Прекрасная эпоха

      Прошло еще несколько дней, прежде чем Аликс смогла окончательно почувствовать себя хорошо. На удивление, она не просто оправилась от незапланированных прогулок по холоду, но и почувствовала себя намного лучше морально — Аликс и подумать не могла, что тяжесть всего пережитого отступит так легко и быстро, а она сможет не изводить себя днями и ночами из-за того, что не разглядела в Джеке угрозу и не смогла спасти их всех. Аликс понимала, что ничего не могла сделать, и это придавало сил жить дальше, без Джека, без Мэри, без отца, но с другими людьми вокруг. В конце концов, всегда что-то кончается, но что-то начинается.       За это время Аликс не слишком сблизилась с Роуз, но определенно считала ее довольно приятной и даже радовалась, что ей довелось попасть именно в этот дом, к этим людям. Пускай и ее не покидало чувство какой-то неправильности во всем. Аликс радовало, что Роуз не расспрашивала ее ни о чем — совсем ни о чем, и она могла бы запросто выдумать какую-нибудь фантастическую историю о том, почему оказалась здесь, чтобы избежать вопросов о Джеке, который за осень успел стать самым обсуждаемым персонажем разговоров от трущоб Ист-Энда до, наверное, Букингемского дворца. Будто бы правда была недостаточно удивительной.       Но Роуз также ничего не говорила о себе и о хозяине Оакенфилда мистере Растоне. Аликс даже его ни разу не видела и не слышала, словно она жила в доме с призраком, которому Роуз пару раз в день относила еду на красивом подносе. Не то чтобы это ее сильно волновало, но жизнь в такой неопределенности угнетала: ей надо было решать, что делать с собой дальше, а Аликс застряла в бездействии. Словно в первый раз.       Все, чем она занималась в Оакенфилде — наблюдала, как снег день за днем затапливает небольшой парк, если так можно было назвать двор с высохшими крючковатыми деревьями, иногда бесцельно ходила по коридорам на половине слуг — выглядывать куда-то за ее пределы Аликс не хотелось, чтобы ненароком не наткнуться на этого Растона и не произвести на того не то впечатление, временами, вздыхая, открывала свой дневник и с какой-то особой тоской листала записи того времени, когда самой большой проблемой был забытый дома кошелек, из-за чего она не могла взять в пабе пинту пива, частенько спускалась к Роуз и, попивая какой-то не очень приятный на вкус травяной отвар, болтала с ней о всяких мелочах, лишь бы убить время, и во все остальное время думала, бесконечно думала обо всем. Хотелось заняться хоть чем-то, лишь бы отвлечься от грызущих мыслей. Если Джек ощущал что-то подобное, Аликс было его даже жаль.       Когда Аликс в очередной раз надоело бичевать себя, и она спустилась на кухню к Роуз, но, никого там не обнаружив, решила подождать пару минут. Ей нравилось в Оакенфилде, его небольшая кухонька казалась Аликс самым чистым, уютным и приятным местом, где ей доводилось бывать. Но, конечно, ей было не сравниться с тринадцатой комнатой в Миллерс-корте в ее лучшие времена, когда стены и пол той не были залиты реками крови.       Аликс так задумалась, что не сразу поняла, что больше она не одна. Сначала она спиной почувствовала чье-то присутствие и только потом услышала позади себя мерные шаги. Она тут же резко повернулась на одних лишь инстинктах, боясь, что это мог быть Джек — казалось бы, откуда ему тут взяться? — но, к счастью, увидела перед собой другого человека, незнакомого. Аликс сразу поняла, что это был он — Уильям Растон.       Как она и ожидала, он оказался чуть ли не классическим аристократом со страниц какого-нибудь дамского романа — Аликс таких не читала, но подозревала, что настоящий джентльмен должен быть именно таким: элегантно одетым высоким мужчиной с безупречной осанкой и правильными чертами лица. С благородной проседью на висках в коротких, но причесанных волосах, гладко выбритым лицом, по-аристократическому высоким лбом и правильными дугами бровей, нависающими над красиво расставленными и чуть прищуренными глазами цвета холодной стали, с плотно сжатыми тонкими губами. Но, при всех его достоинствах, Аликс дала бы ему лет на пять, а то и на семь больше тридцати.       На первый взгляд Уильям Растон казался человеком импозантным и довольно приятным. Но, как известно, первое впечатление очень часто бывает обманчивым — и положительное впечатление он производил меньше четверти минуты.       Спустившись на половину слуг и оказавшись прямо на кухне, он сперва окинул помещение каким-то непонятным взглядом, который был чем-то средним между выражением полного равнодушия и брезгливого презрения. Аликс, вдоволь повидавшей много мест куда похуже, кухня в Оакенфилде казалась маленьким дворцом. Закончив свой немой осмотр, Растон остановил взгляд прямо на Аликс. И ей отчего-то стало очень неуютно и неловко под натиском этих по-мертвецки холодных глаз, что она даже не могла решиться заговорить. Продолжая сверлить ее этим жутким взглядом, Растон сел на стул, отчего-то хмыкнул. Аликс не решалась тоже присесть, пускай и стоять перед ним, как на ковре, ей было неуютно. Знакомство не задалось с первых же секунд.       — Ваше содержание обошлось нам в три гинеи, — не отвлекаясь на приветствия — действительно, зачем тратить на них время? — заявил Растон. Аликс, ожидавшая что угодно, но никак не предъявление счета, потеряла дар речи и не нашлась, что сказать. Прождав несколько секунд и так и не получив ответа, Растон кашлянул. — Я очень рассчитываю на вашу порядочность…       — А, да, конечно! — Аликс была готова согласиться на что угодно, лишь бы не терпеть эту неловкую тишину. Растон поморщился, как от неприятного звука, когда она заговорила, и Аликс тут же притихла. — Вот только, боюсь, мне нечем заплатить — я осталась совершенно без всего. Если я могу для вас что-то сделать…       — За этим к Роуз, — он и договорить ей не дал, прервав так грубо и совсем не по-джентльменски, и тут же напряженно осмотрелся в поисках экономки. — Роуз!       В коридоре послышались торопливые шаги, а затем и раздался голос Роуз.       — Я здесь! Что ты?.. — она осеклась, стоило ей ступить на кухню и увидеть Аликс. Та сначала не поняла, что привело Роуз в такое замешательство, а затем до нее дошло — простая экономка явно не могла обращаться к своему работодателю на «ты». — Что такое?       Растон приготовился говорить, но вдруг задержался тяжелым взглядом на Аликс, словно оценивал. Или ждал чего-то. Аликс настолько испугало его поведение, что она уже боялась и слово вставить. Растона же ее молчание, видимо, только разнервировало.       — Найдешь мисс…       — Аликс, — представилась она прежде, чем поняла, что Растон ее имени вовсе не спрашивал — он даже паузы толком не сделал, а она так нагло вклинилась в их разговор. Когда он посмотрел на нее, красноречиво выражая во взгляде все свое негодование по поводу, что его вот так перебивают, Аликс захотелось провалиться сквозь землю куда-нибудь в подвал и никогда оттуда не вылезать. Она нервно улыбнулась, пытаясь смягчить ситуацию, но Растон ничуть не изменился, а, казалось, только посуровел.       — Меня не слишком волнует, как вас зовут и откуда вы взялись, — отрезал он, чеканя слова так, что Аликс хотелось зажмуриться на каждом слоге, как от удара кувалды по наковальне. — Меня волнует гораздо сильнее, когда вы исчезните. Роуз, — он повернулся к экономке, все еще пышущий недовольством, но, к счастью, на ней отыгрываться он не собирался, — найдешь мисс… Аликс какое-нибудь занятие, чтобы ее присутствие здесь не прошло даром?       Привычка не проявлять эмоции с годами сделала Аликс практически бесчувственной: ей всегда было довольно-таки просто сдерживаться в ситуациях, когда стоило заткнуться и промолчать. Но Растону за каких-то пять минут удалось настолько вывести ее из себя, что Аликс чувствовала — еще одно такое замечание, и она бросит в него мокрой тряпкой для мытья посуды. Будто бы она была здесь по своей воле и сильно того желала!       — Без проблем, — Роуз пожала плечами и, мельком глянув на Аликс, успела той ободряюще чуть улыбнуться — хоть кто-то был на ее стороне. — Мне как раз не помешает подмога, чтобы передохнуть пару недель. А то в одиночку вести все хозяйство… немного утомляет.       Она издала мягкий смешок, разряжая атмосферу, но на Растона это, кажется, ничуть не подействовало. Аликс же никак не могла выдохнуть с облегчением, пока тот был рядом, рядом с ним она чувствовала себя просто ужасно.       — Спасибо, — она посмотрела на них обоих по очереди, но задержалась взглядом все-таки на Роуз. — За это время я как раз решу, что делать со своей жизнью дальше.       Растон как-то неопределенно хмыкнул, скрестил руки на груди.       — То же, что и раньше?       Ну вот, он уже начал проявлять к ней интерес, а то все кочевряжился. Аликс усмехнулась в мыслях: она прекрасно осознавала, что интерес был скорее дежурный, но не понимала, зачем надо было так подчеркнуто заявлять, что ему на нее все равно. Ей же тоже было плевать на него, но она отчего-то не показывала своих чувств.       Его вопрос тоже начал волновать Аликс с самых недавних пор. Оказавшись в Оакенфилде, вдали от Уайтчепела и Джека, она совсем не думала о том, что когда-то ей придется вернуться туда — в единственное место, куда она могла приткнуться. Но испытывать судьбу и вновь приближаться к Потрошителю она не хотела, настолько, что была готова начать жить без всего, лишь бы подальше от него.       — Боюсь, мне некуда идти, — наконец, изрекла она, вздохнув настолько тяжко, насколько могла, чтобы у Растона не осталось никаких сомнений в ней.       Тот недоумевающе посмотрел на нее, а затем переглянулся с Роуз, будто бы той что-то было известно, но Роуз лишь чуть пожала плечами и тоже посмотрела на Аликс. Меньше всего Аликс любила, чтобы все внимание было вот так вот притянуто к ней. Но деться от него никуда не могла.       — Что, совершенно некуда? — переспросил Растон с такой интонацией, что Аликс уже была готова собрать пожитки и вернуться в Уайтчепел, еще и к Джеку пожить попроситься. — Разве у вас совсем нет никаких знакомых?       Есть, да лучше их и не было, усмехнулась про себя Аликс. Ей удалось каким-то чудом вырваться от Джека, и после всего, что она с ним сделала, Аликс могла рассчитывать лишь на быструю смерть при самом благоприятном исходе. Встреча с ним была бы неминуемой, вернись она в родной дом в Уайтчепеле, который теперь был всеми покинут.       Начинать новую жизнь она тоже могла лишь в Ист-Энде, в каком-нибудь захолустном работном доме, где не давали спать больше четырех часов в сутки, что после всей ее беззаботной юности было… слишком жестким. Аликс могла бы перетерпеть, в конце концов, ей ничего другого не оставалось, но родной Ист-Энд снова наводил на нее страх, от которого хотелось зарыться под землю.       Еще была Хелен. Хелен, которая, кажется, никого не знала кроме себя любимой. Когда они виделись в последний раз? Больше месяца назад, в начале ноября, кажется, незадолго до смерти Мэри. Аликс тогда просила, умоляла ее помочь той, но Хелен была непреклонна. Быть может, согласись тогда она, Мэри была бы жива, она устроила бы свою жизнь и в кои-то веки зажила по-человечески, но… Но тогда Аликс бы никогда не узнала, что сделал Джек. И продолжила бы жить бок о бок с монстром. Стоило отдать Хелен должное за это, но Аликс не хотела ее видеть после всего этого, пускай и ужасно скучала, особенно, когда осталась одна, а Хелен была последним напоминанием о прошлой свободной от забот жизни.       — Есть, но… — Аликс замялась, придумывая убедительную причину, чтобы Растон не задушил ее очередным идиотским вопросом, — мне не хочется утруждать их заботами о себе.       Растон еще пару секунд пристально смотрел на нее, словно пытался понять, не издевается ли она, а потом неприятно хмыкнул, сделав про себя какой-то вывод.       — Да, видимо, утруждать чужих людей заботами о себе вы не против.       Аликс беспомощно открыла рот, желая возразить, но так ничего и не придумала. С одной стороны, Растон был прав, и это ее чертовски бесило. С другой же — она не была виновата во всем произошедшем, ей просто не повезло наткнуться на чертов Оакенфилд первым на своем пути! Стоило свернуть и добраться до города, там хотя бы были полицейские участки. Или и вовсе сдаться Джеку, который прервал бы ее мучения раз и навсегда. Но, раз уж она выбрала жить, приходилось мириться с несправедливостями.       К счастью, в нарастающую бурю вовремя вмешалась Роуз.       — Как я уже и сказала, — она улыбнулась, глядя попеременно то на Аликс, то на Растона, — мне бы не помешала помощь. Думаю, если Аликс хорошо проявит себя, можно будет подумать о том, чтобы продолжить наше сотрудничество, да?       Аликс неуверенно кивнула, когда Роуз посмотрела на нее с немым призывом согласиться. Растон же с откровенным недоумением смотрел на свою экономку.       — Нам действительно нужен кто-то еще? — ничуть не скрывая собственного пренебрежения, Растон скривился, и Аликс уже подумала, что не стоит задерживаться здесь хотя бы ради того, чтобы никогда больше не видеть его презрительную морду.       — Почему нет? Мне бы хотелось отдыхать чуть больше, — Роуз невинно улыбнулась и многозначительно посмотрела теперь на него — во взгляде ясно читалось «не задавай никаких вопросов и делай все так, как я скажу». Растон тихо заворчал.       — Ты никогда не говорила, что сильно устаешь.       — И что, мне теперь до конца жизни одной тащить на себе все хозяйство? — развела руками Роуз, и в ее голосе послышались нотки раздражения и откровенного недовольства. Аликс думала, за такой тон с хозяином можно и поплатиться, но Растон ничего не сказал, более того, он будто бы оробел и весь сжался, помотав головой, чтобы не злить Роуз еще сильнее. Та тут же подобрела: — В конце концов, иногда мне просто бывает скучно здесь совершенно одной.       Снова этот многозначительный взгляд. У Аликс не оставалось сомнений, что они оба что-то недоговаривали перед ней, но вот что? Что могли скрывать такой неприятный и закрытый хозяин поместья и его обманчиво дружелюбная экономка?       — Хорошо, — Растон тихо кивнул, принимая ее условия, пускай и, очевидно, сам о пополнении в штате прислуги он не мечтал. Аликс не думала, что дело могло быть в деньгах — ей показалось, будто бы тот в них ничуть не нуждался, да и сама она была готова работать за сущие копейки, лишь бы не пришлось возвращаться в Уайтчепел, лишь бы у нее было хоть какое-то надежное место. Нет, здесь было что-то другое: почему тот так упрямо не желал связываться с кем-то новым, будто боялся чего-то? Аликс узнала в его нежелании заводить новые знакомства себя, но что-то ей подсказывало, что причины у них были совершенно разные.       — Не переживай… те, — Роуз скрыла неловкость за улыбкой, вынужденной, но при этом вполне искренней, — ничего не изменится.       Растон протяжно вздохнул и снова побежденно кивнул, и Роуз ободряюще похлопала его по плечу. Как старого верного друга, а не хозяина. Аликс чувствовала необходимость поблагодарить их за такую доброту, но боялась вмешиваться в эту сцену: она чувствовала себя лишней в обществе этих двух слишком остро.       — Только не попадайтесь мне на глаза, — угрюмо заявил Растон, ничуть не смягчившись по отношению к ней, и Аликс опять стало ужасно некомфортно рядом с ним, что радость от только-только устроившейся жизни тут же прошла. Попадаться ему на глаза — последнее, чего она хотела. — В остальном же можете делать, что пожелаете. Роуз все расскажет. Да и… — он осекся, одарил ее многозначительным взглядом с ног до головы, — оденьтесь как-то поприличнее.       Аликс сглотнула, нервно кивнула. Она даже не успела подумать о том, что здесь, внизу, кроме Роуз ее никто не увидит, так что какая разница, в чем она ходит, так сильно было смущение и даже стыд за то, что ее тут же упрекнули. Аликс практически никогда не задумывалась о своем внешнем виде, но всегда считала себя опрятной: может, ее вещи и были поношенными, но чистыми — почти всегда. Стоило отдать должное Мэри, которая гоняла ее переодеваться за каждое пятно, даже самое незаметное.       — Придумаем что-нибудь, — снова вклинилась в разговор Роуз, обнадеживающе улыбнувшись задумавшейся Аликс. — Лучше скажи, что ты умеешь?       Вопрос застал Аликс врасплох, потому что она сама не знала наверняка, что умела, а к чему ее не стоило подпускать.       — Ну, я… что угодно, — она пожала плечами и осторожно прибавила: — наверное. Я никогда и нигде не работала раньше.       Растон посмотрел на экономку так, что в его стальных глазах отражалось откровенное «я же говорил». Роуз, растерявшись, оторопело посмотрела на Аликс, пытаясь понять, не шутила ли та, но догадки были неутешительными.       — Ничего, — Роуз поджала губы, очевидно, смутившись, но отступаться она не спешила — Аликс стоит поблагодарить ее за это потом, когда они останутся наедине. — Тогда будешь у меня на подхвате. Заниматься уборкой, по мелочи помогать с готовкой…       Когда-то такие обязанности привели бы Аликс в ужас. Сейчас она была готова выполнять их с утра до ночи. И даже без вознаграждения.       — Все, что угодно, — Аликс с благодарностью закивала, показывая проснувшийся в ней азарт. — Я всему научусь! Обещаю…       — На этом и закончим, — Растон так резко выпрямился, что стул заскрипел, а Аликс чуть вздрогнула от неприятного звука и резкого движения перед глазами. — Роуз, имей в виду, ты за все отвечаешь.       Аликс не успела ему и спасибо сказать, как тот уже оказался у самого выхода с кухни. Слова застряли в горле, но она так и не смогла их произнести, даже когда Растон вдруг остановился и развернулся, снова пристально посмотрев на нее. Так внимательно, будто что-то ждал. Или рассматривал. Аликс аж обдало смесью холода и жара, и она не понимала, чего тот от нее хотел.       — Что? — Аликс не выдержала этой пытки и спросила, лишь бы он поскорее отстал от нее. И тут же следом почувствовала на себе неодобряющий взгляд Роуз.       — Ничего, — Растон как-то странно ухмыльнулся и качнул головой, будто отгонял мысли. — Вы мне кое-кого напомнили. Не обращайте внимания.       И наконец-то он ушел, так же быстро и тихо, как и появился здесь. Аликс с облегчением вздохнула, словно заново пробежала весь свой путь от того дома до Оакенфилда, согнулась, уперев руки в колени, покачала безвольно повисшей головой.       — Боже, — протянула она, выпрямившись, и посмотрела на Роуз, которая совершенно невозмутимо накладывала в чайник заварку, — до чего же он странный.       — Правда? — Роуз даже не взглянула на нее и неопределенно пожала плечами. — Никогда не замечала за ним странностей.       Аликс хотела было как-то сострить, но потом вспомнила, что сама до последнего не осознавала, с каким мерзавцем жила бок о бок всю жизнь, и промолчала. Наверное, Роуз не замечала странностей хозяина, потому что сама была немного странной. Впрочем, как и все.       — Я просто представляла джентльменов совсем по-другому, — выкрутилась Аликс, на что Роуз тихо усмехнулась. — Неудивительно, что он такой затворник. Как ты его терпишь?       — Я привыкла, — Роуз опять как-то странно улыбнулась, что сразу же натолкнуло Аликс на мысли, что одной лишь привычкой тут дело не ограничивалось. И она тут же подтвердила ее догадки, пусть и не слишком доходчиво: — Некоторые люди просто однажды встречаются и уже не могут расстаться. Мы знаем друг друга слишком долго, чтобы внезапно распрощаться.       Аликс задумчиво кивнула. Что могло их так связывать? Вот так вот нагло расспрашивать Роуз об их прошлом ей не хотелось — мало кому захочется делиться чем-то столь личным, как свое прошлое, Аликс это знала не понаслышке. Оставалось лишь надеяться, что со временем что-то прояснится, если она сможет войти в их маленькое общество достаточно прочно.       А потом Аликс вдруг укусила какая-то муха, и она вдруг совершенно беспардонно спросила:       — У него есть жена?       Ей казалось, она не спросила ничего такого страшного. Но Роуз мгновенно изменилась в лице и посмотрела на нее еще жутче Растона, что Аликс аж засомневалась, действительно ли было хорошей идеей оставаться в Оакенфилде с этими людьми.       — Нет, — практически загробным тоном процедила Роуз. — Совет на будущее: слуги не лезут в личную жизнь хозяев…       — Я просто поинтересовалась…       — …и не интересуются тем, что их не касается. Если будешь пренебрегать этим советом, то быстро окажешься на улице без рекомендации. Ясно?       Аликс напряженно кивнула. И так не слишком общительная, теперь она будет бояться задавать лишний раз вопрос. Конечно, Роуз была права, что так быстро осадила ее и установила границы, но Аликс не ожидала, что приветливая Роуз окажется такой жесткой и будет так резка с ней.       Увидев ее смятение, Роуз смягчилась, привычно улыбнулась, что ничуть не помогло Аликс, и даже приободряюще дотронулась до ее плеча.       — Ты скоро ко всему привыкнешь. А пока отдохни хорошенько. Завтра будет твой первый рабочий день.

***

      День шел за днем. Земля вокруг Оакенфилда постепенно покрывалась пушистым мягким снегом, год стремительно приближался к концу. Самый ужасный год в жизни Аликс — ей хотелось верить, что хуже ничего не будет. К счастью, времени на пустые раздумья у нее оставалось не так-то и много.       Аликс справлялась с порученной работой, как могла, пускай и не всегда идеально, но с явным усердием. Она делала все, что говорила Роуз: мыла посуду и таскала белье со всего дома в прачечную, чистила обувь и даже вытирала пыль — работа казалась бесконечной, но тем и лучше — так Аликс хотя бы могла быть полезной и не бояться оказаться на улице. Ей даже это по-своему нравилось, пускай и были занятия, которые она все еще не переносила без ворчания с сторону.       Больше всего Аликс не любила уборку: вся эта мокрая возня в грязной воде была ей противна и доставляла столько неудобств, что, по ее мнению, не стоило результата — пары дней в какой-то призрачной чистоте, чтобы потом заново оказаться в пыльном и грязном доме.       Мэри частенько привлекала ее к уборке своего жилья и даже порой заставляла их с Джеком отмывать собственный дом от скопившейся там за пару месяцев пыли, которая никому не мешала. Мэри говорила, мол, в чистом доме и находиться приятнее, и дела идут лучше, и даже жить сильнее хочется, но Аликс никогда этого не замечала. Еще Мэри говорила, что чистота порадует отца, вернувшегося к вечеру домой, но отец никогда ничего не замечал, они с Джеком были уставшие и злые, но зато Мэри — довольна. Сейчас Аликс бы сделала все, что угодно, лишь бы Мэри была довольна, хоть бы перемыла все дома в Лондоне до блеска. Лишь бы Мэри была жива.       Роуз тоже следила за Аликс, но совсем не так. С каждым днем Аликс все больше убеждалась, что с Мэри у них мало общего, и, наверное, это было хорошо. Мэри никто не смог бы заменить.       — Ты погладила газеты, как я просила?! — спросила Роуз, уперев руки в бока и напряженно глядя на Аликс, потому как заведомо знала ответ на свой вопрос. Аликс смутилась и уперла взгляд в красивую плитку в бело-черную клетку под ногами.       — Нет… — тихо призналась она, виновато поджав губы. С самого утра Роуз завалила ее обязанностями, и, сосредотачиваясь на одной, Аликс напрочь забывала про другие.       А еще ей просто не хотелось наткнуться на многообещающий заголовок на первой же странице в духе «Очередное убийство в Уайтчепеле», или «Женщина найдена мертвой», или «Потрошитель снова нанес удар», потому что тогда пришлось бы снова вспоминать о всех оставленных позади ужасах. Вспоминать о Джеке Аликс хотелось меньше всего, хотелось просто стереть его из своей памяти, точно как остервенело, ломая карандаш, закрасить несколько дурацких набросков его унылой рожи в своем дневнике. Аликс жалела, что кривые рисунки — все, что осталось у нее в память о Мэри. Даже чертова красная шерстяная шаль осталась где-то на задворках уайтчепелской квартиры.       Роуз с укором шумно вздохнула, возвращая Аликс из промозглых трущоб в теплый Оакенфилд, не сильно, но ощутимо хлопнула свернутой газетой, той самой, которая должна была оказаться у Растона, по столу.       — Как ты думаешь, зачем я попросила тебя это сделать? — спросила она, очевидно, сдерживая рвущееся наружу негодование. Когда Аликс неуверенно пожала плечами, Роуз покачала головой: — Я просила тебя погладить газеты не для того, чтобы занять бесполезным делом. Посмотри на мои пальцы, — она протянула ей руки ладонями вверх, — они все черные, а ведь я и пары страниц не прочитала. Ты хочешь, чтобы у мистера Растона были такие же руки?       Аликс было глубочайше наплевать, какие руки будут у Растона, но она все-таки помотала головой, чтобы успокоить Роуз и дать понять, что урок она усвоила и такого больше не повторится. Роуз тут же смягчилась, присела за стол, но от Аликс взгляда не отрывала — разговор еще не был окончен.       — Послушай, я ведь поручилась за тебя. Мистер Растон позволил тебе остаться здесь, что, между прочим, он не позволял никому, поскольку поверил, что твое присутствие в Оакенфилде может быть полезным. Не предавай его доверие, хорошо? — Роуз улыбнулась, снова как-то неестественно, но Аликс все равно предпочла ей поверить, потому что сомневаться в единственных по-своему близких людях ей не хотелось.       — Конечно, — она улыбнулась в ответ, пускай и чувствовала себя до ужаса неловко — отчитанной за такой пустяк, который невесть как допустила из-за собственной невнимательности. Аликс хотелось бы быть сообразительнее и схватывать все особенности ее положения на лету, но мысли были слишком заняты другим, пускай она и гнала это из головы изо всех сил. — Я еще не совсем привыкла ко всем порядкам, вот и путаюсь. Раньше я страдала от безделья, а теперь — схожу с ума от кучи дел.       Роуз прыснула, развернула газету — решила, раз уж испачкала руки, стоит воспользоваться этим.       — Ты уже помыла посуду? Тогда режь мясо, как я показывала, — Роуз не глядя кивнула ей куда-то на стол, где в глубокой тарелке притаилась говяжья вырезка. — Как закончишь, я приступлю к готовке, а ты будешь смотреть и запоминать.       Аликс покорно кивнула. Готовка воодушевляла ее куда больше, нежели неинтересная и рутинная работа по дому вроде постоянных уборок, которые в большом особняке запросто могли перерасти в бесконечный цикл, подобный затянувшемуся ночному кошмару, или других бытовых занятий. Раньше ей не доводилось готовить что-то серьезнее сэндвичей с джемом, да и зачем это, когда совсем рядом был «Тен Беллс», а в другой стороне — «Британия»?       Но, стоило Аликс нависнуть над тарелкой, ее запал как-то поубавился. Сочный кусок говядины мокро поблескивал, совсем неаппетитно и даже отталкивающе. Аликс пришлось набраться решимости и даже сделать глубокий вдох, задержать дыхание, чтобы дотронуться до него голыми руками. И тут же передернуть плечами.       Сырое мясо было неприятно-холодным и каким-то скользким, словно его только-только вырезали из тушки бедного животного, которое еще совсем недавно мычало в стойле. Некогда живое существо, теперь порубленное на куски, разошлось по разным домам и кухням, чтобы быть съеденным. Могла ли та корова хотеть пожить еще хоть немного?       Аликс невольно вспомнила о письме «Из Ада» и о рассказах Джека. Конечно, перед ней была говядина, а не человечина, но все равно мерзкое чувство подобралось к горлу. Она представила, как Джек в своей каморке готовил прямо в камине почку Кэтрин Эддоус, почувствовала этот едкий запах жареного, зубы заскрипели от невольного представления, какая она могла быть на вкус, и Аликс тут же поплохело. Не потому, что она собиралась есть что-то подобное, а потому, что сырой красный отрез говядины уж слишком напоминал ей куски плоти, вырванные из Мэри, и Аликс не могла быть уверена, что потом ей не покажется, будто бы она ест что-то такое.       — Роуз… — жалобно протянула Аликс, повернувшись к ней и состроив самое умоляющее лицо, на какое она только была способна, — можно я лучше полы помою? Пожа-а-луйста, Роуз. Это мясо, оно такое… сырое. Оно доконает меня, точно тебе говорю.       Роуз медленно подняла на нее взгляд из-за краешка широкой газеты — она только-только села передохнуть, а Аликс не давала ей и вздохнуть спокойно со своими вечными вопросами. Помедлив немного, шурша, перевернув страницу, она сдалась.       — Иди уже, — вздохнула Роуз, откладывая газету в сторону, — я сама все сделаю. Руки помой!       Тошнота тут же отступила, и Аликс, приободрившись, подумала, что мытье полов — далеко не самое страшное, чем ее можно было заставить заниматься, пускай и потом она явно пожалеет о своем решении, когда через пару часов боль в коленях и пояснице напомнит о себе.       Стоило ей вытереть руки и уже приготовиться спрашивать Роуз, откуда лучше начать уборку, как за спиной раздался грохот, не слишком сильный, но и того хватило, чтобы по спине Аликс пробежалась дрожь, а дыхание резко перехватило от какого-то непонятного беспочвенного страха.       Этот звук был прямо как в Уайтчепеле в ту ночь, когда Джек, не давая ей пробиться к двери, вдруг не выдержал и резко ударил по столу кулаком. Аликс тогда казалось, что аж стены затряслись, сдвигаясь и грозясь навсегда погрести ее вместе с Джеком под собой. Воздух в один момент стал тяжелым и вязким, пропитанным напряжением и липким отчаянием, его было невозможно вдыхать, потому как он застревал в ноздрях и глотке, распирал легкие и душил за горло, словно насмехался — раз ей удалось остаться живой тогда, это не значит, что Джек не достанет ее потом.       Все это было так неожиданно и назойливо, что Аликс толком не понимала, что ей делать и как избавиться от этого внезапно охватившего ее ужаса. Она все еще машинально вытирала уже сухие руки, не задумываясь, будто бы она была не здесь, будто бы она вновь перенеслась в душаще-маленькую комнатку в Уайтчепеле, что таила в себе слишком много ужасных тайн. На кухне Оакенфилда было тепло, но Аликс тут же бросило в холод, еще вовсю светило солнце, но она видела лишь туман и слышала шум протяжного дождя. Все было таким же, будто бы Аликс снова перенеслась в тот день. Будто бы ей снова предстояло пережить все то. Она бы пережила все, что угодно, но только не это.       Пытаясь прийти в себя, Аликс медленно чуть повернулась и посмотрела через плечо — Роуз уронила и разбила тарелку и теперь, ворча, собирала ее осколки. Ничего схожего с событиями той ночи, но отчего тогда Аликс так панически боязно? Аликс подумала, что стоило предложить Роуз свою помощь, но она отчего-то совсем не могла здесь находиться ни минутой дольше, но и пошевелиться не могла — застыла, как вкопанная, словно окаменела, даже рта открыть не могла.       — Подай, пожалуйста, полотенце, — как из-за толщи воды, донесся до нее приглушенный голос Роуз, и Аликс, совсем не вдаваясь в смысл просьбы, машинально взяла полотенце, протянула руку с ним Роуз, а та и ничего не заметила, тут же сосредоточившись на вытирании каких-то бурых разводов с плитки. Будто это была кровь. Аликс смотрела на нее, как в тумане, и не понимала, зачем Роуз вытирает пол, когда вокруг творится… такое.       — Сейчас вернусь, — она смогла выдавить из себя хоть что-то перед тем, как пулей вылететь с кухни, стремительно понестись по запутанным, как Аликс сейчас казалось, коридорам подальше от этого места, подальше от того места, пропитанного лишь отчаянием и смертью.       Привычная дорога казалась какой-то излишне мрачной, словно выложенные белой плиткой стены на самом деле были черными, а ряд окон — плотно занавешен. Прямые коридоры казались Аликс лабиринтами, из которых невозможно выбраться, где за каждым углом ее поджидал он — Потрошитель со своим кровавым ножом.       Пока что не до конца выучив, какой поворот куда вел, еще и будучи в таком состоянии, Аликс свернула не туда и вместо спален на половине слуг оказалась в одном из самых дальних и темных коридоров восточного крыла поместья, где было чертовски холодно, пускай ее и бросило в пот от жара, замогильно тихо и темно от эбеновых, почти что черных деревянных панелей на стенах и потолке. В точности как в Уайтчепеле. Сил бежать дальше у нее уже не было.       В этой обхватывающей полутьме Аликс прижалась спиной к стене, съехала на пол и накрыла глаза ладонью, что под глазами аж заплясали разноцветные пятна, размазала влагу по щекам, тихонечко всхлипнула. Роуз была внизу, а особняк — довольно большим, так что наткнуться на Растона она совсем не боялась. Словом, она была здесь одна, совершенно одна, и состояние, которое раньше ее ничуть не беспокоило, сейчас приносило столько мук и страданий, что Аликс была готова вернуться в неприветливый и опасный Уайтчепел, найти там Найтли или еще кого из прошлой жизни, кто знал бы о ней чуть больше, чем просто имя.       Аликс не знала, сколько так просидела, прежде чем ее начало отпускать. Дышать стало проще, а воспоминания перестали казаться реальностью и наконец-то стали пережитым кошмаром. Проплакавшись и немного придя в себя, Аликс вздохнула и подняла голову, уперевшись затылком в стену. И увидела метрах в пяти от себя замершего в коридоре Растона, который смотрел на нее, скрестив руки на груди и не двигаясь. Бог знает, сколько уже времени.       Аликс тут же стало так стыдно и неудобно за то, что она попалась ему, да еще и в таком состоянии, что она быстро, но как-то неловко и неповоротливо поднялась, зачем-то отряхнулась, ведь полы явно были чистыми, медленно зашагала по коридору. Колени тряслись, а ноги болели, словно она только что пробежала через весь Уайтчепел. Дыхание все еще рвалось на слишком резких вздохах, но уже постепенно успокаивалось, вместе с отступающими тревогой и напряжением. Теперь ее мучило неприятное смятение.       Проходя мимо Растона, который за все это время даже не пошевелился, Аликс шумно шмыгнула носом, вытерла под ним рукой.       — Прошу прощения, — тихо прохрипела она и прокашлялась. Голос словно не принадлежал ей, он скрипел и надламывался на каждом слоге, а горло болело от сжавших его тисков и застрявшего внутри кома.       Она не ждала, что Растон поинтересуется у нее, что случилось, или хотя бы предложит ей что-нибудь. И не дождалась. Он вообще ничего не сказал и даже не дрогнул, только молчал и не отрывал от нее своего холодного взгляда. Растон даже не подошел к ней ближе, лишь наблюдал со стороны, словно насмехался, не протянул руку, чтобы помочь встать, как сделал бы даже хамоватый Найтли. И не прошел мимо, сделав вид, будто бы ее не заметил, раз так не хотел проявлять участие. Словно ему доставляло удовольствие упиваться чужими страданиями. Хотелось бы знать Аликс, о чем он думал, почему был так подчеркнуто равнодушен с ней. Но не сейчас.       Все, о чем она мечтала сейчас — рухнуть в постель, накрыться тяжелым теплым одеялом и заснуть так крепко, чтобы ее не смог разбудить и пушечный выстрел. Забыться хоть ненадолго. Воспоминания о событиях в Уайтчепеле и так никогда не оставляли Аликс, являясь к ней ежедневно даже во снах, но сегодня они были особенно остры и болезненны.       Как оказалось, просто сбежать от Джека было не достаточно. Так просто ее отпускать он не собирался.