Профессор Певерелл

Деревня волшебников "Хогсмид". Ноябрь 1948

Том Марволо Реддл, мечтающий получать выплаты инвалидам по слуху

      Его честейшество венценосный осел без короны, в простонародье Альфард Блэк, возлежал на диване с отвлеченными думами. Как и положено его высочайшему статусу, он не обращал внимание на чернь вокруг. Кого волнует, что предметы мебели не интересуются его возвышенными разговорами?       Для лучшего осмысления и пропитывания стен упомянутой темой лектор Блэк прискорбно вслух рассуждал о красоте женских ног.       Особенно он восхищался костными выступами по внутренней и наружной поверхности голеностопного сустава:       — У неё такие красивые лодыжки! — произнёс молодой мужчина, уверенно угадывая форму ног только по косвенным признакам.       Тому совершенно не было дела до увлечения Альфарда объективизацией женского тела.       — Все его разговоры — о женщинах, какого черта? — Тому были глубоко безразличны такие подробности анатомии и он по таким неприменительным категориям представительниц другого пола не разделял.       На девушек Реддл вообще внимания не обращал так. Признавал хорошо подобранный внешний образ и привлекательность общих черт, да, но с собой это никак не соотносил.       И не думал, что когда-нибудь будет постыдно объективизировать предмет своего увлечения.       Даже если говорить о физическом влечении, то… Да, ему нравился Гарри, в плане… Ну, нравился. Но Том никогда не пялился на него… как псина на кусок свежайшей говядины. Конечно, на него хотелось смотреть, хотелось касаться, его запах не вызывал отторжения. Но это явно было второстепенной причиной, почему Гарри, даже с его невозможными глазами и этой роняющей на колени ухмылочкой запал в душу.       Том перевел на мужчину взгляд, вновь рухнул в необычный, притягивающий цвет глаз, обманчивую тонкость фигуры, выступающие линии ключиц и… Тут же постарался выбросить это из головы.       Не думать об ехидном Певерелле в насквозь сырой одежде от его енотовых полоскающих всё подряд заскоков.       Не думать о Гарри в сырой просвечивающей рубашке, Том, Боже!       В отличие от преподавателя защиты, словившего новую нирвану, Гарри не особо отводил взгляд от изучения списка предложенных дисциплин. Что-то даже черкал на черновом бланке рядом.       И беззаветно подслушивал их разговор, тем не менее:       — Окей, это правда странно, — якобы образец трудовой дисциплины, Певерелл не отвлекался, но слышал об их теме достаточно, чтобы составить какое-никакое мнение. Том, впрочем не судил, когда это давало ему силы в переговорах. Даже в таких шутливых баталиях.       — Именно, — согласился Том, ловя на себе взгляд Гарри. Характерный такой, с хитрецой.       Сейчас они будут дразнить Альф…       — Интересный фетиш, но ладно, — заметил Гарри, слегка усмехнувшись, и прошептал «один» по-испански.       В чужих мыслеобразах явственно проступила цветастая карточка со знаком «+2».       Том немного разбирался в картах и явно мог сказать, что эта игра не этого времени. Впрочем, в контексте уловить значение не сложно.       — Гарри! — воскликнул Том, закатывая глаза. Он так боялся, что эти двое будут оказывать друг на друга дурное влияние и вот, дождался! Гарри, игнорируя это не совсем показное возмущение, прокашлялся и зачитал предложение Министерства:       — Английский язык и литература, математика, биология, химия, физика, география и один иностранный язык. Я согласен на географию и английский, но не собираюсь искать знатока языков, — знаток языков в представлении Гарри почему-то выглядел как седой мужчина с усами-щёточкой, при смене освещения обращающийся в скелет. Том старательно вынырнул из чужой головы, пока не забрёл дальше. Плохо для него чувствовать себя там комфортно, когда этот человек предпочитает жить в заброшенных руинах. — Я также отказываюсь пичкать детей литературой. Они не проявят к ней интереса, учитывая их огромный ежедневный объём чтения. И где вы найдете волшебника, разбирающегося в химии и физике? Зачем они вообще вам?       Для общего развития, про себя ответил Том. Перевёл ожидающий взгляд на их дипломата.       Альфард пожал плечами, плавно перенимая в руки разговор:       — Язык — наше требование. Какая международка без знания языка? А без неё никак, объединяйтесь, мол, волшебники всего мира. Все дела. Политика, — развёл руками Блэк. Ничего поделать не смогу, так и поморгал ухоженными ресничками Блэк.       — Дома учите, — фыркнул Гарри, прикрыв глаза, чтобы не глядеть на эту «святую невинность». — Дайте взятку благородным: возможность лезть в политику только тем, кто может себе это позволить.       — А как же возможности для каждой ведьмы и волшебника? Подготовленность ко всему? — Не мог не подкопаться Том.       Среди уязвимых категорий населения могут обнаружиться таланты. И не дать им расцвести было бы прискорбно с их стороны.       — Если им нужен будет другой язык, как-нибудь всё равно разберутся, — пожал плечами Гарри, отмахиваясь. — Либо выучат на месте, либо применят артефакт, либо какого просвещённого друга попросят. Школа не резиновая, как и головы детей, имейте совесть и сострадание, нелюди.       Альфард как будто всегда трещал без умолку, в любые попавшиеся свободные уши, о квиддиче, о своем опыте свиданий… Том уверен, используй Альфард это время для учебы, не было бы у Блэка предэкзаменационной паники перед Трансфигурацией в последние годы. И Альфард — не законченный идиот, а талантливый маг. Их кружок по интересам отбирал участников очень дотошно.       Следовательно, 90% хогвартских учеников — полнейшие бездари и программу надо подстраивать под них.       …факультативом, что ли, для избранных детишек эти инициативы ввести?       — А что касается естественных наук, то они сильно улучшают уровень артефакторов. После вас это многие подтвердили. Если мы отказываемся от приличной части магловских технологий, то должны заменить их артефактами. Значит, нужно много артефакторов и куда проще, если их обучение будет занимать меньше времени после Хогвартса. — Неожиданно серьёзно заговорил Блэк, но тут же сменил тон на елейный: — Говоря о лодыжках и Томе, у викторианцев такие забавные манеры.       Том Реддл — занудная старушка, имел в виду он. Том не удержался от ремарки:       — Меня воспитывали не викторианцы. Почти поколение прошло! — произнес он с силой. И добавил то, о чем в любой другой компании умолчал бы: — Я ходил в пуританскую церковь. Ненавижу их правила, но чувствую себя горящим куском старого хлеба, когда ты так открыто говоришь обо всем этом. И я согласен с Гарри в части вопросов. Министерство скопировало магловские библиотеки и занимается пересмотром их научных изысканий, но далеко не у всех подходящий склад ума, чтобы разобраться. Мы можем ввести естественные науки в очень ограниченном объёме пока что, но с каждым годом он будет расширяться.       — У малышни башка треснет!.. — потряс Гарри, основной защитник прав детворы, бумажкой, — осваивать и программу волшебников, и программу маглов. И знаешь, какого труда стоит претерпеть разговоры о законах всемирного тяготения, а потом идти и учить Левиосу?!       И эти тренировки здорово помогли ему в жизни, как видно, раз, в отличие от Тома, проклятые Альфардовы резкие переходы Гарри ни капельки не дезориентировали. Том уже давно знал, что Блэк — настоящий псих, обожающий эмоционально питаться от своего окружения, но иногда всё равно ослаблял бдительность.       — Магия — способ нарушить устройство мира, но стоит ведь знать, как он устроен? Мы не можем ограничиться магией в части вопросов, а нам нужно ассимилироваться от маглов, пока там у них такая неразбериха, — не согласился Том, скрестив руки на груди и упрямо выдвинув подбородок вперёд.       — Проверьте свою программу на сквибах, откройте для них школу сперва. Посмотрим, как преподаватель-волшебник попробует объяснить статистическую выборку, — пробормотал Гарри, хмуря брови.       — Вы… Умеете все эти сложные штуки? — поднял брови Альфард, почти как в подтверждение точки зрения Гарри о некомпетентности волшебников на этом поприще.       Но именно поэтому им и нужно развиваться в данном направлении.       — Он делал все это для статьи. — Пробормотал Том, улавливая отзвуком головную боль тех дней, когда они всем составом рыцарей переводили этот опус на нормальный язык для газеты. Даже он, известный заучка, сидел со словарем над сложными терминами. Но как раз из-за щепетильности подборки данных никто ни разу не смог оспорить ничего из этой работы. — Вообще все его статьи жутко дотошные в этом плане.       Из-за того, что все работы Гарри в школе равнялись на таковые у некой Гермионы Грейнджер, выяснилось, что база у него была неплохая. Ему стоило сравнивать себя с другими студентами, а не только с этой Грейнджер, не вылезающей из учебников, и Роном, умудряющимся держаться середнячком, ни разу этих самых учебников не открывая. Неизвестный Уизли из будущего вообще умудрялся колдовать чужой палочкой, а потом сломанной этой самой палочкой и оставаться на плаву по всем предметам! Что за «нормальные» друзья у Гарри такие?!       Том отвлёкся от беседы размышлениями о своей пожизненной загадке и Альфард, всегда тонко настроенный на собеседников, уловил это. В этот момент Блэк вытащил из кармана магловский презерватив — где только достал? — и, нарочито блеснув им, подмигнул. «Он растя-я-ягивается, друг», — прокомментировал специально для Тома этот пошляк, делая… это.       Вроде бы просто тянущееся изделие. Ничего такого. Стало даже похоже на шарик после того, как Альфард… поднёс к губам… медленно выдохнул в предмет воздух.       Имело смысл назначение презерватива. Имели значение изящные пальцы Блэка, двусмысленно играющие с вещью, его подлая похабная улыбка. Намёки, ломающие Тома, все эти насмешливые взгляды Гарри, который смотрел на них, как на веселящихся первокурсников. Том не мог не думать о том, чтобы еще раз заползти в мысли зеленоглазой катастрофы из чистого любопытства, но боялся, что потом его придется приводить в чувства пощечинами.       Гарри, скрестив руки на груди, в последний раз посмотрел на Альфарда с легкой усмешкой и разбил неловкую атмосферу: «Ха, красное лицо Тома умиляет». Его сарказм не скрывал нотки доброжелательности, в то время как Альфард просто покатился со смеху.       — Боже правый! — выдохнул Том против воли, чувствуя, как эти клоуны высасывают из него силы, подобно дементорам душу. Они сговорились!!! Они сговорились!       Альфард в принципе по жизни ни перед кем не сдерживался. С растерянной улыбкой, доказывающей негативный эффект кислородного голодания от долгого смеха, этот волшебник продолжил бормотать чушь:       — Почему профессор чувствует себя веселым дядей больше, чем мой собственный дядя? — он запустил руку в волосы, пытаясь осознать абсурд происходящего. — Как мне в глаза Тому смотреть, когда я вижу нашего бывшего профессора, как какого-то веселого дядю?       Том, покусившись на значимость своего мнения, с удивлением вздёрнул брови. Они собрались для другого, они собрались обсудить то, какие магловские открытия можно вводить в школьную программу, у них такие встречи с каждым министерским отделом и он уже не справлялся! Альфард!       Альфард же, эта бешенная борзая, жаждущая усыпления, лишь хитро прищурился:       — Я хочу удядерить этого мужчину.       Том медленно повернулся к другу и, с пренебрежительным тоном, произнес: «…удядерить? Ты нашел своих детей и решил дать клятву братства с Гарри?»       К сожалению, эта попытка усмирить ходячий абсурд не сработала. Том знает этого клоуна со школьной скамьи. На что он надеялся?       — Нет, я не планирую воспитывать детей, если это не паршивцы Вальбурги. Тогда я украду детей, — шутливо ответил Альфард, продолжая подаваться вперед с энтузиазмом, как будто обсуждение стало чем-то важным.       Том тихо порадовался, что Альфард с возрастом хотя бы перестал кидать котлеты в соседей за столом. Обрёл самую малость вежливого минимума приличий. Ура.       Гарри, не выдержав, подлил маслица в огонь:       — Ха?! Кто трогает темномагические штуки голыми руками! Хоть бы перчатки из драконьей кожи надел! — Словно в доказательство собственного утверждения Гарри похлопал Блэка по плечу. Будучи в тех самых перчатках.       Альфард, благослови его незлобивую душу, разразился истерическим смехом, но тут же вновь стал серьезным:       — Никаких школ для сквибов. Я воюю над тем, чтобы дать им спокойно покидать их район даже для черной работы. Они живут только за счёт своих маглорожденных детей и нищенской гуманитарной помощи…       — Скажи, что они испытательные кролики, — пожал плечами Гарри, не страдающий жизненно важным для существования в обществе усложнениями. — Мы испытываем на них программу.       Том вздохнул и, не утруждаясь политическими деталями для незаинтересованной в этой гуще стороны, объявил без пояснений:       — Не вариант. — Именно из-за непутевого характера Гарри Том перерабатывает, переосмысливая и продвигая нечастые инициативы директора. — Может, попробовать сначала на приюте? Там много детей разных возрастов… — Добавил Том неуверенно, просто для того чтобы предложить и не отвергать идею Гарри без своего вклада в разговор.       — Шармбатон! — Вскрикнул вдруг Альфард. Том шарахнулся от него, болюче врезавшись в стол, но к палочке даже не потянулся.       — Я согласен, — сказал Гарри, к удивлению Тома, не моргнув и глазом. — Взорвем Хогвартс, всех в Шармбатон, а я на пенсию.       Том, не удержавшись, хмыкнул искреннему возмущению Альфарда.       К счастью, Блэк не долго изображал хлопающую губами рыбку:       — Нет же! У лягушатников есть и иностранный, арифметика, и музыка, и искусство с танцами! Мы можем одолжить у них программу по части дисциплин! Учебные планы у них очень подробные и методички все есть. — Это «по части» могло легко обратиться в «лучше и переплюнем», но Тому больше учиться не надо, поэтому он не встревал.       — Обмен устроить? — предсказуемо поморщился Гарри над объёмом задач, святой приверженец правила «работает — не трожь», — боюсь, мне нечего им предложить.       Купился? Не смог отбить аргумент? Какая разница, дело наконец сдвинулось с мёртвой точки.       — Не скажите, наши трансфигурация и ЗоТИ, судя по всему, обходят их на голову, — уловивший слабину Гарри Альфард просиял и, полный незаслуженного патриотизма, бил себя в грудь. — Я бы даже сказал, что на этом поприще мы сравнялись с Дурмстрангом в плане защиты, а трансфа… выше всего.       Гарри помычал на чужое льстивое придыхание, склонив голову набок.       — Английский, французский, математика, естествознание, — сказал он, в конце концов, — больше вы у меня не выторгуете. Я напишу директору Шармбатона.       По правде, это больше, чем они рассчитывали.       Том поздравил себя с дипломатической победой и сделал себе зарубку вечерком отписаться Лестрейнджу. Скоро у того убавится время на его хобби.       — О, замечательно! Хогвартс идет на уступки, Министерство идет на уступки! Мы поднимем всё, что известно про то Руководство, о котором вы говорили. — Радостно подскочил на месте Блэк, с дикой неорганизованностью и суматошностью собираясь с материалами дела и вприпрыжку покидая кабинет.       Двое молчаливо наблюдали за представлением придворного шута одного небезызвестного лорда.       — Руководство? — уточнил Том, отводя взгляд от двери к привлекающей его персоне.       — Вроде в перспективе это должно избавить меня от лишней работы, но боюсь, что только утопит в ней, — пожаловался Гарри Тому, когда следы жизнерадостного Блэка подостыли. — Аврорат требует одно, Мунго другое, этот отдел Министерства ещё что-то, другой — того пуще.       — Они предлагают взаимную помощь, — Том опровергнул устало теперь, когда напряженное внимание к выборе формулировок больше не требовалось. И в самом деле верил своим словам: ему стоило очень многих усилий, чтобы эти организации заработали в положительном финансовом цикле.       — Правда фиг отвяжешься от их помощи. Я устал. — Гарри отмахнулся от всей его работы, но Том понял. В конце концов, приоритеты и умственные силы Певерелла не сильно изменились и это Том по всем фронтам лезет с инициативой. — И ты, кстати, тоже, если честно, в последнее время выглядишь не очень. Сдал немного? Старость подкрадывается? Как ты к бессмертию стремиться собираешься, если уже смахиваешь на подозрительно физический призрак?       Том взглянул на эту бледную моль, перегнавшую накосмеченного Малфоя по белизне кожи, и проигнорировал букет подколок, пытавшихся выдавить из него реакцию.       — Немного забегался, но ничего, чего, по идее, хороший сон не решит. — Тем не менее, ему приятно чужое беспокойство, пусть и высказанное в такой колючей форме. — Только скука смертная в этом вашем Хогвартсе. Когда я учился, почему-то казалось всё подинамичнее, а теперь же обратно в Министерство хочется, где вся гуща событий.       Гарри хмыкнул и положил костлявую ладонь на чужое плечо.       — Поздравляю со взрослением, мой мальчик. — Том не скинул чужую руку, но хотелось. Разочарование в детской мечте о преподавательстве всё ещё неприятно саднило в груди. С другой стороны, он действительно попробовал, и теперь не будет жалеть о потерянной возможности. Возможно, он вернется к этому, когда уже не будет так молод и горячо помешан на чем-то. Да, звучит отлично. — И тебе бурлящих эмоций не хватает? Ну так и решался бы развлечься под обороткой тогда, раз ты такой холодный зануда. С вышки бы попрыгал, боггартов пошугал.       Тома очень наглядно передёрнуло от чужого обольстительного тона. Он отказался категорически, с полным презрением к так называемым «полезным» предложениям:       — Нет. Я не адреналиновый маньяк, как ты, и слава Мерлину за это. — Двух могущественных наркоманов этот мир бы не вынес.       Квиддич, драки, алкоголь. Острая и сладкая еда. Внешняя или внутренняя — в любом случае, зависимость.       — То есть? Ты мне говоришь, что жаждешь всплеска эмоций, и при этом не хочешь использовать проверенные методы? — Гарри казался немного разочарованным, когда Том не согласился скинуться с крыши вместе с ним. Реддл же рад, что его не затянули в культ любителей экстрима красивые глазки. — В чём твоя проблема, Том?       В безопасности и сомнительной пользе твоих предложений, Гарри. А ещё в букете негативных эмоций, который дарит каждое выполнение этих сомнительных вызовов. Том максимум иногда хочет что-то весёленькое, а не обоссаться от ужаса.       Создается порой впечатление, что Гарри различает веселье и кошмар также легко, как французы звуки «ч» и «ш». Он просто не составляет труда себе это сделать.       — Я не желаю скатываться в постыдную потерю контроля над собой. Всего надо умеренно, а оборотное зелье — противоположность этому. Слишком мощный сенсорный ввод. Я на всю жизнь начувствовался в тот раз, — тирадой выпалил Том, отчего Гарри, отчётливо удивленный страстью другого, ошеломлённо заморгал, продолжая, тем не менее, тянуть улыбочку. — Признаться честно, после того не особо удивлён, что ты хочешь самоубиться: столько ощущать просто мучительно. Я искренее поражен, почему другие повально не хотят это сделать.       Мать его благословила воистину змеиной хладнокровностью.       — Есть в таком случае более интересное предложение, — загадочно поглядывая из-под стекляшек, попытался заинтересовать его Гарри.       Выглядел Певерелл не как воплощённая мечта маркетинга, характер и мысленные изгибы этого мужчины тоже были далеко от общепринятых, но Том снисходительно потакал ему.       — О, просвети меня.       В конце концов, если Реддл не оценит идею другого, всегда можно отказаться. Ни к чему его не принуждают, никакой срочности нет.       — Как ты знаешь, есть причина, по которой ученикам запрещено идти в Запретный лес. — Ни капли не загадочно начал Гарри. — Это магические существа, находящиеся под, хм, защитой Хогвартса.       Вот, к чему он ведёт. В Запретный лес большинство волшебников забегали ещё студентами. Если в школе хорошо учился — шанс выжить есть.       — Не думаю, что кто-то из этих тварей считает, что всё работает именно так. — Например, кентавры, четвертый класс опасности. Даже если перед ними склонишь голову, всё равно могут подстрелить да затоптать.       — С точки зрения закона так, а остальное — головная боль директора, то есть моя, а не твоя. — Гарри нехарактерно взял на себя ответственность.       Гарри и раньше брал на себя важные дела, но редко когда избегал возможности на кого-то их скинуть. Только если это не что-то действительно серьезное или личное.       Том нахмурился. Сепарация — это хороший знак выздоровления или плохой символ начинающегося отдаления? Как скоро Гарри начнёт бдительно относиться к политике Тома, вникнет в обстоятельства мировой кухни и возьмёт в свои руки увесистый пакет с солью?..       — Не уверен, что не могу не почувствовать твою мигрень, постоянно служа твоим щитом от внешнего мира. — Сомневающийся насчет ситуации, Том решил подсластить собственные чувства юмором.       — Уж постарайся, мастер-окклюмент. — Гарри фыркнул, игриво толкнув Тома локтем в бок. Том невольно расслабился. Значит, пока всё неплохо. — Так вот, моя задача, как директора, убедиться, что местная экосистема работает, как надо. То есть, уменьшать количество той или иной неразумной популяции, когда необходимо, защищать других, когда те на грани вымирания. Вроде того. Взамен, при разумном расходовании ресурсов, мы получаем своего рода самообеспечение ингредиентами. Но есть проблема.       Том не задумывался как-то о конкретном списке обязанностей директора Хогвартса. Тем удивительнее, что школа до сих пор процветает, с их директором, состоящим из сладкого и суицидальных наклонностей.       — Какая? — Том услужливо подсказал, прежде чем намеренная пауза в разговоре стала неловкой для него. Гарри улыбнулся, как собаке, принёсшей хозяину ветку.       — У директора много обязанностей помимо этого животноводства, да и система в основном самоподдерживающаяся. Поэтому иногда незаметно для моего рассеянного контроля сюда проникают разные неприятности, которые можно обнаружить, только когда они становятся проблемой. — Оказывается, это не упущение внимания Тома: это просто ещё одна обязанность, на которую Гарри может забить. — Поэтому я и устраиваю регулярные патрули, чтобы потом не пришлось разгребать больше. — Оправдание полёту на метле прямо над лесом, из густых зарослей которого может выскочить непонятно что, прости Мерлин.       Том на секунду недоверчиво прищурил веки: Гарри пытается получить у него одобрение его хобби? Да нет, вряд ли. Ему кажется с недосыпа.       — По твоему наплевательскому поведению выглядит так, будто ты молишь, чтобы это однажды стало большой дракой. — Мягко подколол его Том, совсем не предвкушая подобный исход, но справедливо предполагавший его реализуемость.       — Кто не без греха? — Гарри самодовольно хмыкнул. Том совсем не хотел встречаться с существом, которое приведет к такому исходу.       — И что за тварь ты намерен выудить из глубинок запретного леса? — Том решил дать этой инициативе маленький шанс.       Зря.       — Слуа. — Беззастенчиво бросил Гарри так, будто это было какой-то ерундой, пока Реддл напротив забыл, как дышать на мгновение от ужаса. — Я не собираюсь позволять этой мерзости травить лес.       — Нет! — Открестился Том тут же. Покачал головой. Повторил: — Нет! Эта дрянь рядом с замком?!       Трудноубиваемая, смерть какая заразная магическая саранча, куча дерьма, из всех недостатков которой — неспешность их неумолимой кончины!       — Да! — В восторге оскалился Гарри от грядущей уборки прорвавшейся канализации на заднем дворе. — Крысиный король из неупокоенных мертвецов: призраки, инферналы, упыри и все в одной гнилой мясной куче с духовным фоном страданий на много миль! — Он развел руки в стороны, неимоверно радуясь своей находке. — Множество призраков волшебников стекается к Запретному лесу после смерти от оспы, чтобы распылиться там в ничто, но, похоже, некоторые из них столкнулись с братскими могилами маглов военных времен! Это такая находка!       — Это тащится к замку? Нужно авроров вызывать! — Хотя не факт, что авроры знают, как это ликвидировать. По сути, такая темная тварь — как раз специализация Реддла.       Но Том может проконсультировать, если потребуется…       — Да ладно тебе, оно еле катится. — Отмахнулся Гарри, подскакивая ближе, нос к носу. — Давай, Томми, повеселимся немного.       И улыбка такая бесовская, будто не на парное самоубийство приглашает.       — Скажи, что у тебя есть план по его устранению, и я подумаю. — Поёжился Том. Горло будто удавкой сдавило, конец которой в тонкой ладони Гарри. Так ли чувствуют себя обреченные на заклание ягнятки?       — У меня есть план? — Гарри улыбается, как будто это мило, забрать с собой в могигу другого человека. Впрочем, если это Том…       Цепляться за такую связь воистину прискорбно. Воландеморт был для Гарри Врагом, но без этой линии обреченности, кто для Героя Том? Так, смешной приятель? Странный настойчивый друг, которого разок поцеловали, лишь бы прекратить странную неопределенность между ними?       Неопределенностей стало больше. Том даже не знал, может ли коснуться его сейчас. Такого в учебниках не пишут.       — Ты меня спрашиваешь? — Выдавил из себя Том, впрочем, выдыхая напряжение, овладевшее его телом, отвлеченный другими проблемами. Даже если бы Гарри темнил или реально не имел плана боя сейчас, это не значит, что Певерелл бы не сымпровизировал. Активная работа над тактикой в бою — половина виноватого удовольствия для таких психов, как его драгоценный гость из будущего.       В худшем случае Том бы выследил эту сволочь на вокзале и придушил.       — Ой, зануда, просто пошли на чертово свидание! — чертяка улыбается, а он слишком ошеломлён, чтобы не схватить чужую протянутую ладонь.       Полное поражение, признал Том.       Ему нужно научиться отказывать Певереллу, четко и ясно. Вообще не хотелось.       Тело слуа, состоящее из переплетенных, гнилых останков человеческих тел, было покрыто плесенью и разлагающимися тканями и источало зловонный запах, обращающий в бегство даже самых упрямых из гордецов. Вся нежить округи перетекала в одну гнилую мясную кучу. Появилось на свет нечто, определенно не живое, но и однозначно не мертвое.       Смрад витал удушающий, но его вой простирался на многие мили. Это были крики душ, не нашедших покоя, их мучительные стоны сливались в единый хор. Каждый шаг оставлял за собой следы разложения, а его глаза, полные ненависти и боли, искрились в темноте, как сотни угольков, готовых вспыхнуть в огне.       От вони у Тома подкашивались колени, а Гарри же сиял, непоколебимый светоч в хищно схлопывающейся тьме.       — О, надо начинать, а то мы не успеем к ужину, — небрежные слова прекраснейшего понемногу возвращали Тома в реальность, где он истощённый профессор хаотичных, могущественных маленьких отродий, а также незаменимый политический деятель, движущий прогресс всего магического общества в светлое будущее.       — Ты осилишь ужин после этого? — недоверчиво повернулся к нему Том.       Певерелл и до этого не отличался особым аппетитом, а уж эти нелицеприятные запахи гарантированно так впитаются в их одежду, что ту просто на выкид, но Гарри же крайне неохотно меняет свой гардероб…       — Понятия не имеешь, насколько я голоден! — воскликнул чертовски упрямый Певерелл, резко спешиваясь вниз, и Том, тяжко вздохнув, последовал за ним к земле.       Грязь под его безупречными ботинками приветственно хлюпнула. Аккуратиста-Тома всего перекосило. Как в Румынии, снова и снова. Тут он хотя бы может не цеплять на лицо притворное смиренное выражение, не с Гарри.       Они тащились сюда сначала по воздуху, а затем на своих двоих — местность была отвратительная, болотистая и неприветливая. Под тонкими корками льда грязь чмокала навстречу их ногам, в темных осыпающихся кронах деревьев что-то мелкое, но быстрое перелетало с ветки на ветку, а эта дохлая гадость визжала, как будто брала уроки вокала у баньши.       Гарри достал что-то, похожее на свернутый носок, — его артефакт для рассеивания призраков. Тот самый, который когда-то помешал появиться призраку Миртл, памятная для его карьеры вещица, можно сказать. И вполне логичное решение уничтожить сначала духов, вокруг которых выстроилась вся эта трупная конструкция, а потом уже разобраться со всем тем, на что оно развалится, но Тому перспектива все еще не нравилась.       Даже приструнённый монстр до сих пор чудовище, могущее найти прореху в безупречной западне, а Том не хорош в импровизации.       Он был больше по засадам и проклятиям, по волшебникам, чтоб его, а Гарри… а Гарри, когда он в таком состоянии, становился опасным уже не только для себя, втягивая ещё и Реддла в сомнительные авантюры.       Стоит поговорить с Гарри на этот счет. Чтобы он немного сбавил обороты, может быть. Том не мифриловый, как бы не шептались. И если Том сдаст позиции, то где Гарри найдёт себе такого же потрясающего компаньона, терпящего его заскоки?       — Хей, кажется, ко мне немного вернулся вкус, — сказал вдруг Певерелл, метая артефакт точнехонько в двигающуюся внизу по лощине кучу.       — К жизни? — спросил Том с едкой иронией. Про то, что Гарри заткнётся и перестанет вызывающе болтать об еде, он уже не надеялся.       — Ну, как минимум к тостам. Утром поел, осилил двойную порцию, в обед тоже, затем немного тошнило, теперь схожу с ума от переизбытка энергии. — Существо изошлось визгом, призраки посыпались во все стороны, слепя синим сиянием. Гарри неловко пожал плечами под аккомпанемент чужих стонов. — Может, приготовлю тебе овсянку? — Подстебнул он вновь.       — Буду благодарен, если будешь есть, а не готовить, — старательно невыразительно спросил Том. — Это может быть связано с твоей ремиссией из состояния умертвия?       Не закатывать глаза было также сложно, как не чихать. В носу уже больно зудело от местной ароматной амброзии.       — Не знаю, — улыбнулся Гарри, пока Том не особо эффективно практиковал невербальное Анапнео. — Но в последние дни я чувствую себя довольно счастливым. Лучше, чем когда-либо после войны, даже с ежедневными ментальными изнасилованиями за авторством бумажек от Министерства. Эм…       Певерелл замялся, неловко потирая переносицу, смотря на мерзость внизу и продолжая едва заметно улыбаться. Том прекратил ощущать вонь даже от шока. Может, ему отбило обоняние. Возможно, окончательно отшибло мозги.       Может, это просто кислородное голодание, пока он будто продырявленным сачком пытается словить воздух, неспособный сделать вдоха.       — В общем, спасибо, что пошел со мной. — Гарри выбрал удивительно атмосферный момент для эмоциональной открытости, когда Том ошибочно думал, что был вообще не в настроении его слушать. — И вообще, в плане, ну, вообще спасибо тебе.       Тем не менее, Том понял, что ничего не скажет Гарри из того, что собирался. Певерелл мог вытащить его на засаду еще на десяток слуа, каждый крупнее и вонючей предыдущего, он бы слова не мяукнул.       А еще он понял, что земля под ногами у него куда-то поехала, скользкая и рыхлая.       — Том, эй, у тебя странные способы избегать благодарностей! — Крикнул ему Гарри, ошеломлённый и определённо несущий какую-то чушь. — Каков скромник! Эй, эй!       Том неловко взмахнул руками, заваливаясь назад, понимая, что падает, самым идиотским образом вновь летя прямо в западню. И вряд ли он сможет приручить инферналов хорошей поркой, как это вышло со стрыгой! Почему он вечно куда-то валится?!       Было недостаточно высоко, чтобы безопасно преобразоваться в туман, он попытался сгруппироваться, прикрыв руками голову, но нога уцепилась в корнях, и даже с учетом мягкой посадки воздух выбило из легких, когда молодой человек нещадно грохнулся.       Под спиной что-то хлюпнуло, трупный запах тошнотворно въедался в ноздри куда хуже, чем раньше, а слизкие руки мертвецов без промедления потянулись к нему. Волшебник попытался вспомнить что-то подходящее, что отпугнуло бы их, но нога болела, беспощадно отвлекая от пути спасения жизни.       Гарри что-то крикнул и над головой словно вспыхнуло второе солнце, прямо посреди этого дохлого болотища, Том быстро прибег к помощи Эпискеи, после чего нога почувствовала себя заметно лучше, однако встать так и не смог.       Певерелл с задором спрыгнул прямо к нему в пекло, пока вокруг носились подожжённые инферналы, хрипя и осыпаясь пеплом.        — Ты зачем сюда сиганул?! — Охнул Реддл от такой безалаберности.       Правило номер один, которое на уроках ЗоТИ профессор Реддл озвучивал своим ученикам: убедись в своей собственной безопасности. Не увеличивай количество спасаемых собой, горе-спасатель.       — Да не бойся, не помрем, тут осталось-то… — Гарри махнул рукой на его чудовищную боль в сердце. — Я больше бы угореть побоялся. Ты как, трупной жижи не наглотался? Нам выбираться надо бы…       Том вздохнул, чувствуя себя парадоксально более приземлённым под гнётом чужого беспокойства.       — Я в порядке, только ногу подвернул, — Том цыкнул, с горечью вспоминая свою нерасторопность, предшествовавшую травме. В отличие от Гарри решения, принятые Томом в страхе за жизнь, в лучшем случае не отличались особой элегантностью, в худшем — только усугубляли ситуацию.       Никакое количество насилия над собой не улучшало этот роковой недостаток.       И вот, когда он непростительно отвлёкся, Гарри пролез к нему под руку, придерживая и прося, кажется, развеять остатки особо неуступчивых к горению инферналов. Тома от тепла под боком, так тесно прижавшегося, контузило второй раз, но он стойко принялся за выполнение поручения, стараясь не винить себя, не приучившегося адекватно воспринимать прикосновения. Хотелось ещё, больше контакта по поверхности и глубине давления, аж кожа чесалась и вонючий воздух сладок стал.       Однако из-за подшучиваний — нападок — Гарри вскоре Том вернулся в свою версию психологической стабильности и огненный ангел, что спустился к нему в эту дрянь, прекратил казаться таковым.       Всё же ангел эту дрянь и заварил.       Всё отлично, Том в норме. Аве Мария.       Магическое пламя угасло, Гарри призвал метлу, усадив на неё отнекивающегося Реддла.       — Ты проверял, как будет работать твой туман, если ты ранен? Занесет в болото и не вынырнешь потом, — ворчал Гарри, скрестив руки на груди. Удивительная осторожность для придурка, который с улюлюканьем прыгает туда, куда другие попадут максимум случайно и с истошным криком.       Упрямый засранец, подумал Том со смутной нежностью, и откуда только силы берутся?       — Вытащишь, — пробормотал он на фоне отходняка после боя.       — Раз ты так свято во мне уверен, то знаешь, что и с метлы я тебя не уроню, — аргумент был логичен и Том слишком устал для умственной нагрузки, чтобы бороться, поэтому уступил тёплой тяжести руки на спине. — Полезай давай.       Гарри умудрился усадить его, плюхнуться спереди, без единого дёрганного движения подняться в воздух через плотные кроны деревьев, а потом, над лесом, еще и одной рукой использовал очищающее на них.       Что делал в то время Реддл? Откровенно говоря, мешал своему рулевому, вдавливаясь в худое костлявое тело. И Гарри всё равно прекрасно справлялся.       Тело у Певерелла напряжено что струна, Том чувствует, как движутся мышцы под чужой кожей, меняя направление, отчего они поднялись над лесом удивительно плавно и быстро, не задев ни единой ветки.       Жуть какая, подумал Том. Насколько хорошо этот парень летает? Разве это не запредельный уровень способностей? Гарри и избивает армии тёмных волшебников, как воплощённый Мерлин, и чудотворные артефакты создает не хуже старых умельцев народа гоблинов, и демонстрирует навыки хорошего управленца до кучи. Разве справедливо само существование этого героя, у которого из недостатков только стервозный характер и поехавшая крыша? Не должно ли быть у Певерелла каких-либо еще минусов, не считая галлюцинаций от пережитой смерти? Как будущий-альтернативный Том поддерживал гордое звание врага, равного этому чудовищу?       Том и раньше видел, что Гарри с лёгкостью бы вписался в любую квиддичную команду, но он уверен, что самое опасное, что делали квиддичисты — это попадали под удары бладжеров, а не участвовали в неравном бою с порождениями мрака, где проигравшей стороной оказались отнюдь не волшебники.       Теперь, когда непосредственная опасность миновала, Том почувствовал знакомый зуд любопытства. Гарри гарантировал ему безопасный полёт, да и сам Том не промах — в любой момент может обратиться туманом.       Поэтому Том наклонился и вжался всем весом в чужую спину. От волос Гарри пахло гарью, от рубашки — стылым солёным потом, а в кожу, казалось, давно впитался слабый аромат касторового масла, от которого Том чувствовал слабые подступы мигрени.       Мертвечиной больше не несло совсем.       Том плавно опустил руки с чужой талии ниже и ниже, пока не дошел до напряженных бедер и пояса с неряшливо незаправленной рубашкой. Нерешительно он проник под неё, едва-едва только касаясь кожи. Ни капли он не слабый, этот Певерелл! Казалось, что Том держит в руках змею. Эти истощающие полеты позволяли Гарри без проблем удерживать своего неудачливого коллегу, даже когда его периодически клонило набекрень.       Его мотнуло от холодного ветра, он вцепился в Певерелла изо всех сил, все еще держа холодные руки у того под рубашкой.       — Тебя так и будет мотать, если не напряжешь спину. — Засмеялся Гарри. — Квашня на палке. — Веселился он.       Непослушные чужие волосы под властью ветра вечно лезли в глаза, поэтому Том смежил веки, уткнулся в чужую шею и щекотал её тёплым дыханием.       — Тебе же не сложно.       — Не. — Усмехнулся этот чудак. — Только держись покрепче.       Внезапно Гарри со смешком поёрзал задницей. Том резко выдохнул. Они были близко, как могут быть близко люди на одной метле, и Гарри…       …не прекращал делать своё подлое дело и хихикать.       Том попытался отстраниться, но тяжело провернуть подобное, когда сидишь на одной метле с этим мерзавцем. Перетягивание каната происходило молча.       — Все трупы были магловскими. — Прервал тишину Гарри, когда они влетели в окно директорской башни. — Они легче становятся инферналами и не удивительно, что слуа было проще захватить их.       — Братские военные могилы? — предложил Том разумное объяснение.       — Тут рядом были военные действия? — Гарри нахмурился, потянулся за палочкой, но по итогу медленно отпустил руку. Том мог поклясться, что чужие губы почти сложились в «Акцио». — Вроде нет.       Последнее прозвучало как-то нерешительно. И правда, немного самонадеянно со стороны Гарри предполагать, что в своём гаснущем состоянии он бы заметил беду до окончания войны.       Возможно, в прошлом-будущем такого не было. Но в прошлом-будущем Гриндевальд и Дамблдор не самоубились друг о друга и армия Гриндевальда не подступала к стенам Хогвартса. Возможно, в возникновении слуа можно обвинить сторонников Тёмного лорда, устроивших себе развлечение с маглами.       — В тылу умерло куда больше людей, чем на фронте. — Том предпочёл строить аргументы этого спора не с козырей. — Может, они захоронили всех бездомных или больных в одном месте.       — Скорее всего. Мне плевать, не это смущает. — Конечно, Гарри интересуют причины настолько, насколько он их может исправить. Том удержался от смешка. — Слишком близко к школе. Обычно на эту територию человек может зайти случайно раз или два. Но чтобы стольких зарыть, нужна либо толпа, либо много заходов…       Под эту тревожащую воображение картину Тома оперативно усадили на диванчик, а Певерелл присел на корточки напротив, используя на ноге Диагнозис. Многострадальная конечность была более-менее в норме. Пара зелий и огурчиком. Неожиданная догадка заставила напрячься.       — Сколько инферналов ты уже устранил? — директор соизволил спросить помощи только сейчас.       Гарри прекратил игриво ощупывать его колено якобы на предмет прочих травм, тут же добавляя своему голосу серьёзности и вставая.       — Тридцать четыре и одного мелкого слуа.       — Сколько?..       Это точно дело рук самих маглов.       — В последний раз было тяжело из-за призраков, поэтому я попросил тебя. Мои щиты на мозгах всё ещё никакие.       Это действительно впечатляюще.       — Почему не сказал? — Было приятно, что всё же обратился за помощью. Неприятно, что только сейчас. Что всё могло обостриться быстрее и Гарри бы не был готов.       Впрочем, всё закончилось благополучно (на полпути) и Том уже оповещен о ситуации и так просто её не отпустит.       — У тебя своих забот столько, что удавиться можно. Я говорил. Ты неважно выглядишь.       Том минутку подумал о природе сентиментальности, рассматривая чужое обеспокоенное лицо. Гарри искренне переживал за школу.       — В Запретном Лесу никаких капитальных изменений нет. — Он дождался кивка. — И щиты Хогвартса все так же прочно стоят. — Гарри едва не оскорблённо, ещё бы, кивнул. — Может ли быть, что в пример того, как магия заглушает магловские технологии, некоторые их технологии…       Гарри оборвал худший кошмар Тома прежде, чем он успел выразить свои опасения полностью.       — Гасят магию? Нет, я рос в самом магловском районе из возможных, скучнее только секс после брака. Раздул тетку как-то до состояния воздушного шарика, половина лампочек в доме перегорела, но я никогда не ощущал, что мне тяжело управлять магией. И после войны я жил в мегаполисе какое-то время, никаких проблем. — Том решил относиться к словам Гарри со здравым скепсисом. И не стал спрашивать, что не так с сексом после брака. Однако иных аргументов в теории у него не было, поэтому он решил отложить размышления. — Я боюсь, что это естественный рост городов в послевоенные годы. Финеас упоминал, что в его время были другие магические деревни всего в нескольких минутах полета от замка. Фелдкрофт, Хогсфилд, Араншир, Айрондейл… Более десятка. Сейчас почти все они стеклись в Хогсмид. Причем, не особо смахивает на вдруг пробудившуюся магическую урбанизацию, — их беспокоили твари с леса.       — А тех беспокоили разрастающиеся города маглов. Я понял.       Том вздохнул, обещав поднять этот вопрос в Министерстве при следующем собрании, но из головы тот так и не вылетал.       Даже Гарри не знает, что делать. Запретный Лес огромен, щитами и чарами его не обложить. Может, можно сделать несколько полусферических маленьких щитов по периферии, отпугивающих маглов? Даже так жутко трудоёмко.       Больше напрягало отношение Гарри к отправлению тётки в полет. Когда Том уточнил, Гарри отсмеялся, как об отжившей себя байке, мол, ему тогда чуть не прилетело. Так Реддл узнал о запрете магии для несовершеннолетних вне Хогвартса. И пришел в ужас. Примерно в той же степени, как и после поздравления Гарри с днем рождения летом, когда узнал, что до этого тот праздновал с кем-то от силы раз-два. В честь любимого старосты Слизерин иногда даже устраивал отдельные помпезные вечеринки, на которых герой дня старался держать радостную мину. Он не мог поверить, что куда более добродушный, хоть и мерзкохарактерный, Гарри оставался один.       Том не был один, у него целая орава людей, готовых решать проблемы, но даже когда часть рыцарей собралась, он не знал, как подступиться к вскружившему его голову вороху вопросов.       Альфард, сидя в уютном уголке, задумчиво произнёс:       — Матушка закатила истерику. С гобелена меня не выжгли, но из дома выпнули, чтобы я немного подумал. — Блэк вздохнул. — Я у Малфоя пока кантуюсь, — добавил он с легкой усмешкой.       Абраксас, который, казалось, был погружен в свои мысли, вдруг выдал:       — Я забыл, как краснеть.       Его слова вызвали у Альфарда настоящую улыбку, и болтушка, воодушевившись, продолжил:       — Вы только подумайте, какой подъём рождаемости вы получаете из моих действий! Свободная любовь!       Том удивлялся с того, что Альфарда за это просто «выгнали на подумать». Существует поговорка про любимого младшего сынка, которому всё прощается, но про обожаемого среднего — до сих пор ни слова.       Надо бы изменить такую социальную несправедливость. Хотя бы в отместку за то, что его, якобы Лидера Блэка, в известность о предпринимаемых действиях своевременно не поставили. Да, происходящее играет Тому на пользу. И если Альфард пойдет в своей теме «свободы» до конца, он сможет заявить о своих претензиях к Гарри во всеуслышание — и это будет его силой, а не грязным секретом за дверью спальни. Хотя основной идеей их шумного психа, было, конечно же, более свободное отношение к пресловутому сексу до брака. Что вообще не так с несчастным браком?       Но сейчас у Тома болела голова и шебутной Альфард облегчения не приносил.       Вальбурга, сидевшая рядом, всё же не удержалась от комментария:       — Никакой? Ты поддержал тех двух девчонок! — Женщина в закрытом темном платье скрестила руки на груди. Губы на суровом лице поджаты и сама она какая-то жесткая стала, ходит как каменная, сменила непослушную гриву строким пучком и обрамляющими лицо тёмными локонами. Радует, что совсем тайные посещения отдалённых деревушек и настойчивые визиты в квартал сквибов она не считала значимым выбором времени для любого Блэка.       Доверить под контроль ситуацию там можно и менее влиятельным семьям.       И произносить такие речи уж тем более не стоит потомкам чистокровнейшего рода.       — Двух девчонок не особо высокого социального статуса, — ответил Альфард с иронией, поднимая брови и одновременно с тем делая вид, что это не имеет значения.       — Нужен Думосброс, — прервал Том едва не начавшуюся драку двух Блэков мрачно. — Я хочу кое-что показать.

***

Школа чародейства и волшебства «Хогвартс». Декабрь 1948

Том Марволо Реддл, ненавидящий приюты

      — Ну… — Неуверенно протянул Альфард, переминаясь с ноги на ногу и протягивая документы. — На?       Взгляд у Реддла был уничижительный.       — Опять я крайний? — пробормотал он, рассматривая то, что ранее называлось «Кабаньей головой».       Руки так и тянуло упрямо перекрестить на груди, но усилием воли Том сдерживался как от этого, так и от яростного вздоха.       Он согласился быть лидером. Не рядовым исполнителем. Не постоянно, по крайней мере.       — Министерство все дела Хогвартса решает через тебя, — пожал плечами Альфард, после его слабого возражения отринувший все зачатки совести. — Мне кажется, ты скоро будешь главным претендентом для поста Министра только за счет того, что можешь наступать на хвост Енота безнаказанно. Чем не возможность, кстати?       А Енота смещать никто и не подумает, разумеется. Мало того, что справляется подозрительно хорошо, так ещё и выступать против Кавалера Ордена Мерлина — не самая престижная затея.       И все бывшие и нынешние ученики Гарри с возмущением поднимут головы, если не палочки.       Том и сам относился к таким — он писал отчеты о деятельности Хогвартса в Министерство, как послушный засланный казачок, а те и радовались. Отчеты, разумеется, были немного приукрашены.       Теперь, когда будут постоянные проверки приюта, клерки будут «между делом» захаживать и в замок. Как бы не пришлось Тому и ими заниматься, а то Певерелл может показать клыки. И так еле как убедили всем скопом мужчину снять с замка часть щитов военного положения.       Приятно быть незаменимым, но делать это за счет мизантропии Гарри и собственного времени на исследования…       Том с подозрением оглядел приют, выкрашенный теперь в свежую невыразительную желтоватую краску. Зашёл внутрь. Он ожидал увидеть что-то столь же унылое и отвратительное, как гадость имени святого Вула, в которой вырос, но в помещении оказалось неожиданно приятно.       Тихая мышка, непримечательная ассистент Тейлор, подала голос:       — Отремонтировано все от крыши до подвальных помещений. На первом этаже кухня, столовая и гостиная, сдаваемые комнаты второго этажа пристроили под жилые, — емко отчиталась девица о проделанной работе. Кто всем этим заправлял, Том иллюзий не строил и до одобрительного взгляда Альфарда на свою помощницу.       Старый двухэтажный трактир, некогда шумный и многолюдный, теперь обрел новую жизнь. Стены, когда-то обшарпанные и тусклые, были перекрашены в теплые пастельные тона, а окна декорированы занавесками с забавными рисунками, пропускающими солнечный свет. Много солнечного света. Том же уже бывал в трактире — и с этими нововедениями будто совсем другое здание. Просторное местечко. В углу комнаты поставили большой шкаф под библиотеку, но не полностью его заполнили. Подбор литературы ему пришёлся по вкусу. Правильные идеи там преподносятся, верные. Хорошая пища для ума для будущих подданых его государства. Для ростков, что поддержат дом его партии.       Эти дети будут знать, кому обязаны своим кровом, едой, одеждой, добрым отношением и возможностью научиться магии. И от чего Том их спас — ведь дети не взрослые, обученные волшебники вроде Венделины Странной, что могли заклясть огонь.       С мрачной радостью он положил подшивку статей «Обскур» от Ньюта Скамандера обратно на её место.       И поспешил на выход, прочь от приюта.       Метель противно завывала так, что не было слышно и хруста снега под ногами. Замок уже за месяц готовился к празднованию смены года, будто было в этом что-то особенное. Впрочем, будучи ребенком, даже Том со скуки мог иногда преисполниться рождественским настроением.       Гарри в такую нелётную погоду вряд ли имел мотивацию даже на приветствие, а Том с тяжестью ног идущего на виселицу нёс ему стопку бумаг на рассмотрение, — пока что просто на рассмотрение — которые скоро обрастут ворохом поправок и примечаний, так что один взгляд на это количество работы отобьёт любую благожелательность, которую Певерелл мог накопить за день.       Он поднял голову, наблюдая серо-белое нечто, в котором терялись башни замка. Да, совсем нелётная.       Чаще всего настроение у Певерелла где-то на отметке между сносно и отвратительно.       Но бывало «иногда».       Иногда Гарри становилось лучше. В эти дни, если его не беспокоило общение, головные боли, застарелые шрамы и недосыпы с кошмарами, если он забывал, кто он, то становился просто Гарри.       И сегодня было это ёмкое «иногда», Том ещё с первого взгляда приметил и прикинул. Глаза у мужчины горящие, кожа кажется не такой нездоровой, а на столе остатки съеденного. Нормального, полноценного завтрака. Реддл искренне радовался — в начале своего «иногда» Гарри был почти маниакально радостным, видимо, на контрасте с постоянным отстоем. Потом он станет вполне доброжелательным и приятным мужчиной, без привычных издёвок даже. Точнее, с ними, но не через каждое слово.       Реддл оставит пока что бумаги при себе. Можно, конечно, попытаться увлечь такого Гарри работой, но тот, вспомнив о долге и прочем, тут же станет привычным собой.       Том решил, что будет лучше задержать Певерелла в таком настроении хотя бы на пару дней, раз тот разобрался с большей частью дел. По крайней мере, хоть сколько-то нормально отъестся.       Наследник Слизерина подошел, будто загипнотизированный этим приторно восторженным взглядом без дела лежащего на диванчике директора.       Даже ничем не занят, какое чудо.       А, нет, подумал Реддл, услышав тихое бульканье котелка, просто следит за зельем.       — О, какие люди! — Почти хмельным голосом ликующе объявил Гарри и настроение Тома мгновенно скакнуло вниз.       Полёты, драки и алкоголь. Три базовые радости Певерелла. Непродуктивно, без цели и смысла.       — Ты выпил? — Мужчина почти физически ощутил эту пелену разочарования, возникающую, говорят, в присутствии дементоров, и не имея способностей призвать Патронус, чтобы отогнать удушающую хмарь чувств подальше от себя, сник.       — Я не пью больше, я завязал! Уже несколько месяцев как ни-ни! — Присаживаясь ровно, возмутился Певерелл подобно капризному мальчишке, каким и мог показаться из-за моложавой внешности до сих пор.       В самом деле, теперь Том — тот, кто выглядел внешне старше из-за своей напускной строгости в их взаимоотношениях.       Тем не менее Том не видел вокруг никакой причины для внезапной радости. Даже артефактов. Он суматошно перешарил варианты в своей голове.       — Что, Чемпионат по квиддичу? — смутно припомнил Реддл важную дату для всех вокруг. Как-никак, мировой и национальный спорт. Другие виды дисциплин не настолько всеохватывающи у волшебников. — Объявили на эту весну?       — Ага! — Гарри в восторге поднял руки. — Было прекрасное утро, а теперь ещё и это! А ещё! — Он резко подорвался, обойдя Тома, чтобы выдернуть, казалось, вслепую, какое-то письмецо. — Я проиграл в ставках!       Реддл понятия не имел, насколько подобное азартное увлечение уместно для директора школы, но заставил себя не ёрничать.       — Поздравляю? А что хорошего? — Он подошёл, рассматривая сухие строчки, ясно дающие понять, что, к гоблинским восторгам, не столь уж крупная сумма улетела к чертям.       …подозрительно восторженный тон у гоблинов, даже в официальном письме отношение скользит. «С наилучшими пожеланиями», «пусть вам сопутствует фортуна дальше», «спешим сообщить». Всё это ободрение проигравшему и восклицательные знаки.       Том ни разу в своих письмах от гоблинов не видел восклицательных знаков.       — Иностранные матчи! Это значит, что от меня уже ни черта не зависит! Мое знание ни пенса не стоит! — Восхитился Гарри, и Том с неохотой признал, что, вероятно, историческое предвидение директора теперь действительно ни к чему.       Судьба сказала свое фе и торжественно хоть немного сдвинулась.       И это, наверное, гигантский камень с плеч профессора.       Реддл улыбнулся, убирая волосы с чужого лица, обнажая шрамы на лбу и довольно вскинутые брови, так и требующие присоединиться к празднику.       Попытался прибрать волосы за уши, те не слушались, Гарри хихикал.       Он поцеловал его в этот многострадальный лоб и, разумеется, мужчина заворчал: «Я что, похож на покойничка?», потирая приметный шрам.       Том, на самом деле, утомился уже давать объяснения тому, откуда тот у Гарри.       Самого Певерелла детишки спрашивать стеснялись, но вот у мистера Реддла отчего-то могли.       Он подрался с гигантским кальмаром, заявил сегодня он утром.       В прошлый раз он сказал, что Гарри сбил снитч. А до этого, что «это просто грим». А до того…       Он упал лицом в мясорубку.       Вместо аиста в детстве его принес гиппогриф.       Дети в конце концов поняли, что на этот вопрос профессор Реддл внятного ответа не даст, но продолжили спрашивать. Гриффиндорцы из наглости, слизеринцы — из любопытсва, рейвенкловцы — только ради веселых ответов.       Том начинал понимать, почему у всех Основателей были крутые артефакты, а у Хаффлпафф — чаша для винца, ведь как-то же надо рядовым трудягам сносить такое соседство.       Реддл усмехнулся, поправляя чужие волосы, собираясь отойти на шаг, но его развернули, прижав к столу, отчего стопка писем покачнулась и рассыпалась.       Чужие ладони словно палили щёки и будто полыхающие губы давили на его собственные. Казалось, он согрелся после морозного утра в первое же мгновение. Казалось, что он загорелся Адским Пламенем в тот же миг, как к нему прижались всем телом.       — Но-но, мальчики, у вас там спальня есть, — заворчал разбуженный шумом Блэк со своего портрета. Верно, утро ещё довольно раннее и он всё ещё в кабинете директора.       Не в спальне. Не там, где дозволено, без свидетелей… Сделать что-то, о чем Том, если честно, имел крайне смутное представление. В голове встала полная темнота, будто он кролик, накрытый цилиндром фокусника.       — Фу, занудный кошак, — Гарри отстранился, нисколько своей расхлябанностью не смущённый, уже держа в руках бумаги Тома.       Реддл понял, что в моменте уронил их, а директор подхватил, не отвлекаясь от дела.       Прирожденный ловец!       — Что, уже закончили ремонт? — Гарри ковырял взглядом скучные стопки пергамента. — Ха, прелесть. А, погоди, ты хочешь в спальню? — Спросил он вдруг, припоминая слова Блэка.       Том замер истуканом, умирая с такой прямоты на месте и широко распахнув глаза на секунду.       — Не уверен? — Ответил он честно. Гарри с живой комедии поднял брови, перейдя к следующему вопросу.       — Тогда нам стоит наведаться в этот их приют? — продолжил Гарри по рабочим вопросам, будто ничего только что не было.       А ничего и не было. Это Том не может взять себя в руки после предложения, от которого сам же отказался.       — Я уже сходил, все в порядке, можешь подписать бумаги, — ответил он немного рассеянно.       Вот только всё прошлое напускное безразличие оказалось явно обманным манёвром, на который Том попался, как молокосос.       — Ты почти растопил мое сердце. — Ухмыльнулся Гарри, резким шагом подходя ближе, отчего у Реддла снова всё мгновенно заполыхало, но яснее. Отчётливее. Тверже и внезапно сильно чувствуется, как жарит в штанах и животе.       Том желал сейчас… желал хотя бы грязно выругаться, но вместо очередной провокации Гарри просто стащил со стола за его спиной печать и двинулся по неясной траектории дальше, искать воск, очевидно.       Реддл понял, насколько часто дышит, не сразу, а только когда перевел ошалевший взгляд на ухмыляющийся портрет Блэка.       — Да-а, даже понять не могу, кто из вас играет с огнем сильнее. — Ранее скучавший, старый паскуда давил знакомый ядовитый оскал. Его правнучка, Вальбурга, также реагировала на чужую слабость. — Смешная коллаборация, но прекращайте.       Том и не планировал сегодня представлений, это должен был быть обычный день!       — И как твой бюджет теперь? — осведомился Том, пытаясь поправить на себе мантию. Хоть немного с приличиями вернуть покой взбудораженному разуму.       Гарри, слегка пожимая плечами, ответил, пока быстро листал бумаги:       — Да ничего, я даже зарплату свою не трогал в эти годы. И гонорары с заказов тоже, в принципе, не трогал. — Небрежно ответил на его вопрос Гарри, а Том… грустно вспомнил про свой бюджет. Если бы не щёдрое пожертвование Гарри, пришлось бы Реддлу переезжать между домами друзей и позволить установить над собой сопутствующую этому власть… — Типа, мне и не нужно ничего. Хм, двадцать мест? Не знаю, много это или мало, стоит подсчитать.       Том, не удержавшись от любопытства, спросил:       — Ты точно не ставил, чисто чтобы букмекеров позлить? — У Тома появилось смутное, завистливое предчувствие, что в будущем у Гарри тоже денег было… завались. Слишком простое к ним отношение.       — Нет, это самый простой способ следить за тем, насколько сильно работает эффект бабочки. — Гарри помахал ресничками, как будто не понял источника чужой внезапной горечи. — Хотя первоначально я правда просто собирался срубить деньжат, но после оставил кучу мелких ставок на небольшие суммы. Что же, прекращу это дело, пока ты не съел мне мозги насчет благородного образа директора.       Букмекеры всего мира, наверное, будут молиться на неизвестного благодетеля, отведшего от них опасность вылезшего чёрт знает откуда ложного пророка. Это значит, что у Гарри появится время чаще ходить на артефакторские слеты.       Но пока что планировался Чемпионат, где соберутся все важные шишки магического мира. И можно будет поднять на обсуждение один вопрос.