Прекрасная эпоха

      Аликс в последний раз провела тряпкой по каминной полке, с удовольствием отмечая, как она засверкала. Растон говорил, что ее отсутствие в Оакенфилде ничего не изменит, — лгал, пусть, может, и не намеренно. Аликс не было здесь несколько недель, и, конечно, Роуз не могла одна справляться со всем, вот и выходило, что большая часть дома заросла пылью.       Повернувшись, она неожиданно наткнулась Растона, тот подкрался так незаметно, будто просто возник рядом из ниоткуда. Он был необычайно свеж и бодр — после вчерашнего приема Аликс не ожидала увидеть его до вечера. А он с самого утра уже был одет по всем правилам, не позволяя себе выйти из спальни хотя бы без пиджака. Аликс часто думала, зачем он этим занимался, ведь сидел целыми днями в доме и ни с кем особо не встречался. Пришла к выводу, что из собственного удовольствия, пусть в его виде никогда не угадывался хотя бы намек на удовольствие.       — Как идут дела? — поинтересовался он, присаживаясь на подлокотник дивана. Аликс стояла всего в паре шагов от дивана, и ее подобная близость сначала удивила и насторожила — обычно Растон всегда держался поодаль, — но она быстро отвлеклась на разговор.       — Идут, — вздохнула Аликс, кивнув на тряпку, и так серую, но от пыли ставшую почти что черной. — Ума не приложу, как вы все это время жили без меня.       Прищурившись, Растон внимательно посмотрел на нее и вдруг чему-то усмехнулся, покачал опущенной головой. Аликс это смутило только сильнее.       — Что?       — Вы могли заниматься чем угодно, — задумчиво произнес он с все той же улыбкой, — но выбрали работу прислугой. Правда так нравится?       Нравилось ли Аликс днями напролет корячиться, выполняя разную работу? Не особо. Нравилось ли ей чувствовать себя полезной, нужной и даже немножко незаменимой? Вполне. Нравилось ли ей просто быть здесь, в Оакенфилде? Еще как.       — Очень, — честно призналась Аликс, понизив голос, будто выдавала какую-то тайну. Одной тайной больше или одной меньше — какая ему разница? — Всю жизнь я была никем, плыла по течению и позволяла другим решать свою судьбу. Здесь только я отвечаю за себя, я могу сама решать, что мне делать.       Вдруг Растон засмеялся. Не слишком громко, но и то было от него полной неожиданностью. Видимо, ее слова действительно его развеселили. Аликс со странным чувством отметила, что впервые за несколько месяцев слышала его смех. И, если игнорировать собственное смятение, он ей нравился.       — Решать, мыть ли сегодня посуду или вытирать пыль?       Почему-то у Аликс не возникло мысли, что он издевался. Наверное, потому что он действительно ни капли не язвил.       — Надо же с чего-то начинать, — Аликс пожала плечами, но потом не удержалась и тоже рассмеялась.       Было удивительно, что с ним может быть так легко и приятно, комфортно. Сейчас Аликс и думать не хотела о том, что она точно так же, как и полгода назад, не знает, что делать со своей жизнью, что судьба ее все еще не определена. Здесь надолго ей не задержаться, Санклер не был ее местом, домом, а в Уайтчепеле, наверное, ее все еще дожидался Джек… Аликс не думала о нем впервые за долгое время. Наконец-то позволила себе расслабиться и перестать бояться, ведь здесь, в Оакенфилде, беспокоиться ей действительно не о чем. Казалось, что здесь ее от всего защитят.       Это чувство абсолютной уверенности не было даже ничем подкреплено, просто Аликс испытывала его. И это было очень странно, словно во сне. Странно, но правильно.       — Я правда рада вернуться, — просмеявшись и посерьезнев, неуверенно прибавила Аликс. Растон взглянул на нее, так ждуще и заинтригованно, что слова сами сорвались с губ: — Мне здесь очень нравится. Больше, чем где-либо еще.       — В какие ж места вас заносило…       — Дело не в местах, — призналась Аликс, даже не задумавшись, не оценив риски и не подумав о последствиях. И такая поспешная откровенность напугала даже ее саму, не говоря уже о Растоне, на лице которого за пару секунд непонимание сменилось удивлением, недоверием, осознанием и потрясением. Как много эмоций от пары слов.       С каждой минутой становилось все страннее. Аликс и подумать не могла, что почувствует себя так свободно, признавшись во всем и себе, и ему. Какое-то воодушевление захлестнуло ее, она словно избавилась от груза, что не давал сделать шаг вперед, сдвинуться, и она топталась и топталась на месте, пока не решилась оставить все страхи позади.       И Аликс сделала шаг, не слишком большой, осторожный, но даже это было чем-то существенным. Ее удивляло, что Растон не шел на попятную, смутившись или испугавшись, черт знает, что им руководило до этого, а ждал, замерев, будто бы проверял, как далеко она решится зайти. Рискнет ли. В его холодных стальных глазах был неподдельный интерес, Аликс была уверена: напускное бездействие — единственное, что удерживало его от опрометчивого поступка, о котором он, конечно же, пожалеет. Может, они оба пожалеют.       Сейчас он даже казался вполне приятным, пускай Аликс всегда считала его слишком неприятным — вечная угрюмость не могла не наложить на лицо уродливый отпечаток. Без нее Растон даже был вполне приятен. Аликс вдруг увидела, что он довольно симпатичен: правильные черты лица, красивый цвет глаз, чуть изогнутые в лукавой ухмылку губы. Когда он не кривился, не было детали, которая смотрелась бы негармонично. Аликс рассматривала его без всякого стеснения, а Растон позволял рассматривать себя.       Они посмотрели друг на друга и не почувствовали привычной неловкости. Аликс отвела взгляд всего на мгновение, случайно, непредумышленно опустила его чуть ниже, поймала кривую усмешку и тут же вернулась, вновь посмотрела в глаза, пытаясь понять, что правильно считала его настроение. Аликс знала, что в его глазах отражался ее взгляд. И стальные глаза Растона были полны предвкушения.       Хорошо, что между ними была всего пара шагов.       Аликс пропустила момент, когда Растон оказался близко, запредельно близко, невозможно близко. То ли это он сделал еще один шаг, то ли ее бросило прямиком к нему, но причина была столь незначительна, что сразу потонула в последствиях, к которым они все это время неуверенно, сомневаясь, шли. И, наконец, дошли.       Хорошо, что Аликс уже протерла комод, к которому ее оттолкнули. Не то чтобы она боялась испачкаться, сейчас она об этом нисколько не переживала, но, видимо, работа успела оставить след. Грязная тряпка, которой она время от времени хотела отхлестать Растона, гулко шлепнулась на пол и жалобно хлюпнула, когда на нее наступили.       Жар плотно прижавшегося чужого тела принес не только порывистое нетерпение, но и тягучее удовлетворение: это был он, Уильям, мать его, Растон, которого Аликс равно хотелось и придушить, и поцеловать с первой встречи. Впрочем, зачем обязательно что-то выбирать? Пальцы Аликс прошлись по мужским рукам, по крепким плечам, по затылку, выше — волосы у Растона были слишком короткие, чтобы направить, — и назад — Аликс несдержанно потянула его на себя за завязанный под горлом галстук, затягивая петлю, удержала, усмехнулась. Просто потому что могла.       Казалось, что все происходит не с ней, будто Аликс наблюдала со стороны, но при этом чувствовала все слишком остро: головокружительную близость, стук в висках, подрагивающее тепло, разносимое по телу кровью. Было душно, жарко, хотелось продлить это чувство, хотелось избавиться от этого чувства.       Растон зашипел, когда чужие зубы сомкнулись на губе, и, не имея возможности остановиться, в отместку довольно неосторожно прижал к стене, усаживая на пошатнувшийся комод. Аликс усмехнулась, проигнорировав легкую боль в спине, — так даже удобнее, не придется тянуться.       Чувства балансировали на почти стертой грани между желанием и здравым смыслом. Все это время Растон старательно избегал ее, почему? Неважно, главное, что сейчас-то он был в ее объятиях, податливо откликался на каждое движение и мысль, еще не озвученную, будто он мог предугадывать ее желания. Аликс вскользь думала, что, наверное, правильнее будет остановиться, хотя бы предварительно поговорить, чтобы потом не разочаровываться и не тратить время друг друга. Но прерываться так не хотелось.       Стук в ушах нарастал, постепенно заполоняя все вокруг, перетягивая внимание и не давая отвлечься. Аликс недовольно поморщилась, попыталась проигнорировать его, желая продлить вязкое удовольствие, так сильно не желая отстраняться от Растона, ставшего в момент таким приятным и желанным, был бы он таким всегда…       Когда стук стал невыносим, Аликс вздрогнула, моментально проснувшись, подскочила с кровати к двери.       — Что случилось? — чуть продрав глаза, спросила она.       В темном коридоре, держа в руках тусклую свечу, стояла недовольная Роуз.       — Уже семь утра! — зашипела она, точно раздраженная кошка.       — И что? — не подумав, выпалила Аликс, потому что мыслями она была точно не здесь. Черт бы побрал Роуз, прервавшую их… ее во время такого важного дела!       — Ах, простите, Ваша Светлость, что потревожили ваш чуткий сон, — приторно съязвила Роуз, что Аликс даже поморщилась. — Может, тебе еще завтрак в постель принести и помочь одеться? Вставай!       Аликс потерла глаза, пытаясь хоть немного прийти в себя после сна — самого оборвавшегося отдыха и того конкретного сновидения, оставившего ее без сил даже в реальном мире. Аликс еще раз с огромным сожалением подумала об упущенном и изо всех сил постаралась не винить Роуз в том, что та испортила ей удовольствие.       — Мы вернулись сильно за полночь, — сонно возразила Аликс. — Завтра я…       — Никаких «завтра», — отрезала Роуз. — Если через десять минут не спустишься на кухню — пожалеешь.       Аликс кивнула, неловко пошатнулась, когда Роуз захлопнула дверь прямо перед носом. Десяти минут, чтобы окончательно выспаться, ей бы все равно не хватило, так что не стоило пренебрегать советом Роуз.       Зевнув, Аликс вернулась к кровати, зажгла свечу, но, немного подумав, прилегла на пару минут обратно, накрылась одеялом почти что с головой. Тепло мягкой постели вернуло не в сон, но в то приятное состояние. Новое и непривычное. Смущающее и пугающее. Долгожданное и желанное.       Закрыть глаза — и она заснет уже через пару минут, но хватит ли ей восьми? Аликс не была в этом уверена, как и в том, что сможет все вернуть. На стене играли тени от пламени одинокой свечи. Аликс потерла глаза, вздохнула, чувствуя себя очень по-дурацки, крайне странно и растерянно. Сон сняло как рукой.

***

      На кухне было холодно, пусто и совсем неуютно. Роуз уже вовсю занималась глажкой, рядом с ней высилась внушительная стопка уже поглаженных вещей. Аликс прикинула, что проснулась Роуз не позже полутора часов назад.       Шаркая по полу, Аликс прошла мимо нее, нехотя налила себе на плоскую тарелку два половника невзрачной жидковатой каши, которую Роуз почти каждый день варила для себя и теперь для нее. Растону она всегда готовила отдельно, что-то поинтереснее да повкуснее. После изысков в Санклере еда для слуг показалась Аликс чересчур пресной, пускай когда-то стряпня Роуз ей очень даже нравилась. К хорошей жизни привыкаешь удивительно быстро.       — Никогда не понимала, зачем вставать так рано, — сонно пробурчала Аликс, размазывая кашу по тарелке. Аппетита не было, как и сил.       — Чтобы успеть сделать все дела, — отозвалась Роуз, водя увесистым утюгом по белой рубашке — ее Растон надевал вчера на ужин, а уже к сегодняшнему утру Роуз ее выстирала и высушила — начала, наверное, еще до того, как они все легли спать. Чего ради, неужели Растону понадобится свежий чистый смокинг уже сегодня днем?       Иногда Аликс казалось, что Роуз относилась к своим обязанностям слишком ответственно. Теперь она была уверена, что та даже не работала на Растона, а лишь помогала ему не сгинуть здесь в одиночестве, вместо того, чтобы строить собственную жизнь. Как самоотверженно. И нелепо.       — Он же сам просыпается не раньше девяти, — вздохнула Аликс, — а завтракает не раньше, чем через час после пробуждения.       — Напомни, в какой момент распорядок дня Уильяма стал твоим делом?       Не выспавшись, Аликс не удержала между пальцев ложку. Она брякнула о край тарелки, звонко соскользнула на пол, но Аликс не потянулась за ней, и дело было вовсе не в ее заторможенности после плохого сна. Аликс уже не сомневалась, что Роуз с Растоном прошли через многое вместе, и ее всегда немного интересовало, как они после всего уживались, кем были друг другу, что могли жить в особняке вдвоем, наплевав на нормы общества, хозяин и экономка. Она подняла на Роуз удивленный взгляд.       — Уильяма? — усмехнулась Аликс. — Даже не «мистера Растона»?       Рука Роуз, сжимавшая ручку утюга, застыла, а сама она медленно посмотрела на Аликс. На лице Роуз не дрогнул ни один мускул, но как же сильно изменился ее взгляд. Она будто пыталась одновременно испепелить и заморозить Аликс, смотря на нее, не моргая, не шевелясь. Аликс подумала, что той стоит хотя бы убрать горячий утюг с рубашки, чтобы не прожечь ее ненароком, но побоялась заговорить.       — Да, — со своим привычным наигранным спокойствием хмыкнула Роуз, — Уильяма.       Даже не стала отнекиваться и оправдываться — скучно. Аликс потянулась за ложкой, протерла ее салфеткой, выигрывая время, чтобы немного подумать. Как лучше среагировать, если она хотела поставить Роуз в неловкое положение, а вышло, что это она смутила Аликс?       — Многое же тут изменилось в мое отсутствие, — заметила Аликс, сосредоточившись на завтраке, но только для вида — она вся напряглась в ожидании ответа Роуз.       Сначала Аликс подумала, что уже и не дождется хотя бы угрожающего взгляда. Но вот Роуз подняла утюг с рубашки, отставила его в сторону, медленно, отстукивая невысокими каблуками, подошла к ней, оперлась о стол, за которым Аликс завтракала.       — В твое отсутствие, — со страшным спокойствием начала она, — не изменилось ровным счетом ничего. Ты здесь ничего не решаешь — все как было до тебя, так после тебя и останется. А теперь позволь напомнить, — губы Роуз искривились в неприятной улыбке, — чтобы ты не лезла не в свое дело. Иначе надолго здесь не задержишься.       Она уже говорила ей о подобном. И Аликс действительно ненадолго вылетела из Оакенфилда, но не потому что Роуз так устроила, а потому что сама не смогла отстоять свое место у Растона.       Но теперь-то все было иначе.       — Да, знаю, — скучающе отмахнулась она, будто слова Роуз не произвели на нее никакого впечатления. — Но все же я здесь. И, — Аликс еле сдержала победоносную улыбку, когда Роуз скривилась, — просто к слову — меня пригласил вернуться твой дорогой Уильям. Видимо, не такая уж я и ненужная, да?       Вид Роуз больше не внушал страха, но взгляд ее оставался колюче-холодным, как содранная с карниза сосулька, которой Роуз бы с удовольствием заколола Аликс — об этом кричал весь ее вид, некогда обманчиво приветливый.       — Ты права, — Роуз вдруг улыбнулась, но Аликс не торопилась выдыхать с облегчением и правильно делала. — Тебе удалось вернуться. Так что постарайся не напортачить снова, потому что второго такого шанса не будет, — теперь Роуз неприятно усмехнулась. — Уж я об этом позабочусь.       Аликс прыснула.       — Думаешь, Уильям к тебе прислушается?       Роуз оказалась слишком близко слишком быстро, Аликс ничего и понять не успела, как та уже грозно нависла над ней. Роуз была похожа на растравленную цирковую дикую кошку, которая не могла вцепиться клыками в горло обидчика только потому, что знала, что в таком случае получит от хозяина.       — Я знаю его с тех пор, когда ты двух слов связать не могла, — зашипела она на Аликс, вжавшуюся в спинку стула. — Я знаю о нем все, я знаю его всего. Да, я уверена, что Уильям ко мне прислушается — у него просто нет иного выбора. Без меня он бы никогда не зашел так далеко… — Роуз осеклась, как будто опомнилась и поняла, что чуть не проговорилась. Аликс бы хотелось, чтобы та сболтнула лишнего, не потому, что хотелось Роуз навредить, а просто узнать, что, черт возьми, происходит в этом доме на самом деле. — Так что не зли меня, если не хочешь проблем.       Роуз отошла, вернувшись к своим делам. Аликс никак не могла приняться за завтрак, заставить себя проглотить хоть пару ложек. Дело было даже не в Роуз, не в ее невкусной каше, просто все было не так, как Аликс хотелось бы, она хотела спокойно жить в Оакенфилде, работать и быть полезной, но пока все шло к тому, чтобы она сбежала отсюда уже к вечеру.       — Я не хочу проблем, — отчеканила она. — Я не хочу ссориться и я не намерена рушить вашу хрупкую идиллию, — Аликс решила, что вставить красивое слово, услышанное в Санклере, будет уместно. — Я не собираюсь лезть не в свои дела, если мне не позволено.       Роуз не посмотрела на нее, но Аликс показалось, будто бы ее раздражение чуть смягчилось. Может, ей все же удасться все объяснить и наладить отношения, потому что Аликс правда не хотела бы потерять то, что с таким трудом приобрела в Оакенфилде.       — Послушай, я всего лишь… — Аликс вздохнула, подбирая слова — давались они тяжело, потому что она сама толком не понимала, что хотела сказать. — Пойми, раз теперь я здесь, раз теперь я часть этого дома, хочешь ты того или нет, я хочу быть полезной.       — Не переживай, — Роуз улыбнулась, — быть бесполезной тебе никто не позволит.       Роуз вернулась к глажке, Аликс осталось только уткнуться в тарелку. Может, Роуз была права, относясь к ней с таким недоверием — Аликс оставалась чужой, сколько бы времени ни прошло, и она могла быть угрозой, если та вообще существовала для этих двоих. Сначала Аликс не слишком хотела ввязываться в их дела, но теперь, может, сыграло чувство какой-то легкой вины, захотелось отдать должное людям, предложившим помощь. Она бы никогда не предала их, что бы там ни было. Вряд ли они смогли переплюнуть Джека.       — Слушай, я бы хотела серьезнее поучиться готовке, — начала Аликс как можно спокойнее и приветливее, будто ничего не произошло, обратившись к Роуз. — Можно я буду помогать тебе? Ты бы научила меня…       — Нет, — отрезала Роуз, но посмотрела на нее с улыбкой, конечно, неискренней. — Ничего личного, но ты будешь только мешаться. Как-нибудь в другой раз.       В другой раз Роуз найдет очередную отговорку, и это будет длиться месяцами, если не годами. Аликс вздохнула — нечего было надеяться, что они смогут поладить после резкой и внезапной размолвки в тот злополучный вечер.       — Я бы была еще полезнее, умей я делать что-то помимо мытья полов, — настойчиво продолжила она. Может, аргументы у Роуз не закончатся, но Аликс хотя бы побесит ее. — Ты могла бы больше отдыхать…       — Спасибо, — так же напряженно ответила Роуз, — но меня устраивает нынешний расклад. Твоя помощь, как я сказала раньше, нужна в первую очередь тебе, а не нам. Так что прекрати трепать мне нервы, иначе рискуешь остаться ни с чем. Договорились?       Аликс мрачно кивнула, сжимая ложку между пальцев до боли. Роуз была невыносима, неудивительно, что они с Растоном так хорошо спелись когда-то.       — Я всего лишь хочу отблагодарить человека, который оказался столь добр ко мне в тяжелый момент, как никто… как почти никто не был всю мою жизнь, — тихо произнесла Аликс, опустив взгляд, чтобы не видеть презрительного выражения лица Роуз. И не показать ей собственных увлажнившихся глаз. — Я всего лишь хотела попросить у тебя помощи как у подруги…       — Подруги? — перебила ее Роуз, прыснув. Аликс мгновенно сбилась, потому что назвать Роуз подругой было трудно. И оно того не стоило. — Дорогая, я тебе не подруга, что бы ты ни надумала, — просмеявшись, отрезала Роуз, холодно смотря на съежившуюся Аликс. — И никогда ей не стану. Мы всего лишь работаем вместе, поэтому вынуждены терпеть друг друга. Честно говоря, я надеюсь, терпеть придется не слишком долго.       О чем-то таком Аликс думала и раньше, но слова, произнесенные вслух с такой легкостью и небрежностью, все равно ранили, к чему бы она ни была готова. Аликс отчаянно захотелось что-то сказать, как-то защититься и отразить неприятный выпад, но она стыдливо промолчала, потому что горло внезапно заболело от распирающего комка.       Ее молчание более чем удовлетворило Роуз. Она еле слышно усмехнулась. Весь ее вид показывал, что она замышляла что-то недоброе.       — Тебя не было с конца декабря, — спокойно, словно это не она еще пару минут назад хотела придушить Аликс, произнесла Роуз. — У меня одной не было возможности содержать весь дом в порядке. Начинай прямо сейчас, чтобы успеть отдраить все используемые комнаты к концу дня. Имей в виду, я проверю каждый закуток, и если мне что-то не понравится… — Роуз с сочувствием поджала губы, покачала головой. — Лучше не будем об этом.       Аликс мрачно кивнула, отставила тарелку с недоеденным завтраком. Кусок в горло не лез, она еще и не выспалась и чувствовала себя с самого утра просто отвратительно. Вчера, вернее, сегодня она засыпала самым счастливым человеком на свете, но Роуз умела напомнить, что жизнь была не сказкой.       Вздохнув, Аликс побрела с кухни прочь, чтобы набрать воду и приступить к обязанностям.       — Кстати, осторожнее за углом, я случайно пролила… — Роуз осеклась, когда услышала из коридора грохот и ругань Аликс, — воду на плитку.       Роуз поджала губы ‐ почти что с жалостью. Успей она предупредить Аликс на полсекунды раньше, жалость могла бы сойти за искреннюю.

***

      С первым этажом Аликс почти управилась еще до полудня. Оставалась всего пара комнат, столовая да гостиная, после чего Роуз, вероятно, загрузит ее еще какой-нибудь бессмысленной работой. И об этом Аликс мечтала? Это все равно было лучше бессмысленного существования.       Продолжая бесцельно слоняться по коридорам, надеясь избежать встречи с Роуз, Аликс добрела до столовой и подумала не откладывать дела, решила по-быстрому прибраться и здесь — все равно Роуз не станет искать грязь так придирчиво, как пугала ее.       Останавливало лишь то, что Растон мог быть здесь. Или в гостиной, и тогда встреча с ним была бы неизбежна. Аликс, замешкавшись, призадумалась, почему она вообще вдруг перестала искать с ним встречи, когда Растон, кажется, наконец-то не морщился при виде нее? Вчера вечером он ясно дал понять, что не возражает против ее присутствия в доме, так отчего Аликс чувствовала себя в Оакенфилде не на месте? Могло ли это странное неуютное чувство возникнуть из-за того, что даже не произошло?       Стоит ли сейчас искать встречи с ним, когда Аликс не знала, что и думать?       Решив, что разберется на месте, Аликс шагнула к двери, аккуратно выглянула из-за косяка. Она оказалась права: Растон завтракал, закрывшись большой газетой, как щитом. Роуз поблизости не было, и Аликс подумала, что в крайнем случае просто скажет, что пришла прибрать стол.       — Доброе утро, — произнесла Аликс, широко улыбнувшись. Растон только бегло глянул на нее поверх газеты и молча кивнул. И больше не обращал на нее внимания.       Еще вчера он вел себя с ней по-человечески, что опять случилось и пошло не так? А потом Аликс поняла, что вовсе ничего не случилось — все просто было по-прежнему, как и до ее отъезда в Санклер. И от этого стало очень обидно, от неоправданных ожиданий, на которых никто не давал надежд, но отчего-то Аликс думала, что все обязательно выйдет так, как она хотела.       Она стиснула зубы, чтобы никак не выразить своего разочарования — впрочем, бояться было бессмысленно, ведь Растон на нее даже не смотрел, — почувствовала вкус крови во рту, потом губа запульсировала тупой болью, которая только добавила раздражения.       Растон снова посмотрел на Аликс, ожидая хоть какой-то реакции, но она лишь задумчиво смотрела на него, не предпринимая ни попыток заговорить, ни что-то сделать.       — Что? — не выдержав, Растон в недоумении шумно тряхнул газетой, когда внимание Аликс, видимо, стало слишком пристальным.       Опомнившись, она вздрогнула, очнулась от наваждения, от сна, в который чуть не провалилась снова, приятные воспоминания о котором все еще тянули ее назад. Действительность была куда неприветливее. Как жаль, что это был лишь сон.       — Ничего, — Аликс тут же отвернулась к столу, проклиная себя за глупость, из-за которой он мог невесть что о ней подумать. — Посуду можно забрать?       — Я еще не доел.       — Так доедайте быстрее, завтрак подали больше часа назад! — неожиданно вспылила Аликс, хлопнув влажной тряпкой по противоположному концу стола так, что Растон дернулся. Аликс быстро провела ей по столу, чтобы это выглядело как обычная уборка, а не жалкая попытка выплеснуть гнев.       Растон мигом поднял на нее вопросительный взгляд, полный замешательства, даже опустил развернутую газету на стол. Аликс скрипнула зубами, матерясь про себя, и решительно подошла за тарелками, раздраженно приговаривая:       — Все остыло давным-давно, что вы собрались там доедать?       Растон не смог ничего возразить, как она уже собрала всю посуду на поднос и торопливо ретировалась из столовой, лишь бы не видеть его недовольную морду, лишь бы заняться хоть чем-то и не думать о том, что Растон может быть приятным. Потому что в действительности он не мог.       Хорошо хоть, Роуз не попалась ей на пути, иначе Аликс точно выпалила бы что-нибудь не то. На кухне Аликс раздраженно свалила всю посуду в раковину, даже не подумав о том, что та от такого обращения могла разбиться. Почему-то вспомнился вчерашний вечер, как Хелен разбила чашку, хотя до того сама предупреждала Аликс, чтобы та не смела что-то натворить с фарфором. Аликс усмехнулась, не потому что это было смешно, а от какой-то безысходности.       Ей так хотелось вернуться в Оакенфилд, а теперь ее раздражало абсолютно все в этом доме. Роуз, которая все это время лишь изображала расположение, а на деле без причин на дух ее не выносила. Чертова пыль, которой в некоторых углах было так много, что Аликс сильно расчихалась. Проклятые тарелки, к которым присохли остатки еды, из-за чего их будет гораздо труднее отмывать. И, конечно, главный гад этого дома, Уильям, мать его, Растон, который бесил Аликс до бессилия одним своим существованием, молчанием, равнодушием, дыханием. Здесь все было не так, как Аликс хотелось, но даже из-за всех этих недостатков Аликс ни за что бы не променяла Оакенфилд на какой-то другой особняк.       — Вот же дура, — тихо вздохнула она, качая головой. Из крана перед ней тихо капала вода, собираясь в лужицу на дне глубокой пиалы. Аликс закрутила кран плотнее, чтобы он прекратил течь, со странными чувствами посмотрела на груду грязных тарелок в раковине. Мыть она их не будет, пусть этим займется Роуз. Наверняка Роуз еще отругает ее за эту выходку — Аликс была уверена, что Растон сдаст ее своей экономке, подруге или кем там она ему приходилась первым делом. Мысль не вызвала никаких эмоций.       Немного успокоившись, Аликс подумала, что стоит найти себе какое-то занятие, лишь бы отвлечься от неприятных мыслей. Негатив никуда не уйдет, если она только будет думать и думать о своих поражениях. К тому же Мэри всегда говорила, что хорошая уборка отлично отвлекает от плохих мыслей.       Аликс снова поднялась на хозяйскую половину, осторожно ступая, чтобы ни на кого не нарваться, прошла до пустой гостиной. И принялась остервенело оттирать закоптившуюся полку над камином до блеска.       Не будь она столь зла и увлечена, Аликс бы расслышала осторожные шаги за спиной. Повернувшись к ведру с водой, она неожиданно встретила Растона и чуть не подскочила на месте, так незаметно тот появился рядом. Но тревожило Аликс далеко не это его внезапное появление, а чувство дежавю, стойкое ощущение, что она уже переживала этот момент.       Но Растон был ничуть не весел, а привычно мрачен и даже будто немного расстроен чем-то. Аликс успела подумать, что это ее отвратительное поведение могло так на нем сказаться, и почувствовала себя еще хуже.       — Как идут дела? — поинтересовался он, присаживаясь на подлокотник дивана. Звучало это так, словно он с огромным трудом имитировал заинтересованность. Или просто подобные слова давались ему по каким-то причинам с трудом.       Но даже не эта очевидная ложь удивила Аликс так сильно, что она едва не выронила тряпку. Даже не то, что он впервые подошел к ней для разговора так близко: Растон явно не случайно всегда садился напротив нее — так их разделял стол, не просто так он не горел желанием ехать с ней в экипаже на одной скамье, а потом жался к противоположной стене.       Движения и слова Растона полностью повторяли то, что Аликс увидела во сне. И одна только мысль о том, как могут развиться события, бросила ее в жар.       — Идут, — повторила Аликс точно так же, как до этого, подняла руку с тряпкой и кивнула на нее в подтверждение своих слов. — Как же вы тут справлялись без меня?       Вместо того, чтобы по-доброму рассмеяться, Растон неопределенно пожал плечами, не поняв шутку. Аликс всерьез ожидала от него какой-то иной реакции? Глупо было надеяться, что Растон может быть другим.       — Что? — все равно спросила она, надеясь, что хотя бы так сможет направить его на другой путь, хотя бы попытается подтолкнуть.       Растон поднял на нее задумчивый взгляд и покачал головой.       — Ничего.       Аликс сжала в руке грязную тряпку, чтобы не бросить ее в него.       — Послушайте, — заговорила было она, но прервалась, потому как Растон заговорил в тот же самый момент и произнес те же самые слова. — Ох, простите, — Аликс нервно усмехнулась, махнула ему рукой продолжать, когда тот снова заговорил вместе с ней. — Вы первый.       Тот кивнул с таким выражением лица, будто был одновременно и благодарен за понимание, и раздражен тем, что у него не получилось избежать разговора. Обычный Растон, ничего особого.       — Хорошо, — он сжал губы в тонкую линию, проницательно посмотрел на нее снизу вверх. — В чем дело?       Аликс недоумевающе пожала плечами.       — Наверное, стоило выразиться иначе, — вздохнул Растон, смущенно отводя взгляд в сторону, но уже мгновение спустя он приложил все силы, чтобы вновь посмотреть на нее. — Я совсем не привык к таким разговорам.       — Говорите так, как привыкли, — снова пожала плечами Аликс, чем, кажется, смутила его только сильнее.       — Думаю, глупо спрашивать, все ли у вас в порядке, — напряженно протянул Растон, тут же отвлекшись на помявшийся рукав пиджака. — Поэтому я хочу знать, что случилось.       — Вам правда интересно? — с недоверием прыснула Аликс. Растон поднял на нее мрачный взгляд, все еще расправляя рукав. — Ну, вы что, действительно беспокоитесь за меня или просто интересуетесь из вежливости, потому что боитесь, что я снова буду вести себя… — Аликс стиснула зубы от его взгляда, — неподобающе?       — А причина важна?       — Еще как.       Растон шумно и коротко выдохнул носом, глянул на рукав, провел ладонью по пиджаку, разглаживая все складки. Как же он любил этим заниматься, Аликс не видела еще ни одного мужчину, который следил бы за внешним видом с такой педантичностью. Даже лорд Хорниголд и те джентльмены из «Симпсонс» казались не такими холеными.       — Однозначной причины нет, — он снова посмотрел на Аликс, которая уже чуть ли не к стене прижалась, пытаясь отстраниться от него. — Полагаю, мой интерес обоснован… комплексом причин, включая те, что вы упомянули, и еще неназванные. Сути это не меняет.       Если он пытался запутать ее умными словами и сложными оборотами, у него это прекрасно получалось. Аликс нахмурилась, серьезно посмотрела на него, пытаясь, видимо, пристыдить видом.       — Вы увиливаете от ответа.       — Вообще-то, — Растон прищурился, уголок его губ дрогнул в подобии ухмылки, но лишь на мгновение, — я первый начал задавать вопросы.       В этом он был прав. Аликс кивнула, тяжело вздыхая, чуть прошлась вперед по комнате, намереваясь сесть в кресло напротив него, но, опять невольно вспомнив сон, отступила, вернулась на прежнее место. Растон терпеливо ждал, пока она созреет для разговора, но даже молча он нервировал ее одним своим присутствием.       — Мне казалось, вы были рады вернуться в Оакенфилд, — произнес он, нарушая тишину. Тон у него был такой, словно он изо всех сил изображал равнодушие. Но Аликс слышала, что на деле он был сильно обижен.       — Так и есть! — поспешила заверить его Аликс, пускай ее рвение и показалось наигранным. Она вздохнула и решила во всем признаться, раз уж он был с ней честен: — Я очень рада вернуться, но… к сожалению, многое успело очень сильно измениться за время моего отсутствия.       — Что именно?       Аликс уже начала говорить, но в последний момент запнулась и промолчала. Эти люди, кем бы они ни были, столько сделали для нее, и Аликс не могла допустить мысль о том, чтобы подпортить кому-то из них жизнь. Даже Роуз, которая в последнее время не скрывала своей неприязни к ней.       Да и разве она имеет право жаловаться, как малое дитя? В жизни встречаются неприятные люди, не ей одной суждено терпеть их. К тому же вряд ли жалоба Аликс что-то изменит.       Растон кашлянул.       — Роуз, — быстро проговорила Аликс, сжав зубы. Казалось, сейчас Растон изменится в лице, тоже отчитает ее и выставит за дверь. И будет прав. — Она не рада меня здесь видеть. И не стесняется этого показывать.       — Она бывает резка, — задумчиво согласился Растон. Он отвел взгляд от Аликс, посмотрел в окно, на аккуратно падающий снег. Когда уже придет весна?       — Не то слово, — усмехнулась Аликс, голос ее дрожал.       Пускай за жалобу на экономку дома ее не уволили, что было уже хорошо, все равно атмосфера в гостиной сильно изменилось. Казалось, Растон не уходил только потому, что это было бы неприличным, впрочем, когда ему было не наплевать на приличия? Аликс не рисковала что-то добавить, спросить, перевести тему или даже вернуться к работе, потому что не хотела показаться невежливой, словно общество Растона ее тяготило.       Снег за окном все падал и падал. Может, во второй половине дня Роуз отправит Аликс на улицу, прибрать крыльцо да дорожки у дома. Весна придет очень не скоро, для кого-то она вовсе не придет.       Аликс все думала, о чем в этот момент думал Растон. Он не покидал ее, но и больше не заговаривал с ней, даже не наблюдал за ней. Что за мрачные мысли вертелись в его голове?       — Можно задать вам вопрос? — Аликс набралась храбрости, чтобы привлечь внимание Растона. — Личный, — тише уточнила она и продолжила, дождавшись медленного кивка Растона: — Кто для вас Роуз?       Растон отвернулся, устало опустил голову, покачал ей. От неловкости Аликс прикусила губу. Между ними едва наладились хоть какие-то положительные отношение, а она, любопытная дура, испортила все одним неуместным вопросом.       Она уже хотела броситься извиняться, но Растон, все так же поникший, вдруг тихо усмехнулся, не наигранно или язвительно, а так, будто вспомнил что-то очень приятное. Сперва Аликс выдохнула с облегчением, но потом почувствовала что-то вроде легкой обиды, даже ревности, потому что упоминание именно Роуз, а не кого-то еще заставило его впервые за столько месяцев искренне улыбнуться, пускай лишь на пару секунд.       — Роуз, — с все той же теплой улыбкой протянул Растон ее имя так, что Аликс стало не по себе от того же странного чувства. — Роуз — та, без кого я не представляю своей жизни.       Аликс почувствовала, как внутри заворочалось что-то холодное, скользкое и липкое, а потом этот комок переживаний резко провалился куда-то вглубь внутренностей. Она рассчитывала услышать что-то подобное и думала, что была готова принять правду, даже не слишком приятную. Но ответ Растона почему-то вызвал у нее невероятную досаду и разочарование. Аликс в растерянности судорожно думала, что ответить ему, но не находила слов и, казалось, была готова просто молча разрыдаться от обиды. На секунду захотелось даже с позором броситься прочь из комнаты. Или яростно хлестануть его тряпкой по лицу. Но в чем была его вина, если это она позволила себе надумать глупостей?       — То есть? — хрипло спросила Аликс, потому что на горло давил комок. Она была благодарна, что Растон не смотрел на нее.       — Роуз, — снова заговорил Растон, смакуя имя своей экономки. — Правду сказать, она — все, что у меня есть. Все, что осталось и… всегда останется со мной. Без Роуз, — он покачал головой, пожал плечами, — я никто.       Аликс пожалела, что уточнила. С каждым его словом у нее возникало все больше и больше причин его не любить, но Аликс, как назло, не могла противиться пагубному желанию.       — Можете считать ее кем угодно для меня, — он опять усмехнулся, устало помассировал переносицу, — будете правы и не правы одновременно.       Последняя фраза немного обнадежила Аликс. Она еле заметно воспряла, посмотрела на него, все так же отвернувшегося к окну, с воодушевлением и хорошим предчувствием. Лишь бы не обманчивым.       — Она ваш друг? — спросила Аликс, кашлянув. Голос все еще не был похож на ее.       — Не уверен, что этого слова достаточно, чтобы описать нашу связь, — вздохнул Растон, поджав губы. Он достал из кармана жилета часы, посмотрел на них, даже не открыв крышку, и тут же убрал в карман. — Но, пожалуй, из всех возможных оно подходит больше всего, да.       Аликс не знала, что облегчение может быть столь сильным, способным подкосить колени. Она устояла на ногах только из-за того, что уже прижималась спиной к стене. Хотелось расслабиться, позволить себе свалиться на пол и шумно вздохнуть, может, даже громко и беспричинно рассмеяться.       А пока она лишь понимающе кивнула — теперь она действительно понимала его, ведь Роуз могла быть для Растона столь же важной, как некогда для Аликс была Мэри. Аликс стиснула зубы. Мэри все еще оставалась важна для нее, ее смерть не могла изменить этого.       — Я понимаю, — произнесла она куда спокойнее, став чуть поувереннее после его признания. — У меня была подруга, — Аликс сглотнула, чувствуя, как в горле рос ком, каждый чертов раз даже спустя несколько месяцев после смерти Мэри. — Она была для меня… всем. Сомневаюсь, что когда-то найду ей замену.       Мэри было невозможно заменить. Для этого надо было быть ей, а это не было подвластно ни Хелен, ни ее сестре, ни Роуз, ни кому-либо еще. Место лучшей и единственной подруги Аликс, казалось, навсегда закрепилось за бедняжкой Мэри.       — У меня тоже был такой друг, — вдруг задумчиво признался Растон, так легко, что Аликс показалось, будто он говорил не с ней. Может, с самим собой. — Настоящий друг…       — Альберт Картер? — спросила Аликс, вспомнив рассказы Хелен о брате. — Сын графа Хорниголда, вы с ним учились вместе в… ох, простите, я не запомнила, где именно.       Растон посмотрел на нее так, словно впервые в жизни слышал об этом человеке, но быстро нашелся, мотнул головой, отмахиваясь.       — Да, было что-то такое, — неуверенно произнес он, отводя взгляд прочь. Аликс это насторожило. — Нет, я не его имел в виду.       Больше он не уточнял, а Аликс не настаивала. Он и так рассказал ей достаточно, больше, чем за все время их знакомства. Может, не всегда Растон говорил правду или уходил от ответа — он имел право не отвечать ей вовсе, но проявил интерес и решил открыться взамен. Это было ценно само по себе.       — Если вы не возражаете, — неуверенно заговорила Аликс, вздохнув, чуть шагнула вперед, чтобы быть ближе к нему, потому как сам Растон, кажется, так и собирался сидеть на месте, — я бы хотела быть вашим другом. Знаю, это даже звучит глупо, ведь мы мало знакомы, я о вас ничего не знаю, да и вы обо мне — тоже, но…       Растон прервал ее, выставив вперед ладонь. Аликс замолкла и почувствовала себя невероятно глупо, так, что желание запустить в него тряпкой вернулось.       — Мне не нужны друзья, — тяжело произнес Растон, будто слова давались ему с огромным трудом, физическим. — Сомневаюсь, что я способен быть хорошим другом — для этого стоит сначала стать хорошим человеком, — он очень неприятно ухмыльнулся, — но… я удивлен и рад, что вы предложили. И мне бы хотелось оставить все как есть, поскольку я не уверен, что могу предложить что-то взамен. Хорошо?       Ничего плохого он не сказал, но Аликс все равно почувствовала себя раздавленной. Она смогла только еле кивнуть, и Растон с благодарностью чуть улыбнулся ей. От этого Аликс почувствовала себя еще хуже. Наверное, стоило прекратить уже этот разговор и заняться делом.       — Уильям! — донесся до них раздраженный голос Роуз из коридора, и Аликс успела отпрянуть от него прежде, чем та зашла в гостиную и застала их вместе.       Аликс продолжила тереть каминную полку, словно ничего не было, Растон тоже молчал, будто он все это время просто тихо сидел рядом. Роуз громко вздохнула.       — Сколько раз я просила не разбрасывать газеты по дому? — спросила она, не особо рассчитывая на ответ. Уильям пожимал плечами, когда Роуз хлестнула его свернутой в трубку газетой по руке. — Кто будет их собирать за тобой?       — Не ты, очевидно, — еле слышно буркнула Аликс, отжимая тряпку.       Он извинился за проступок, на что Роуз что-то недовольно проворчала о том, что устала от беспорядка в доме. Аликс, следуя от каминной полки к комоду у противоположной стены, не могла не отметить в мыслях, как иронично звучала эта придирка.       — Извини, — в который раз произнес Уильям. У него был совсем другой голос, когда он разговаривал с Роуз, мягкий и спокойный, и, наверное, вид тоже был не такой мрачный. — Я виноват, но могу попросить тебя еще об одной услуге?       Роуз не ответила, но Аликс догадалась, что она сначала с недовольным прищуром сверлила его взглядом, а потом побежденно кивнула.       — Сделаешь чай, пожалуйста?       — Уже? — Роуз просьба удивила. — Ты едва расправился с завтраком.       — Я не наелся.       Аликс стиснула зубы от неловкости, ведь это она вырвала у него из-под носа поднос с едой, пока Растон еще не закончил завтракать. Слава Богу, он ее не сдал.       — Роуз, — он снова звучал непривычно удовлетворенно, наверное, даже чуть улыбался. То, как ее имя звучало из его уст, заставляло Аликс оттирать пыль из резных стенок комода с особым рвением.       — Что? — голос Роуз тоже смягчился, видимо, она не могла долго сопротивляться его очарованию. Трудно было ее в этом винить.       Уильям тихо усмехнулся, Аликс разглядела в отражении стеклянных дверец, как он поймал Роуз за руку, потянул к себе. Аликс провела по стеклу мокрой тряпкой, чтобы наверняка остались противные разводы, которые выбесили бы Роуз.       — Испечешь что-нибудь к чаю? Пожалуйста, я даже подожду…       — В другой раз, — холодно отрезала Роуз, послышался цокот ее низких каблуков по паркету. — У меня нет на это времени.       Когда цокот прекратился где-то в коридоре, Аликс наконец-то повернулась к Растону, а тот, тяжело вздохнув, молча уткнулся в принесенную газету.

***

      Очередной первый день в Оакенфилде подходил к концу. Аликс, за день справившись с работой, которую никто не выполнял больше месяца, скучающе листала книгу миссис Битон — первую попавшуюся — в ожидании конца дня. На стене громко тикали часы, отставая каждые десять минут секунд на тридцать. По расчетам Аликс Роуз должна была спуститься на кухню с минуты на минуту и приступить к мытью посуды. Потом она отлучится еще минут на сорок, займется подготовкой ко сну, но вернется, чтобы заварить Растону чай — она всегда относила ему на ночь травяной чай, чтобы тот лучше спал. Теперь Аликс не удивляло, что у него могли быть проблемы со сном.       Роуз и правда вскоре спустилась, она ничего не сказала, но Аликс заметила, как та задержалась на ней взглядом и странно усмехнулась. Аликс тоже не обратила на нее внимания. Какое-то время они просто молча порознь занимались своими делами: Роуз прибиралась на кухне, Аликс все так же бесцельно шуршала страницами. Тишина и напряжение невероятно угнетали.       Наконец, Аликс прекратила листать книгу, видимо, наткнувшись на что-то интересное, обратилась к Роуз, чтобы разбавить эту удручающую тишину:       — Я еще буду нужна тебе сегодня?       Роуз молча качнула головой, не отрываясь от посуды, которую она тщательно намывала уже с четверть часа. Вода капала с тарелок на пол каждый раз, когда Роуз брала новую. Наверное, потом она будет протирать пол.       — Точно? — переспросила Аликс и чуть не поежилась, когда Роуз на нее посмотрела. — У меня свободный вечер, да? Я могу заниматься чем захочу?       Роуз отложила последнюю тарелку, взмахнула влажным полотенцем, расправляя его. Аликс захотелось поежиться еще сильнее, но она не спасовала. Роуз ровненько сложила полотенце, убрала его от себя.       — Да, — отрывисто вздохнула она. — Иди уже…       Аликс тут же поднялась и шустро ретировалась с кухни, но Роуз не успела и вздохнуть с облегчением, как та вернулась из кладовки с охапкой продуктов, еле помещающейся в руках. Роуз не нашлась, что сказать, только недоумевающе повела бровью, пока Аликс невозмутимо натягивала на себя фартук. Потом она поставила перед собой пару больших мисок, которые ранее так тщательно отмывала Роуз, умыкнув их прямо у нее из-под носа.       — Ты что собралась делать?       — Сконы, — с таким спокойствием ответила Аликс, словно каждый день занималась готовкой. Недоумение, постепенное осознание и возмущение, растущие на лице Роуз, стоили этой выходки. Аликс усмехнулась, но усугублять ситуацию не стала. — У меня свободный вечер! Я хочу посвятить его оттачиванию кулинарных навыков, не могу же я вечно скрести полы, да?       Роуз промолчала, отступив на пару шагов. Весь ее вид кричал, как эта затея ей не нравилась, но отчего-то сама она не решалась возразить и запретить Аликс заниматься ерундой. Аликс думала, что ей придется объясняться, договариваться с Роуз и идти на компромисс, но все выходило не так уж и плохо, как она ожидала. Ей даже показалось, что момент был прекрасным, чтобы наладить… попытаться наладить отношения, поэтому она улыбнулась, изо всех сил изображая дружелюбие.       — Ты мне не поможешь? — Аликс вооружилась деревянной лопаткой и кивнула на мешок с мукой. — Мне бы не помешала парочка советов…       — Нет, — Роуз резко пошла прочь так же стремительно, остановившись у выхода с кухни лишь на пару слов: — Испорченные продукты компенсирую из твоего жалования.       Когда та ушла, громыхнув дверью где-то вглубине коридора, Аликс тяжело вздохнула, нависнув над раскрытой книгой с рецептом.       — Ну вот схренали я что-то испорчу?.. — проворчала она, возвращаясь к столу с продуктами.       До жизни в Оакенфилде Аликс не доводилось готовить что-то сложнее примитивных бутербродов, раньше она и особо не пыталась лезть в кулинарию, ограничившись парой не слишком удачных экспериментов — даже простецкая яичница получалась у Джека намного лучше, чем у нее. А теперь она сразу же замахнулась на сконы. Но, если придерживаться рецепта, все должно получиться, не зря же книги миссис Битон были столь популярны среди домохозяек.       Строго следуя рецепту, Аликс приотовила тесто, пока рядом разогревалась большая чугунная жаровня. Можно сказать, раньше она не пыталась серьезно готовить, потому что у них в Уайтчепеле не было такого приспособления, а на решетке в камине много не сготовишь. Отец никогда ничего не готовил, сколько она себя помнила, он даже в перерывах на работе не возвращался домой на обед. Джек редко что-то готовил, обычно по исключительному вдохновению или когда ему было неловко просить отца добавить денег на паб. Аликс понятия не имела, куда он их спускал, живя с отцом и за счет отца, и никогда не спрашивала о том. Сама она притрагивалась к жаровне только для того, чтобы вскипятить воду на чай. Пару раз, правда, они с Мэри затевали какие-то кулинарные эксперименты, но та обращалась с едой едва ли не хуже, чем Аликс, поэтому, спалив все дотла пару раз, они единодушно согласились больше никогда не переводить продукты. Забавно, что из них всех Джек готовил лучше всех…       Непрошенное воспоминание отозвалось комом в желудке, резко подпрыгнувшим к горлу. Аликс зажала рот тыльной стороной ладони, глубоко вздохнула, прикрыв глаза.       «…другои кусок я потжарил и сьел было очень фкусно».       Она помнила каждое слово из того проклятого письма, потому что Мэри заставляла ее несколько раз перечитывать текст, чтобы сама она все выучила и смогла бы обсуждать новости о Потрошителе с неравнодушными знакомыми. Аликс помнила каждую кривую букву, каждую кроваво-красную кляксу, каждую ошибку в том листе. Каждый безумный росчерк был похож на рваную рану, резкую, болезненную и мучительную.       «Я убью тебя и сожру все твои потроха!»       Письма были не так страшны — большинство читателей и не представляли, насколько страшно то, что творил Джек. Читать, как какой-то безумец, как он утверждал, съел почку какой-то незнакомой проститутки, жутко, но не настолько, как слышать угрозу быть съеденным от своего близкого.       Аликс сдалась, когда держаться стало уже невыносимо. Деревянная лопатка с треском упала на стол, сама она обессиленно съехала на пол, прижалась спиной к тумбе. Сукин сын Джек доставал ее даже там, где достать никак не мог. Кафельный пол был слишком холодным, из коридора сквозило. Аликс тихо вздохнула, давясь всхлипом, утерла глаза. Прошло уже столько времени, как все вскрылось, а она все никак не могла ужиться с чудовищной правдой. Да и вряд ли она когда-то сможет.       Успокоившись и придя в себя, Аликс вернулась к готовке. Тесто как раз успело отдохнуть, а духовка — разогреться. Хоть какие-то плюсы в этом внезапном отвлечении.       Удручающие мысли еще пытались закрасться ей в голову, но она прогоняла их — вечер мог стать приятным, хватит хандрить. Пока Аликс ждала сконы, она успела перемыть всю посуду, чтобы Роуз не вздумала придираться к ней еще и из-за этого, а потом, когда отведенное на выпечку время подошло к концу и Аликс волнительно приоткрыла горячую дверцу, ее обдало горячим воздухом. Аликс поморщилась, но все равно осталась довольной — запах был приятный, значит, она ничего не испортила.       На вкус сконы оказались тоже очень даже ничего — конечно, не такие нежные и воздушные, как она ела в Санклере, но для ее кулинарного опыта результат был блестящим. Аликс довольно улыбнулась, закусывая очередной булочкой, — оторваться было трудно, но пришлось сделать над собой усилие, чтобы все самые презентабельные сконы уложить на красивом блюде. Подача, достойная лучших ресторанов Вест-Энда.       Роуз не встретилась ей ни на кухне, ни в коридоре. Сейчас Аликс бы не хотелось тратить остатки сил на препирания с ней, несмотря на все желание насолить Роуз. Испортить друг другу настроение они еще успеют.       Добравшись до нужной двери, Аликс кое-как извернулась, держа тяжелый поднос с чайными принадлежностями, чтобы постучать. Хорошо хоть, ждать долго не пришлось — Растон открыл дверь почти сразу же.       — Я принесла вам чай! — Аликс широко улыбнулась, протягивая ему в руки большой поднос. Наверное, ему показалось, что Аликс не терпелось угостить его, но на самом деле Аликс просто уже хотела поскорее избавиться от тяжелого подноса. — Ну, не только чай, еще десерт к нему.       Он недоверчиво покосился на поднос с таким видом, словно придирчиво оценивал содержимое, но Аликс даже не беспокоилась, потому что знала, что с таким лицом Растон реагирует на все. Потом он поднял взгляд и на нее, и Аликс окончательно убедилась, что он просто растерялся от неожиданности.       — Я ведь ничего не просил.       — Но вы каждый день пьете чай перед сном, — Аликс улыбнулась еще шире, довольная тем, как с каждым предложением вгоняла его в ступор все больше и больше. — И сегодня утром попросили Роуз что-то испечь, а та отказала из-за занятости, но у меня-то выдался свободный вечер, вот я и подумала, что будет здорово заняться чем-то полезным и приятным. Простите, что принесла все на полчаса раньше обычного, боялась, что Роуз запретит самовольничать, — Аликс хихикнула, — так что я подгадала момент, когда она занимается вечерними туалетами.       Аликс еще раз немного неуверенно улыбнулась, надеясь добиться от Растона хоть какой-то признательности, но тот смотрел на нее с все тем же недоумением. Аликс вспомнила, почему он все это время так ее раздражал, хотела было уже развернуться и уйти, но только сейчас поняла, что все говорила и говорила, а поднос ему так и не отдала.       — Держите! — Аликс настойчиво протянула ему тяжелый поднос. — Потом расскажете мне подробно, как сконы на вкус, хорошо?       Уильям мелко кивнул, все еще озадаченно уставившись на поднос, потом опомнился и забрал его. Аликс с облегчением встряхнула руками, избавившись от груза.       — Спасибо, — наконец сказал он, неловко поджав губы — наверное, это должна была быть улыбка. — Да, конечно, что угодно. Спасибо, это очень неожиданно… но приятно.       Аликс расплылась в довольной улыбке. Она переживала, что он откажется, это было бы в его духе, но Уильям все-таки мог вести себя по-человечески и быть очень приятным. Мог, когда хотел или когда его загоняли в такие углы, что он забывал, каково быть напыщенным муднем.       — К слову, — заговорила Аликс, когда Растон сделал движение назад к двери, надеясь удержать его еще ненадолго, — я готовила сконы в первый раз… да я вообще серьезно готовила в очиночку в первый раз, поэтому мне было очень страшно напортачить, но, кажется, все получилось неплохо.       Он и правда задержался, повернулся обратно к ней, посмотрел с легким недоумением. Не понимал, зачем она решила ему это рассказать или чего она от него добивалась? Аликс сама не понимала, просто решила рассказать, поделиться мыслями хоть с кем-то, потому что раз за разом прокручивать их в голове ужасно изматывало, а у нее осталось не слишком много сил. Не с Роуз же откровенничать.       — Я не планировала ничего готовить, — продолжала Аликс. — Но мне хотелось… как-то отблагодарить вас за то, что позволили вернуться в Оакенфилд. Существеннее, чем просто поблагодарить на словах, потому что слова зачастую ничего не значат: можно говорить что угодно, долгие месяцы уверять, что все в порядке, а потом… — Аликс осеклась и поняла, что уже сжала челюсти и кулаки. Уильям смотрел на нее с легкой настороженностью. — Неважно. Поступки всегда более ценны, чем пустые слова. Даже если говорить о вас, — опасливость в его взгляде возросла, — сколько бы вы ни отказывали мне на словах, в конце концов вы позволили мне вернуться, пускай, очевидно, вы от этой ситуации не в восторге, — Аликс нервно прыснула, бегло посмотрела ему в уставшие глаза, потому что весь разговор она смотрела перед собой — на его руки, державшие поднос. — Все хорошо, я все понимаю! Тяжело впускать незнакомца в свой дом, в свою жизнь. Но вы, как бы трудно это ни было по каким-то причинам, в итоге оказались очень добры ко мне. Ко мне мало кто был так же добр. Так что я всего лишь хочу сказать, что очень ценю это и очень благодарна вам. За все.       На мгновение ей показалось, что сейчас он улыбнется, даже скажет что-нибудь приятное, мол, он рад помогать ей, потому что… причины были не так важны, главное, что он делал для нее больше, чем кто-либо, он слышал и понимал ее лучше всех, кто остался с Аликс. Аликс была уверена, что он сделает все так, как она придумала, что он ответит откровенностью взамен на откровенность, и это будет просто замечательно, это будет значить, что Аликс не ошиблась, что ей наконец-то повезло.       Растон кивнул, поджав губы. Пару мгновений он молчал, потом неловко осмотрелся — что он только искал? — и прокашлялся. Аликс ждала ответа, хоть какого-то, но он лишь снова кивнул, надо отдать должное, не дежурно, а очень даже признательно, и тихо спросил:       — Это все?       Больше всего Аликс бы хотелось, чтобы это было все. Но у нее, оказывается, было столько слов для него, которые она так хотела сказать, что она могла лишь молчать. А на ум первыми приходили, разумеется, матерные.       — Да, — Аликс тоже поджала губы, потому что боль в прокушенной щеке оказалась слишком сильной. — С-спокойной ночи?       Она уже не ждала ответа, думала, Растон привычно сухо кивнет ей, может опять как-то скривится, подгоняя свое вечное недовольство под какую-то наиболее подходящую для ситуации эмоцию. Но Уильям натянул свое подобие кислой улыбки и, разворачиваясь к двери, тихо пожелал спокойной ночи в ответ. Может, все-таки не такой уж он и гад.       Аликс чувствовала, как затянулись секунды: он уже давно должен быть скрыться за дверью, хлопнув ей перед носом Аликс, но он все разворачивался, медленно заходил в проход. Будто бы давал ей возможность исправиться и взять все в свои руки. Аликс глубоко вздохнула, на пару мгновений сжала руки в кулаки и прикусила щеку еще сильнее. Она делала так каждый раз, когда сильно нервничала, обычно боль отрезвляла, но сегодня, кажется, Аликс получит лишь изжеванную до крови щеку.       — Хотя нет, не все.       Ну, все, теперь она точно попала.       Уильям снова повернулся, и Аликс почему-то подумала, что чай такими темпами ему придется пить холодным. По-хорошему, не стоило его задерживать, нагружать своими переживаниями, к которым он все равно равнодушен, но разве Аликс была очень хорошим человеком? Невольная усмешка тронула губы, Аликс посмотрела на него и увидела, как Уильям тоже поднял взгляд — он увидел ее усмешку, но ничего не понимал и смотрел с таким недоумением, что это откровенно забавляло.       Аликс чуть шагнула — мелкий шажок, почти незаметный, словно она просто переступила с ноги на ногу, разминаясь, но это было хоть какое-то движение.       «Если он отступится, — думала Аликс, — я тоже отступлюсь. Не стану бегать за тем, что мне не достанется, я же не какая-то безмозглая идиотка. Только бы он не отступился…»       Возможно, он не отступал только потому, что не понимал, что ей от него надо. Аликс не могла прекратить в мыслях посмеиваться с этого, ведь она всегда считала себя самой нерасторопной и не умеющей видеть очевидного. Может, до сих пор все просто было не так очевидно, но теперь — точно нет, если даже сама Аликс смогла найти в себе силы перестать отрицать очевидное и признать правду — себе признаваться всегда сложнее всего.       Она снова тихонько усмехнулась, глянув на него снизу вверх. Уильям был выше ее на фут, если не больше. Раньше это казалось пугающим, теперь — напротив, привлекательным. Раньше Аликс думала, что, случись что, не сможет дать ему отпор — она и от Джека-то защитится не смогла, а Уильям был значительно крупнее — и из-за этого она всегда невольно чувствовала себя рядом с ним очень неуютно. Теперь ей казалось, что Уильям мог защитить от чего угодно, и из-за этого рядом с ним было очень спокойно. Разве что такая разница в росте была не слишком удобной.       Аликс требовательным жестом позвала его к себе. Уильям недоумевающе прищурился, качнул головой, молча переспрашивая. Аликс повторила движение и, когда тот так и не послушался, с притворным упреком проворчала:       — Ну, наклонитесь же.       Тревога успела родить мысль, что он сейчас все поймет, разозлится и прогонит ее прочь. Но Уильям только кивнул и действительно чуть склонил голову, совсем несильно, так, что Аликс пришлось повторить, а ему — снова послушаться. Уже другое чувство, более приятное, подбросило мысль, может, стоит скомандовать ему еще что-нибудь, но Аликс быстро отмахнулась от него, пускай и нехотя. Того, что уже происходило, что вот-вот произойдет, хватало с лихвой, чтобы немного сойти с ума.       Аликс дотронулась до его руки, державшей поднос, опираясь, и еще прежде, чем Уильям успел отпрянуть или недовольно поморщиться, подтянулась и прижалась губами к его щеке, так быстро и несерьезно, что он просто не смог бы отступиться, даже если бы и захотел — Аликс проверять не хотелось.       Именно поэтому она развернулась и сбежала еще до того, как у него появилась возможность что-то сказать. Впрочем, Аликс догадывалась, что, останься она, он бы еще несколько минут только молча смотрел на нее, осмысливая произошедшее.       Уходя, она не услышала за спиной ни звука: ни возмущенного фырканья, ни захлопывающейся двери. Чутье подсказывало, что Уильям сейчас, должно быть, все так и стоит в растерянности, не зная, как реагировать. Хотелось обернуться, чтобы подтвердить догадки, хотя бы просто еще раз взглянуть на него, но Аликс удержалась от соблазна.