Прекрасная эпоха

      Аликс стирала пыль с перил мрачной лестницы, когда внезапно возникшая за спиной Роуз сообщила ей, что Растон ждет ее в библиотеке. Ей показалось, что Роуз была немного встревожена, пускай и тщательно это скрывала. Куда отчетливее было ее ничуть не скрываемое недовольство. Аликс не понимала, с чего вдруг вечно приветливая Роуз стала относиться к ней в последнее время с таким подозрением.       Аликс спустилась, но вместо Растона первым увидела в комнате Абберлайна — если за месяц детектив прибавил в возрасте пару лет, как же он выглядел до начала всех убийств?       — Рад вас снова видеть.       — А я вас — нет, — Аликс сама не поняла, что сказала, опомнившись, только когда Абберлайн вопросительно вскинул брови, а где-то в углу раздалась усмешка — вот и Растон нашелся. — Я имела в виду, что встречаемся мы не при самых приятных обстоятельствах…       — Я понял, — Абберлайн кивнул, чуть прошелся по комнате, пока не скрипнул пол. — Мне стоило выразиться иначе: рад вас видеть после всех тяжелых событий. Осень восемьдесят восьмого коснулась всех нас и каждому нанесла незаживающую рану. Она навсегда останется кровавым пятном в истории целого города.       Аликс услышала, как Растон протяжно вздохнул. Наверняка он еще и глаза закатил, этот равнодушный хрен, который сделал одолжение и теперь жалел о нем. Его-то в этом уютном теплом особнячке хладнокровные убийства никак не коснулись. Аликс скрипнула зубами, подавив желание бросить на него неодобрительный осуждающий взгляд — тот все равно бы не оценил — и что-нибудь поматериальнее, хоть бы пустую вазу. Пускай продолжает делать вид, как он невыносимо устал от жизни, пока другие люди вынуждены не уставать от жизни в разы хуже этой.       Абберлайн прокашлялся, напоминая о себе. Даже сейчас, прячась где-то в тени, Растон умудрялся перетягивать на себя все внимание.       — Но вы же пригласили меня не сожалеть вместе о былых днях, — заговорил Абберлайн. — Мне написали, вы знаете что-то, что может помочь с расследованием убийств в Уайтчепеле.       — Да, — Аликс вдруг повернулась, глянула на кресло, а потом подняла вопросительный взгляд на Растона — снова говорить о прошлом хотелось хотя бы на удобном месте. Он кивнул, но сам остался стоять на своем месте. Далекий и недоступный, как всегда, он словно наблюдал за проносящейся мимо него жизнью, но добровольно отказывался принимать в ней участие. — Присядьте. Мне кажется, я могу помочь вам, — Аликс вздохнула, устраиваясь в кресле удобнее, закусила щеку — боль отвлекала и от воспоминаний, и от сверлящего взгляда Растона. — Дело в том, что я знаю, кто такой Потрошитель.       За окном неожиданно поднялся ветер. Аликс вздрогнула, заставила себя не думать о том, до чего ее довел Джек, заставив бояться каждого громкого звука, каждого резкого движения. Лучше думать о чем угодно, лишь бы не о нем. Аликс отвернулась от окна, скользнула взглядом по задумчивому Абберлайну и посмотрела прямо на Растона, который изо всех сил делал вид, что его происходящее не касалось. Он сам согласился ей помогать, так что теперь он с ней заодно, как бы ему это ни противело. Растон поймал на себе ее жалобный взгляд, пару секунд все так же молча и неподвижно смотрел в ответ, а потом Аликс показалось, будто бы он чуть улыбнулся, совсем незаметно. Может, это все игра света и тени, может, это ее воображение дорисовывало желаемое, но Аликс почувствовала прилив сил.       — Мы тоже знаем, — вздох Абберлайна вырвал Аликс из мыслей куда более приятных и вернул к суровой действительности, сам детектив покачал головой, поджал губы. Вид у него был удрученный. — Я начал догадываться еще при первой встрече, но окончательно убедился во всем на опознании, потому что я не знал ни одного человека, который бы при виде трупа — такого трупа — изо всех сил сдерживал смех, — детектив поморщился, потер переносицу — Аликс плохо помнила те дни, а вот Аббелайн, должно быть, держал в голове каждую мелочь, хоть как-то относящуюся к убийствам, и думал о преступлениях постоянно. — С месяц назад в участок объявился ваш знакомый и рассказал нам обо всем. Ничего нового он не сказал, но я все равно поручил заплатить ему за информацию, может, хоть так народ поверит, что мы что-то делаем для расследования. Да, мы прекрасно знаем, кто убийца, вот только от этого знания никакого прока.       Аликс недоумевающе нахмурилась. Все это время Скотленд-Ярд знал, что Джек — Потрошитель, но ничего не сделал, чтобы поймать его? Пока она терзалась мыслями, что из-за ее молчания погибла еще одна несчастная девушка, полиция могла предотвратить трагедию? Печаль быстро сменилась растущим в груди возмущением.       — Что вы имеете в виду? — переспросила Аликс, захлебываясь негодованием. — Вы хотите сказать, что…       — Мы знаем, кто Потрошитель, но этого слишком мало. Мы все еще не знаем, как привлечь его к ответу, не знаем даже, где он скрывается, — Абберлайн вздохнул еще обреченнее. — Мы ищем иголку в стоге сена. А в последнее время Потрошитель почуял опасность и стал гораздо осмотрительнее. Он больше не выкидывает свои дешевые фокусы с насмешливыми письмецами, ведь знает, что больше не так неуловим. Он даже наверняка не бродит по ночам, выискивая очередную жертву, а безвылазно прячется в какой-нибудь дыре второй месяц. Он больше не убивает, и нам просто не за что зацепиться, чтобы найти его, как бы цинично это ни звучало.       — А Роуз Майлетт? — в горле завязало, Аликс сцепила зубы, вспоминая о смерти, которой можно было избежать, в которой были виноваты они все. — Разве ее не убил Джек?       — Сомневаюсь, — Абберлайн покачал головой. — Как и Эмму Смит, и, возможно, Марту Тэбрем. Modus operandi не тот: пять женщин убили, перерезав горло, а затем выпотрошили — здесь повезло одной лишь миссис Страйд, от которой убийцу, вероятно, спугнули. Смит избила и изнасиловала группа лиц, Тэбрем тридцать девять раз ударили ножом, а Майлетт — тривиально задушили. И если в первых двух случаях можно предположить, что убийца набивал руку, то последнее убийство может лишь значить, что Потрошителя настолько обуяла жажда крови, что ему было все равно как и кого — лишь бы убить. По такому принципу можно приписывать ему любое убийство в городской черте, только расследование это ничуть не сдвинет.       — Но пять убийств вы же как-то связали между собой.       — Пока убийца не в наших руках, мы не можем быть уверены в чем-то наверняка, — Абберлайн покачал головой. Аликс заметила, как он сжал кулак. — Лондон не видел таких жестоких и бессмысленных расправ с момента своего основания. Можно предположить, что одновременно несколько человек по всему Уайтчепелу сошли с ума и бросились убивать проституток, но есть более разумная версия этого безумия. С каждым разом убийце нужно все больше и больше крови: допустим, первые две жертвы — тоже дело рук Потрошителя. Сначала он не рисковал убивать, просто оставил истекающую кровью Смит на произвол судьбы, что тоже равносильно убийству. Потом то ли заколол Тэбрем, то ли потренировался с уже мертвым телом, — Абберлайн брезгливо поморщился, — характер ран разный, к ее смерти и увечьям явно причастен не один человек. И, наконец, Николс, у которой помимо перерезанного горла был исполосован живот. Начиная с Чепмен он приступил к потрошению, позволил себе прихватить ее матку — на память, видимо. Прозвучит жестоко, но Страйд повезло больше всех, она отделалась перерезанным горлом и смогла сохранить хоть какое-то достоинство после смерти. Почка изуродованной до неузнаваемости Эддоус была обнаружена спустя неделю после ее похорон. И, наконец, неповторимым триумфом Потрошителя стало убийство…       — Я поняла логику, — Аликс резко прервала детектива, не желая слушать заново болезненные подробности.       Абберлайн тактично кивнул.       — Убийство Роуз Майлетт не вписывается в эту кровавую картину нарастающего насилия и безумия. Правду сказать, есть теория, что она сама спьяну удавилась воротником, — детектив неопределенно поджал губы и взглянул на Аликс, которая, кажется, совсем приуныла. Абберлайн выпрямился в кресле, наклонился через столик к ней, заговорил доверительнее: — Я понимаю, вы жаждите правосудия, но даже в таком безумии важно сохранять трезвость ума. Хоть кому-то.       Аликс устало вздохнула, не скрывая, закатила глаза. Она желала не правосудия, а мести Джеку, тупой и неизящной, но действенной — что может быть приятнее, чем заставить мучителя страдать подобно его жертвам? Не это ли будет настоящим правосудием? Аликс бы с премерзким удовольствием заставила Джека испытывать все то, что пришлось по его вине пережить ей, а потом завершила бы все «триумфальным»…       Абберлайн, заметив ее раздражение, продолжил:       — Я хочу донести до вас, что мало знать, кто убийца. Для того, чтобы призвать его к ответу, нужны неопровержимые доказательства — мы и так крупно ошиблись насчет Пайзера, второй такой ошибки нам не простят. Ваш Джек, — Аликс скривилась, когда детектив отчего-то так назвал Джека, — не допустил ни одной ошибки. Это самые безупречные преступления, над коими мне доводилось работать. Уж поверьте, мы искали ошибки весьма дотошно.       — Всего того, что вы пересказали мне, не достаточно? — Аликс неприятно усмехнулась, глянула на Абберлайна совсем уж пренебрежительно — этому человеку было поручено спасти Лондон, а он боялся предпринимать решительные действия для этого. Какой же он жалкий. Аликс понимала, почему народ возненавидел полицию этой осенью. — Моих слов не достаточно? Джек сам мне прямо признался, что зарезал шестерых…       — Шестерых? — Абберлайн встрепенулся, тут же выхватил из внутреннего кармана пиджака маленький блокнот. — Кто шестой?       Аликс снова ощутила прилив мерзкого липкого ужаса, когда вместе с воспоминаниями волна холодного пота окатила ее. Сидя в теплом защищенном особняке в десятках миль от Джека, Аликс не переставала ни на секунду бояться его. Будто он мог достать ее и здесь.       — Мой отец, — проговорила она жестко, удивляясь, как звенел собственный голос, как он был ровен и спокоен, но при этом еще чуть-чуть — и она была готова снова разрыдаться. — Человек, который вырастил Джека как родного сына.       Детектив ничего не ответил. Видимо, это убийство никто не додумался связать с делом Потрошителя, пускай Джейкоб был первым свидетелем убийств Джека. Очередное доказательство активной работы Скотленд-Ярда.       — Это могло бы изменить дело, — Абберлайн, нахмурившись, задумчиво теребил бакенбарды, — будь у нас тело, уж извините за игру слов. Я сразу же принялся тщательно следить за Потрошителем, как только у меня появились ростки сомнений. Ваше исчезновение было установлено тут же — скажем спасибо вашему приятелю. Сразу же после этого отовсюду исчез и Потрошитель. Поверьте, я доверил слежку ответственным людям, они бы сразу доложили о каких-то странностях.       Аликс непонимающе посмотрела на него. На что Абберлайн намекал? Раз очередное убийство Потрошителя не было раскрыто, неужели он намекал, что того могло не быть? Но кому бы в голову пришло связывать убийство какого-то рабочего с делом самого Потрошителя? Голова гудела от мыслей, меньше всего Аликс хотелось заново погружаться во всю эту всплывшую на поверхность грязь.       — Признать человека виновным в чем-то не так уж и сложно, — Абберлайн вдруг странно усмехнулся, — уверен, того же Пайзера могли без проблем дожать при большем желании. Но для начала убийцу нужно поймать, а мы не можем и этого. Я надеялся, вы поможете нам с этим.       — Я?! — Аликс так всполошилась, что Абберлайн пошатнулся. Она посмотрела на Растона, прося помощи, но тот никак не отреагировал, будто бы от него можно было ожидать иного. — Что я могу сделать? Я же ничего не могу сделать.       — Вы можете знать, где скрывается самый разыскиваемый убийца в истории, — пояснил Абберлайн и тут же смягчился, поскольку его предыдущая фраза оказалась слишком пафосной. — По крайней мере, можете дать нам наводку, где его стоит искать, а где — не имеет смысла. Что скажете?       — Скажу, что понятия не имею, — Аликс пожала плечами, нервно усмехнулась, принявшись хрустеть пальцами, лишь бы занять себя чем-то. Она всего лишь хотела признаться в том, что Джек — Потрошитель, сбросить с себя ответственность, а остальным пусть занимается Скотленд-Ярд. — Правда не знаю! Я бы сказала, что Джеку просто негде скрываться, как не у себя или у нас дома, но он безумен, а не полный идиот. Хочется надеяться, что он беспомощно скулит в какой-нибудь выгребной яме совершенно один, но Джек всегда нуждался в чьей-то поддержке… — Аликс и не думала что-то предполагать, у нее просто проскочила в голове мысль, лишенная смысла. Возможно, ни к чему она не приведет, только доставит проблемы непричастным людям, но Аликс было уже совершенно все равно. — Если кто-то из своих до сих пор и поддерживает с ним какую-то связь, так это Джин, — Аликс напряглась, пытаясь вспомнить фамилию, но так и не преуспела, бросила себе под нос: — Уверена, та приняла бы его с распростертыми объятиями...       — Где ее найти? — Абберлайн оживился, выпрямился в кресле, быстро зашуршал карандашом по чистой странице в блокноте.       — Я без понятия, где она живет, где-то на западе Уайтчепела, — Аликс пожала плечами. — Видала ее иногда в разных пабах…       — Каких?       Аликс потерла лоб, вспоминая места, где она чаще всего получала от Джин. Хуже всего было то, что в каждом из этих воспоминаний рядом была Мэри.       — В каких? — повторил Абберлайн резче. Грифель прижатого к бумаге карандаша треснул и откололся.       — «Тен Беллс»? «Квинз Хэд»? — Аликс вздохнула, ведь в тех пабах она постоянно обедала с Мэри. Вместе с мыслями куда-то резко улетучился и воздух из легких, снова стало невыносимо страшно и холодно. — Я… не знаю, спросите кого-нибудь другого, я все забыла.       Абберлайн не успел задать очередного вопроса. Тень с недовольно скрещенными на груди руками угрожающе нависла над ним, и Растон впервые за весь долгий разговор подал голос:       — Заканчивайте.       Абберлайн недоумевающе посмотрел на него, но тот ничего не ответил. Аликс не видела лица Растона, но ей сперва показалось, что тому просто надоело выслушивать не самые приятные разговоры в своем доме, и он решил так грубо их пресечь, но, когда Абберлайн оторвался от нее с расспросами, почувствовала себя гораздо спокойнее.       — Лучше спросите Найтли, этот все обо всех знает, — добавила она, набравшись уверенности для ответа. Надо было сказать хоть что-то. — А я больше ничем не смогу вам помочь. Простите...       Детектив медленно отвел взгляд от Растона, что-то дописал в свою книжечку, захлопнул и убрал ее в карман пиджака.       — Благодарю, — Абберлайн действительно с признательностью улыбнулся ей, поднимаясь с места. — Любая помощь в этом деле неоценима, если в конечном счете она приведет к убийце. Привлечь к ответу мы его сможем, но, если что, я ведь могу вновь рассчитывать на вашу помощь? Вы дадите показания в суде против него?       Джек был далеко от поимки, а его суд был еще дальше, но Аликс отчего-то так четко представила эту картинку, поняла, что ей придется вновь столкнуться с Джеком лицом к лицу, что позорно стушевалась:       — А это обязательно?       — Если вы хотите, чтобы его наказали, а не выпустили на свободу как невинно осужденного, то да, обязательно, — в голосе Абберлайна не было ни резкости, ни грубости, но все равно слова были неприятны. — Может, хотите поделиться какими-то подробностями сейчас, что могло бы…       — Нет!       Аликс опомнилась, когда поняла, что Растон и Абберлайн оба смотрели на нее с откровенным удивлением.       — …доказать его вину, — детектив все равно закончил, пускай вспыльчивость Аликс его очевидно ошарашила. — Уверены?       — Если придется, я все расскажу, — тихо вымолвила Аликс, опустив голову. — Но сейчас не заставляйте меня переживать это заново, прошу.       Абберлайн кивнул, но вздохнул откровенно неудовлетворенно и раздраженно — Аликс понимала, что он и представить не мог, как трудно ей все вспоминать. Тот проклятый вечер, когда лил дождь, а Джек вывалил на нее правду вместе с банкой с сердцем Мэри и потом еще пытался удержать — как наивно и мерзко. Детектив не заставлял бы ее говорить, знай подробности. А, может, заставлял бы, черт его знает.       — Все мы чем-то пожертвовали этой осенью, — вздохнул детектив. Видимо, пытался так поддержать ее. — На нас давит не только чувство собственной бесполезности, — Абберлайн многозначительно глянул вверх. — Ее Величество лично следит за ходом расследования и была крайне опечалена смертью вашей подруги — этим ужасным и несправедливым событием.       Выходит, мечта Мэри прослыть знаменитой сбылась. Аликс даже нашла в себе желание и силы усмехнуться. Удручало только, что Ее Величеству потребовалось столько смертей, чтобы опечалиться событиями в Уайтчепеле.       — Сколько еще это все будет продолжаться, инспектор? — Аликс подняла на Абберлайна вымученный взгляд. — Сколько еще недель женщины будут бояться выходить на улицу с заходом солнца, а отважившиеся — погибать? Сколько еще Джек будет безнаказанно продолжать творить свои бесчинства? Когда я смогу наконец спать спокойно?       Абберлайн покачал головой. Знай он, он бы не пришел к ней за помощью по первому же предложению.       — Одному лишь Богу известно, — вздохнул он. — Хотя временами мне кажется, что он давно оставил то проклятое место.       — Может, как-то привлечь народ к поискам Джека? — предложила Аликс неуверенно. Ей хотелось любыми способами приблизить поимку Джека. — Комитет Бдительности же пытался делать что-то. Не знаю, написать про убийцу в газетах, пустить слухи, развесить по всему городу листовки с его рожей?       — Чтобы он и дальше продолжал прятаться где-нибудь и оборвал наши и так призрачные шансы на его поимку? — детектив устало усмехнулся. — Лучше всего усыпить его бдительность, заставить поверить, что он и правда неуловим. Рано или поздно Потрошитель ошибется.       — А что насчет обычных жителей Ист-Энда? Людям нужна надежда.       — Людям не нужна надежда, — печально провозгласил Абберлайн, поджав губы. — Надежда сгубила слишком много душ. Людям нужна уверенность, — он посмотрел на Аликс так измученно, что у той не осталось сомнений, насколько же устал этот человек от бесконечной безуспешной беготни за Потрошителем. — А у нас ее нет.       Аликс хотелось возразить, сказать хоть что-то, но у нее не было слов. Как бы ни промахивался Абберлайн во главе с Скотленд-Ярдом, он был прав. Аликс уже не надеялась, что Джека поймают, ей просто хотелось оставить весь кошмар позади и зажить спокойно. Когда-то это казалось невозможным, сейчас у нее была хотя бы призрачная надежда.       Абберлайн не стал прощаться, просто тихо вышел из комнаты, как незаметно появился в ней. Аликс, опомнившись, хотела было пойти за ним, чтобы проводить и запереть дверь, но Растон, возникший из ниоткуда, преградил ей дорогу.       — Идите уже, — Растон шикнул на нее, когда Аликс спросила, в чем дело. — Идите! И чтобы до завтра я вас не видел.       Аликс не хотелось думать даже о том, что за подобной грубостью стояло желание дать время побыть наедине с собой и отдохнуть от изматывающего разговора и тяжелых воспоминаний. Не хотелось вообще думать хоть о чем-то.       Уходя, Аликс видела, как за углом мелькнула Роуз, но не обратила на нее внимания. Темные коридоры влекли за собой, и Аликс даже не поняла, как оказалась в своей комнатке, обессилено свалилась на кровать и забылась.       Воображение рисовало не самые приятные картины, Аликс невольно вспоминала, как они с Мэри обсуждали Кожаного Фартука перед Джеком, и думала, как же тогда казались убийства далеки, пока убийца был к ней ближе всех. Она не помнила, чтобы тот смеялся при виде трупа Мэри, но ей отчетливо казалось, что Джек изо всех сил старался помочь ей пережить потерю. Чертов ублюдок. Аликс постаралась дышать глубже, чтобы снова не провалиться в кошмар. Это помогало, но еще лучше было бы отвлечься, вычеркнуть Джека из головы хотя бы на остаток вечера.       Она прошлась по комнате, посмотрела в окно на голый сад с черными деревьями, заволоченными туманом. Аликс подумала, что она впервые в жизни будет зимой загородом, может, здесь даже не растает снег, и сад покажется приветливее. Она ждала конца месяца, ждала Рождества и нового восемьдесят девятого года — надеялась, что хоть тот принесет ей меньше потрясений. Терять-то больше было некого.       Если только что-то, что она только-только обретала. Аликс даже не представляла, как будет складываться ее жизнь дальше, знала лишь наверняка, кого она хочет в ней видеть.       Это была Хелен, которая смогла недавно открыться для нее по-иному. Сперва Хелен казалась эксцентричной богачкой, которая связалась с ней ради острых ощущений. Потом она стала для Аликс чем-то вроде хорошей знакомой — не такой близкой, как Мэри, но Аликс была готова прислушиваться иногда к ее словам. А сейчас ближе Хелен у Аликс никого не было, и, наверное, теперь она смогла занять место Мэри в новой жизни Аликс. Аликс не хотела терять ее, какой бы сволочью временами она ни была.       А еще Аликс однозначно знала одно: в следующем году она хочет продолжить работать в Оакенфилде. Растон и Роуз были не лучшей компанией, но и они уже стали для Аликс своими — она привыкла к ним двоим, со странностями. В конце концов у кого не бывает странностей?       Аликс внезапно вспомнила, что так и не поблагодарила Растона за то, что тот организовал ей встречу с Абберлайном. Она была приятно удивлена таким участием, особенно от него. Аликс помнила, что тот велел ей отдыхать и не показываться ему, но как она могла удержаться, когда ни о чем другом больше и думать не могла? Она решительно вышла из комнаты, надеясь, что Растон не отругает ее за непослушание в первые три секунды их разговора.       Искать долго не пришлось: вечером Растон мог быть либо в библиотеке, либо у себя, и, к счастью Аликс, в темный коридор падал тусклый свет из библиотеки. Вламываться к нему в спальню ей бы все же не хотелось. Аликс сделала еще пару шагов и расслышала нечеткие голоса — Растон о чем-то говорил с Роуз, как и всегда в это время суток, но именно сейчас ей бы хотелось, чтобы он был один, не хотелось вмешиваться и отвлекать.       Аликс тихонько пробралась дальше, но не потому, что кралась и хотела подслушать — просто Аликс всегда ходила беззвучно и незаметно. Она думала просто дать знать о себе, пару раз постучаться и зайти, она вовсе не рассчитывала прятаться в тени и выжидать момента.       Голоса стали четче, Аликс прислушалась… и услышала, как под ногой протяжно скрипнула половица, так, что не услышать это было просто невозможно. Ей не стоило обращать внимания, но от неожиданности она напряженно замерла, так и занеся ногу для нового шага, как замерли и голоса за стеной. Аликс истерично подумала, что еще не поздно исчезнуть, а потом упрямо делать вид, что она ничего не понимает, что скрипела вовсе не половица, а какая-нибудь дверь — от сквозняка. Она медленно сделала шаг назад, не отрывая стопы от пола, перенесла вес на другую ногу, и в этот раз отчетливую тишину вновь разрезал противный скрип. Аликс в мыслях проматерилась, стиснула зубы, услышав стремительно приближающиеся к ней шаги.       Первой из комнаты выскочила взволнованная Роуз. Аликс неловко улыбнулась ей и хотела было сказать, что она всего лишь намеревалась дойти до кухни и налить себе воды, пускай в руках у нее и не было ни чашки, ни кувшина. Но Роуз опередила все ее неловкие оправдания.       — Что ты здесь делаешь? — вспылила она, глянув на Аликс так разгневанно, что той стало не по себе.       — Я?.. — Аликс зачем-то оглянулась, словно кроме нее в коридоре мог быть кто-то еще, в совершенном замешательстве пожала плечами, — ничего. Я шла, а потом…       — Что? — рыкнула Роуз, ощерившись. Аликс смешалась и отпрянула. Такого напора она не ожидала. — Что потом?       Вслед за Роуз из комнаты показался Растон. Выглядел он взволнованным не меньше, пускай и не кидался на Аликс с обвинениями — она даже успела удивиться. Впрочем, Аликс подумала, что тот напросто растерялся — кто знает, что скрывают эти двое? — и потому не мог и слова вымолвить, но Растон смог удивить ее еще сильнее.       — Роуз, — он позвал ее негромко, но твердо. Растон в любом случае стоял у нее прямо за спиной, так что Роуз не могла не услышать его. Просто она предпочла игнорировать его.       — Ничего, — под натиском разъяренной Роуз Аликс снова пожала плечами, развела руками для пущей убедительности. — Ты вдруг выскочила из-за двери, и я…       — О, что ты говоришь? — Роуз притворно смягчилась, состроила пренеприятно-расстроенное лицо. — Прости, что не дала тебе залезть не в свое дело.       — Роуз.       — Я не лезла ни в чье дело! — возмутилась Аликс, чувствуя, как растерянность сменяется раздражением. — Я вообще не рассчитывала, что ты будешь здесь сейчас!       Она поздно поняла, какую совершила ошибку. Роуз и правда заткнулась, опешив, но ее молчание показалось Аликс куда более страшным и угрожающим. Казалось, еще половина минуты такой тишины, и Роуз бы точно испепелила ее взглядом, если бы Растон не вмешался снова — хоть какая-то помощь от него.       — Роуз, — он аккуратно тронул ее за локоть, наконец-то обращая внимание на себя, — утихомирься. Ничего страшного не произошло.       — Не произошло! — огрызнулась Роуз так, что тот вздрогнул. Пока Аликс думала, что самым резким человеком в ее жизни был Растон, его затыкала за пояс простая экономка. — Пока не произошло! Какого черта ты притащил в дом бобби? Еще и, — Роуз порывисто обернулась, бросила на Аликс пренебрежительный взгляд, — ради вот этого?..       Аликс не успела даже возмутиться, чтобы сказать ей что-нибудь колкое и обидное в ответ, к счастью, Растон опять опередил ее, не дав совершить очередную ошибку.       — Все в порядке! — рявкнул он, сорвавшись. — Детектив был здесь по другому делу. Ему на нас плевать, я все держу под контролем.       — Ты? — Роуз фыркнула, а Растон помрачнел еще сильнее. — За тобой самим глаз да глаз нужен. Тебя ни на минуту нельзя оставить одного! Что, в следующий раз в подробностях расскажешь ему все о…       — Вот сейчас, — Аликс и подумать не могла, что когда-то услышит, чтобы Растон настолько повысил голос, — ты сама ступаешь по тонкому льду! — Роуз отрезвил не его вскрик, а пальцы, сжавшие локоть так сильно, что она невольно повела рукой, высвобождаясь от крепкой хватки. — Замолчи и успокойся, пока сама не сказала лишнего!       И Роуз замолчала. Аликс и предположить не могла, что было такого, о чем так боялись говорить эти двое, но теперь ей и думать об этом было страшно. Даже Джек не побоялся раскрыть свою тайну. Впрочем, тот как раз не контролировал себя.       — Иди, потом договорим, — Растон подтолкнул Роуз за локоть к дверному проему, ведущему в библиотеку, но та помедлила, снова зацепившись взглядом за притихнувшую в тени Аликс. — Роуз!       Роуз недовольно выдохнула и, не проронив ни слова, напоследок одарила Аликс угрожающим взглядом, словно предостерегая от необдуманных поступков в будущем, и повиновалась. Аликс по одним только ее шагам могла определить, как же сильно та хотела высказать ей еще пару ласковых слов.       Аликс не рассчитывала, что Растон будет перед ней отчитываться и уж тем более извиняться, но отчего-то ей подумалось, что тот смягчится — не зря же он защищал ее от Роуз. Растон, напряженно скрипнув зубами, как обычно сурово навис над ней.       — Я же сказал, не попадаться мне на глаза! — прошипел он и прежде, чем Аликс успела сказать хоть что-то в свое оправдание, ускользнул от нее в библиотеку.       Дверь с щелчком плотно закрылась за ним, и Аликс осталась в коридоре в полном одиночестве и темноте — только узкая полоска света у самого пола под дверью чуть касалась носка ботинка, а голоса за ней стали еще глуше и невнятнее. Аликс улавливала только интонации — и теперь ей точно не хотелось оставаться здесь ни минутой дольше. Она прикусила губу, справляясь со стыдом, нахлынувшим на нее после этой нелепой стычки, развернулась, скрипя половицами, и спешно бросилась обратно к себе в комнату, подальше от этого места, этих людей и смеси этих чувств.       Идя сюда, она предполагала, что будет чувствовать неловкость, но все равно шла, преодолевая страх и смущение, потому что хотела, ведь нет таких сил, способных остановить человека от претворения по-настоящему желаемого в жизнь. В конце Аликс чувствовала, что ее желание бросили на пол и растоптали.       Аликс зачем-то начала думать о том, как ей предстоит столкнуться с Роуз и Растоном на следующий день, и как же несуразно это будет. Ей стоит делать вид, что ничего не произошло, или сразу же признать вину и извиниться? Но ведь Аликс не собиралась ничего подслушивать, отчего же ей никто не поверил, зачем бы ей выведывать тайны людей, оказавших помощь в трудную минуту?       Кровать заскрипела, когда Аликс рухнула на матрас, уперлась взглядом в потолок. Растрескавшийся и запятнанный потолок в ее комнате в Уайтчепеле был лучшим холстом, на котором воображение рисовало причудливые образы и сюжеты, но потолок Оакенфилда был слишком хорош для подобного занятия. Аликс со вздохом нашарила рукой свою тетрадь, открыла ее для очередной записи, ставшей уже каким-то своеобразным ежедневным ритуалом: за последний месяц Аликс смогла приучить себя к каким-то размышлениям, ведь в свободное от работы время она была предоставлена лишь самой себе. И если в ноябре у нее была сделано всего пара записей, среди которых особенно выделялись на волнистой от слез бумаге до неприличия лаконичные «Мэри больше нет» и «Я его ненавижу», то в декабре Аликс пыталась описывать все, о чем думала. Хелен будет довольна ей. Хоть кто-то будет доволен ей.       Не успела Аликс и слова написать, тишину нарушил звук шагов в коридоре. Аликс, обреченно вздохнув, приготовилась к худшему: сейчас-то Роуз выскажет ей все, что хотела, видимо, все это время. Она всегда была немного подозрительной, слишком доброй, но ни капли не искренней, наверное, трудно изображать участие столь долгое время. Аликс принялась считать шаги: раз, два, три, четыре — сейчас Роуз ворвется к ней и…       Раздался лишь глухой стук в дверь. Аликс, не ожидав, что Роуз окажется к ней столь учтива после этого проступка, удивленно глянула на запертую дверь, думая, что та сейчас отворится, но и этого не произошло, и тогда Аликс пришла в полное замешательство из-за поведения Роуз. Может, стоило проигнорировать ее? Сделать вид, будто бы она не расслышала стука, поскольку была так расстроена? Аликс хотелось бы, но все равно любопытство и что-то еще подтолкнули ее выползти из кровати, к двери, пальцы легли на холодную ручку, не решаясь надавить, но Аликс сделала над собой усилие. И увидела за дверью не Роуз, а Растона.       — Что вы тут делаете?! — выпалила она, растерявшись. Хорошо, что хоть не успела переодеться ко сну. — Я вас не…       — Тш-ш, — Растон шикнул на нее, призывая молчать. — Мы же не хотим разозлить Роуз еще сильнее?       Аликс помотала головой и отступила, когда тот сделал шаг вперед, проходя в комнату. Было бы более, чем просто неловко, застань их Роуз после сегодняшнего скандала наедине. Хуже могло быть только, узнай Роуз, что они скрывали от нее этот разговор.       Аликс с подозрением глянула на Растона, которой все не решался начать говорить. Но ведь для чего-то он пришел?       — Ну и что вы хотели? — тихо спросила Аликс, постаравшись, чтобы ее вопрос прозвучал как можно непринужденнее, чтобы у Растона не возникло мыслей, будто бы его присутствие здесь нежелательно. Вопрос прозвучал так, словно Аликс изо всех сил старалась выставить его за дверь, но не решалась сделать напрямую.       — Я хотел… — он запнулся и задумался, отводя нерешительный взгляд в сторону. Выглядело так, словно он и сам не знал, зачем пришел к Аликс. — Мне следует извиниться за ту сцену, — Растон снова замялся, даже взгляд опустил, не зная, куда себя деть — должно быть, чувствовал себя он еще более неловко, чем казалось. — Это было недопустимо, такого просто не должно было произойти.       — Вам не за что извиняться, — пожала плечами Аликс, глядя прямо на него и умиляясь, как Растон в моменте изменился в лице, растерявшись от ответа. Пришел извиняться, даже не надеясь на прощение, ну разве он был не очарователен? — Вы не сделали ничего предосудительного. Как раз наоборот.       — Я извиняюсь за Роуз, а не за себя.       — Так пусть она сама извинится.       — Она не будет, — Растон вздохнул и покачал головой. — Она убеждена, что поступила правильно, и логика в ее действиях есть, — он как-то неуверенно попытался улыбнуться — не Аликс, самому себе. — Роуз всегда больше нужного заботилась обо мне. Она думает, что никто другой не сможет позаботиться обо мне так же хорошо, как и она. Может, только поэтому я сейчас здесь.       Аликс подумала, как, должно быть, крепка их связь, кем бы они друг другу ни приходились. Это восхищало. И даже немного пугало. Двое странных незнакомцев, с которыми она спуталась по случайности, которым оказалась обязанным многим, слишком многим, чтобы сметь вмешиваться в их жизнь. Откровенно скучный, но честный в своей неприязни мужчина и радушная, но насквозь притворная женщина. Что могло связать их, таких разных?       — Я не буду спрашивать, почему Роуз так разозлилась из-за полицейского, — Аликс покачала головой, давая обещание, что ее это дело не касалось. Она только-только смогла кое-как наладить отношения с Растоном, и ей бы не хотелось все портить из-за глупой случайности.       — Да спрашивайте, если хотите, ваше право, — он махнул рукой и пожал плечами. — Мое право вам ничего не отвечать.       — Я не хочу ставить вас в неловкое положение.       — Вы ставите меня в неловкое положение одним своим присутствием, — произнес он так равнодушно, словно это не было оскорблением — или действительно не было? Аликс невольно шагнула назад, сконфузившись, а Растон, словно так все и должно быть, неловко кашлянул и протянул ей что-то из-за спины: — Это вам. Пришло сегодня утром, я забыл отдать. От леди Хелен.       Аликс неуверенно взяла конверт из его рук, и ей стоило больших трудов проигнорировать то, что он был уже вскрыт. Аликс молча вытащила из него записку, повернулась к свече, чтобы разглядеть мелкие строчки, а заодно и сбежать от разговора с Растоном, потому что тот успел достать ее за этот короткий визит. Она с облегчением услышала, как дверь проскрипела и затворилась, и чуть было не выдохнула с облегчением, как вдруг услышала над самым ухом:       — Что она пишет?       Аликс вздрогнула, развернулась, даже подскочив от неожиданности. Она-то думала, что тот убрался восвояси, а Растон, наплевав на все приличия, продолжал задерживаться у нее в спальне. Наверняка он даже не задумывался об этом, с чего вдруг Аликс решила придавать излишнее внимание таким мелочам?       — Приглашает на Рождество, — недоверчиво ответила Аликс, сдерживаясь, чтобы не ляпнуть «Но вы и так об этом прекрасно знаете». И что он только хотел найти в этом письме?       Растон замычал, кивнул, обводя комнату задумчивым взглядом. Словно потолок занимал его больше, чем желание задать вопрос. Такое напускное равнодушие Аликс раздражало, теперь ее раздражала любая ложь, даже самая неочевидная.       — И что вы думаете? — наконец, небрежно спросил Растон, тут же обратив все свое внимание на помявшийся рукав рубашки. Он махнул рукой, разглаживая ткань, но переборщил с притворством — запонка отлетела с таким звоном, что тот перекрыл сорвавшееся с его губ тихое ругательство.       Аликс успела остановить ее, перекрыв носком ботинка путь прямиком под кровать — наловчилась, давя тараканов в своей прошлой жизни в Уайтчепеле. Оба вздохнули с облегчением, но Аликс с особым — ползать перед Растоном на коленях по полу она точно не собиралась, а она не сомневалась, что из них двоих этим пришлось заниматься бы именно ей. Растон протянул ей раскрытую ладонь — совсем не так, как хотела Аликс, он просто думал забрать запонку и забыть о ней. Аликс вопросительно посмотрела на него, не спрашивая прямо, но предлагая помощь. Она не подумала о том, что раньше никогда этого не делала, но решила разбираться с проблемой на месте. Вдруг он все же откажется? Растон помедлил, но все-таки позволил ей помочь.       — Не знаю, — Аликс проницательно посмотрела на него снизу вверх, ловя каждое изменение на лице, — у меня же работа.       Растон медленно кивнул, даже чуть усмехнулся одним уголком губ, и Аликс не поняла, была ли это такая издевка или удовлетворение. Сколько бы она ни была с этим человеком, еще ни одной его тайны она не разгадала, зато каждый раз находила новую.       — Поезжайте, — Растон отряхнул рукав, проверяя сделанную Аликс работу на прочность. — Отметьте Рождество, дождитесь нового года, отдохните вдоволь — словом, оставайтесь там столько, сколько захотите.       — А как же работа?       — Ваше отсутствие ничего не изменит, — все так же равнодушно произнес он. — Роуз справлялась раньше, справится и сейчас. К тому же…       Эта пауза Аликс не понравилась. Растон никогда не стеснялся в выражениях, и его молчание не могло значить ничего хорошего.       — К тому же что?       — Давайте не будем стеснять друг друга, — он чуть ли не впервые улыбнулся, но так неприятно, что Аликс едва не передернуло. — Мы все прекрасно понимаем, что… порознь нам будет лучше.       Аликс не знала, кого он имел под «мы», но, наверное, самого себя и Роуз, потому что она-то знала наверняка: ей еще нигде не было так хорошо, как в Оакенфилде. Нигде еще она не чувствовала себя так на своем месте, как здесь — ни в Уайтчепеле, изнывая от скуки и бессмысленности своего существования, ни в Санклере, погрузившись на один вечер в безумную роскошь и изобилие возможностей. Очутившись здесь, Аликс наконец-то смогла жить. И она не представляла, как сложится жизнь, когда ее выкинет из Оакенфилда, до этого момента она была наивно уверена, что этого никогда не произойдет.       — Я думала, вы не возражаете, — проглотив обиду, пробурчала Аликс. Чувство несправедливости в очередной раз душило, ведь она только-только смогла освоиться здесь, а ее уже гнали восвояси.       — Я не возражаю, — Растон медленно покачал головой. Даже взгляд его не говорил иного, так в чем же была проблема? В Роуз, которая взъелась на нее из-за мелкого проступка? Может, Аликс и правда где-то оступилась, но даже того не поняла? Отчего ее присутствие здесь было настолько нежелательно?       — Тогда почему? — зубы скрипнули, Аликс почувствовала вкус железа во рту и поняла, что так сильно прикусила щеку от волнения. — Вас что-то не устраивает?       — Будем честны, — он вздохнул. — Эта работа нужна вам, а не мне. Я пошел вам навстречу, потому что… — Растон осекся, задумчиво поджал губы, но так и не закончил предложения. — Я пошел вам навстречу. Дал достаточно времени, чтобы прийти в себя и встать на ноги. К тому же у вас есть влиятельная подруга, как оказалось. Вы не пропадете, не переживайте.       — Я переживаю не из-за этого.       — А из-за чего?       Знала бы она. Аликс не знала, почему ей так не хотелось покидать Оакенфилд, где сначала ей был совершенно не рад Растон, а потом и Роуз. Наверняка где-то есть поместья получше, с владельцами поприятнее и персоналом поприветливее. Наверняка Аликс без проблем нашла бы работу в ином месте. Но ей хотелось остаться здесь, видимо, она куда сильнее привязывалась к людям, чем стоило бы. Жаль, что ни она, ни люди того не осознавали.       Понимай Аликс хотя бы малую часть того, что она чувствует, все было бы куда проще. Только ее никто не научил разбираться в собственных переживаниях, а сама она делала это неумело, как могла. Вот и выходило вечно все не так.       Растон терпеливо ждал, а Аликс молчала. Какой ответ он желал получить? Да и изменил бы этот ответ хоть что-то, если он все решил еще в тот момент, когда она впервые появилась на пороге его дома? Аликс не знала что сказать, но чувствовала острую необходимость сказать хоть что-то, попытаться сделать хоть что-то для того, чтобы отстоять свое желание и остаться. Кто это сделает, если не она?       Аликс посмотрела на него, закусила губу изнутри — боль подначивала ответить быстрее, но она не могла придумать ничего связного и логичного, чтобы ее аргументы не казались полным бессмысленным бредом. А, может, дело вовсе не в логике? Может, нет веских причин на то, чтобы она оставалась работать в Оакенфилде, а все дело в простом желании, иррациональном и немного неправильном, но искреннем?       Сейчас она наберется смелости и все ему скажет, честно заявит, что просто не хочет уходить, признается, что ей нравится здесь находиться, ей доставляет удовольствие чувствовать себя полезной. Может, это его ничуть не разжалобит и не убедит, но Аликс хотя бы попытается. Не поможет — она примется с новыми силами, пока не получит желаемое, она сделает ради этого что угодно, даже будет просить и умолять — плевать. Лишь бы не потерять обретенное.       Аликс набрала побольше воздуха в легкие, но проронила только тихое и невзрачное «Хорошо».       «Бесхребетная дура», — процедила она следом в голове, и это было самым безобидным проклятьем в свой адрес. — «Безнадежная размазня! Неудивительно, что тебя все так и норовят поскорее выпнуть за порог.»       Аликс проглотила вставший поперек горла комок, кашлянула, когда на его место встал новый. Может, если она тут же расплачется, Растон сжалится? Скорее, это только сильнее унизит ее.       — Я уйду, — согласилась Аликс, а ее голос все так же скрипел и болезненно увязал в горле, но она продолжала говорить, пускай желание заткнуться было сильным: — если вы того хотите. Вы хотите?       Теперь пришло время Растона теряться и мешкаться. Сначала он неуверенно посмотрел на нее, словно пытался убедиться, правильно ли он ее понял, но потом он быстро пришел в себя и принял свою привычную позу.       — Не имеет значения, чего я хочу, — сухо ответил он, смотря куда-то в сторону. — Имеет значение только то, что будет правильным.       — Вы хотите, чтобы я ушла? — напористо повторила Аликс. — Ни как будет «правильнее», ни как «надо», ни как будет «лучше» для кого-то из нас, ни как вы привыкли, ни как хочет Роуз или кто-то еще. Вы хотите?       Он посмотрел на нее так тяжело, что Аликс невольно отступила. Ни капли намека на сочувствие во взгляде, зато искренности — хоть отбавляй. Пугающе красноречиво и честно. Аликс же хотела, чтобы он был с ней честен.       — Я уже давно ничего не хочу, — проговорил Растон так мрачно и печально, что Аликс тут же пожалела о том, что вынудила его ответить. Растон все-таки нашел в себе какие-то силы улыбнуться ей, вымученно и совсем уж несчастно, и, пожелав доброй ночи, скрылся за дверью так же быстро, как появился в комнате.       Аликс, оставшись одна, в замешательстве еще пару минут стояла посреди комнаты без движения, потом только обессиленно выдохнула и свалилась в кровать. Столь желанного честного ответа она все же добилась, но Аликс и представить не могла, что он принесет ей столько разочарования.       Она всхлипнула, подтягивая одеяло. В последние полтора месяца она много плакала, куда больше, чем за всю свою жизнь. Но так сильно — впервые после дня смерти Мэри.