Прекрасная эпоха

            Всеобъемлющий холод съедал. День за днем откусывал по кусочку — скоро не останется ничего, только пустота, густая и темная, она будет везде, она будет всем — и им в том числе. Мысль, что он когда-нибудь перестанет существовать даже не пугала, а приносила облегчение. Пускай и слабое.       Такая же холодная и жесткая рука чуть тряхнула за плечо, дотронулась до волос, скользнула к горячему лбу.       — Пришел Виктор, — раздался тихий шепот над ухом — Джин. Не голоса, не бобби, не смерть. — Хочет с тобой поговорить.       Джек с трудом повернулся, сел. Болело все тело, ломило кости, сводило мышцы, голова пульсировала, драло горло. Он будто был сложным механизмом, запущенным и разваливающимся на части.       — Если ты не хочешь ни с кем говорить, я пошлю его нахер, — тихо, чтобы тот не услышал, произнесла Джин, присев перед ним на корточки. Когда Джин становилась такой — участливой и заботливой — дело было совсем плохо. Джек сухо прокашлялся в сгиб локтя и мотнул головой.       — Если что, сам пошлю его нахер.       Собственный голос звучал совсем незнакомо, неправильно. Голоса настолько въелись в него, что Джек уже не разбирал, что из них было его собственным голосом. Джин кивнула, выпрямившись, протянула в руку кастет. На всякий случай, как она всегда говорила.       — Хорошенько подумай над тем, что он скажет, — предупредила она Джека, когда тот направился к выходу. — Виктор может помочь. Но я не уверена, что нам действительно необходима его помощь, — Джин сделала акцент на последних словах.       Услышав это, Джек повременил, убрал руку с двери и повернулся к ней. Джин была знакома с Виктором, она знала, что это был за человек.       — Виктор мастер своего дела, и поэтому много требует взамен, — пояснила Джин, случайно скользнув взглядом по своему молотку. — Мы можем справиться сами.       Сами они ни черта не добились за два месяца. Денег едва хватало на кров и еду, откладывать толком не получалось. Джек уже подумывал о том, что гораздо проще выбраться на другой конец города, прикинуться бездомным и трудиться в каком-нибудь работном доме — словом, жить самой обычной жизнью. Но обычная жизнь угнетала его, именно она довела Джека до такого состояния, и он должен был хотя бы попытаться сделать что-то ради себя.       Ничего не сказав, он вышел на улицу. На заднем дворе было так темно, что Джек не сразу разглядел примостившуюся у забора черную фигуру в широком плаще и помятой шляпе — только красный огонек сигареты выдавал присутствие человека. Джек подумал, что тлеющий кончик напоминал горящий глаз какого-то чудовища.       Он шагнул к Виктору и тут же угодил в лужу — в Лондоне проливные дожди не были редкостью даже зимой. Поморщившись, Джек двинулся дальше, и каждое его движение отзывалось чавканьем грязного месива под ногами. Болото, не отпускающее его.       Виктор протянул ему ладонь вместо приветствия. Джек бы хотел ограничиться сухим «добрый вечер», но почему-то подал руку в ответ и поморщился, когда Виктор прекрепко сжал его кисть своими пальцами и неприятно рассмеялся.       — Цигарку хочешь? — Виктор выудил из кармана жилета тонкую сигаретку и протянул ему. — Угощаю, бери!       Джек молча взял сигарету, сжал ее зубами, пока Виктор поднес к кончику горящую спичку. Перед лицом до слез запахло дымом, но Джек не стал морщиться.       — Что ты хотел? — спросил он, поднимая воротник — дождь все еще капал, пускай и не сильно, а Джеку не хотелось замерзнуть еще сильнее. Его и так знобило без перерыва уже несколько дней.       — Какой нетерпеливый, — ухмыльнулся Виктор, его зубы сверкнули. — Предложение у меня к тебе есть деловое. Интересно?       — Что за предложение?       — Ты сначала ответь: интересно?       Для начала он бы предпочел узнать детали, но Виктор явно был не из тех, кто вываливал все тайны первому встречному. Наверное, так было правильно, но сейчас Джека больше интересовало, какую пользу принесет ему это предложение.       — Что я получу?       Виктор рассмеялся и по-приятельски хлопнул Джека по плечу, что тот поморщился — ему были неприятны чужие прикосновения, но надо было стерпеть.       — Правильный настрой, парень, — хмыкнул Виктор, сжав пальцы на его плече. — Охеренно правильный — в самую точку.       Джек чуть повел плечом, но выбраться не смог. Виктор наклонился, притянул его к себе ближе и прохрипел:       — Я пойму, подходишь ли ты мне и стоит ли вести с тобой дела.       При таком раскладе Джек, по-видимому, ничего не получал. Он отмахнулся от чужой руки, поправил помявшийся воротник — дождь так и заливал за шиворот, а холодно и мокро было и без него. Насупившись, Джек недоверчиво посмотрел на лыбящегося Виктора. Тот, кажется, не шутил и предлагал такую вылазку всерьез.       — А на кой хрен мне сдался ты? — задал встречный вопрос Джек.       Сначала ему показалось, что Виктор заедет по лицу чем-нибудь тяжелым. Секунду Джек был в этом уверен. Но потом Виктор расхохотался, запрокинув голову.       — Хорош, парень. Теперь не удивлен, что к тебе так садисточка Джинни привязалась, — усмехнулся он и внимательно посмотрел на Джека, — это она ж просила меня обратить на тебя внимание, сынок. Что, зря?       Все-таки стоило послать Джин говорить с ним. Джек нервно глянул на дверь, но не сбежал, чтобы не показаться еще большим трусом. Джин связалась с Виктором, кем бы он ни был, только ради него, чего бы это ни стоило, сразу отступать было бы бессмысленно.       — Так что за предложение?       Виктор опять усмехнулся — делал он это чуть ли не после каждого слова Джека, и это постепенно начинало раздражать — и втоптал окурок в грязь. Джеку показалось, что это могло быть предупреждением.       — Мы с тобой непринужденно прогуляемся по ночному Ист-Энду, поболтаем, узнаем друг друга получше, может, по ходу зайдем куда или что сделаем — никогда не предугадать, чем закончится вечер, правда же? — усмехнулся Виктор, закуривая вторую сигарету вслед за первой. Джек подумал, что курит тот постоянно, разве что спать ложится без папиросы.       — Ты меня на свидание зовешь? — недоверчиво прищурился Джек, скривившись. Он знал, что за такую шутку мог получить по морде, но что его останавливало?       — Да, сладкий, — Виктор поддержал игру, состроил такую уморительную гримасу, что Джеку стало тошно. — Хотя, ты скорее кислый, что проквашенная капуста, и не в моем вкусе, уж прости. Ну что, предложение принимаешь?       Джек мрачно кивнул от безысходности. Виктор натянул шляпу на лоб, указал ему на выход, на улицу. Джек сжал в кулаке кастет — вдруг этот Виктор — полицейский, он хочет заманить его в ловушку, схватить и привести к Скотленд-Ярду, вдруг все совсем не так, в чем его убедила Джин, вдруг эта ночь закончится слишком плохо?..       — Ты идешь?       — Сейчас, только предупрежу Джин, — нашелся Джек, направившись к двери. Он все ей расскажет, и вместе они найдут решение, Джин защитит его от всех, от всего…       — Конечно, сбегай к мамочке, — прыснул Виктор, выйдя со двора. — Неудивительно, что она решает все твои проблемы за тебя. Еще и кормит тебя с ложечки небось?       Джек развернулся и зашагал прочь от двери. Виктор снова усмехнулся, покачал головой и приобнял Джека за плечо, будто они были закадычными друзьями. Джек был готов вытерпеть многое от этого неприятного, но нужного ему человека, но у всего были пределы. Он нервно скинул с себя руку Виктора, на что тот невозмутимо положил ее обратно и наклонился к Джеку:       — Не суетись. Ты не баба, чтобы я тебя лапал, а я хочу удостовериться, что ты будешь отвечать честно.       — Как ты это поймешь? — скептически нахмурился Джек. Виктор хлопнул его по спине, наклонился к уху так сильно, что Джек почувствовал укол от его неаккуратной щетины.       — Почувствую.       Джек скривился в недоверии еще сильнее, но Виктор лишь смеялся. Он вел его куда-то на запад в сторону Сити по пустым улицам, которые даже не патрулировали констебли, словно чувствовал страх Джека. Виктор не задавал лишних неудобных вопросов, довольно тактично для такого пройдохи расспрашивал Джека по мелочи о его жизни, о Джин и о планах на будущее. Джек нехотя отвечал, говорил только то, что считал нужным, и этого вполне хватало для удовлетворения любопытства Виктора.       Он даже начинал немного нравиться Джеку, пока не свернул на особо мрачную улочку и не начал спрашивать о слишком личных вещах.       — Теперь расскажи-ка мне, Джеки, что вообще такое случилось, что тебе понадобилась моя помощь?       Джек скинул со своего плеча его руку, почувствовав опасность, хотел ускориться, даже броситься бежать, но Виктор встал у него на пути.       — Слушай, — он остановился, преградил Джеку дорогу, поднял ладони вверх, показывая, что не собирается с ним вздорить, — я работаю только с теми, кого знаю, для этого я тебя и вытащил на полуночное рандеву. Можешь молчать, но тогда мы больше не увидимся. А я действительно могу тебе помочь, — Виктор многозначительно усмехнулся одним уголком рта, подмигнул ему. — Ну, что ты сделал?       — Убил человека.       Вот так просто. Джек не думал, что признаваться незнакомцу окажется настолько просто. Он помнил, как тяжело это вышло с Джейкобом, еще хуже — с Аликс, тогда он собирался с духом несколько дней. И в то же время как легко он признался во всем умирающей Кэтрин Эддоус. Признаваться Мэри было… странно. Он считал ее одной из тех шлюх, но за годы их многое связало, и Джек даже немного сожалел, что пришлось все закончить именно так.       — Сколько? — посерьезнев, уточнил Виктор. Как будто знал.       — Одного, — замогильно произнес Джек, чуть шевеля губами. — Моего отца.       Остальные пятеро, нет, шестеро — или восемь? — не были людьми.       Брови Виктора удивленно подскочили, и сам он невольно сделал шаг назад из-за того, с какой интонацией произнес слова признания Джек.       — Вон оно что, — Виктор задумчиво почесал щеку, — а из-за чего, если не секрет? Батя жить не давал?       — Вроде того, — Джек гаденько улыбнулся, а внутри все сжималось от стыда и омерзения к тому, во что он превратился, как грязно был вынужден лгать, чтобы спасти свою шкуру, не стоящую выделки. — Встал выбор: я или он. Как видишь, перед тобой сейчас стою я.       Виктор мрачно угукнул.       — Ты его придушил или огрел чем тяжелым по башке?       Если бы Джек помнил. Это был день, когда Лондон ужаснуло пятое убийство Потрошителя, Джек был слишком утомлен процедурой опознания трупа, был разозлен из-за того, что Аликс отказалась возвращаться с ним домой, был напуган, что полиция оказалась у него на самом пороге. Он помнил, как Джейкоб был взбешен, как пытался обманом затащить его в лечебницу… А потом — кровь. Слишком много крови.       — Зарезал.       Хорошо, что он не помнил подробностей. Джек был в тот вечер в каком-то тумане, полудреме, из которой его вырвать не смогло даже убийство отца — оно туда его и загнало, потому что он бы не смог жить, в подробностях помня, как избавлялся от тела.       — Еще кто-то знает? Джин?       Джек помотал головой. Возможно, стоило упомянуть Найтли, тому бы не помешало дать понять, что с Потрошителем тягаться он не сможет, но Найтли мог сболтнуть Виктору, что Джек был Потрошителем, а этого никто не должен знать. Ничего, случись что, Джек разберется с ним сам.       — Это хорошо, — Виктор задумчиво прошелся по улице, уперев руки в бока, пнул какой-то камешек. — Не говори ей ничего, она же бешеная — еще натворит каких глупостей.       — А ты не натворишь? — вдруг спросил Джек, пронзительно посмотрев на замершего у стены Виктора. Мгновение он выглядел испуганным, но скоро рассмеялся:       — Не ссы, мне на тебя плевать. Интересуюсь только из принципов, понимаешь же, в нашем деле неожиданности нежелательны. Ну, еще я просто люблю, когда люди мне должны, — Виктор осклабился, повернул в какой-то еще более мрачный проулок, поманил Джека за собой. — Перекурим здесь, — Виктор достал Бог знает какую по счету сигарету, Джек давно сбился, — хочешь?       В этот раз Джек отказался. В узком пространстве между двумя кирпичными зданиями было тесно, и, пускай капал дождь, воздуха не хватало. Джек вздохнул полной грудью, заверил себя, что скоро все закончится и он сможет наконец перестать бояться. Виктор достал из кармана часы без цепочки и крышки, прищурился.       — Может, пока есть время, хочешь меня о чем-нибудь спросить?       Время до чего? Джек спрашивать не стал.       — Джин сказала, ты знаешь какую-то крупную шишку в Бирмингеме, — заговорил Джек, на что Виктор медленно кивнул. — Расскажи мне подробнее.       — Я знаю какую-то крупную шишку в Бирмингеме, — повторил Виктор, подняв на него взгляд. Сизый дым выпустился Джеку в лицо, тот не дрогнул, пусть и хотел закашляться. — Этого тебе пока с лихвой хватит.       Мерзавец игрался с ним, но Джек не мог даже сдачи тому дать, ведь от Виктора могло зависеть будущее Джека. Он беспомощно сжал руку в кулак, так, чтобы тот не увидел, скрипнул зубами. Нет, Виктор не заставит его плясать под свою дудку, Джек не позволит ему сделать из себя послушную игрушку…       — О, глянь-ка, — Виктор кивнул на темную улицу, по которой чуть тащился какой-то пьяный работяга. — Иди врежь-ка ему по роже. Да хорошенько.       — Что? — Джек тут же отвернулся от мужчины, недоумевающе посмотрел на Виктора. — Зачем, что он сделал?       Страх настолько въелся в Джека, что он уже и не замечал, в какой ужас его приводили люди в форме, случайные шорохи, стуки в дверь, чужие голоса, слишком похожие на шепот внутри головы. Но остекленевший взгляд Виктора пугал его по-настоящему, до дрожи в коленях и сбившегося дыхания.       — Не задавай вопросов! — рявкнул он, остервенело бросил сигарету в стену рядом с Джеком, пепел и крошечные искры упали ему на плечо. — Хочешь заслужить мое расположение — делай, что тебе говорят, ясно? А теперь вперед, сучонок, чтоб на том ублюдке места живого не осталось!       Подстегнутый ощутимым пинком, Джек выскочил из своего укрытия на улицу, осмотрелся — никого, для нападения момент был и правда удачный, но что-то все равно его останавливало. Виктор, наблюдающий за всем с безопасного расстояния и наверняка оценивающий каждое его действие? Страх? Совесть, не позволяющая избить незнакомого человека? Принципы, по которым он определял, кто жизни достоин, а кто — нет? Или еще что-то? Мужчина медленно удалялся, а Джек чувствовал, как вместе с ним упускается возможность…       Джек тронул его за плечо, незнакомец заторможенно повернулся, в замешательстве посмотрел на него и тут же получил по зубам. От неожиданности он покачнулся, не устоял бы на месте, не держи Джек его за воротник, но уже следующий удар подкосил ноги, мужчина свалился, неловко выскользнув из плаща, ударился о голую землю.       Он даже не сопротивлялся, не понял, что произошло, и не успел отреагировать. Джек навис сверху и, ладонью придавив его к земле за горло, просто механически бил. Брызгала кровь, мужчина под ним дергался, выплевывал зубы и кашлял, но Джек не останавливался. Удар — бледная кожа расцветала красным, еще один — место темнело, наливалось кровью. Это совсем не завораживало, это не было похоже ни на одно его убийство — даже ни на одно из первых и довольно грубых, не говоря уже об изящном последнем уайтчепелском случае. Это не было похоже даже на грубое убийство Роуз Майлетт — тогда Джек хотел убить, а сейчас он не знал, зачем снова делал это, в нем не было ни желания, ни нужды…       — Хорош, парень, — раздался над плечом удовлетворенный голос Виктора, но Джек его не слышал и продолжал бить, удар за ударом, раз за разом. — Хватит, я сказал!       Подзатыльник мигом привел в чувства. Увидев, что он опять натворил, Джек вскочил, отряхнул окровавленные руки о полы пальто, испуганно осмотрелся в поисках свидетелей и хотел было броситься бежать, но Виктор невозмутимо придержал его за локоть, остановил. Джек вздохнул, нервно переступил с ноги на ногу, пока Виктор, закуривая, наклонился над полуживым телом, внимательно вгляделся в побитое лицо.       — Тебе привет от… — тихо проговорил он, на что мужчина что-то невнятно захрипел, с трудом шевеля губами. Фамилию или имя Джек не расслышал.       Дослушивать его Виктор не стал, выпрямился, поправил шляпу, прокашлялся и сплюнул куда-то в сторону тела. Джек нетерпеливо осмотрелся снова, но страх быть пойманным постепенно угасал. Наткнись они сейчас на бобби, те разве что врежут дубинками по роже, за уличную драку не будут судить строго. Это не одно из уайтчепелских убийств, здесь орудовал не Потрошитель.       — Что скажешь, — Джек позвал Виктора, — я справился?       Тот удивленно посмотрел на него, потом снова перевел взгляд на кряхтящее тело под ногами.       — Дай хоть отойдем, — проворчал Виктор, зашагав прочь и махнув Джеку следовать за ним. — Я жрать хочу, пошли найдем какое-нибудь заведение.       Бедняга под ногами застонал. Чуть подумав, Джек присел перед ним, невозмутимо распахнул плащ и вытащил из кармана потрепанный бумажник. Его подлатают и бесплатно, а Джеку сейчас каждый пенни был нужен.       Выпрямившись, он увидел, как Виктор спокойно уходил, не дожидаясь его. На мгновение Джек подумал, что тот просто его руками избавился от какого-то гада, и почувствовал себя использованным, но потом догадался, что это была проверка.       — Постой! — Джек окликнул его, пока они не дошли до более оживленного района. — Я не пойду в паб. Скажи, я подхожу тебе? И что за дела ты собираешься вести?       Виктор остановился посреди улицы, но повернулся далеко не сразу. Джека это насторожило, и он не рискнул подходить к нему первым — мало ли? Кастет на пальцах немного придавал уверенности, но что Джек мог сделать против судьбы, которая складывалась не в его пользу?       — Прости, Джеки, — Виктор вразвалочку повернулся и виновато улыбнулся, перекатывая сигарету из одного уголка рта в другой. — Ты нам не подходишь.       — Что?! — воскликнул Джек, возмущенно всплеснув руками. — Почему, что я сделал не так? Я избил его, — он повернулся и указал куда-то во тьму, где в конце улицы еще виднелась темная груда лежащего на земле человеческого тела, — как ты и сказал!       — Но ты не задавал вопросов, — спокойно ответил Виктор.       — Так ты же сам запретил мне задавать вопросы! — отчаянно зарычал Джек, его голос сорвался.       — И что? — пожал плечами Виктор, нахлобучив шляпу на лоб. — Человек тем отличается от пуделя, что обладает свободой воли, ему нельзя приказать пойти и убить — это всегда выбор самого человека. А ты, Джеки, повел себя сегодня как пудель, выдрессированная сучка, готовая ради подачки в виде обглоданной кости человека загрызть и вертеться за собственным хвостом, пока хозяин не скажет «хватит». Ты — не человек в полном смысле этого слова, Джеки, ты животное, раб, которому не важно знать, что и зачем он делает, его волнует не мораль, а выгода. Ты — всего лишь один из бесконечности таких же выродков. Так на кой хрен мне нужен именно ты, с чего я должен возиться с тобой, когда могу набрать подобных уродов у себя с улицы?       Джек молчал, потому что ему было нечем возразить. Чертов мерзавец был прав в каждом слове, но именно это и распыляло — доказать, что он ошибался, что Джек не был настолько плох, как казался ему. Доказать даже не Виктору, а себе.       — Прости, что так вышло, — Виктор, извиняясь, отвесил ему что-то среднее между нелепым реверансом и поклоном, — но нашим путям суждено разойтись. Au revoir и…       Закончить он не успел, Джек зарычал, сорвался с места и что есть мочи заехал Виктору кастетом по роже. Согнувшись, тот ухватил его за шиворот, потянул за собой. Они грохнулись на землю, покатились, колотя друг друга куда придется. Джек пытался дотянуться рукой с кастетом до чего-то важного, до головы или шеи, но Виктор ловко изворачивался, больше не позволял бить себя по лицу, подставлял под удар плечо и сам колотил Джека локтем под дых, пока тому не перестало хватать воздуха.       В отместку Джек пытался его достать, но силы были неравны. Виктор быстро подмял его под себя, заломил обе руки и еще хорошенько врезал по башке его же кастетом, чтобы утихомирить. В ушах зазвенело, и Джек на мгновение поддался, перестал сопротивляться.       — Хорош, парень! — рассмеялся Виктор, широкой пятерней прижимая его голову к холодной земле. — До нападения, надо быть уверенным в своей силе, но за храбрость хвалю!       Джек протестующе зарычал, попытался скинуть его со спины, но Виктор легко вдавил его мордой в лужу, и липкая грязь заткнула горло. Джек закашлялся. Виктор держал его так, пока кровь не запульсировала в голове, пока воздуха не перестало хватать, пока легкие легонько не зажгло, пока желудок не сжался в отвращении от того, что попало в рот. Джек снова неловко прокашлялся, давясь уличной грязью, жалобно заскулил, беспомощно сжимая руки в кулаки.       — Успокоился? — Виктор наклонился к самому уху. — Не заставляй меня делать это снова, ладно?       Джек что-то невнятно пробормотал и тут же почувствовал, как стало легче. Он согнулся, от души откашлял всю грязь, вытер лицо, повернулся к Виктору. Тот опять с безмятежным видом закуривал, потому что предыдущая сигарета выпала изо рта первым делом. Радовало одно: нос у Виктора был весь в крови.       — Тот говнюк, которого ты избил, — заговорил вдруг он, вытирая лицо и сплевывая кровь, — был предателем — информатором наших… конкурентов, скажем. Ты сделал благое дело, наказав крысу, но ты не был уверен, что бьешь не невинного. Это неправильно, Джеки. Я работаю только с теми, кто карает виновных. Колотить невинных — паршивое дело, Джеки, это недостойно настоящего мужчины.       Джек поднялся, держась за бок, отряхнул измазанную в слякоти одежду. Голова после удара кружилась, и он с облегчением навалился на стену ближайшего дома, чтобы не упасть.       Черное плотное небо нависало над ними, Джек разглядывал и считал точечки звезд, приходя в себя. Думал о словах Виктора, пытался понять, была ли в них правда или тот скользкий говнюк просто оправдывался, получив по морде кастетом.        — Ты дал мне по роже за дело, я тебя надул и заслужил, — он вдруг чему-то рассмеялся. — Ты меня удивил, ведь я думал, что ты окажешься покорным жалким слизняком, что стерпит любую грязь в свой адрес, а потом побежит плакаться своей мамочке или бабе. За это, Джеки, я тебя уважаю, ведь ты сейчас проявил себя настоящим мужиком, не позволил пользоваться собой и безнаказанно поливать помоями. Но! — Виктор многозначительно поднял указательный палец вверх. — Настоящий мужик должен башкой думать, а не другими местами. Нахрена ты набросился на меня, не будучи уверенным, что победишь? А если бы я тебя не пожалел?       Джек продолжал молчать. Он хотел добиться для себя справедливости, но унизился только сильнее, пускай Виктор его и похвалил.       — Тебе не хватает терпения, сынок, а без него жить… — Виктор цыкнул, покачал головой, — хреново, короче. Задатки у тебя есть, надо направить их в нужное русло. Джек оторвался от неба, посмотрел на тяжело дышащего Виктора. Он улыбался.       — К чему ты клонишь?       — Нравишься ты мне, парень, — усмехнулся Виктор. — Ты неосмотрителен и нетерпелив, но всего лишь молод и неопытен — кто не был таким же? Я могу сделать из тебя нормального мужика, Джеки. Настоящего человека. Что думаешь?       Предложение было заманчивым, но Джек боялся, что оно не сработает, потому что он и так уже растерял всю человечность. Виктор был прав: Джек был лишь безмозглым существом без собственной воли, которое делает, что ему приказывают, даже не зная толком, зачем.       Да и больше Джека это не волновало. Он хотел лишь одного — спастись, прервать порочный круг. Для этого-то он и связался с Виктором.       — Так ты мне поможешь?       — Да ясен хрен, не брошу же в беде! — Виктор распростер руки для объятий, но Джек проковылял мимо него.       Он чувствовал себя опустошенным, даже не униженным — на это чувств ему не хватало. Он думал, что еще предстоит рассказать обо всем Джин, договориться с ней. Джек не хотел ввязывать ее в эту мутную историю, но одному ему ввязаться она бы все равно не позволила. Мэри была права, когда называла ее дурой.       Медленно светало, начинался новый день. Январь недавно наступившего 1889 года в лондонском Уайтчепеле был куда противнее любого осеннего месяца, слякотного и грязного. Было не холодно, но сырой промозглый воздух так ловко забирался под полы прохудившегося плаща, карабкался за шиворот и нещадно студил голову, что хотелось поскорее спрятаться от него где-нибудь.       — Выпьем? — Виктор кивнул в сторону какого-то облезлого паба, но Джек помотал головой, отказываясь. — Ну, будь тогда. Свидимся, как время придет.       Джек кивнул и, развернувшись, пошел домой, стараясь не смотреть в лица редких прохожих. Дорога казалась долгой, почти бесконечной, словно Виктор отвел его на другой конец города, а, может, так и было — он плохо запомнил путь, возвращался скорее по инерции, надеясь выйти в знакомые районы.       Он уже прошел большую часть пути, когда его внимание вдруг привлек ворох наваленного у стены грязного тряпья. Джек пнул его, намереваясь понять, что это, послышался слабый болезненный стон, и из-под тряпья выбралась беззубая, почти что серая женщина.       Точно определить ее возраст было невозможно, ей могло быть как тридцать, так и шестьдесят, она куталась в свое грязное тряпье, прижималась к сырой стене и смотрела на Джека горящими огромными глазами — они казались особенно большими на обтянутым тонкой кожей черепе.       Несколько минут они молча смотрели друг на друга, а потом женщина согнулась, вытащила из-под тряпья костлявую, точно сухая ветка, руку с ржавой кружкой. Джек презрительно усмехнулся, когда она попыталась что-то сказать, ее просьба была ясна и без слов.       Джек заглянул на дно кружки, где одиноко лежала одна монетка, опять ухмыльнулся и, схватив женщину за протянутую руку, высыпал пенс себе на ладонь. Женщина протестующе что-то замычала, но Джек лишь бросил в нее кружку, чтобы заткнулась, толкнул ногой еще ближе к стене, чтобы знала свое место, угрожающе замахнулся. Женщина вжалась в стену, неловко прикрылась тощими руками, промычала какие-то извинения.       У выхода со двора Джек обернулся, зачем-то посмотрел на нее еще раз. Глаза женщины были мокрыми от слез. Он отвернулся и пошел отсюда прочь, чтобы не видеть этого взгляда. Чувствовал он себя, как после первого убийства.       Наконец, Джек добрел до дома, где снимала комнату Джин. Оставалось лишь выйти из переулка, пересечь дорогу, незаметно для соседей проскочить во двор, и он будет в безопасности.       Но у самого дома непринужденно ошивалась парочка констеблей. Джек схватился за стену, спрятался за нее так, чтобы видеть дом, но бобби не видели его, затаился.       — Они обо всем узнали… — прошептал Джек, скребя ногтями по кирпичу от бессилия, крупная крошка больно царапалась, из-под ногтей засочилась кровь.       — Она рассказала им.       Когда догадка дрогнула где-то в подсознании, Джека словно обдало кипятком, он пошатнулся и с трудом удержался на ногах.       — Нет, она не стала бы, — заверил сам себя он. — Джин не такая.       — Поэтому у твоего дома сейчас толпятся сраные бобби, — зло прошипел он, челюсти дрожали от напряжения, и гудела голова. — Все тебя предали, все тебя бросили, ничтожный…       Со двора вышел еще один полицейский, не в форме, в длинном пальто и шляпе-котелке. У кэба он остановился, что-то записал в блокнот, потом поднял голову и внимательно осмотрел улицу. Джек подался назад, в тень, сжал кастет в кулаке, на всякий случай прикинул, бросаться ли ему в лабиринт дворов или бежать на улицу. Он не выстоял сегодня против одного бандита, куда ему тягаться с отрядом полицейских?       Но детектив его не заметил, задумчиво почесал бакенбарды.       — Абберлайн, — процедил Джек, впиваясь ногтями в ладонь до крови. — Куда ты лезешь, детектив?       Детектив поднял воротник и забрался в кэб. Через пару минут от полицейских здесь не осталось и следа. Джек порадовался, что вернулся вовремя, иначе он мог бы упустить бобби и позволить Джин обмануть себя. Но так просто его не провести, Потрошителя так просто не поймать.       Нужно было решать, как поступить: вернуться как ни в чем не бывало или к чертям прирезать Джин, пока она не натворила еще чего? Или, может, стоило наплевать на нее, развернуться и бежать что есть мочи, прятаться где-нибудь в другом месте, искать выход самому?       Джек вытер лицо от холодного пота, протер мокрые глаза. Постарался привести дыхание в норму, потому что так он сразу выдавал свой испуг. Потом он пошарил по карманам, раскрыл бумажник, который отобрал у избитого ночью бедняги. Внутри было пусто.       Нет, один он не справится, как бы ни хотел. Джек же за этим и пришел к Джин в злополучную ночь, он всегда знал, что без нее не справится. Найти ей замену или рискнуть и выжать все до предела?       Бросив бумажник в ближайшую лужу, Джек развернулся и пошел за Виктором.       Благо, тот все еще неспешно пировал в пабе. Джек влетел в заведение, чуть не сбив с ног выходящего старика, грубо оттолкнул разносящую еду девушку, шагая к столику в дальнем углу.       — Когда ты все устроишь? — напряженно спросил Джек, нависнув над ним. — Я не могу больше ждать!..       Пришедшие в паб на завтрак люди со всех углов удивленно посмотрели на них, когда Джек повысил голос сильнее нужного. Он понял, что зря позволил себе потерять контроль, и чуть было уже не сорвался с места, чуть было не побежал прочь, подальше отсюда, от Виктора, от Джин, от всех этих людей, от полиции, от правосудия и наказания…       Виктор встал и усадил его за плечо напротив себя одним уверенным движением, потом обвел паб многозначительным взглядом. Все отвернулись.       — Не суетись, — тихо произнес он, принявшись за свою похлебку. — У тебя поджилки трясутся, тебе нельзя принимать опрометчивых решений. Будь поспокойнее, надо чуть подождать…       — Я не могу!.. — зашипел Джек, ударив кулаком по столу, но тут же осекся, огляделся, сжал зубы. — Сколько еще ждать?       — Я в Лондоне еще на пару месяцев, — Виктор выплюнул на стол раскушенную горошинку черного перца, — как вернусь к главному, замолвлю за тебя словечко, и тогда…       — Это слишком долго! — Джек скрипнул зубами, нетерпеливо вцепился ногтями в столешницу. — Я уже устал прятаться, я просто хочу жить нормальной жизнью, а не ныкаться по углам и бесконечно бояться.       Виктор задумчиво хмыкнул, проницательно посмотрел на него. От этого взгляда у Джека по спине побежали мурашки, холод укусил за загривок.       «Он все знает».       Джек сдержался, не вздрогнул от испуга, когда в голову закралась то ли собственная мысль, то ли один из голосов проснулся.       «Он ничего не знает, — изо всех сил подумал он. — Он не может знать».       — Два месяца, — произнес Джек тихо, не отрывая взгляда от жутковатых стеклянных глаз Виктора. — Пообещай мне, что через два месяца все решится.       — Не пообещаю, — ответил Виктор без всякой усмешки, совершенно серьезно, и Джеку подумалось, что вот этим его словам можно верить, что Виктор обязательно поможет. — Бог знает, что там через два месяца будет. Но, как я уже сказал, ты мне нравишься, парень, так что я очень постараюсь.       К столу подошла девушка забрать у Виктора пустую тарелку. Тот подозвал ее наклониться ближе, что-то тихо шепнул на ухо и, когда та смущенно хихикнула, шлепнул по заднице. Через минуту она принесла две кружки пива, прибавив, что это за счет заведения.       — Договор? — Виктор поднял кружку в воздух, но пить не стал — дожидался, когда Джек возьмет свою и стукнет ей о его, скрепляя договор.       Последний шанс отказаться, подумал Джек. Нарушать сделку с таким человеком ему казалось плохой идеей, так что стоило воздержаться от опрометчивых решений.       — Еще кое-что, — Джек взял кружку, равнодушно посмотрел, как в пиве плавала жидкая пена. — Я буду один.       — А Джинни? — Виктор стукнул дном о стол, удивленно посмотрел на него и почесал затылок. — Хочешь бросить такую бабу?       — Я буду один — повторил Джек, сцепив зубы. — Подробности тебя не касаются.       — Ох ты ж… — даже не усмехнулся Виктор, только задумчиво покачал головой. — Какой ты жесткий. Ну, дело хозяйское, как скажешь. И прежде чем мы скрепим договор, позволишь дать тебе совет? Я не мню себя дохрена мудрым, но жизнь всякую повидал — еще когда ты в штаны срал и был ростом вот с эту кружку, я разгребал дерьмо за такими, как ты, так что знаю вас, как облупленных.       Джек кивнул.       — Подумай хорошенько, Джеки, один-то ты протянешь? — спросил Виктор без тени издевки. — Не обижайся, но ты только считаешь себя дохрена крутым, а на деле ты наворотивший дел не по силам испуганный мальчишка, который даже не может сам свою проблему решить, а прячется за бабой и плачется, в какой он опасности.       Молча выслушивая это, Джек скучающе водил пальцем по ободку кружки. Слова Виктора были неприятны и даже обидны, но он не мог не признать, что тот гад был в чем-то прав, а ведь они были знакомы несколько часов от силы. Такая проницательность Виктора не сулила ничего хорошего… будь они по разные стороны баррикад.       — Я тебе честно скажу: то, с чем ты не можешь разобраться здесь, — цветочки по сравнению с тем, что тебя будет ждать там, у нас. Просто прикинь, надо ли тебе оно? Может, тебе будет проще слинять загород, наняться к какому-нибудь буржую в поместье рабочим и жить спокойно? Побрейся налысо, отпусти бороду и не наступай на те же грабли, если боишься, что тебя кто-то узнает и в чем-то заподозрит. Не совершай еще большей ошибки, спаси свою грешную душонку, пока можешь.       Джек усмехнулся: он спасал не свою душу — ее он уже давно продал дьяволу в обмен… ни на что — а себя, его цель была примитивна до неприличия, Джек никогда не был приверженником каких-то возвышенных идеалов. Даже убивал не ради очищения города от скверны, а потому что только так чувствовал себя значимым.       — Ты закончил? — мрачно спросил Джек, когда Виктор замолчал. Когда тот кивнул, он улыбнулся, призывающе поднял кружку.       Виктор усмехнулся и стукнулся своей кружкой о его, залпом выпил всю пинту. Джек сделал также.       Договор был скреплен.

***

      Больше он не боялся. И даже не договор с Виктором вселил в Джека такую уверенность, нет. Он просто вдруг понял, что судьба действительно благоволила ему: раз Потрошителя до сих пор не поймали, неужели его достанут не на месте преступления, без доказательств и улик?       Джек устал бояться. И понял, что именно страх превращал его в столь жалкое существо.       — Ну и вид, — присвистнула Джин, стоило Джеку появиться на пороге. — Сделаешь в этом хоть шаг дальше — прибью.       Прижимаясь к стене, как провинившийся ребенок, Джек неуклюже снял пальто, тут же бросил штаны и ботинки. Стало еще холоднее, он бы с удовольствием запрыгнул под одеяло, где следующие полдня отогревался, но Джин бы не позволила.       Только дома Джек почувствовал, какую же боль причиняло каждое движение, от морщился и шипел каждую секунду. Джин оказалась рядом, чтобы помочь стянуть вымазанную в грязи рубашку, свежие синяки она проигнорировала и никак не прокомментировала. Стало обидно, что она его даже не пожалела.       Пока его не было, она очень кстати согрела ведро воды. Вода была чуть теплой, но Джек знал, что ждать и медлить в таком виде Джин ему не позволит. Он обтерся, смыл самую грязь, переоделся во все чистое и даже почувствовал себя лучше, совсем чуть-чуть — другим человеком. Хорошим, лучшим, чем он был на самом деле.       — Есть хочешь? — когда Джек присел за стол, Джин поставила перед ним тарелку с холодной жидкой кашей. — Чем вы занимались? Я из-за тебя всю ночь почти не спала. Переживала, что тебя прибьют..       Джек кисло улыбнулся, зачерпнул ложку каши, поднес ее ко рту и осекся.       «А если она отравлена?»       Он проследил за реакцией Джин, но та, не обращая на него внимания, невозмутимо принялась оттирать от корки засохшей грязи его ботинки.       — Ты не будешь? — спросил он как можно непринужденнее, но голос все равно дрогнул. Благо, Джек еще не оправился от простуды, можно было списать странности на болезнь.       — Я уже поела, — бросила она в ответ, сосредоточенно орудуя тряпкой. — Так ты по каким болотам шарахался? Вы искали сокровища на дне Темзы?       Вкус был отвратительным, Джек подавился, но скрыл это за кашлем. Вторая ложка уже не лезла в рот, и он пожалел, что не позавтракал в пабе, потому что отказываться от еды и голодать еще один день он бы не выдержал. Задержав дыхание, Джек принялся запихивать в себя кашу дальше.       — Мы прошлись по району. Было очень скользко и грязно, так что…       Джин замычала, показывая, что понимает его, но сделала она это с такой интонацией, что поверить ей мог только полный идиот. Ложка в руках Джека немного погнулась.       — Пока меня не было, — неуверенно начал он, сглотнув, — здесь что-то происходило?       — О чем ты? — Джин посмотрела на него, непонимающе сведя брови к переносице. Джек с трудом сдержался, чтобы не схватиться за нож в ответ на такую наглую ложь в лицо.       — Все нормально? — повторил он, стуча пальцами по столу. Пусть только попробует ему солгать, Джек расправится с каждым врагом на пути, кем бы он ни был — он уже убил отца и избавился от Аликс.       Джин внимательно посмотрела на него, и Джек был уверен, что она сейчас раздумывала, признаться ему или продолжать лгать в лицо.       — Ага, — Джин пожала плечами и вернулась к ботинку.       Джек невесело кивнул, доскреб со дна тарелки кашу. Он еще никогда не был так уверен в том, что поступал правильно.