Спрятанная

Несса.

– Почему ты решил перейти с зелий на защиту? – спрашиваю я дядю Сева. Он только поднимает бровь. – Почему ты спрашиваешь? Я закатываю глаза. – Потому что мы все знаем, что зелья – гораздо лучший предмет, чем Защита от Темных искусств. Я знаю, что ты уже давно хотел преподавать защиту, но зелья – это гораздо интереснее! Можно сделать гораздо больше! Давай посмотрим правде в глаза – существует не так много случаев, когда ты можешь сотворить защитное заклинание, прежде чем выучишь его наизусть и оно тебе наскучит, но зелья..! Существуют сотни способов приготовления каждого зелья – большинство из которых можно обнаружить совершенно случайно! И о некоторых из них еще никто не знает! Но разве это не так захватывающе? Например, если ты просто просидишь весь день в своей комнате и начнешь экспериментировать со случайными ингредиентами, то ты, честно говоря, понятия не имеешь, что получится! А Защита... это далеко не так захватывающе, потому что... — разглагольствую я, Северусу приходится перебить меня. – Ладно, ладно. Я понимаю, к чему ты клонишь, но, честно говоря, ни один преподаватель защиты от темных искусств не занял бы эту должность в Хогвартсе в этом году. Они все думают, что должностнь проклята или что-то в этом роде, потому что ни один профессор за последние несколько лет не продержался дольше, ну, года. Очевидно, что эта должность не проклята – это абсурдно, — но некоторые суеверные люди... — говорит он, заставляя меня поднять бровь. Увидев мое удивление, он поспешно продолжает. – В любом случае, это не единственная причина, по которой Альбус решил позволить мне занять такую позицию в этом году. Ты знаешь Горация Слагхорна, нового профессора зелий? Ну, он знал Тома Реддла — Волан-де-Морта — когда тот был мальчиком, и Альбус думает, что у Горация есть очень ценные воспоминания, которые помогут победить Темного Лорда раз и навсегда. Итак, Горацию нужно было вернуться в школу, и, поскольку он преподает только зелья, для меня имеет смысл переключиться на Темные искусства, – объясняет Сев. Я киваю, наконец-то понимая. – А-а-а, вот оно что. Это просто будет действительно странно – зайти в твой класс зелий и увидеть кого-то совершенно другого, занимающего это место, – я вздрагиваю, заставляя Сева ухмыльнуться — практически так близко он когда-либо был к смеху. Я ухмыляюсь. Рада, что смогла сделать чей-то день лучше. И это о чем-то говорит – учитывая, насколько мрачна и ужасна сейчас обстановка. Дошло до того, что даже магглы знают, что что-то не так. Я была права насчет того, что Волан-де-Морт устроил ловушку для Гарри и его друзей, но чего он не учел, так это того, что его заметил Корнелиус – министр магии. Так что теперь все волшебное сообщество знает, что Темный Лорд действительно вернулся, и практически до смерти напугано. Как только его прикрытие было раскрыто, пожиратели смерти начали сеять хаос повсюду, уничтожая практически все, что попадалось им под руку, и убивая любого, кто попадался на пути. Итак, короче говоря, все боятся, что их убьют или найдут убитым кого-то, кого они любят и о ком заботятся. И, конечно, я волнуюсь. Я всегда волнуюсь, но сейчас еще больше. Волан-де-Морт даже не утруждает себя тем, чтобы прятаться. Единственная причина, по которой он не приходит в школу, чтобы забрать меня или Гарри напрямую, — это из-за Альбуса. Так что, пока Альбус здесь, пока с ним все в порядке, я – и Гарри — должны быть в безопасности. *** – Так и думал, что найду тебя здесь, – шепчет знакомый голос у меня за спиной. Я оборачиваюсь и сразу же улыбаюсь. — Привет, хорек, – говорю я, подходя к нему и целуя в кончик носа. — Как прошли каникулы? Я останавливаюсь, видя, что он улыбается мне в ответ. Но его улыбка натянута и печальна. Что-то скрывает. – Что не так? – спрашиваю я, и мое счастливое лицо превращается в хмурое. Он смотрит на меня с минуту, кажется, просто изучая меня. Наконец, он вздыхает, проводя рукой по волосам. – Мне так жаль, — шепчет он. Я хмурюсь и начинаю беспокоиться, наклоняясь, беру обе его руки, держу их в своих, слегка поглаживая. И как только я делаю это — как только я проявляю к нему привязанность и заботу — он ломается. Он медленно опускается на пол, начиная всхлипывать, слезы текут по его лицу. Ладно, теперь я действительно волнуюсь. Никогда раньше не видела, чтобы Драко так себя вел. Никогда. Но я ничего не говорю, держа свое беспокойство при себе. Вместо этого опускаюсь рядом с ним, завожу руки за спину и позволяю ему лечь на мою грудь. Я поднимаю одну руку, чтобы обхватить его голову, медленно разглаживая и играя с прядями волос. Кажется, это его успокаивает, поэтому я продолжаю это делать, кладу свою голову ему на макушку и целую его в лоб. Его быстрое, судорожное дыхание замедляется, и слезы перестают скатываться с его век. Я медленно приподнимаю его голову руками, делая так, чтобы он смотрел прямо на меня. Нежно вытираю его слезы большим пальцем, мое сердце слегка тает, когда он наклоняется в ответ на мое прикосновение. — Что случилось, bello? —мягко спрашиваю я, продолжая гладить его по лицу. – Что это значит? – тихо спрашивает Драко, закрывая глаза. Я улыбаюсь и прижимаюсь своим лбом к его. – По-итальянски это означает ”красивый", — бормочу я в ответ. — Наконец-то ты назвала меня красивым, – ухмыляется он, целуя меня в лоб. Я просто киваю, улыбаясь, но потом становлюсь серьезной. – Пожалуйста, скажи мне, что не так, Драко. — Все в порядке, — лжет он. Я поднимаю бровь. – Насколько я знаю, люди – особенно ты — не срываются внезапно на плач, когда ”все в порядке", — нахально говорю я. Драко вздыхает и опускает взгляд на свои колени. Он долго молчит, но я не возражаю. Буду ждать столько, сколько ему нужно, чтобы собраться с духом и рассказать. – Ты доверяешь мне? – наконец спрашивает он, глядя на меня, и по глазам видно, как ему грустно. Я киваю головой. – Конечно. Почему ты спрашиваешь? – спрашиваю я, глядя на него и ожидая ответа. – Потому что не уверен, что заслуживаю такого доверия, – шепчет он так тихо, что я едва слышу его. И тут же мои внутренности превращаются в кашу. Что он имеет в виду, говоря, что не заслуживает?! Что он сделал? Мерлин... Очень медленно он приподнимает рукав на левой руке. Я понимаю, что на ней будет, за секунду до того, как вижу. Но это не останавливает мое сердце от замерзания, а кровь стынет в жилах. Глаза расширяются, и я чувствую, как бледнеет мое лицо. Темная метка... – Мне так жаль, – шепчет Драко, еще больше слез начинает скатываться по его лицу. — Я согласился на это только потому, что думал, что смогу защитить тебя таким образом. Я думал, что, присоединившись к нему, смогу позаботиться о тебе — помешать им приблизиться. Но я не продумал до конца. Мне так жаль, что я решил пойти на это, но, честно говоря, думал, что это была хорошая идея! Теперь я понимаю – конечно, я понимаю это сейчас, — что это было худшее, что я мог сделать. Что я должен был просто отказаться и уйти оттуда! Но я этого не сделал. Я принял дерьмовое решение. И мне очень жаль. Именно поэтому не думаю, что заслуживаю твоего доверия, – бормочет он, пытаясь вытереть слезы. Знаю, что должна что-то сказать – что угодно — просто чтобы дать ему понять, что я чувствую, но не могу. Я застыла в шоке и ужасе. Драко – мой Драко – пожиратель смерти. Мой парень теперь работает на самого опасного волшебника в мире. Единственного волшебника, который хочет использовать меня во зло, делать со мной черт знает что, причинять мне боль и мучить, если я не буду делать так, как ему заблагорассудится. Внезапно я чувствую прилив гнева. Волну ненависти. Но не по отношению к Драко. К Волан-де-Морту. Как он смеет?! Как он смеет заставлять шестнадцатилетнего подростка делать за него грязную работу? Как он смеет нанимать подростка работать на него и портить ему всю оставшуюся жизнь?! Я вскакиваю и стискиваю челюсти. Драко настороженно смотрит на меня, как будто готовится к тому, что я накричу на него. Мой взгляд сразу смягчается, и я вздыхаю, снова садясь рядом с ним, но все еще сжимая кулаки и челюсти. – Я... Я замолкаю, не зная, как это выразить словами.

Драко.

– Я... Она замолкает. Я смотрю на нее, желая знать, как она отреагирует, но в то же время мне страшно представить реакцию. Пожалуйста, не ненавидь меня... — Я действительно доверяю тебе. И думаю, что ты все еще заслуживаешь моего доверия. Теперь ты пожиратель смерти, но это пока ничего не меняет. Волан-де-Морт не давал тебе никаких дурацких заданий, тебя просто завербовали, ради Мерлина! И даже если он действительно даст тебе работу, никто не говорит, что ты будешь ее выполнять! Честно говоря, это просто жестоко с его стороны! Забирать твою жизнь, когда ты только начал ее! Я... Девушка снова замолкает. И хотя я рад, что она ненавидит не меня, а Темного Лорда, то, что она сказала, заставляет меня чувствовать себя еще хуже. Я не сказал ей, что на самом деле получил задание от Темного Лорда. На самом деле, даже два. Не сказал, что это такое, или что они подразумевают, или что я уже согласился с ними и привел план в действие. Я скажу ей позже. Потому что знаю, что она ни за что не поверит мне, если я скажу сейчас. Что я не только пожиратель смерти, но и должен убить Дамблдора и похитить ее? Нет, я не могу ей сказать. По крайней мере, пока. Теперь могу быть эгоистом. По крайней мере, на какое-то время. Я не жду, пока она продолжит говорить. Вместо этого просто заключаю ее в крепкие объятия, переворачивая так, чтобы она сидела на мне сверху. Несса кажется немного удивленной, но затем улыбается, ее руки поднимаются к моей груди, в то время как мои обхватывают ее тонкую талию, притягивая ее тело как можно ближе к своему. Я секунду смотрю в ее великолепные большие карие глаза, пока она вытирает мои слезы, прежде чем я, наконец, соприкасаюсь своими губами с ее губами, целуя так нежно, как только могу. Она ахает, вероятно, шокированная тем, как страстно я ее целую, но это меня не останавливает. Она отвечает с такой же страстью, фактически заставляя меня откинуться назад, так что теперь я лежу, а Несса на мне. Девушка отрывается от поцелуя и хихикает, глядя на меня, наклонив голову. — Sembri bello con i capelli disordinati, – тихо говорит она. — Я не знаю, что, черт возьми, ты только что сказала, но это прозвучало сексуально, – это все, что я отвечаю, заставляя ее рассмеяться, прежде чем снова прижать ее губы к моим. Девичьи руки сжимают мою рубашку, а мои притягивают ее бедра ближе. Неужели я сейчас веду себя эгоистично, вместо того чтобы сказать правду? Да. Должен ли я сказать, что Темный Лорд приказал мне сделать? Да. Собираюсь ли я это сделать? Нет. Собираюсь ли я продолжать быть эгоистом? Да. Это отвратительное решение? Абсолютно. — Это значит, что ты выглядишь красиво с растрепанными волосами, – тихо говорит Несса между мягкими, нежными поцелуями. Я улыбаюсь. Ага. Определенно собираюсь продолжать быть эгоистом. *** – Кто-нибудь может сказать мне, что это за зелья? – спрашивает Слагхорн, улыбаясь всем нам. Ни для кого не удивительно, что Грейнджер поднимает руку. – Да, мисс...? – Грейнджер, сэр, – говорит она, делая шаг вперед, чтобы посмотреть на всех. — Это Веритасерум. Бесцветное зелье без запаха, которое заставляет пьющего говорить правду, – говорит она, указывая на первый флакон, заслужив кивок Слагхорна. О да. Я очень хорошо знаком с этим зельем, Амбридж использовала его на Чжоу и хотела использовать на Поттере в прошлом году. — Это Оборотное зелье. Один глоток этого напитка может превратить любого человека в совершенно другого, – продолжает она, заставляя меня слегка улыбнуться. Нессе не нужно это зелье. Она может просто естественно делать это. — А это Амортентия. Самое сильное любовное зелье в мире, – говорит Грейнджер, заставляя меня приподнять бровь. Любовное зелье? Серьёзно? Я закатываю глаза. — Правильно! Я полагаю, вы узнали его из-за жемчужного блеска? — спрашивает Слагхорн, похоже, полностью наслаждаясь ответом. Грейнджер пожимает плечами. – Я отличила его по запаху. Предполагается, что Амортенция должна пахнуть так, как все, что вы находите наиболее привлекательным, – говорит она. – Например, я чувствую запах... нового пергамента... свежескошенной травы... и... — она замолкает, краснея. – Мятной зубной пасты, – бормочет она, прежде чем вернуться на место. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох через нос. Ммм. Кокос и клубника. Запах Нессы. И да, я запомнил ее запах. И да, пахнет вкусно. – Молодец! Десять очков Гриффиндору! Теперь перейдем к уроку... – начинает Слагхорн, но Кэти Белл прерывает его. – Сэр, вы не сказали нам, что в этом, — говорит она, указывая на маленький флакон с зельем светло-золотистого цвета. – Ага! – возбужденно восклицает Слагхорн. У меня такое чувство, что не потребуется много усилий, чтобы сделать этого мужчину счастливым. Я слегка закатываю глаза, начиная приходить в себя. Я не могу не думать о том, что Темный Лорд заставил меня сделать. Убить Дамблдора и похитить мою девушку. Это... что ж, это ужасно, но либо так, либо он убьет меня. И он сказал, что причинит вред Нессе, если мне не удастся привести ее. И хотя я мог бы смириться с тем, что меня убьют – не в буквальном смысле, конечно, – я не могу смириться с тем, что он хоть пальцем тронет Нессу. – ...более известный как Жидкая удача, – говорит Слагхорн, заставляя меня вскинуть голову, а мысли – рассеяться. – Один глоток этого напитка дарует пьющему удачу на двенадцать часов. У меня самого это было дважды. Два совершенно обычных дня превратились в необыкновенные, – продолжает он с огоньком в глазах. Идеально! Все, что мне нужно сделать, это как-то украсть удачу. Может быть, когда урок закончится, я смогу подойти к Слагхорну и притвориться, что задаю ему вопрос, прежде чем сунуть пузырек в карман, и бац! Я ухожу! – Я хотел бы, чтобы все приготовили для меня чрезвычайно сложное зелье — Напиток Живой Смерти. Тот, кто сварит это зелье лучше всех, выиграет этот маленький флакон, – говорит Слагхорн, поднимая бутылку с жидкой удачей. Мои глаза расширяются. Значит, мне все-таки не придется его красть! Мне просто нужно приготовить лучшее зелье, которое когда-либо готовил в своей жизни, и тогда я получу его бесплатно! Моим единственным конкурентом будет Грейнджер. Она выглядит решительной. Мерлин. *** Итак, во-первых, тупица Поттер – абсолютный придурок. Он предает Нессу Темному Лорду. Потом он ведет себя так, будто это не его вина, и все по-прежнему любят его, потому что он, мать его, великий Гарри Поттера. Затем он решает посадить моего отца в тюрьму, как будто он пока недостаточно сделал, чтобы разрушить мою жизнь и жизнь Нессы. И теперь он выигрывает жидкую удачу. Серьезно?! Он явно жульничал! Не может быть, чтобы он так хорошо разбирался в зельях! Не вышло даже у Грейнджер! Мерлин, даже я справился с работой лучше, чем она, и я использовал все советы, которые, как я помню, рассказывала мне Несса! Так как же получилось, что Поттер, один из худших учеников по зельеварению во всем классе, который даже не получил "П" за СОВ, каким-то образом пробрался в этот класс, а теперь вдруг стал учеником "П++"?! Это не имеет никакого смысла, если только он не жульничал! И я держу пари, что он это сделал! Глупый Поттер. И для чего, во имя Мерлина, ему нужно это зелье? Пойти и провести обычный день, быть удачливым и стать еще более популярным?! К черту это! Мне действительно нужно зелье! Ситуация жизни или смерти! И я даже не могу накричать на него за это, потому что тогда он заподозрит, что что-то не так. По крайней мере, мне удалось сломать ему нос по дороге сюда на поезде. Я практически марширую в старую, теперь не заброшенную классную комнату, надеясь вопреки всему, что Несса будет там, чтобы успокоить меня. Открывая дверь, я слегка вздыхаю с облегчением. Она сидит, сгорбившись, на подушке, ее носик мило сморщен, когда она изучает книгу, длинные темно-каштановые волнистые волосы закрывают половину сосредоточенного лица. Каким-то образом, просто увидев ее, я уже успокоился. Я закрываю за собой дверь, и она поднимает глаза, улыбаясь, когда видит меня. – Привет, хорек, — бормочет она, возвращаясь к своей книге. Я улыбаюсь, подхожу к ней и сажусь на мягкую подушку рядом. – Привет, прекрасная бабочка, – тихо говорю я, нежно целуя ее в висок и обнимая за плечи. Она вздыхает и мягко наклоняется ко мне, загибая уголок своей книги и закрывая ее, кладя на пол рядом с собой. Несса закрывает глаза и утыкается лицом в мое плечо. Я ухмыляюсь и целую ее в макушку, вдыхая восхитительный аромат кокоса и клубники. – Что ты читала? — Книгу о лекарствах. Я поднимаю бровь. – Лекарствах? Ты хочешь стать целителем? Она качает головой, ее глаза все еще закрыты. – Нет. Я просто хотела найти что-то, что помогло бы Альбусу, — тихо говорит она. Я хмурюсь. – Что ты имеешь в виду? Она снова вздыхает, садится прямо и смотрит на свои колени. – Я не знаю, что произошло, потому что он мне не говорит. Даже несмотря на то, что я много раз говорила ему, что если он расскажет, это поможет мне помочь и поддержать... Очевидно, он сказал Севу, но я не могу заставить его рассказать! В любом случае. Северус говорит, что его ничто не может вылечить, но я... – ее голос срывается. Она делает глубокий вдох и продолжает. – Я просто не могу потерять его, поэтому должна попытаться. Видишь ли, он как-то пострадал. Проклят или что-то в этом роде, я не уверена. Полагаю, ты видел его почерневшую руку? Я просто киваю, слушая и чувствуя, как чувство вины медленно закрадывается в мое нутро. – Что-то случилось – не уверена, что именно, потому что он не говорит – и теперь Сев говорит, что после анализа руки, Альбусу осталось жить всего год или около того. Ее голос снова срывается. Я сжимаю челюсти, в моем животе бурлят эмоции. Счастье и отрада обнаружить, что мне, возможно, не придется убивать Дамблдора в конце концов – что он может просто умереть сам. Что я могу просто вернуться и сказать Темному Лорду, что проклял его руку или что-то в этом роде, из-за чего он умер. Меня похвалят, и все будет прощено. Я бы выполнил свою работу даже без необходимости ее делать! Но потом я смотрю на Нессу. Слезы текут по ее лицу. Я немедленно притягиваю ее к себе, прижимая так близко, как только могу. Девушка утыкается лицом мне в грудь, все ее тело слегка дрожит. Теперь чувство вины действительно разъедает изнутри. Чувство вины и разбитое сердце. Чувство вины из-за того, что чувствовал себя таким счастливым из-за чьей-то смерти, потому что я люблю Нессу, но она любит его; потому что последнее, чего она хочет, — это чтобы он умер; потому что мне придется убить его, если он вовремя не умрет сам. И это всего лишь чувство вины. Разбитое сердце, потому что Несса невероятно расстроена; потому что я тот, кто утешает ее, когда это должен быть буквально кто-то другой; потому что она все еще доверяет мне, все еще любит таким, какой я есть. Когда я скажу ей правду – когда я скажу ей, что действительно должен сделать – она возненавидит меня. Она не будет мне доверять. Возможно, она больше никогда никому не будет доверять. Кроме Снейпа, может быть. Может быть. Я собираюсь раз и навсегда отнять у нее всю веру, которую она питает к кому бы то ни было. Когда я притягиваю крошечную фигурку Нессы ближе к себе, я понимаю, что по моему лицу тоже текут слезы.