Прекрасная эпоха

      С красно-синего герба на Аликс смотрел золотой лев с разинутой пастью. Она наклонила голову, вчитываясь в слова на ленте под гербом, но ничего особо не поняла.       — Вери-тас рад… — попыталась было она прочитать, но запнулась — нечасто приходилось читать латынь. — Как это произнести?       — Veritas Radix Familiae, — произнесла Хелен. — «Истина — корень семьи». Наш девиз вот уже триста лет.       — О-о, — протянула Аликс восхищенно, глядя на герб, что был отражением жизни ни одного поколения семьи. Это завораживало. — Ты в это веришь?       Хелен хмыкнула, покачала головой. Аликс ожидала не такого ответа.       — Истина — корень проблем, — заявила Хелен, с насмешкой глядя на герб. — Что касается корня семьи, то я без понятия, это надо спрашивать не у нас.       Аликс не рискнула ответить. Из рассказов Хелен ей всегда казалось, что вот их-то семья — настоящая, крепкая, поддерживающая — не то, что было у нее. Стоило познакомиться с этими людьми ближе, как стало ясно, что вся эта сплоченность была лишь иллюзией, пылью, пущенной в глаза.       — Меня всегда удивляло, что аристократы знают своих предков, которые жили несколько сотен лет назад, — призналась Аликс, задумчиво глядя на льва — почему именно льва? Кто и почему выбрал его, и разве лев на протяжении многих лет отражал каждое поколение этой семьи? Разве не было в их семье змей, быков или волков? — Я даже свою мать не знаю, не говоря уже о чем-то большем.       — Тебя это так волнует?       — Нет, — Аликс мотнула головой без всякого сожаления. — Ничуть. Просто это интересно и… не обращай внимания, тебе, наверное, сложно представить, что кого-то может удивлять твоя обыденность.       Хелен усмехнулась. Она прекрасно представляла, как человека извне может удивлять «новый» мир, — сама такое пережила.       — Да-а, — протянула Хелен, — и правда. Провести экскурсию? Покажу каждый привычный мне угол, который может привести тебя в замешательство.       Аликс как-то неопределенно пожала плечами, словно хотела отказаться, но боялась обидеть. Хелен ее не пожалела, дождалась, когда та сама скажет:       — Только недолго.       Она никуда не торопилась, но чувствовала себя в просторном салоне Санклера не на своем месте и хотела поскорее сбежать от роскоши и непривычностей, проигнорировать их, устроившись где-нибудь в закрытой комнатке, и лишь глядеть на сад через окно. К сожалению Аликс, Хелен такое бы не оценила, а Хелен надо было угождать.       — Санклер Касл является родовым гнездом графов Хорниголдов с середины семнадцатого века, — начала рассказывать Хелен с такой гордостью, какую Аликс еще не слышала в ее голосе никогда. — Современное здание было построено чуть больше полувека назад, мой прадед, Томас Картер, пятый граф, нанял архитектором Чарльза Бэрри. Того самого, который спроектировал здание Парламента, представляешь, да?       Аликс как-то неуверенно пожала плечами.       — Я была в Вест-Энде меньше раз, чем пальцев на одной руке. Нечего мне там делать, — вздохнула Аликс.       — Съездим в ближайшее время, развеемся. Надо уладить с тобой кое-какие дела и познакомить тебя кое с кем, — Хелен многозначительно ухмыльнулась, и Аликс это очень не понравилось. — Так вот, прадед незадолго до своей смерти попросил Бэрри отстроить такой особняк, который поразил бы весь свет. Когда Санклер увидел Дизраэли, он не удержался от восторженных возгласов. И еще бы: Санклер Касл вобрал в себя лучшее от якобинского стиля. Как же тут удержаться?       Аликс кивнула, сделав вид, что понимала, о чем шла речь. Она привыкла видеть лишь сырые кирпичи и покосившиеся деревянные заборы, частокол царапающих небо фабричных труб и угловатые конструкции индустриальных мостов.       — Ладно, идем, — Хелен сжалилась и потянула ее за руку к выходу из салона. — Теперь — сад.       Но, к удивлению Аликс, сразу в сад они не пошли — сперва Хелен завела ее в задний двор к конюшне. Аликс наконец-то почувствовала в этом месте что-то родное: никогда она не думала, что будет рада обшарпанным стенам и не самому приятному запаху. А потом Аликс увидела Джеффа и радостно вздохнула. Еще одно знакомое лицо в этом огромном чужом мире.       — Рад, что с тобой все в порядке, — тепло улыбнулся он. — Мы тут не на шутку перепугались.       Аликс только улыбнулась. Было странно слышать, что за нее кто-то волновался, что какие-то совсем не близкие люди боялись ее потерять. Быть может, они стали для нее куда ближе и важнее, чем Аликс все это время считала?       — Мой хороший, — донесся до нее разнеженный голос Хелен. Аликс, недоумевая, повернулась и увидела, как та с неподдельным упоением гладила белоснежного коня по морде. Аликс и представить не могла, что Хелен была способна так лелеять кого-то.       — Она любит животных куда сильнее, чем людей, — усмехнулся Джефф, за что тут же получил тычок в плечо.       — Конечно, вы же ничего не делаете, чтобы заслужить мою любовь, — проворчала Хелен, почесывая коня за ухом. — А Максимусу достаточно существовать, чтобы я была без ума от него, да, мой сладкий?       Джефф и Аликс переглянулись.       — Не знала, что любовь надо заслужить.       — Да толку-то, — Джефф раздосадованно махнул рукой. — Что ни делаешь — хоть бы спасибо сказали.       — Поосторожней с словами, — отозвалась Хелен. — За такое можно и работы лишиться.       Джефф скептически глянул на нее, скрестив руки на груди, в голос усмехнулся.       — Брось, мы оба знаем, что ты от меня не избавишься по своей воле.       — С чего это? — Хелен отстала от своего любимца, только чтобы в замешательстве посмотреть на того.       — Мне напомнить, насколько сильно временами ты нуждаешься во мне? — Джефф расплылся в многозначительной ухмылке, чем окончательно оторвал Хелен от коня.       Мгновение она смотрела на него с искренним недоумением, но потом тоже точно так же усмехнулась и возражать не стала. За годы они научились прекрасно понимать друг друга без слов.       — Я вам не мешаю? — подала голос Аликс. — Мне, может, подождать за дверью, пока вы разбираетесь, или что?       Хелен ее успешно проигнорировала, а Джефф не решился отвести взгляд от Хелен — пускай она первая сдает назад, пускай знает, что его подобные вызовы не смутят и не заставят отступиться, он пойдет до конца.       Еще чуть-чуть они не отрывали друг от друга взглядов. Хелен сдалась первой.       — Потом напомнишь, — загадочно прибавила она и тут же переключилась на Аликс: — Хватит стоять столбом, полезай уже на лошадь.       — А-а как?.. — Аликс растерянно посмотрела на грациозную вороную кобылу рядом с собой, не зная, с какой стороны к ней подступиться. Хелен раздраженно вздохнула, в двух словах объяснила, как не свалиться и не свернуть себе шею, но на большую помощь от нее рассчитывать не стоило.       Стиснув зубы, Аликс покрепче ухватилась за переднюю луку на седле, как-то подтянулась, шумно выдохнув на месте, постаралась сесть устойчивее, вцепилась в поводья, крепко обхватила седло бедрами. Стоило кобыле переминуться с ноги на ногу, Аликс тут же почувствовала, как медленно съезжает куда-то в сторону, судорожно похлопала животное по теплой шее, успокаивая и заодно успокаиваясь сама.       — Помочь? — Аликс краем уха услышала слова Джеффа, но была слишком занята удержанием равновесия, чтобы что-то ответить.       — Помоги, — отозвалась Хелен, и Аликс неловко прикусила щеку, обрадовавшись, что промолчала, когда обращались не к ней.       Через минуту к ней подъехала и Хелен, она держалась в седле уверенно и непринужденно, словно полностью контролировала животное под собой.       — Вот это ты… спокойная, — нервно подметила Аликс.       — Конечно, — равнодушно произнесла Хелен, пока одновременно натягивала перчатки и ловко удержала так и норовившего отвести голову куда-то в сторону Максимуса, — я много тренировалась.       — И не говори, — вздохнул Джефф где-то в дальнем углу помещения. Хелен замерла, через плечо глянула на него. Аликс поняла, что речь шла вовсе не о лошадях, но сделала вид, что ничего не поняла.       — Поехали давай, — Хелен пришпорила коня, побыстрее выезжая в сад. Аликс попыталась было повторить за ней, но ее кобыла только медленно зашагала вперед.       Зима незаметно подкралась как раз к самому Рождеству: бескрайний сад укрыло тонкое, словно изящное кружево, белое полотно. Каждый шаг лошади стирал его с земли, и Аликс было даже чуточку жаль портить эту красоту. Это был совсем не Ист-Энд, где скудные клочки природы встречались разве что в самых укромных уголках и заключались в засохших деревьях, на которых сушили белье. Это даже близко не было похоже на угрюмый сад Оакенфилда, который в первый раз поразил Аликс. С красотой огромного сада, растворяющегося где-то далеко в тумане, не могло сравниться ничто.       Хелен дождалась, когда Аликс нагонит ее, смилостивилась и показала, как управлять конем, посмеялась с того, как у Аликс неуклюже это все получалось. Словно Хелен не знала, что она делала это в первый раз.       — Может, лучше пешком? — жалобно взмолилась Аликс, когда кобыла в очередной раз повернула голову куда-то в сторону так увлеченно, что Аликс не смогла удержать ее и чуть не полетела за ней.       — Пешком все не объехать, — возразила Хелен, пришпорив коня. — Догоняй!       Аликс не успела и слова против сказать, вздохнула и, покрепче сжав поводья, ударила кобылу пятками по бокам.       На деле так и вышло: все необъятные, как сначала казалось Аликс, владения, они объехали за пару часов. Иногда они останавливались, чтобы Аликс могла выдохнуть ненадолго или обратить внимание на какой-нибудь особенно красивый уголок. Хелен призналась, что ее любимым местом была укрытая в дубовой рощице беседка — там она могла проводить время бесконечно, прячась от других членов семьи.       Но больше всего Аликс приглянулись дальние уголки сада, где за высоким холмом было чистейшее озеро, покрывшееся тонкой-тонкой коркой льда. Она представила, как же здесь, наверное, здорово летом, и даже успела понадеяться в мыслях, что Хелен пригласит ее в Санклер хотя бы еще разочек.       Они остановились как раз на вершине этого холма, с которого открывался вид почти на все владения Хорниголдов: песочный Санклер Касл пронзал сероватое небо высоким шпилем с флагом на западе, чуть поодаль начиналась густая роща, простирающаяся чуть ли не до горизонта — не будь тумана, Аликс сказала бы наверняка. На востоке уходили вдаль бескрайние равнины. Аликс не видала слишком много живописных пейзажей, но этот точно был ее фаворитом.       — Ну, как тебе? — Хелен довольно усмехнулась заранее, завидев восхищенный взгляд Аликс.       — Никаких слов не будет достаточно, чтобы описать мои впечатления, — призналась Аликс, пытаясь отдышаться. — Я словно очутилась в другом мире, потому что не верится, что это великолепие всего в паре часов езды от Уайтчепела. Честно говоря, теперь у меня еще больше вопросов, как эти два поразительно разных мира могут существовать одновременно и так близко. Пока бедняки в Ист-Энде подыхают и чуть ли не на голову друг к другу лезут, здесь о таких мелочах и думать не приходится. И даже не потому, что вы, богачи, пресытились своим достатком настолько, что по собственной воле не желаете сочувствовать угнетенным страдальцам. Нет, здесь просто невозможно допустить мысль о возможности существования наших мелких никчемных проблем — как это кто-то не может найти себе место или кусок хлеба? Поверить невозможно.       Хелен благосклонно усмехнулась. В одном Аликс была права — ей, выросшей в этом великолепии, одно время правда было тяжело представить, каково не иметь на завтрак набор блюд на любой вкус или отчего люди вынуждены ютиться в маленьких темных грязных каморках, почему они просто не могут устроиться на работу получше? Но в отличие от Аликс Хелен знала гораздо больше.       — Если бы люди в Ист-Энде знали, что стоит за этим всем, они бы порадовались, что не продали душу дьяволу, — вскользь бросила Хелен, рассчитывая, что Аликс не будет уточнять или вовсе не расслышит.       Но Аликс недоумевающе посмотрела на нее, игнорируя даже закивавшую головой кобылу.       — Что ты имеешь в виду?       Ответила Хелен не сразу. Придержала коня, так и рвущегося сорваться с места, отстраненно похлопала его по шее, совершенно машинально, думала она о другом. Хелен вздохнула совсем не тяжело, но что-то в ее напряженной позе все равно выдавало, как трудно ей даже думать об этом, не то что говорить. Аликс уже хотела перевести тему, сказать какую-нибудь глупость, лишь бы отвлечь ее, как Хелен созрела:       — Ради хорошей жизни люди идут на многое, — уклончиво ответила она, взгляд невольно наткнулся на темнеющие вдалеке небольшие постройки. — В последнее время я все чаще задумываюсь, стоит ли оно того?       Аликс проследила за ее взглядом, в еще большем недоумении прищурилась, пытаясь разглядеть размытый за туманом силуэт. Она не просила ничего уточнять, потому что Хелен бы все равно не стала говорить о том, о чем не хотела. И тогда Хелен сама продолжила:       — Видишь? — она указала прямиком на большущее поле, обнесенное аккуратным заборчиком. — Сейчас мы разводим здесь овец, но еще четверть века назад этот участок у нас арендовала семья мелких земледельцев, они выращивали зерно. Люди жили и работали здесь поколениями, у них был дом и работа. К тому времени, когда дед умер, а мой отец стал графом, огораживания почти не практиковались, но отец решил, что разведение овец принесет поместью гораздо больше прибыли, чем какая-то грошовая аренда. А для пастбищ нужна была территория, — Хелен тяжело вздохнула с совсем невеселой улыбкой, и Аликс уже поняла, к чему она клонила. — Беднягам пришлось покинуть свой дом. Они еще пытались что-то там отвоевать, ссылались на договор, заключенный больше сотни лет назад. Но кому какое дело до справедливости, когда дело решают деньги и связи?       Аликс промолчала. Лошадь протестующе забила землю копытом, поднимался ветер.       — Мне все говорят, что я пошла в мать, мол, лицом один в один вышла да и характером недалеко ушла. Такая же бессердечная сука, словом, — Хелен так рассмеялась, что Аликс не поняла, правда ли ее забавляло это сравнение, или то была горечь. — А мне кажется, папиной крови тоже хоть отбавляй, он просто очень умело производит впечатление человека порядочного, но… — Хелен осеклась, стиснула челюсти так, что на лбу выступила вена. — Нет, ты пойми меня правильно, он просто замечательный отец, мы все — хорошие люди, просто иногда ведем себя по-скотски, ну а кто не ведет-то, да? Чего ни сделаешь ради семьи, правильно же? Но с другой стороны… чего ради надо было доводить людей, когда семья не знала нужды? Может, как раз из-за этой алчности все наше состоянии грозится перейти жалкому и непутевому транжире.       Аликс пожала плечами. Ей не довелось знать слишком многих людей, слишком разных людей, чтобы судить кого-то. Она не могла осуждать людей, на чьем месте никогда не бывала, людей, что она совсем не знала. Разве можно назвать плохими людей, что всего лишь заботились о своей семье? Когда-то и Джек казался ей хорошим. Он заботился о ней, помогал, никогда не оставлял в беде… а по ночам беспощадно расправлялся с невинными женщинами. Джек говорил, что делал это все ради нее, ради семьи… как можно было в это поверить?       — Ты бы пошла на многое ради своей семьи? — спросила Аликс у Хелен.       — На что угодно, — без раздумий ответила Хелен и очень неприятно усмехнулась. Аликс отчего-то подумала, что такие люди, наверное, и правда могли пойти на многое, пожалуй, даже оправдали бы себя. Она качнула головой, прогоняя беспочвенные мысли. Пусть Хелен ответит за себя сама.       — Даже убила бы? — Аликс совсем не поняла, зачем спросила это у нее, мысли о Джеке снова заполонили всю голову, что она и подумать не смогла о том, что для Хелен подобный вопрос мог бы быть обидным. Но Хелен, кажется, подобная ерунда задеть не могла.       — Безусловно, — отчеканила Хелен так жестко и так просто, что у Аликс внутри все похолодело. Она часто задавалась вопросом, как вообще Джек решился впервые убить, правдивы ли были предположения Абберлайна, что Потрошителю потребовались «тренировки», прежде чем он взялся за нож сам? Что толкало людей на подобные злодеяния?       — Почему? — тихо проговорила Аликс. — Почему ты так уверена? Почему ты так легко об этом говоришь?       Хелен усмехнулась, но веселой она не казалась, совсем наоборот.       — Я много думала об этом.       Аликс поморщилась — вот же занимательная тема для размышлений перед сном, будто бы не было мыслей приятнее.       — Зачем? С каких пор?       — С тех самых, как узнала, что сделал Джек, — призналась Хелен с все той же неприятной улыбкой. Видимо, она ожидала, что Аликс поддержит ее, и потому сильно удивилась ее мрачному взгляду. — Ты бы не прирезала его с удовольствием?       С удовольствием? Аликс сполна хватило бы удовольствия знать, что этот мерзавец прекратил дышать, но видеть его вновь — последнее, чего бы ей хотелось. Она не хотела упиваться его страданиями и наслаждаться беспомощностью, она хотела просто с облегчением выдохнуть, узнав, что Джек сдох в адских муках. И он больше никогда не достанет ее.       — Нет, — покачала головой Аликс. — Нет, я — не он. Я мечтаю о том, чтобы он получил по заслугам, чтобы он пережил вещи более страшные, что сотворил с нами, но сама… ни за что. Я — не такое же чудовище. Я никогда не стану такой же.       Хелен в задумчивости кивнула. Она хотела что-то сказать, но передумала. Аликс хотела ее спросить, но не решилась. Так они и замолкли, не зная, как нарушить неловкость.       — Даже хорошие люди иногда совершают плохие поступки, — Хелен пожала плечами, развернула гарцующего коня. — Вопрос лишь в том, остаются ли они хорошими после всего.       Аликс задумчиво вздохнула, хмуро глянула на заволоченное туманом здание овчарни. Несколько ничтожных сотен фунтов дохода в год, стоили ли они разрушенных жизней? Ей было трудно поставить себя на место графа, чтобы ответить на вопрос. Стоила ли одна жизнь обезумевшего человека покалеченных и оборванных жизней десятка других?       — Возвращаемся, — Хелен позвала ее, отрывая от мыслей. — Скоро начнет темнеть.       Обратно они ехали молча.       Когда Аликс сползла с лошади, то только на земле ощутила, как у нее подкосились с непривычки от боли ноги. Хелен, заметив, как та тут же свалилась на ближайшую табуретку, усмехнулась. Она-то чувствовала себя превосходно.       — Устала?       — А? — Аликс, задумавшись, пропустила ее слова мимо ушей. — Не-е, нормально. Сейчас, только посижу пару минуточек…       Хелен улыбнулась, приободряюще похлопала ее по плечу.       — Поднимайся к себе, отдохни спокойно, прими горячую ванну. Потом приходи на ужин, я попрошу, чтобы нам подали его отдельно.       Аликс замученно кивнула, еле-еле выпрямилась, кое-как заковыляла вперед. Она старалась не думать о том, сколько лестниц будет на пути, представляя лишь большую мягкую кровать, в которой она утонет.       Ей выделили ту же спальню, что и в прошлый раз. Оставшись в одиночестве, Аликс смогла без стеснения поразглядывать узоры на обоях, резные спинки стульев и ножки стола. Даже вид из окна приводил ее в восторг, пускай она только-только вернулась из этого сада. Это место казалось нереальным, настолько все здесь было совершенным.       Аликс вздрогнула, когда услышала позади себя тихие шаги — Хелен бы не стала так красться, так ходить могли только слуги — Аликс ли это не знать. Она обернулась и увидела уже знакомую девушку, кажется, та была личной горничной Хелен.       — Леди Хелен попросила помочь вам, — Анна улыбнулась так располагающе, что Аликс ненароком вспомнила Роуз — как сильно ее улыбка отличалась. В нынешней ситуации Аликс была рада только тому, что Растон избавил ее от необходимости лицезреть насквозь лживую улыбку Роуз.       Аликс натянула неуверенную улыбку, перебирая в голове варианты, в чем вообще ей могла потребоваться помощь.       — Э-э, не думаю, что я нуждаюсь в помощи, — уголки губ Аликс дрогнули, она нервно переступила с ноги на ногу — одиночество и спокойствие — вот в чем она нуждалась. — Но спасибо.       — Я приготовила вам ванну, — Анна мягко улыбнулась и, когда Аликс растерянно кивнула, указала ей на дверь за спиной. — Помочь вам?       — Нет-нет, — Аликс замотала головой, представив, что придется так близко подпускать к себе малознакомого человека, — точно не надо.       Анна понимающе улыбнулась. Неловкость Аликс выдавала ее куда сильнее, чем слова, с какой бы уверенностью она их ни произносила.       — Тогда пока приготовлю постель, — Анна снова улыбнулась и повернулась к кровати с горой подушек. — Зовите, если понадоблюсь.       Аликс кивнула, поскорее прошмыгнула за дверь. В ванной комнате было очень тепло и влажно. Вода была невообразимо теплая, Аликс еле сдержала вздох удовольствия, погрузившись в нее почти что с головой. Немного подумав, соскользнула по жестяному дну, опустилась под воду полностью. Там было к тому же тихо и так безмятежно, что Аликс не хотелось всплывать на поверхность, хотелось остаться в этом обволакивающем тепле навсегда…       Она вынырнула, с удовольствием отметив, как вмиг почувствовала себя лучше всего-то после первой за долгое время полноценной ванны, откинула мокрые волосы с лица, расслабленно посмотрела на заливающий небо розовыми чернилами закат в окне. Она и не думала, что жизнь может быть настолько приятна и хороша, а ведь Аликс всего-то приняла ванну.       — Можно? — Анна постучалась и тактично дождалась ответа, прежде чем вошла, улыбнулась виду разомлевшей Аликс. — Оставила чистую одежду на кровати. Хотите что-то еще?       — Я не уверена, что мне чего-то не хватает, — Аликс блаженно выдохнула, прикрыла глаза. В Санклере она могла наконец-то расслабиться и перестать бояться, здесь ее никто не достанет. — Я о таком и мечтать не могла. А люди живут так всю жизнь и не представляют ее себе иначе. Вот как мне после этого возвращаться к прежней жизни, а?       Анна беззлобно рассмеялась, кивнула ей на мочалку, предлагая, и вопросительно посмотрела.       — Помыться-то я и сама могу, — смущенно заявила Аликс.       — Можете, конечно, но зачем, когда это моя работа?       И Аликс подумала, раз жизнь предлагает ей возможность, зачем же от нее отказываться? Каких-то пару месяцев назад она была рада ведру чистой немного подогретой воды для обтирания. Она бы посмеялась, скажи ей кто, как изменится жизнь за столь короткий срок. Вот только стоили ли все эти изменения того?       — Меня здесь разбалуют, — проворчала Аликс, когда Анна затерла по ее руке мочалкой. — Я не смогу мыть тарелки после того, как мыли меня.       — А вы собираетесь мыть тарелки? — все так же беззлобно усмехнулась Анна.       Аликс понимала, что та, должно быть, и не догадывалась, с какого дна она выбралась, через что ей пришлось пройти, чтобы беззаботно лежать в горячей ванне и наслаждаться жизнью в загородном особняке. Анна наверняка и подумать не могла, что мытье тарелок было пределом мечтаний Аликс. Аликс бы многим пожертвовала, чтобы снова оказаться в Оакенфилде, на своем месте, выполнять свою работу, а не играть здесь в аристократку.       — Я бы очень хотела, — честно призналась она, и в этот раз Анна не стала улыбаться, просто с пониманием кивнула, и как же Аликс не хватало подобного. Анна знала, что это было далеко не лучшей работой — слуги трудились с раннего утра до поздней ночи, а их труд часто оставался незамеченным. Но это была хорошая работа, полезная и достойная работа. И Анна понимала это куда лучше Аликс. — Можно кое-что спросить?       — Можно, — Анна переместилась на другую сторону ванны, принялась за вторую руку, — оставляю за собой право не отвечать.       Аликс прыснула, кивнула. Все равно она не собиралась спрашивать что-то глубоко личное, хотела лишь поинтересоваться у человека, более опытного, чем она.       — Тебе нравится твоя работа?       — Конечно, — Анна ответила без всяких раздумий, что Аликс даже смутилась — неужели все и правда было так идеально?       — А давно ты тут работаешь?       — Двенадцать лет. Устроилась в Санклер младшей горничной осенью семьдесят шестого, но быстро стала камеристкой леди Хелен. В то время… — Анна запнулась, прикусила губу, — семья переживала большую потерю. Я была новенькой и еще плохо знала семью хозяев, когда жизнь лорда Альберта трагически оборвалась, но скорбела со всем поместьем и… — она опять поперхнулась словами, и в этот раз ее в глазах сверкнули слезы. — Мне до сих пор трудно представить, какую боль переживала леди Хелен, но тогда я знала, что должна сделать все, чтобы помочь миледи преодолеть ее. Мы сблизились, и уже в январе я заработала повышение, — Анна печально улыбнулась, — жаль, что такой ценой…       Аликс присвистнула. Это был большой срок, Анна уже проработала на Хелен внушительную часть своей жизни. Можно сказать, отдала эти годы чужим людям, отставив в сторону собственную жизнь и личное счастье. Такая большая жертва ради господ? Аликс было трудно понять эту мысль: сейчас она и сама не видела особого смысла в своем существовании, ей просто не оставалось ничего иного кроме работы, но она надеялась, что так будет не всегда. Будет ли ей все так же хотеться видеть угрюмую рожу Растона и терпеть уколы Роуз десять лет спустя?       — И тебе никогда не хотелось поменять что-то в жизни? Найти другую работу?       — Нет, — отрезала Анна, отпустив руку Аликс. Она отошла куда-то ей за спину, и несколько мгновений Аликс просто молча ждала, когда камеристка Хелен даст о себе знать, может, скажет еще что-нибудь. Анна вскоре вернулась, ее пальцы коснулись волос Аликс, и та заурчала от удовольствия.       — Но почему? — Аликс даже прикрыла глаза от наслаждения, так был приятен этот маленький массаж.       — Леди Хелен очень добра ко мне, — Анна больше не звучала резко, но все равно было что-то не то в ее голосе. — Больше, чем я заслуживаю.       Аликс непонимающе нахмурилась, но ничего не сказала. Больше расспрашивать ее она не стала, сосредоточилась на собственных ощущениях. Аликс хотелось узнать больше от той, кто выполняла ее работу долгие годы, но их с Анной истории были слишком разными, чтобы сравнивать. Аликс обязательно разберется со всем, но теперь уже сама.       Когда Анна закончила мыть ей голову, Аликс отпустила ее, сказав, что дальше справится сама. Анна больше не стала возражать и навязывать свою помощь. Аликс еще немного понежилась в теплой воде, а потом, закутавшись в гладкий шелковый халат, без сил легла поперек широкой кровати — места хватило вдоволь. Это все не было похоже на реальность, она будто бы спала и никак не могла проснуться. Но и не хотела.       Аликс еще бесцельно походила по комнате: постояла перед окном, вглядываясь в утонувшие во мраки очертания сада, с важным видом неторопливо расчесалась перед большим зеркалом, словно она сама была какой-то леди, посидела перед камином, греясь и гладя ногой мягкий ковер, поразглядывала узорчатую плитку в ванной комнате. Она и не заметила, как на нее напал голод, слишком увлекшись. Аликс посмотрела на звонок, которым можно было позвать слугу в спальню, но не стала пользоваться им.       Хелен сказала ей, что проведет вечер в библиотеке или будет в своей спальне. Аликс хотелось сначала найти ее, провести вечер вместе. Только в компании можно было по-настоящему научиться ценить одиночество. Она переоделась в чистую одежду, даже не почувствовав какого-то дискомфорта — в новых обстоятельствах Аликс пришлось приспособиться к более привычной женской одежде, и со временем она даже перестала замечать, что та была куда менее удобной.

***

      Хелен со вздохом опустилась на диван, расслабленно протянула ноги на кофейный столик — в комнате никого не было, так что можно было не волноваться о том, насколько прилично в своем же доме она себя ведет. Глоток терпкого бренди из отцовских запасов приятно обжег горло, Хелен чуть поморщилась, но тут же заглушила ощущение пожара внутри кусочком сыра. Такие спокойные вечера она особенно любила.       Из-за прогулки они с Аликс опоздали к ужину, и остальные члены семьи поели без них, но это было к лучшему — Хелен не хотелось лишний раз заставлять Аликс проводить с ними время. Это не было нужно никому из них: Аликс, не знавшая всей правды, только смущалась, а остальные Картеры, знавшие правду, смущались еще больше.       Стоило Хелен подумать об Аликс, как она вышла из мрака и кряхтя, уселась рядом, тяжело выдохнула, словно она весь день трудилась не покладая рук.       — Ты что пыхтишь? — по-доброму улыбнулась Хелен, закидывая в рот виноградинку.       — Я бы сказала тебе, какая часть тела у меня болит после прогулки на конях, — проворчала Аликс, растирая бедро, — но ты предупреждала, что такие слова в этом доме произносить запрещено.       Хелен одобрительно усмехнулась, кивнула. Аликс быстро поняла, что в Санклере к чему, пусть она и жаловалась, что всегда туго соображала. Хелен повернулась к ней, предложила тарелку с сыром, но Аликс, помня, каким ужасным он был на самом деле, молча отказалась, откинулась на спинку дивана.       — Сильно устала?       — Да нет, — Аликс махнула рукой, — скорее, впечатлилась. Замок с такой историей, огромные владения, природа, кони, всяческие удобства… Не верится, что я — во всем этом, что я часть этого всего. Хотя бы на пару недель.       — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь, — напомнила Хелен. Аликс проигнорировала ее.       — Раньше мне казалось, что я никогда не смогу приблизиться к подобному, даже со стороны посмотреть. Жизнь стала слишком другой, не той, что раньше, — Аликс вздохнула, взглянув на Хелен в поисках разрешения, подобрала под себя ноги, обняла себя за колени, посмотрела на очаг.       Хелен улыбнулась, допила бренди. Может, из-за него ей показалось, что момент был удачным, а, может, время и правда пришло, в конце концов ее с Аликс знакомство тянулось уже год без пары недель. Как же жизнь изменилась за этот год. Определенно в лучшую сторону.       — Слушай, давай-ка поговорим, — Хелен сглотнула, отставила тарелку с рюмкой на стол, внимательно посмотрела на Аликс, которая даже не обратила на нее внимание после этих слов. — Надо обсудить кое-что очень важное.       — М-м? — Аликс нехотя повернула к ней голову, глянула как-то совсем устало и измученно. — Может, отложим серьезные разговоры на потом?       — Да! — Хелен обрадовалась возможности оттянуть момент, но тут же подумала, как плохо может сказаться лишнее промедление — она ведь и так тянула год. — Нет, потом не выйдет… А что стряслось? Ты какая-то поникшая, тебе что-то не нравится? Поделись со мной, мне ты можешь доверять.       — Тебе это не понравится, — усмехнулась Аликс, снова отворачиваясь к огню. — Ты не одобряешь мое желание работать.       — Какая разница, что я одобряю? — фыркнула Хелен к удивлению Аликс. Она не ожидала таких слов от привыкшей к тому, что все делалось по ее желанию, подруги. — Я всего лишь хочу, чтобы твоя жизнь сложилась хорошо. И сделаю для этого все что угодно.       Аликс тихо усмехнулась, с трудом веря в это. Они были знакомы с Хелен всего ничего, но и этого сполна хватило, чтобы понять ее натуру. Хелен может говорить что угодно, но в решающий момент вряд ли останется верна своим словам. И все же Аликс обратилась к ней, посмотрела совсем уж слезливо, что Хелен заметно поколебалась       — Растон прогнал меня, — призналась Аликс, кусая губу — почему-то слова давались куда труднее, чем она могла себе представить. — Он сказал, что мне не место в Оакенфилде, но правда в том, что я нигде не чувствовала себя настолько на своем месте, как там.       Хелен хотела отмахнуться и равнодушно спросить «И из-за этой ерунды ты так расстроилась?», но не стала. Она могла сколько угодно считать эту проблему мелочью, но для Аликс она явно таковой не была. Стоило уважать ее чувства хотя бы ради приличия.       — Что-то случилось? Почему его не устроило твое присутствие?       — Откуда мне знать? — раздосадованно воскликнула Аликс. — Если бы я знала, я бы сделала все возможное, чтобы остаться на месте, но я понятия не имею, что в башке у этого идиота и его дурной экономки!       — Ты точно хочешь к ним вернуться?       — Да! — рыкнула Аликс, насупившись. — Они выводят меня из себя, но… — она запнулась, не в силах подобрать наиболее точное слово, и только беспомощно махнула рукой.       — Не злись ты так, — осторожно улыбнулась Хелен, дотронувшись до ее ссутулившегося плеча. — Поговорим еще с ним…       — Я не смогу с ним больше поговорить, в этом и проблема! — Аликс опять заговорила громче. — Мы распрощались — все, больше мы никогда не увидимся. Я опять не знаю, что мне делать.       Хелен могла бы поддержать ее пессимистичный настрой и, наверное, она сделала так бы еще пару месяцев назад. Но сейчас Хелен сжалилась, посмотрела на нее с улыбкой снисходительной, но нежной.       — Он приедет в Санклер через неделю обговаривать с отцом одно дело, — Хелен не сдержала смеха, когда увидела лицо Аликс. — Могу запереть вас двоих в одной комнате и не выпускать, пока он не согласится забрать тебя обратно или ты не прибьешь его. Такое тебя устроит?       — Правда? — Аликс тут же воспряла, в моменте приободрилась. — О-о-о, это было бы замечательно! Уж в этот раз я не буду молчать, я все ему скажу.       — Не переживай. Если у тебя самой не получится, так и быть, я замолвлю за тебя пару ласковых.       — Получится, — Аликс уверенно кивнула самой себе. — Обязательно получится.       Хелен усмехнулась ее уверенности — она забавляла, но ничуть не раздражала и была настолько искренней, что невольно хотелось приложить все усилия, чтобы мечты Аликс сбылись. Хелен подумала, что сделалась слишком сентиментальной, но она не особо возражала — Аликс была достойным поводом немного дать слабину.       — Выпьем? — Хелен кивнула на столик и после утвердительного мычания Аликс потянулась за рюмками. — Надеюсь, papá не заметит пропажи его любимого бренди…       Аликс тихо прыснула от замечания Хелен, которая была все равно что нашкодивший подросток — стащила у отца бутылку бренди и украдкой угощала подругу. Она была рада, что Хелен действительно относилась к ней как к хорошей подруге, а не развлечению на пару месяцев.       Чистый звон хрустальных рюмок гулко разрезал тишину. Аликс, не зная, как правильно наслаждаться столь утонченным напитком, осушила рюмку залпом, а потом, морщась, услышала, как где-то в салоне прогремели часы — наступила полночь.       — С Рождеством, — Хелен еще раз аккуратно стукнула своей рюмкой по рюмке Аликс. — Скажи мне кто год назад, в чьей компании я буду отмечать этот праздник сегодня… — она рассмеялась, покачала головой.       Аликс отрешенно кивнула. Казалось, не дававшая ей покоя проблема была решена, но она опять как-то совсем приуныла.       — Опять вспомнила своего мистера Дарси? — Хелен пьяно улыбнулась, поглядывая на Аликс — казалось, только неудачи Мэри могли вводить ее в такое разочарованние, но после Мэри появился Растон.       — Кого? А, нет, — Аликс уныло покачала головой, но так ничего и не сказала. Хелен продолжила допытываться.       — Кого тогда?       Аликс глубоко вздохнула, украдкой вытерла глаза тыльной стороной ладони.       — Это все, — она поперхнулась, отвернула взгляд к камину, в котором уютно трещали дрова, — напомнило мне посиделки с Мэри, — ее голос на мгновение надломился, но Аликс тут же прокашлялась. — Зимой, когда наступали холода, мы часто собирались вот так у очага. Мэри все что-то рассказывала, а я слушала ее удивительные истории, ее мягкий тихий голос убаюкивал, я клала голову ей на колени и продолжала слушать, медленно засыпая, а Мэри все говорила и говорила, гладила меня по голове, иногда спрашивая, удобно ли мне и тепло ли, укрывала своей мягкой шерстяной шалью.       Аликс замолчала, так и не повернувшись к Хелен. Громко шмыгнула носом, вытерла глаза, только потом достала носовой платок, тот самый, который так и забыла вернуть Растону. Аликс вскользь подумала, что из вредности не вернет его, пускай наверняка Растона такая потеря не сильно бы расстроила.       Неловкую тишину нарушила Хелен, приглашающе похлопав себя по колену. Аликс, повернувшись, вытерла влажные глаза, устало посмотрела на нее.       — Я не хочу помять тебе платье.       — Я не стала бы предлагать, если бы боялась помять платье, — серьезно произнесла Хелен и еще раз хлопнула по колену. — Ложись уже.       Аликс помедлила, и Хелен стало ясно, что отказывалась она вовсе не из-за платья. Что-то неприятно засвербило внутри, какая-то неловкость и разочарование — но не в себе, она-то делала все, что могла, Хелен выкладывалась по полной, вот только опять ее старания не оценили. Хелен сжала зубы, чтобы не ляпнуть необдуманно какую-то колкость, кровь загудела в ушах, она на мгновение прикрыла глаза, успокаиваясь, и почувствовала тяжесть на коленях.       Аликс неуверенно устроилась, хлюпнув носом. Хелен рискнула осторожно притянуть ее ближе к себе за плечо, отмечая, как она была напряжена, другую руку положила на голову.       — Вот так? — переспросила Хелен, почесывая ее за ухом. Аликс заурчала от удовольствия.       — Да, только говори что-нибудь.       — Сказку на ночь тебе рассказать? — усмехнулась Хелен в шутку, но Аликс совершенно серьезно кивнула, как могла, устроившись у нее на коленях. Хелен, немного подумав, заговорила: — Жила-была маленькая птичка. Пока остальные строили свою жизнь, она не знала, куда себя деть, и просто позволяла ветру нести ее куда глаза глядят. Однажды ветер столкнул ее с другой птичкой, взрослой и очень умной, — Хелен усмехнулась одновременно с Аликс. Если бы не тот порыв ветра, сорвавший с ее головы шляпку в начале года и унесший ее прямиком в Аликс, где они обе были бы сейчас? Хелен не хотелось даже думать об этом. — И к тому же очень красивой птичкой. Тогда маленькая птичка прислушалась к своей новой подруге, сделала все так, как она сказала, свила гнездышко на большом красивом дереве и наконец-то зажила счастливо. Конец.       — Сделай одолжение, никогда не заводи детей, — пробурчала Аликс, потягиваясь. — И не рассказывай никому сказки.       — Почему это? — Хелен улыбнулась с театральным возмущением. — Ты же почти заснула, птичка.       — Не называй меня так, — Аликс снова напряглась, ее голос стал холодным и жестким. Хелен даже замерла.       — Почему?       — Потому что ты — не она, — отрезала Аликс и замолчала. В тишине было особенно отчетливо слышно, как она скрипнула зубами.       Хелен думала о том, что надо извиниться и пообещать так больше никогда не делать. Но Хелен только усмехнулась, словно просьба Аликс вызвала у нее искреннюю издевку, и просто сказала «хорошо», как если бы хотела отделаться от неудобного разговора. Аликс никак не отреагировала, и про себя Хелен выругалась. Наверное, все-таки стоило извиниться.       Но и этого вполне хватило, чтобы Аликс отпустило через пару минут. Вскоре она снова расслабилась, и пускай больше ничего не говорила, Хелен была довольна тем, что Аликс по-прежнему оставалась рядом с ней. Куда ей еще деться, когда от нее отвернулись все? Не вернется же она в сырой Уайтчепел в пустой дом.       В располагающей к рассуждениям тишине Хелен задумалась о том, каким будет ее следующий шаг. Стоит ли позволять Аликс возвращаться в Оакенфилд? Что, если Растон вдруг согласится принять ее назад? Это было бы полным провалом, и как тогда обыграть ситуацию так, чтобы удержать Аликс и не вызвать у нее подозрений? Хелен оставалось лишь надеяться, что Растон окажется самим собой — противным, вредным и равнодушным, а она попытается сыграть роль участливой подруги, лишь бы не переусердствовать.       Хелен не заметила, как на диване напротив оказалась Эдит. При виде младшей сестры, она хотела было резко отстраниться от дочери, принять привычную позу и обязательно как-нибудь оправдаться за то, что ее застали в таком уязвимом положении, но подумала, что это все не стоит того, чтобы растревожить задремавшую у нее на коленях Аликс. Хелен молча посмотрела на сестру, задавая вопрос, а та в ответ так же молча улыбнулась. И Хелен стало невообразимо хорошо и спокойно на душе.       — Ты сказала?       Хелен лишь покачала головой, и Эдит с укоризной посмотрела на нее.       — Когда скажешь?       — Не сейчас, — Хелен глянула на Аликс, убедилась, что та точно не слышит их разговора. — Сперва я должна убедиться… что все идеально. Ничего не должно помешать, понимаешь? Второго шанса не будет.       — Не тяни, — в очередной раз напомнила сестра, но Хелен не ответила ей какой-нибудь колкостью, пускай и очень хотелось — все-таки настроение было слишком хорошим. — Не упусти и этот шанс.       — Через пару месяцев мы отпразднуем победу, — Хелен улыбнулась сестре, совсем не так, как за минуту до этого, — в этот раз улыбка снова была хищной — привычной. — Обещаю тебе, сестричка.