Спрятанная

Несса.

— Северус, пожалуйста, — шепчу я. — Просто проверить. Я смотрю на него умоляющими глазами, прося его пойти со мной. Он смотрит на меня сверху вниз своим холодным, жестким взглядом, но в конце концов вздыхает, и его взгляд немного смягчается.  — Ладно. Но только быстро, — говорит он, вставая и направляясь к выходу из класса, не оглядываясь. Я улыбаюсь в знак успеха и следую за ним, держась поближе, пока мы блуждаем по темным коридорам. Все должны быть в постели, но, опять же, никто никогда на самом деле не знаете, спят они или нет. Я, конечно, не такая. Возможно, я уже упоминала об этом раньше, но практически всегда не сплю по ночам, бродя по замку. Это лучший способ обнаружить новые потайные ходы и укромные норы. Когда я была младше, то почти никогда не спала, всегда убегала от дяди Сева и проводила много часов подряд, обыскивая замок в поисках новых путей к отступлению.  В данный момент я иду с Севом в сторону кабинета Ремуса. Прошлой ночью было еще одно полнолуние, и я просто хочу убедиться, что с ним все в порядке. Я вообще ничего о нем не слышала со вчерашнего дня, когда мне практически пришлось силой влить ему в глотку зелье аконита, потому что он не двигался. Честно говоря, я думаю, что это была моя вина. Вместо того, чтобы дать ему зелье, как я обычно делаю, дала его ему на пару часов позже, чем, вероятно, следовало. В любом случае, я просто хочу убедиться, что сейчас с ним все в порядке. Технически, он должен принять зелье и после того, как закончит трансформацию. Так что, думаю, мне придется проверить самочувствие профессора. На самом деле было очень мило со стороны Северуса пойти со мной. С тех пор как я накричала на него несколько недель назад, он старается быть вежливее. Даже несмотря на то, что это действительно тяжело для него, и он ненавидит Ремуса до глубины души. Но... что ж, по крайней мере, он пытается. И, честно говоря, это все, о чем я могу просить.  Северус хватает меня за плечи и тянет за собой, вынимая палочку и зажигая ее конец. Я думаю, он что-то услышал, а я была так поглощена своими мыслями, что не обратила внимания. Я прячусь за ним, но вздыхаю с облегчением, когда вижу, что это всего лишь Гарри.  – Поттер, что вы делаете в коридоре ночью? – спрашивает Северус, прежде чем я успеваю вставить хоть слово. Я свирепо смотрю на него, но он предпочитает игнорировать. – Ходил во сне, – врет Гарри. Но я ничего не говорю.  – Вы такой же необычный, как ваш отец, Поттер. Такой же наглый, заносчивый и высокомерный, — начинает Сев, но не успевает закончить.  — Мой отец не такой. Я тоже. Я буду Вам очень благодарен, если вы опустите палочку, — добавляет он. Северус хмурится, но делает, как он сказал, указывая палочкой на карман джемпера Гарри.  — Выверните карманы, — приказывает он. – Сев... — начинаю я, но мужчина перебивает меня, снова обращаясь к Гарри.  — Выверните карманы, — приказывает он или, скорее, угрожает. Я снова пристально смотрю на него. Вот тебе и попытка быть милым. Гарри лезет в карман своего джемпера и вытаскивает кусок пергамента. Мои глаза широко раскрываются. Это карта Мародеров! Сколько раз близнецы Уизли пытались поймать меня с помощью нее... Я резко смотрю на Гарри. Он видит выражение моего лица и намеренно избегает его, оглядываясь на Северуса.  — Что это? — спрашивает Сев.  – Свиток пергамента, — врет Гарри. Северус приподнимает бровь, указывая палочкой на бумагу.  – Открой свои секреты. — Сев... – вновь вмешиваюсь я, но меня снова обрывают.  – Читай, – бросает профессор Гарри, когда на странице появляется надпись. Я стискиваю челюсти и наблюдаю за гриффиндорцем, ожидая, что он скажет.  – Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый выражают свое почтение профессору Снейпу и… Гарри замолкает.  — Продолжай, — снова говорит Северус.   — Сев... – пробую я снова, зная, что, вероятно, это не очень хорошая идея, но на этот раз Гарри перебивает меня. Я снова стискиваю челюсти.  – И требуют, чтобы он не совал в чужие дела свой длинный нос, — заканчивает Гарри с легкой ухмылкой. Он явно пытается сдержать смех. Что касается меня, то я даже не пытаюсь. Я разразилась смехом, хихикая в ладонь. Северус игнорирует меня и поворачивается к Гарри, его глаза полны желания убивать. – Ах ты, недоносок, да я тебе…! К счастью, его обрывают. И не кто иной, как человек, которого я больше всего хочу видеть в этот момент. Ремус!  — Профессор, — зовет он, появляясь в поле зрения. Я ухмыляюсь ему, и он улыбается, подмигивая.  — Так-так, Люпин. Вышли на небольшую прогулку? Под луной? — СЕВЕРУС! — кричу я, свирепо глядя на него. Он снова смотрит на меня сверху вниз ничего не выражающими глазами. Ремус кладет руку мне на плечо, чтобы успокоить, в то время как Гарри в замешательстве переводит взгляд с одного на другого. Северус, наконец, стискивает челюсти и продолжает говорить. — Я только что конфисковал это у мистера Поттера, — говорит он, вырывая пергамент из его рук и передавая Ремусу. — Очевидно, что он полон темной магии... почему бы вам не взглянуть на него? В конце концов, это по вашей части… — Я сильно сомневаюсь в этом, Снейп, — усмехается Ремус. — Я думаю, что это просто пергамент, предназначенный для того, чтобы оскорбить любого, кто попытается его прочитать. Из лавки Зонко? — спрашивает он Гарри, который кивает. Я хмурюсь. Ремус должен знать, что это не продукт Зонко... может быть, он действительно знает и заступается за Гарри...  — Тем не менее, — говорит он, вырывая карту из рук Северуса, когда тот пытается забрать ее обратно, — я должен исследовать это. Как вы сказали, это по моей части. Северус свирепо смотрит на него, но Ремус не колеблется. Затем он поворачивается к Гарри. — Гарри, пойдем. Спокойной ночи, Снейп, Несса. Гарри и Ремус вместе направляются обратно по темному коридору. Северус поворачивается ко мне.  — Он на ногах. С ним все в порядке. Я свирепо смотрю на него.  — Да, но это не значит, что ты должен так над ним издеваться! — Вышли прогуляться при лунном свете? Это было ужасно, Сев! Что случилось с тобой, когда ты пытался оставить все в прошлом и двигаться дальше? — спрашиваю я почти раздраженно. Он ничего не говорит, и я вздыхаю.   — Я собираюсь пойти за ними. Убедиться, что с ними все в порядке, — говорю я, бросая последний взгляд на Сева, прежде чем побежать за Гарри и Ремусом, все еще держась поближе к стенам на случай, если кто-нибудь подойдет. Я ворвалась в класс в самый разгар серьезного спора Гарри и Ремуса.  — Не ожидай, Гарри, что я когда-нибудь еще приду тебе на выручку. Я не сумел тебе внушить, что Сириус Блэк — это очень опасно. Но я был уверен, что слова, которые ты слышал, когда дементоры приближались к тебе, все–таки окажут на тебя воздействие. Твои родители, Гарри, отдали свои жизни, чтобы спасти твою. И чем же ты отплатил им? – спрашивает Ремус, поглядывая в мою сторону. Гарри просто стоит. К его чести, он действительно выглядит довольно пристыженным.  — Возвращайся прямо в свою спальню. И не делай никаких обходных маневров – я буду знать, — продолжает Ремус, постукивая по пергаменту. Значит, он действительно знает, что это Карта! Мне нужно с ним немного поболтать. Гарри кивает и направляется ко мне, к двери позади меня. Я мрачно улыбаюсь и отступаю в сторону. Но потом, кажется, что-то приходит Гарри в голову, потому что он останавливается в дверях.  – Профессор? Ремус поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Я не думаю, что эта карта точна. Видите ли, я видел там кое-кого. Кое-кого мертвого. – Кого?  — Питера Петтигрю, – отвечает Гарри, заставляя глаза Ремуса широко раскрыться, а меня — нахмуриться. Ну, думаю, Карта может лгать...  – Это невозможно, – говорит Ремус чуть громче шепота.  — Это просто то, что я видел. Спокойной ночи, профессор, – говорит он, наконец, направляясь к двери. — Спокойной ночи, Несса, – он улыбается мне, прежде чем исчезнуть в темноте. Я смотрю на Ремуса, который все еще стоит, застыв.  – Ремус? Карта могла солгать, – начинаю я, но он перебивает меня. – Карта никогда не лжет, – говорит он. Я хмурюсь, и он вздыхает, видя выражение моего лица. Мужчина подзывает меня вперед, и мы направляемся в его кабинет, садясь по разные стороны стола.  – Я собираюсь рассказать тебе кое-что. Ты не должна никому рассказывать. Что ж, ты не сможешь, пока не будет достаточно доказательств. Это понятно? – спрашивает он, внезапно становясь чрезвычайно серьезным. Я медленно киваю, зная, что могу сохранить в секрете все, что угодно. Ремус, должно быть, знает, что я не лгу, потому что продолжает.  — Карта Мародеров была создана мной, когда я учился в школе. Ну, мной, Джеймсом, Сириусом и Питером. Мы называли себя Мародерами, и нам нравилось исследовать замок, поэтому однажды мы решили составить его карту, чтобы помочь некоторым будущим нарушителям спокойствия. И, очевидно, она попала в руки Гарри. Но дело не в этом. Дело в том, что мы использовали кодовые имена — Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый, — чтобы никто не знал, кто мы на самом деле. Откуда у нас эти имена? Что ж, трое моих лучших друзей узнали о моем состоянии – моей "маленькой пушистой проблеме", как говорил Джеймс, – и решили стать незарегистрированными анимагами. Оборотни почти никогда не причиняют вреда другим животным, когда они трансформируются, поэтому они решили помочь мне, чтобы у меня была компания в полнолуние. Джеймс стал оленем, Питер — крысой, Сириус — собакой, а я был Лунатиком-оборотнем. — Вау, – это все, что я говорю. – Теперь перейдем ко второй части — моей теории. Мы специально сделали Карту, чтобы она никогда не лгала о том, кто был в замке и где они находились. Так что, если Гарри видел имя Питера Петтигрю, значит, он жив и находится в этом замке. Верно. Теперь, – он делает паузу, переводя дыхание, затем продолжает. – Теперь большинство людей сказали бы, что это совершенно невозможно, учитывая, что Сириус Блэк убил Питера много лет назад, и все, что от него осталось, – это палец. Но! Что, если... и вот та часть, где я просто предполагаю.... что, если Питер инсценировал свою собственную смерть? Что, если он отрезал себе палец, чтобы все думали, что он мертв, когда он на самом деле превратился в своего анимага и жил так до сих пор?! Что было бы гениально, потому что никто, кроме меня, Сириуса и Джеймса, не знал, что он анимаг! И кому мы могли сказать, когда на самом деле думали, что он мертв?! А если он в этом замке, то прячется, как крыса. Тогда он, вероятно, был чьим-то домашним животным! Потому что он слишком ленив, чтобы позаботиться о себе! — восклицает Ремус, снова делая паузу.  – Но зачем ему инсценировать собственную смерть? – спрашиваю я, действительно заинтригованная всем, что он говорит. Потому что это действительно кажется возможным.  – Ну, это вторая часть моей теории. Что, если Питер был тем, кто предал Лили и Джеймса Волдеморту? Что, если все это время Сириус был невиновен, заперт без суда и следствия только потому, что был единственным живым волшебником на месте преступления? Что, если Сириус на самом деле невиновен, и все это время виновен был Питер? Что, если в последний момент Лили и Джеймс поменяли своего хранителя на Питера, потому что Сириус беспокоился, что не сможет сохранить это в секрете? Что, если, как только Питер узнал, где они прячутся, он сообщил Волдеморту их точное местоположение? Что, если, чтобы создать впечатление, что он невиновен, а Сириус виновен, он отрезал себе палец и инсценировал собственную смерть, просто чтобы никто никогда не заподозрил его? Что, если Сириус сбежал из Азкабана, чтобы прийти за Питером и убить его, потому что он был единственным, кто когда-либо знал правду? Что, если на самом деле он вломился в Хогвартс из-за Питера, потому что он чей-то питомец? Что, если он пытался попасть в общежитие Гриффиндора, потому что Питер был там все это время? Что, если он вообще не охотится за Гарри? Что, если ему удалось сбежать из Азкабана с помощью своего анимага и он бродит по территория Хогвартса? Все возможно, дементоры могут чувствовать только людей. – подходит итог Ремус, по-настоящему взволнованный, снова делая паузу, чтобы перевести дух. Я смотрю на стол, напряженно размышляя. Внезапно в моем мозгу загорается лампочка. – Рон! – восклицаю я, вставая. Ремус смотрит на меня в замешательстве. –У Рона есть ручная крыса! Ее зовут Короста, и, насколько я знаю, у нее не хватает пальца! И она в их семье уже двенадцать лет – необычайно долгая жизнь для крысы! И это объяснило бы, почему Сириус пытался попасть в общую комнату Гриффиндора. Не для того, чтобы преследовать Гарри, а для того, чтобы преследовать крысу Рона! В конце концов, твоя теория может оказаться верной! Глаза Ремуса загораются, и он тоже встает, собираясь что-то сказать, но затем его лицо вытягивается, и он садится обратно.  — Но мы не можем быть уверены. И не можем никому рассказать, потому что сами не уверены. Ты уверена, что у крысы Рона не хватает пальца? Я тоже сажусь обратно, медленно качая головой.  – Не знаю. Но я могу это выяснить. Наверное... – я замолкаю. Ремус кивает.  – Да. Если ты сможешь это сделать, это было бы фантастически и почти доказало бы нашу теорию. Я имею в виду, все, что мы сказали, сходится... все это вполне возможно... и это, вероятно, единственное объяснение тому, что Гарри увидел имя Питера на Карте... да, да. Если ты сможешь каким-то образом выяснить, потеряла ли крыса Рона палец... тогда это было бы хорошо. И тогда мы сможем все уладить, — говорит он. Я киваю. По-моему, звучит неплохо. Встав, я выхожу из его кабинета.   — Пока, Лунатик, — бросаю я через плечо, направляясь обратно из класса защиты в темные коридоры, вплоть до своей комнаты. Завтра я еще немного поразмыслю над этим. Но сейчас... я слишком устала. *** – О, привет, Гарри. Так и думала, что найду тебя здесь, – улыбаюсь я, направляясь в класс защиты и садясь рядом с ним. Он улыбается мне.  — Я просто ждал, когда прибудет профессор Люпин. Он сказал, что даст мне еще один урок борьбы с дементорами сегодня днем, – говорит он. Я просто киваю, и мой взгляд устремляется к его кабинету. Через два дня после полнолуния. Возможно, он не в лучшей форме. День после нашей теории, которую мы придумали. Возможно, он слишком занят, копаясь в этом, чтобы прийти и научить Гарри. Поэтому я улыбаюсь, и мне в голову приходит идея.  — Ремус сегодня немного занят — изучает следующий урок. Как тебе идея, если бы я научила тебя вместо него? Лицо Гарри загорается, и он нетерпеливо кивает головой.  – Да! Это было бы здорово! — восклицает он, вставая. Я ухмыляюсь и тоже встаю, достаю палочку и вызываю сундук с боггартом из кабинета Ремуса. Он поймет, что это я. Я подхожу, чтобы встать за ним, и смотрю на Гарри.  – Отлично. Ты нашел самое счастливое воспоминание?  — Да. Это было пару лет назад. Я помню, как видел своих родителей. Мы разговаривали. Просто разговаривали, но это самое счастливое, что я когда-либо чувствовал. Я мягко улыбаюсь. Да, это сделало бы кого-то, у кого нет родителей, очень счастливым. — Хорошо. А теперь закрой глаза. Пусть это воспоминание поглотит каждую клеточку твоего существа. Позволь этому чувству еще раз войти в твое тело. Позволь ему наполнить себе. Не впускай в себя никаких других мыслей или чувств. Прямо сейчас ты вернулся к своим родителям и снова разговариваешь и смеешься с ними. Теперь, все еще с закрытыми глазами, если хочешь, достань свою палочку и направь ее перед собой. Скажи мне, когда будешь готов. Гарри делает то, что я ему говорю, затем открывает глаза, направляя палочку на сундук.  — Сейчас. Я открываю сундук, и оттуда вылетает дементор. Гарри даже не колеблется.  – ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!! К моей радости, на кончике его палочки появляется сильный серебряный щит, практически отбрасывающий дементора обратно. Я ухмыляюсь и закрываю крышку, поворачиваюсь к Гарри и вызываю немного шоколада, чтобы он поел. Я протягиваю его ему и сажусь рядом, ухмыляясь.  — Это было потрясающе, Гарри! Намного лучше, чем в прошлый раз! Держу пари, еще немного практики, и у тебя будет Патронус, — говорю я, похлопывая его по спине. Он ухмыляется и откусывает кусочек шоколада.  – Спасибо, Несса. Ты на самом деле довольно хороший учитель, – делает парень комплимент. Я хихикаю. — Спасибо. Некоторое время мы сидим в уютной тишине, прежде чем Ремус высовывает голову из своего кабинета.  — Ах, Гарри! Так жаль! Я совсем забыл о нашем уроке! — восклицает он со счастливым блеском в глазах. — Не волнуйтесь, профессор, Несса преподала мне урок, пока вас не было. — У него все идет очень хорошо! Теперь он может сделать настоящий прочный щит, – обращаюсь я к Ремусу. Он ухмыляется Гарри.  — Молодец! Тогда я отнесу сундук обратно наверх, – говорит он, машет обоим и исчезает из виду.  — Что сделало его таким счастливым? — спрашивает меня Гарри. Я пожимаю плечами, но не могу сдержать ухмылку.  – Он проводил кое-какие исследования по поводу нового возможного открытия — то, в чем он на самом деле очень заинтересован в данный момент. Должно быть, все прошло хорошо, – говорю я, не совсем вру, но и не говорю ему всей правды. Он просто кивает, и мы снова погружаемся в молчание. Я поворачиваюсь к нему и мгновение изучаю.  – Эй, Гарри? Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня.  — Мм? Я хмурюсь, думая о том, как бы это поаккуратнее сформулировать.  – У тебя есть Хедвига, а у Рона есть... как ее зовут? — спрашиваю я, замолкая.  — Короста, — отвечает Гарри. — Бесполезная крыса. Все время спит. Я киваю.  – С Коростой все в порядке? Просто... Я видела, как она довольно часто бегала по замку в последнее время, вот и все. Гарри только пожимает плечами.   — Ну, я не знаю. Рон злится на Гермиону, потому что ее кот – Живоглот, продолжает преследовать крысу. Короста выглядит очень плохо. Вся шерсть отваливается. Рон говорит, что это из-за стресса, но я просто думаю, что это потому, что она скоро умрет. Как давго она жива? Одиннадцать... может быть, двенадцать лет. Я просто киваю, впитывая эту информацию.   – Живоглот? – О, да. В начале года у Гермионы появился новый кот, и с тех пор он всегда охотился за Коростой. Похоже, он не бегает за разными мышами и крысами, только за Коростой. На самом деле это немного странно, – говорит он. Я хмурюсь, но мысленно улыбаюсь от уха до уха.  – Да, действительно странно, – бормочу я. Мы снова погружаемся в уютное молчание, но Гарри, очевидно, о чем-то думает, потому что хмурится.  – Как бы ты хотела познакомиться с Роном и Гермионой? – наконец спрашивает он, заставляя меня застыть в шокированном молчании.