Спрятанная

Несса.

ТРИТОН. Состоится. Сегодня... Черт. Почему я так нервничаю? Я не должна так нервничать. Я должна быть в полном порядке. Полностью расслаблена. Но нет. Мне очень страшно. Может быть, Альбус был серьезен, когда сказал, что действительно думает, что ТРИТОНы могут помочь мне в будущей жизни. И если они могут... Что ж, хочу сделать все, что в моих силах. Может быть, поэтому я чувствую, что сейчас нахожусь под таким сильным давлением. Это давление, заставляющее стремиться. Быть лучшей. Потому что раньше мне всегда удавалось делать что-то блестяще — не собираюсь этого отрицать — поэтому все автоматически думают, что я продолжу делать все потрясающе. Но что, если я этого не сделаю? Что, если потерплю неудачу? Я могу только представить разочарование на лицах близких людей. И это больно. Мерлин, почему я вообще так думаю? Я знаю, что со мной все будет хорошо. Я знаю, что сдам.. И мне действительно нужно перестать напрягаться. Я сглатываю, когда Альбус кладет передо мной первый тест. Алхимия. Легкая улыбка появляется на моих губах, когда я вспоминаю первый урок алхимии с Драко. На самом деле я занималась алхимией для СОВ. Обычно алхимию преподают только на шестом курсе и старше. Но я изучила эту науку, когда технически была на пятом курсе, хотя мне было всего одиннадцать. Хотя это было очень просто, но тем не менее. Я могу только надеяться, что тут будет так же просто... — Начинай, — говорит Альбус, садясь напротив меня. *** — Попробуй смешать это, — предлагаю я, протягивая Драко маленький пузырек с кровью саламандры. Наблюдаю со злой ухмылкой, как он верит мне на слово и высыпает содержимое флакона в свое зелье. Смесь тут же взрывается, забрызгивая его. Я расхохоталась, глядя на потрясенное лицо Драко. Он поворачивается, чтобы гневно посмотреть на меня. — Ты знала, что это произойдет, не так ли? Я только киваю, а потом еще больше хохочу, падая на пол. Он пристально смотрит на меня, но на его губах играет ухмылка. — Что смешного? — Т-твое лицо! Оно полностью покрыто зельем! Я хихикаю, подтягиваясь. К счастью, это зелье ничего не делает — не хочу, чтобы оно испортило его красивое лицо. И да, вы только что правильно меня поняли. – Ага! Все из-за тебя! – обвиняющим тоном объявляет блондин, но я вижу, что он пытается не рассмеяться. – Я помогу тебе убраться, думаю, ты этого заслуживаешь, — отвечаю я, вызывая тряпку с одной из полок.

Драко.

– Я помогу тебе убраться, думаю, ты этого заслуживаешь, — дразнит она, посмеиваясь, беря в руки тряпку. Несса подходит ко мне и осторожно вытирает зелье с моего лица. Черт, опять бабочки вернулись. Она смеется. — Тебе разрешено двигаться, понимаешь? Тебе не обязательно замирать подобно статуе, — поддразнивает она, заканчивая вытирать мое лицо, отступая назад, но затем хмурясь. — О, черт, прости, зелье и в волосах, – говорит она, но выглядит так, будто пытается не рассмеяться. Я хмурюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть в зеркало. Мои глаза расширяются. Волосы ярко-рыжие! Я поворачиваюсь к ней и вижу, что она снова смеется. Мой взгляд тут же смягчается, и я закатываю глаза, вздыхая, убирая беспорядок от зелья на столе и на полу. Несса продолжает смеяться. Я ловлю себя на том, что ухмыляюсь, слушая этот прекрасный звук. Люди обычно описывают чужой смех как красивый? Потому что я определенно думаю, что это правильное слово в данном случае. Она должна чаще смеяться. Гораздо чаще. Он осветляет все ее лицо. Я могу только быть благодарным за то, что действительно могу рассмешить ее. Сомневаюсь, что многие могут. И, честно говоря, я очень горжусь, если это так. – Заткнись! Это не так уж и смешно!— рявкаю я, поворачиваясь к ней и притворяясь агрессивно настроенным, но я знаю, что она все видит насквозь. Она просто вытирает глаза. – Ты продолжаешь говорить, как сильно ненавидишь Уизли, но теперь вписываешься в их ряды. Я просто закатываю глаза. — Как угодно, бабочка. Можешь ли ты вернуть прежний цвет волос? – Зачем? Не нравится быть Уизли? — Да ладно, ты хорошо повеселилась, — говорю я, ухмыляясь ей. Она подмигивает. – Конечно, — отвечает девушка, заставляя мое сердце биться чаще. Почему я продолжаю чувствовать себя так? Я понимаю, она мне нравится. Но ведь это уже должно быть под контролем? Тем не менее, она достает свою палочку и подходит ко мне, легонько постукивая кончиком по голове. Меня пробирает легкая дрожь, но я поворачиваюсь к зеркалу, чтобы скрыть ее, и вздыхаю с облегчением, когда мои волосы возвращают к своему обычному цвету. — А спасибо? — спрашивает Несса, кладя руку себе на грудь и притворяясь обиженной. Я смеюсь. — Спасибо, бабочка. – Пожалуйста, хорек, – ухмыляется она, возвращаясь к своему собственному зелью, которое пузырится. Получился красивый нежно-голубой цвет. Но потом она что-то добавляет, и оно тут же становится темно-фиолетовым. Я замечаю широкую ухмылку на ее лице, когда она работает, и улыбаюсь, счастливый, что Несса делает то, что ей действительно нравится. – Эй, ты выдь совсем недавно сдала ТРИТОНы, верно? Как они? — спрашиваю я ее, нарушая уютную тишину. Она кивает, не поднимая на меня взгляда, а берет маленькую стеклянную ложку и немного помешивает свое зелье. — Думаю, в целом я неплохо справилась. Зелья были очень легкими, я это точно знаю. Я улыбаюсь ей сверху вниз, еще некоторое время наблюдая, как она продолжает помешивать свое зелье, три оборота против часовой стрелки, затем делает еще одно вращение по часовой. Сразу же зелье становится оранжевым. Не ярко-оранжевый, а как красивый, выцветший апельсин. Как закат. Мои глаза устремляются к ее лицу, когда она издает небольшой довольный визг. Но не как пронзительный визг Пэнси. Милый, мягкий, счастливый визг. Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – Я сделала зелье Окулуса! — радостно говорит она. Я хмурюсь. — Зелье, которое восстанавливает или улучшает зрение выпившего, — быстро объясняет она. — Поттеру не помешало бы, — бормочу я. Она усмехается и пожимает плечами. – Он ничего не получает. О, это так круто! Знаешь, даже если у нас ничего не получится создать по алхимии, по крайней мере, мы сможем сделать кучу зелий и даже, может быть, найдем разные способы их варки! — говорит она, улыбаясь мне, ее щеки порозовели, а лицо озарилось счастьем. Я просто улыбаюсь в ответ. — Это было бы довольно круто, — говорю я тихо. В данный момент мне все равно, круто ли то, что я делаю... Я счастлив. Ух ты. Мне потребовалось много времени, чтобы просто осознать этот факт. Черт... Кажется, она мне нравится больше, чем я думал изначально. Но она, кажется, не видит во мне ничего, кроме друга. А тот факт, что она вообще не упомянула о поцелуе ... это, ну, немного обидно. Я решил, что не жалею об этом — на самом деле, я хотел бы, чтобы это случилось снова, – но она не сказала ни слова. Думает ли она об этом постоянно, как я? Или она игнорирует эту мысль? Разве это ничего не значило для нее? Конечно, это было всего на пару секунд... но все же. Ооо... да... Я спросил ее, можем ли мы забыть обо всем. Черт. Глупый я. Почему, во имя Мерлина, я это сказал? Лучше притворяться, что этого никогда не было, чем говорить об этом, потому что я знаю, что испорчу все, но все же. Я хотел бы получить какое-то указание на то, что ей это нравилось. — Последнее задание завтра, верно? — спрашивает мягкий голос Нессы, вырывая меня из моих мыслей. Я киваю. — Ага. Почему ты спрашиваешь? Она вздыхает и перестает наливать зелье в маленькую бутылочку, которую держит, вместо этого поворачиваясь ко мне. — Я… я не знаю. У меня просто очень плохое предчувствие, понимаешь? Я не могу отделаться от мысли, что один из них сильно пострадает или даже умрет! Я знаю, что поступаю совершенно иррационально, и знаю, что, вероятно, этого никогда не произойдет, ведь все учителя будут готовы помочь, если им понадобится, но я просто не могу избавиться от плохого предчувствия. С самого начала Турнира у меня было плохое предчувствие... но последние два задания пришли и ушли, и чемпионы в полном порядке. Некоторые участникоа, возможно, боролись, и им было немного больно, но не сильно. Я просто не могу не думать об этом. Я, конечно, рассказала об этом Альбусу и дяде Севу, но они оба говорят, что ничего не случится, если рядом будут стоять учителя, которые помогут, если что-то пойдет не так. Но… – продолжает она бессвязно. Я знаю, что мне нужно прервать ее, и мне так сильно хочется сделать это поцелуем, но я сдерживаю себя и вместо этого закрываю ей рот рукой. Она смотрит на меня, слегка удивленная, словно совсем забыла, что я здесь. Прежде чем я успеваю понять, что делаю, я убираю руку от ее рта и кладу ей под подбородок, поворачивая голову девушки так, чтобы она смотрела мне прямо в глаза. — Послушай меня, Несса. Все будет хорошо. Хорошо? Снейп и Дамблдор правы. Там будут учителя, готовые помочь любому нуждающемуся ученику в любое время. Учителя не позволят никому серьезно пострадать, ради Мерлина! И в любом случае, я тоже буду там. Если учителя не спасут никого из чемпионов, это сделаю я, — ухмыляюсь я, видя, как она слегка расслабилась и ухмыльнулась. — Я очень сомневаюсь, что ты на это способен, хорек. Я вздыхаю с облегчением, отступая от нее. Она вернулась к своему обычному дразнящему «я». По какой-то причине мне просто не нравилось видеть ее такой взволнованной и обеспокоенной. — Ты не веришь в меня, — отвечаю я, заставляя ее хихикать. – Потому что ты не заслуживаешь, — отвечает она, высовывая язык. — Ой. Это причинило боль. Вот здесь, — говорю я, делая вид, что расстроен, и кладу руку на грудь. Она фыркает от смеха. — Другая сторона, невежда, – поправляет Несса, заставляя меня нахмуриться. — Не-что? Она смеется. – Это означает «идиот», — отвечает она. Я закатываю глаза. — Драко? — серьезно спрашивает она. Я поворачиваюсь и смотрю на нее, хмурясь. — А? — Я не доверяю Аластору Грюму, – добавляет она, заставляя меня замереть на месте. *** Я сажусь между Крэббом и Гойлом, наблюдаю, жду с нетерпением. Последнее задание Турнира Трех Волшебников. Поле похоже на огромный лабиринт. Всюду тянутся огромные живые изгороди. Я вздыхаю с облегчением. О, в лабиринте нет ничего опасного. Кроме того, что можно заблудиться. Несса, вероятно, волновалась зря. Я просто могу представить, как подхожу к ней после окончания турнира, говорю: «Я же тебе говорил» и смеюсь над тем, какое нелепое у нее предположение. – Дамы и господа! Мальчики и девочки! Добро пожаловать на третье и последнее задание Турнира Трех Волшебников! — объявляет Дамблдор, и все аплодируют. Даже я немного хлопаю, слегка взволнованный. Хм... Несса сказала, что ей нравится, когда я волнуюсь... черт, не знаю, почему я только что об этом подумал. Когда аплодисменты стихают, Дамблдор продолжает. — Каждый чемпион отправится в этот огромный Лабиринт в поисках Кубка Трех Волшебников! Сегодня профессор Грюм поместил Кубок где-то в лабиринте, и поэтому только он знает его точное местонахождение! Я хмурюсь. Несса не доверяет Муди. И я тоже, если уж на то пошло. И нет, не только потому, что он превратил меня в хорька. Просто что-то в нем кажется не таким. И теперь беспокойство Нессы отразилось на мне. Блин. – Каждый чемпион войдет в Лабиринт в порядке с соответствующим количеством очков, набранных за предыдущие испытания. Мистер Поттер и мистер Диггори пойдут первыми, поскольку они разделили первое место, за ними следуют мистер Крам и, наконец, мисс Делакур. Оказавшись внутри лабиринта, каждый чемпион столкнется с несколькими опасными существами, которых им придется победить, а также с заклинаниями и чарами. И я хотел бы предупредить всех и каждого из вас... вы можете заблудиться в Лабиринте. И не только физически, но и морально. Так что советую всем беречь себя! Правила просты — побеждает тот, кто первым коснется кубка! И по звуку мистер П... Дамблдор прерывается звуком канонады. Я смотрю, как Седрик и Поттер направляются в Лабиринт, изгородь сразу же растет, не давая им вернуться тем же путем, которым они только что вошли. Все начинают аплодировать, но не я, так как сомневаясь, что они смогут услышать нас изнутри Лабиринта. Звук канонады стихает через некоторое время, на этот раз Крам направляется в Лабиринт, высокие живые изгороди скрывают его из поля зрения. Наконец, настала очередь Флер войти, и она, выглядя невероятно напуганной, снова внедрила образ Нессы в мой разум. Я позволяю своим мыслям блуждать, зная, что пройдет какое-то время, прежде чем что-то произойдет. В первый раз, когда я встретил ее... она боялась. Любой идиот — простите, любой невежда – мог это увидеть. Она застыла на месте, глаза ее были широко раскрыты и, почти не говоря, пятилась к стене, как только я делал шаг к ней. Но теперь... о, как все изменилось. Ей стало намного комфортнее со мной, и мне с ней тоже. Может быть, слишком удобно... Теперь Несса легко и свободно двигается, когда я рядом, ее глаза блуждают по всему месту, а не просто смотрят на меня, как будто она боится того, что я сделаю. Она много говорит, в основном дразнит меня, но, думаю, это лучше, чем вообще молчать. И теперь, когда я приближаюсь к ней, она почти ничего не замечает, не говоря уже о том, чтобы поспешно пятиться в стену. Честно говоря, думая о последнем, я не знаю, что неприятнее. То, что она меня особо не замечает, или то, что она меня боится. Мои глаза закатываются, когда МакГонагал вытаскивает очень расстроенную Флер из Лабиринта. Она вся в царапинах и синяках, кажется, слишком напугана, чтобы говорить, но это не мешает МакГонагалл. — Мисс Делакур была исключена и поэтому заняла четвертое место в этом соревновании! – объявляет Дамблдор. Раздаются вежливые аплодисменты. Некоторые девочки из Шармбатона выглядят разочарованными. Хотя я не против. Надеюсь, что Крам или Седрик победят. Крам, потому что он крутой, и Седрик, потому что я думаю, что наша школа может победить. Но не Поттер. Я снова отрываюсь от своих мыслей, на этот раз Грюм выходит в сопровождении очень ожесточенно дерущегося Крама. Мальчик из Дурмстранга брыкается и кричит, пытаясь бросать проклятия во все стороны. Вся толпа молча наблюдает, как Дамблдор подходит, чтобы помочь Грюму успокоить его. — Его околдовали, — хрипло говорит Грюм, заставляя некоторых людей ахать. Мои глаза просто расширяются. Может быть, он был причиной того, что Флер пришлось исключить. — Мистер Крам был исключен! Он занял третье место! Теперь мистеру Поттеру и мистеру Диггори предстоит решить, кто станет Чемпионом Трех Волшебников! – объявляет Дамблдор толпе, когда Крам успокоился. Вся толпа снова аплодирует, а я без энтузиазма хлопаю. Теперь Седрику лучше победить. Я не смогу смотреть в лицо Поттера, если он выйдет с Кубком Трех Волшебников. Как будто ему уже не хватает славы! Ему точно не нужно выигрывать этот дурацкий Турнир только для того, чтобы люди его заметили. Потому что они уже делают это. Ему лучше позволить кому-то другому оказаться в центре внимания. Все, что я хочу сказать, это то, что Седрику лучше победить. Это все. Не Поттеру. Кто угодно, только не глупый Поттер, который совершает глупые ошибки и принимает глупые решения. И нет, я до сих пор не простил ему прошлогодних разговоров о Нессе, если вам интересно. На самом деле, думаю, что это только заставило меня ненавидеть Поттера даже больше, чем обычно. Все из-за Нессы. Мерлин. Что, во имя Салазара, эта девушка делает со мной? Я должен быть хладнокровным, спокойным и собранным, а тут я волнуюсь и смущаюсь из-за маленькой девочки. Буквально. Она довольно низкая. Я хихикаю себе под нос, игнорируя странные взгляды двух валуноподобных одноклассников. Вся толпа начинает хлопать и аплодировать, улюлюкать и свистеть, вставая на ноги. Я тоже автоматически встаю, глядя вниз. Седрик и Поттер лежат на земле, держа Кубок. Вместе. Я собираюсь хлопать, но тут кто-то кричит. Это Флер. А потом, в шоке, я вижу то, что видела она. Седрик. Он не двигается. Лежит на земле. С широко открытыми глазами. Мертвый. Поттер склоняется над ним и плачет. Кубок лежит рядом с ними. Медленно толпа понимает, что только что произошло, и перестает аплодировать, вместо этого воцаряется потрясенная и испуганная тишина. Черт... Несса была права с самого начала. Черт... Седрик умер! Почему я ее не послушала?! Дамблдор наклоняется над Поттером и пытается его успокоить. — Шшш… Гарри… расскажи мне, что случилось? — мягко спрашивает он. Поттер продолжает плакать, но умудряется посмотреть на директора. — Он вернулся… Волан-де-Морт вернулся.