Юноша с ангиной

      Шёл третий день. Время близилось к обеду. И я уже было думал, что сегодня ждать Кирилла тоже, как и вчера, не стоит. Хотя мы и договорились, что он придёт, и вообще, очень душевно поговорили, так что я подумал, что он меня как минимум больше не боится. Но вот, уже скоро обед, а он так и не пришёл.       Я собирался через пять минут пойти есть, как вдруг — стук в дверь, и, вот тебе раз — Кирилл на пороге. Стоит и смотрит на меня со смущённой улыбкой: — Здравствуйте. — Здравствуй, золотце. А я уже думал, что ты опять струсишь. Ну проходи, чего стоишь?       Даже несмотря на то, что обед отодвинулся на неопределённый срок, я был очень рад. В груди затеплилась надежда, что мальчик начал мне понемножку доверять и именно это сподвигло его прийти.       Юноша подошёл и сел на стульчик около меня, до этого кинув быстрый взгляд на уже застеленную кушетку. «Да, дорогой, там ты тоже скоро окажешься» — подумал я, а вслух спросил: — Как себя чувствуешь?       Он сразу очень оживился: — Хорошо. Мне уже правда лучше: горло болит гораздо меньше, и вообще чувствую себя нормально, почти как здоровый!       Было видно, что он клонит к выводу аля «я же почти здоров, давайте больше не будем ставить уколы». Но я сделал вид, что не заметил этого намёка, и обернул всё наоборот: — Это замечательно. Вот видишь, как хорошо антибиотики работают. А без них бы тебе сейчас становилось всё хуже и хуже. — Угу… — ну, не согласиться тут было просто нельзя, но он всё-таки озвучил свою скромную надежду, — А раз мне уже гораздо лучше, перейти с антибиотиков на что-то другое нельзя случайно? — Кирюш, осталось всего три дня, включая сегодня. Ну неужели мы с тобой не справимся?       Подросток сразу скис. Мне даже самому стало грустно от того, что я вот так одной фразой испортил ему настроение. — Справимся… куда деваться. Просто очень не хочется. — Понимаю. Но я кое-что придумал, — я улыбнулся, — Я думал, как бы тебе помочь, и в общем, нашёл кое-что. Есть специальные мази, которые действуют как обезболивающее. Ты сейчас ляжешь, нанесёшь её, а через пять минут она уже подействует, так что во время укола тебе не будет так больно.       Я смотрел на него и думал, что вчера был не прав. Вот что по-настоящему интимно: признаваться человеку, что ты думал о нём, ломал голову в поисках идеи, как ему помочь… И это того стоило. Это стоило удивления в его глазах и улыбки. — Правда? Такое действительно существует? — Ага, — я достал из кармана своего халата тюбик с мазью и продемонстрировал ему. — Афигеть… И почему я раньше не знал о таком? Спасибо. — На здоровье. Иди ложись, будем тестировать.       Сегодня он был в симпатичных шортах по колено (на улице лето, в конце концов). И пока он снимал их и укладывался, мне в голову пришла шальная, абсолютно непотребная мысль, а за ней вторая и третья того же сорта: «Думал ли он обо мне сегодня утром, когда собирался? И в каком ключе он думал? Ему до сих пор боязно заходить в этот кабинет, или уже нет? А конкретно я какие чувства у него вызываю?»       Все эти вопросы я оставил для размышлений на досуге. Сейчас всё-таки главное побыть добрым доктором и помочь парнишке.       Хоть и знал, что я не буду сейчас делать ничего страшного, он лежал всё равно немного напряжённый. И от прохладной мази немного вздрогнул. Я уловил этот момент: — Холодная? — Ага. Но вообще даже немного приятно. — Ну, хе-хе, это хорошо, — я искренне улыбнулся тому, что ему не неприятны мои касания, — Теперь просто полежи пять минуток, попробуй расслабиться как следует. — Спасибо. — Пока ещё не за что. — Всё равно спасибо. Хотя бы за то, что Вам не наплевать и Вы правда хотите помочь. — А как же иначе? Это моя работа. И я её люблю. — Возможно, я открою Вам Америку, — осторожно заметил парень, — но не все Ваши коллеги так же любят свою работу и считают своим долгом заботиться о моральном комфорте пациента. — Нет, это не секрет, конечно. И это грустно. Но… можно сказать, я стараюсь компенсировать чужие грехи. — Вы хороший такой… Мне очень повезло Вас встретить. Обещаю, я и завтра и послезавтра обязательно приду, только потому что Вы тут. — Мне очень приятно это слышать. И вообще ты меня сегодня очень порадовал, когда пришёл.       За несколько минут нашего диалога я успел подготовить всё для инъекции. По идее, времени прошло достаточно, чтобы мазь подействовала.       Я подошёл и присел на кушетку к больному. Он знал, что у меня уже всё готово, поэтому сразу нервно встрепенулся и прикрыл попу руками, обернувшись ко мне с просящим выражением на лице: — Пожалуйста, давайте на всякий случай ещё подождём, вдруг ещё слишком рано? — Кирюш, солнце, прошло уже больше пяти минут. Мазь впиталась, так что всё будет хорошо. Давай, убери ручки и доверься мне.       Он посмотрел на меня очень внимательно, словно хотел увидеть уж не знаю что. Видимо доверие давалось ему с трудом. Но, пусть и нехотя, руки он всё же убрал и спокойно лёг. Сегодня он даже не был так сильно напряжён, как в прошлые разы. И внутренне я очень гордился таким прогрессом.       Когда вошла игла, юноша не издал ни звука, и до самого конца старался не елозить. Уже только под конец, когда всё закончилось и я уже массировал место укола ваткой, он всё-таки болезненно айкнул. — Всё-всё, Кирюш, — поспешил успокоить я, — Всё уже кончилось. Ну как? Полегче? — Да, получше, спасибо большое. Сначала вообще даже незаметно было, только под конец больно стало. — Ну, это лекарство такое, немножко неприятное. Тут уже ничего не поделать, — я помог ему одеться и погладил по плечу. — Да ничего. Всё равно гораздо лучше, чем раньше. Тем более осталось всего два, — мальчик даже улыбнулся. И сегодня глаза у него были совсем не заплаканные. Я прям смотрел и не мог нарадоваться. Потом ещё раз взглянул на его шорты, майку, и сопоставил их с отсутствием солнца за шторами. Как резко там однако погода сменилась… Вроде же похолодание только на завтра обещали? Надеюсь, он не замёрзнет, по пути до дома, ему сейчас ослаблять иммунитет ни к чему совершенно. — Это правда. Кстати, завтра погода сильно испортится, оденься потеплее. И зонтик возьми, — на всякий случай предупредил я. Мало ли что там в дурной молодой голове. — Ой да лааадно, мне тут идти минут пять, — тут же отмахнулся подросток, — Добегу как-нибудь. — Кирилл, я не шучу, — мне пришлось мгновенно переключиться и стать строже, — Тебе нельзя переохлаждаться сейчас ни в коем случае. Ослушаешься — пеняй на себя. — В смысле? — парень уставился на меня с непониманием. И оно, конечно, оправдано: вроде только что улыбались и почти что шутки вроде шутили, а тут бац, трансформация такая, причём неприятненькая. — В коромысле, юноша, — я сурово посмотрел на него, опять с запозданием понимая, что подражаю своему отцу. Ну и ладно. Может на Кирилла это обращение будет действовать так же отрезвляюще, как и на меня, — Увижу завтра без куртки — отшлёпаю как маленького непослушного мальчика.       Честно, продолжение фразы пришло ко мне само собой. Я только подумал об этом — и тут же сказал, шокируя не только мальчишку, но и себя самого. — Чегооо? Да ладно, да вы же не серьёзно сейчас? — парень ошарашенно хлопал ресницами, глядя на меня, но я сделал невозмутимое лицо и промолчал. Это заставило его вмиг покраснеть и уткнуться взглядом в свою обувь, — А может погода завтра вообще не такая уж и плохая будет, — добавил он уже тихо.       Мы посидели ещё немного в тишине. А потом видимо оба решили, что лучше будет притвориться, что неловкого диалога вовсе не было, и начали трещать о каких-то посторонних отвлечённых вещах. А потом я проводил его домой (окончательно пожертвовав обедом, но так и не сожалея об этом).