XLV. На грани
14 июня 2025 г., 20:04
Забравшись в постель, еще пару часов Аликс не могла заснуть. В ее небольшой комнатке было куда холоднее, чем во всем особняке, еще и она оставила окна открытыми для проветривания — духоты ей хватало на кухне с Роуз. Аликс немного потряхивало под одеялом, но вовсе не из-за холода.
Всего на мгновение она подумала, нужно попытаться заснуть поскорее — ведь утром Роуз будет опять недовольна тем, что Аликс приступила к делам на четверть часа позже обычного, но эта обеспокоенность была так ничтожна по сравнению со всем, что Аликс испытывала, натянув одеяло чуть ли не на голову, глупо хихикая.
Зато, заснув через пару часов, спала она как младенец.
От души выспавшись всего за несколько часов, Аликс была готова к новому дню, пускай и не знала, что он ей принесет. Чувство было такое, что в ней пробудились способности свернуть горы или хотя бы поспорить с Роуз, но портить хорошее настроение Аликс не хотелось, ведь она давно не чувствовала себя настолько хорошо, как сейчас. Возможно, настолько хорошо она себя никогда и не чувствовала.
Аликс изо всех сил заставляла себя сконцентрироваться на обязанностях, но не могла не думать о Уильяме. Каждая мысль возвращала к нему: сейчас Аликс пойдет на кухню и, может, что-нибудь приготовит для него, потом она займется уборкой, чтобы ему было комфортно, потом она будет гладить его вещи… Все так или иначе сводилось к нему. Это было странно.
Аликс сама была в легком ужасе от этих мыслей. Знала бы она полгода назад, на какие чувства способна, знала бы она при их первой встрече, насколько сильно Аликс будет хотеть его внимания, она бы ни за что не поверила. Мэри вечно смеялась над ней из-за упрямства и безнадежности Аликс, когда разговор заходил о чем-то подобном, но теперь выходило, что Мэри была права. Если бы только Мэри могла дать ей сейчас совет!
К удивлению Аликс, воспоминания о подруге не вызвали столь же душераздирающих эмоций, как раньше, когда она и подумать не могла о той без слез. Аликс по-прежнему скорбела по Мэри, она никогда не перестанет оплакивать бедную подругу, но сегодня мысль о том, что ее-то жизнь не кончена и продолжается, вдруг откликнулась слишком отчетливо. Может, у Аликс просто наконец-то появился повод продолжать жить. Сомнительный, но хоть какой-то.
Воодушевленная, она спустилась на кухню, чтобы позавтракать — на удивление, сегодня овсянка у Роуз вышла особенно вкусной, что Аликс даже сделала ей комплимент. Потом она уточнила у экономки Оакенфилда, чем ей заняться сегодня, и Роуз, недолго подумав, отправила Аликс в ближайший город за продуктами. Сначала Аликс захотелось разворчаться, мол, ее отсылают из дома подальше, но потом она посмотрела на это поручение как на возможность прогуляться и побыть наедине с мыслями и не стала возражать.
Вернулась Аликс за полдень, немного уставшая с непривычки, но готовая еще на парочку трудовых подвигов. Хотелось, чтобы Роуз оценила ее рвение, но та лишь молча поставила перед Аликс поднос с чайником и кивнула в сторону коридора. Аликс показалось это очень хорошим знаком, и она без лишних вопросов поспешила выполнить поручение.
— Он в кабинете, — бросила ей вдогонку Роуз.
Там Аликс еще не была, пускай и знала, что эта комната находилась в углу дома. Обычно Растон не пускал никого — точнее, Аликс — в свое личное пространство. Это точно что-то значило.
По дороге Аликс остановилась у большого зеркала, чтобы придирчиво рассмотреть себя. Яркий румянец от прогулки еще не успел сойти с щек, но если раньше Аликс это раздражало, то теперь ей вдруг показалось, что в этом есть что-то привлекательное, живое. Она разгладила чуть помявшийся передник, подумав, что Растон ужасно требователен к своему внешнему виду, значит, он обязательно обратит внимание и на ее, и даже поправила волосы. Про себя в который раз подумала, до чего же ее довел Растон.
Перед самой дверью кабинета Аликс было замешкалась, допустила мысль, мол, вдруг она зря уже успела надумать всякого, ведь Растон уже не раз не оправдывал все ее намерения. Решительно отбросив эту мысль, Аликс толкнула дверь ногой — руки-то были заняты — и вошла.
— Доброе утро! — Аликс поздно подумала, что уже давно перевалило за полдень, но она не увидела Растона в первой половине дня, так что, пожалуй, подобное приветствие могло сойти.
От неожиданности он даже подскочил на кресле, начал было поспешно что-то прибирать на рабочем столе перед собой, но все-таки удержался, забросил в ящик лишь пару бумажек и направил все свое внимание на пришедшую.
Слишком радостным Растон не казался, но хотя бы при виде его лица не хотелось поморщиться — уже хорошо. Он молча кивнул Аликс вместе приветствия и жестом показал поставить поднос на стол. И больше ничего не делал, даже не спрятался за газетой или книгой, не уставился в окно или не принялся нервно поправлять одежду.
Интерьер кабинета Аликс понравился: это была не слишком большая, но вполне просторная комната со столом у окна, парой стульев и книжными шкафами. Преимущественно пустыми. Интерьер Оакенфилда Аликс всегда казался слишком мрачным, удручающим и душным. Пускай в этой комнате стены были такими же темными, как и во всем особняке, здесь хотелось находиться, и здесь было приятно находиться.
Под затянувшееся молчание Растона Аликс уже хотела было взять инициативу и сесть напротив, но в последний момент заметила, что чайная пара на подносе была одна. И это сразу испортило ей настроение.
Может, это была вина Роуз, она по привычке или специально приготовила посуду лишь на одного человека. Хуже было то, что Растон даже не пытался с ней заговорить, а лишь сидел в слишком глубоком для рабочего места кресле, не шевелясь, подобно статуе.
Тогда Аликс решила взять дело в свои руки.
— Вам понравились сконы? — спросила она, потянувшись к чайнику, чтобы поухаживать за ним, хотя обычно простые слуги не притрагивались к еде господ.
— Что? — Растон недоумевающе поморщился и, только когда Аликс повторила вопрос, понимающе кивнул. — А, да. Да, спасибо еще ра…
— Если хотите, я сделаю еще! — нетерпеливо перебила его Аликс — ее переполняла радость от того, что ему понравилось и ее труды не были напрасны. — Ну, или что-нибудь другое, но я не ручаюсь, что получится так же хорошо.
— Не стоит, не утруждайтесь, — устало помотал головой Растон, но Аликс это ничуть не остановило.
— Не переживайте, меня это ничуть не затруднит! Так что бы вы хотели?..
— Не надо! — его голос редко звучал столь раздраженно, но Растон сразу же заставил себя смягчиться, пусть, возможно, ему совсем не хотелось быть мягким. — Ничего не надо. Пожалуйста.
Аликс в замешательстве отступила. Ей казалось, нет, она была уверена, что все будет хорошо, теперь-то все будет по-другому. Но раз за разом все выходило без изменений. Может, она зря понадеялась на что-то хорошее, и не стоило позволять мечтам брать верх над разумом раньше времени.
— Присядьте, — он мягко указал на стул напротив, но Аликс только попятилась. — Пожалуйста, присядьте, — настойчивее повторил Растон. — Я… — он тяжело вздохнул, старательно избегая ее взгляда, — наверное, должен кое-что прояснить.
Лучше бы он и дальше молчал, потому что за этой тишиной могли скрываться любые чувства, что угодно, что Аликс бы хотелось. Но сейчас он все прояснит, и все станет предельно ясно. Просто замечательно.
Аликс аккуратно присела на самый краешек стула по другую сторону стола, чтобы оставаться в напряжении. Правая нога так и норовила отбить под столом нервный ритм — пришлось крепко прижать колени руками. Вся ее поза говорила о том, что Аликс вдруг соскочит с места, а не будет вести откровенные беседы. И она молчала, но не потому что не знала, что сказать, а потому что боялась, что голос ее подведет. Тревога не прошла вместе с нервным сухим глотком, горло заболело только сильнее. Не хватало только расчувствоваться из-за такой чепухи, так сильно она не унизится.
— Послушайте, — неуверенно начал Растон, водя пальцем по кромке стола. Казалось, он мог вот-вот пораниться.
— Слушаю, — слишком торопливо ответила Аликс, настолько, что он даже поднял на нее взгляд. Она могла бы поежиться от него, хотя бы повести плечами, такой он был холодный и колючий, но Аликс устояла, потому что сидела, даже чуть качнула головой, будто спрашивая, в чем, собственно, дело.
С ответом он не торопился, и Аликс не могла точно сказать, было ли это хорошо или плохо. Предчувствие подсказывало, что он подбирал слова, чтобы сказать что-то очень неприятное. Надежда, что он собирался с мыслями, чтобы сказать что-то очень приятное, не покидала.
Аликс прикусила губу, язык коснулся вкуса крови. Растон прокашлялся.
— Ничего хорошего из этого не выйдет.
— Прошу прощения? — Аликс даже инстинктивно подвинулась к нему поближе, потому что говорил Растон невозможно тихо.
— Ничего не выйдет, — повторил он громче, достаточно громко, чтобы Аликс резко отклонилась назад. — Простите, я не умею разговаривать… в смысле, о подобных вещах.
— Каких вещах? — тут же переспросила Аликс. Не подумав, ляпнула, лишь бы заполнить неловкую тишину и что-то сказать: когда Растон был в замешательстве, она чувствовала себя увереннее, будто бы это он был в ловушке, а не она загнана в угол.
— Прекратите переспрашивать! — рявкнул он, ничуть не смутившись из-за уточнения Аликс. На мгновение ей захотелось вскочить с места и уйти отсюда к черту, настолько страшным он показался. Куда более неприятным, чем он был обычно. Но Уильям, осознав свою ошибку, тут же тяжко выдохнул, поджал губы с прикрытыми глазами — неужели, он почувствовал вину за резкость? — Вы прекрасно понимаете, о каких вещах.
Аликс пришлось кивнуть, пускай он этого и не видел. Она уже даже не надеялась, что этот разговор закончится чем-то хорошим. Ей хотелось, чтобы он уже закончился поскорее. Как хотелось, чтобы он не кончался подольше. Тем временем Уильям продолжил:
— Я совершенно не умею говорить о… — он вздохнул, возведя глаза к потолку — смотрел куда угодно, лишь бы не на нее, — об этом всем, и, будьте уверены: я совсем не хочу причинить вам боль своими неловкими словами, но будет гораздо хуже, если сейчас я промолчу, оставлю все на произвол судьбы и впоследствии причиню вам куда больше боли.
Желание что-то переспрашивать и господствовать у Аликс мигом отпало. Не потому что Растон попросил так не делать, а просто она не знала, что и сказать. Горло заболело сильнее, она неловко прокашлялась. От нервов ее начало подташнивать.
— Поэтому, пока еще не поздно, прошу вас, отступитесь и не пытайтесь сделать то, о чем пожалеете, — чем больше Уильям говорил, тем тише становился его голос. В конце Аликс куда отчетливее слышала его неровное дыхание, чем его слова. — Не совершайте ошибку.
Замолчав, Уильям шумно выдохнул с облегчением. Трудно было представить, что признания могли доставить человеку столько дискомфорта. Особенно ему. Он вообще не был похож на человека, который стал бы жертвовать собственным удобством ради кого-то, тем более ради Аликс, на которую ему, по всем его же заверениям, Растону было глубочайше плевать.
Так зачем он делал над собой такие невероятные усилия? Аликс скрипнула зубами от перенапряжения в челюсти, но не смогла посмотреть на него сейчас, чтобы понять, попытаться найти хоть какой-то намек. Она знала: если попытается узнать — только все усугубит.
— Почему? — все равно спросила Аликс. Она подняла взгляд в тот самый момент, когда Уильям посмотрел на нее — он хотел отвернуться от неловкости, но почему-то не смог. — Почему «ошибку»?
Пару секунд он колебался, но потом обреченно покачал головой. Аликс уже знала, что именно он скажет.
— Я не хороший человек.
— Да бросьте. Вы только и делаете, что помогаете мне, хотя не обязаны, — парировала Аликс.
— Это ничего не значит.
— О, это значит дохрена! — отчаянно рыкнула Аликс, как можно жестче и увереннее, но к этому моменту она уже достаточно разнервничалась, чтобы голос подвел ее. Уильям, успев отвести взгляд куда-то в сторону, напряженно посмотрел на нее, хотел было что-то сказать, но Аликс, запальчиво подскочив с места, его опередила: — И я уже дохрена раз говорила вам, что для меня такого никто не делал. Так что хватит строить из себя таинственного страдальца, если есть что-то, что действительно делает вас плохим, то скажите, иначе все ваши отговорки — дерьмо собачье.
Казалось, что ответа она прождала не меньше часа, а то и пары. На деле Уильям почти сразу же как-то неопределенно усмехнулся, опустив взгляд — Аликс заметила, как он начал крутить пуговицу на манжете пиджака. Поэтому она услышала, как он тихо, одними губами, выматерился. И совсем не так, как подобает аристократу.
— Я пытаюсь совершать хоть какие-то добрые дела, потому что… — Уильям осекся и с тяжелым вздохом потер переносицу. — Мне больше ничего не осталось, полагаю.
Аликс раздраженно прыснула — она правда ожидала от него более внятного ответа? Все, что она о нем знала, укладывалось в одно предложение: эксцентричный гад с темным прошлым и неутолимой тягой к самобичеванию. Может, Растону такой образ жизни был по душе, но если ему нравилось изводить себя, поступать так с другими он не смел. Аликс махнула рукой и зашагала прочь, подальше от этой страдающей рожи.
Ее гнева хватило на пару метров, а потом он стал слишком силен.
— Знаете что? — Аликс развернулась и стремительно направилась к нему. — Понятия не имею, за что вы так себя корите, но пока вы действительно ведете себя как хренов урод.
Уильям кивнул, не став спорить, и Аликс захотелось хорошенько врезать ему по морде с этим скорбным выражением лица. Может, хоть так она отрезвит его, выведет на какие-то другие эмоции, хоть на какие-то, пусть даже на злость.
Но она лишь остановилась у стола и, беспардонно залпом осушила его чашку, поморщившись. Чай, который пили люди высшего света, казался ей слишком крепким и непривычно насыщенным. Чашка громко брякнулась о блюдце, Аликс напряженно вздохнула. Ее так переполняли разнообразные эмоции, что она никак не могла определиться, что же именно чувствует. Всего на мгновение она дала эмоциям волю, поджала дрогнувшие губы и тут же прикусила их — не хватало еще проявить перед ним слабость.
К неудовольствию Аликс, было уже слишком поздно — Уильям заметил даже легкую перемену в ее настроении и растерянно вскочил с места, настолько, что даже самой Аликс это показалось чрезмерно странным, но не наигранным. Сначала он в смятении молчал, отчаянно ища нужные слова — это было слишком отчетливо видно, но в конце концов очень неуверенно заговорил:
— Не надо, пожалуйста…
— Не указывайте, что мне делать! — вполне невинная и логичная просьба Аликс только разозлила. Сразу захотелось назло ему расчувствоваться, чтобы он хорошенько прочувствовал, как же сильно ее задел его отказ. Но Уильям смутился бы только сильнее, и Аликс боялась, что он может вообще перестать хоть как-то реагировать на нее в таком состоянии. Поэтому она скрыла обиду за нападением. — Зараза, ну почему вы просто не можете быть нормальным?!
Претензия была довольно серьезной и язвительной, но Уильям ни слова не сказал в свою защиту — что толку отбрыкиваться от правды? Он тяжело опустился обратно в кресло, Аликс видела, как он чуть заметно пожал плечами, будто отвечал на ее вопрос. Захотелось придушить его только сильнее, Аликс крепче вцепилась в столешницу обеими руками, подавляя желание, дерево заскрипело у нее под ногтями.
Уильям нерешительно дотронулся до ее руки. Пожалел стол? По спине Аликс побежали мурашки, но она не подала и вида, что ее так взволновал столь обычный жест.
— Плюньте вы на меня, — тихо начал он. Аликс не удержалась и повернулась к нему, чтобы увидеть, как его губы тронуло подобие улыбки, но не выжатое с трудом, а вполне искреннее — так улыбаться мог только человек, давно забывший про радость. — Вы полны сил и очарования — у вас впереди вся жизнь. Зачем я вам сдался? Я уставший, потерянный и безнадежный человек. Моя жизнь уже прошла, так позвольте мне спокойно дожить оставшиеся годы, — Уильям очень тяжело вздохнул, будто бы он прожил уже не меньше полувека и был готов вот-вот распрощаться с жизнью. — Я не тот, кто нужен для счастья.
Как наивно он полагал, что она искала счастья. Аликс никогда не считала себя особо счастливой — ее устраивало, что она не была несчастна. До недавних пор. Теперь же Аликс сомневалась, что когда-нибудь хоть немного сможет быть настолько же счастлива, как была когда-то. Ей просто хотелось стать чуть менее несчастной.
— Почему вы считаете, что вправе решать за меня? — вспыльчиво бросила Аликс. Она стремительно отдернула от него руку, уверенно утерла чуть влажные глаза и громко шмыгнула носом. Растон никак не выразил своего презрения. — Почему вы считаете, что лучше меня знаете, с кем я буду счастлива? Знали бы вы, каких людей мне приходилось знать, — Аликс криво усмехнулась и порадовалась, что она уже успела пустить слезу до этих слов. — Вы лучший, кого мне доводилось знать. И я еще ни к кому не испытывала такого сильного желания, как к вам.
Аликс не ожидала, что признается во всем так скоро и так просто. Но она почувствовала облегчение и даже немного воодушевление — может, Уильям оценит ее искренность?
— Я действительно тронут вашими чувствами и честностью, с которой вы говорите о них, — с каждым разом Уильям вздыхал все тяжелее, видимо, готовясь сказать что-то очень серьезное. — Не знаю, чем я это заслужил, ведь я, право, не давал никакого повода.
Он осекся и нервно усмехнулся. По его напряжению, неровному дыханию, опущенному взгляду и все более отчетливому тремору она уже могла догадаться, что дальше Уильям будет говорить все более неприятные вещи.
— Поэтому, пока не стало слишком поздно, я бы хотел уточнить, что не смогу ответить взаимностью, — Уильям рискнул поднять взгляд на нее тогда, когда Аликс специально отвернулась к окну. — Даже если бы и хотел.
Лучше бы он промолчал.
— Я ценю ваши чувства, — Уильям улыбнулся очень печально, будто он действительно говорил от чистого сердца, — но прошу принять мои.
Нечего было принимать. Аликс усмехнулась этой злой иронии, сделала над собой усилие, чтобы кивнуть и посмотреть на него — сейчас от одного лишь его вида ее мутило. Было странно, что Уильям стал таким настоящим в таких отвратительных обстоятельствах. Если бы только он всегда вел себя по-человечески.
— Ничего нельзя сделать? — как-то совсем отчаянно спросила Аликс, не успев подумать, насколько же жалкой она покажется. — Совсем?
Прямо он ей не отказал, но очень многозначительно печально поджал губы. Аликс надеялась, что он сочувствовал ей не из долга, ведь тогда это могло бы значить… Она старалась гнать от себя все обнадеживающие мысли, но это оказалось совсем не просто. Впрочем, прямо же он ей не отказал? Не заверил ее в том, что никакие старания Аликс не помогут ей добиться желаемого.
Аликс вздохнула, сделала шаг от стола, но развернулась куда быстрее, чем отдала себе в этом отчет. Уильям вопросительно посмотрел на нее, а потом, когда все понял, нервно вжался в спинку кресла, будто хотел провалиться сквозь нее, сбежать. Плевать, что он так старательно убеждал ее бросить заведомо гиблую затею, плевать, что это было неправильно, неприлично и попросту недопустимо, плевать, что после, возможно, Аликс почувствует себя только отвратительнее. Она никогда не узнает, если не рискнет. К тому же Уильям сам признался, что ему все равно — хуже не станет.
Наверное, он собирался что-то сказать, возразить, остановить ее — Аликс почувствовала, как он пытался заговорить, но так ничего и не сделал то ли от растерянности, то ли от оцепенения. Так или иначе, Уильям позволил ей, быть может, невольно, себя поцеловать, если так можно было назвать то, что она сделала — порывисто и неловко прижалась сомкнутыми губами к его, не рискуя потребовать большего, но очень сильно надеясь, что он ответит.
Уильям не ответил. Все длилось не дольше пары секунд, но Аликс успела почувствовать и облегчение, и наслаждение, и сомнение, и сожаление, и разочарование, и смущение. Закончилось все так же резко, как началось, когда он просто без объяснений отвернулся. Будто бы все могло закончиться как-то иначе.
Сконфуженно отстранившись от него, Аликс поспешила подлить себе чая, чтобы хоть чем-то заполнить гнетущую молчаливую паузу, пусть даже неаккуратным звоном чашки о блюдце.
— Кстати, — прокашлявшись, Растон принялся что-то искать на столе среди каких-то бумаг, пока не нашел припрятанный конверт, — доставили сегодня утром от леди Хелен. Видимо, она не хочет расставаться с вами надолго.
Аликс протянутый конверт демонстративно не приняла.
— Что она хочет? — равнодушно спросила она, но не сдержалась, когда Растон пожал плечами. — Прекратите! Все письма доходят до меня вскрытыми, так что прекратите делать вид, будто не понимаете, в чем дело, и скажите уже.
Ей так просто удалось его пристыдить и заставить виновато опустить взгляд. Это было меньшим, что Аликс хотела и могла с ним сделать сейчас.
— Что же, — Растон заговорил намного тише. — Леди Хелен предлагает вам составить ей компанию на каком-то неназванном мероприятии в конце месяца. И заодно провести еще несколько дней в Санклер Касле, если, цитирую, «этот надутый спесивец» вас отпустит.
Может, он втайне надеялся, что выражения подруги в приватной переписке смутят Аликс, но та не повела и бровью: Растон действительно был тем еще говнюком, и они оба это знали.
— Я не возражаю, если вы возьмете выходн…
— Я не собиралась отпрашиваться! — оборвала его Аликс, выпрямившись так неожиданно, что даже стол, о который она опиралась, дрогнул. Растон поморщился от скрипа. — Это все?
Он кивнул ей и не стал больше задерживать, чего Аликс и так не особо хотелось делать. Она подумала, что предложение Хелен пришлось очень кстати — может, ей удастся развеяться и заполнить голову более приятными мыслями. Лишь бы только к тому времени Аликс смогла хоть немного отпустить эту неловкую историю и принять собственную беспомощность.
На кухне Роуз посмотрела на нее с таким видом, не раздраженным и осуждающим, но понимающим и сочувствующим, что Аликс сразу догадалась — та знала обо всем. И, видимо, она хотела узнать подробности последнего разговора. Это разозлило только сильнее: почему вообще она посвящена в дела, которые ее не касаются?! Аликс прошла мимо нее, увидела ряд разложенных на столе приборов и без особых раздумий взялась за них, принявшись полировать до блеска.
За спиной тихо хлопотала Роуз. Аликс радовало, что она ни о чем не спрашивала ее, не глумилась над ее неудачей. Острый нож прорезал тряпку, которой Аликс его натирала, без предупреждения полоснул по пальцу. Аликс зашипела, отстраненно наблюдая, как светлая ткань окрасилась ярко-красным, сжала ручку ножа между пальцами до побеления, когда совсем рядом раздались шаги Роуз.
Но, на удивление, та только совершенно спокойно поставила перед ней чашку чая.
— Мы, конечно, не подруги, но позволь дать недружеский совет, — вкрадчиво заговорила Роуз над ухом. — Уходи. Не порти себе жизнь. Можешь сколько угодно думать, будто когда-то что-то изменится и наладится — нет. Я знаю его достаточно, чтобы уверить тебя: он не изменится.
Аликс закусила губу, но нашла в себе силы усмехнуться. Было в этом недружеском совете что-то очень дружеское и предостерегающее, совсем не похожее на Роуз, которую она знала. Аликс потянулась за чаем, чтобы смочить горло.
— Почему ты сама не оставишь его? — подняла она голову. — Если он такой ужасный человек, зачем ты продолжаешь быть с ним вопреки всему?
Сначала Роуз молчала, потом медленно зашагала прочь. Аликс сжала зубы, уже разозлившись на себя за то, что опять не сдержалась сказала лишнего, но Роуз всего лишь обогнула стол, чтобы оказаться напротив нее.
— Не могу, — она медленно покачала головой с тоскливой — искренней — полуулыбкой. — После стольких лет не могу его оставить. Да и… кто сказал, что я не такая же?
Аликс вздохнула. Яснее ей не стало. Когда Роуз уже было вышла с кухни, Аликс окликнула ее, но тут же пожалела об этом. Что она ей скажет? К вопросу, который так и вертелся на языке, она не была готова. А Роуз ждала.
— Он всегда был таким? — выдохнула Аликс. Ужасно хотелось сбежать, не дождавшись ответа, потому что она боялась услышать правду, боялась показаться странной и навязчивой, просто боялась их — Роуз и Растона. Но куда сильнее Аликс хотелось узнать хоть что-нибудь о них. И плевать, что это будет, хоть какая-нибудь крупица сведений, которые помогли бы ей узнать его чуть-чуть лучше.
Роуз задумчиво хмыкнула, чуть улыбнулась своим мыслям. Отвечать она не торопилась, словно прикидывала, можно ли Аликс доверить такой простой ответ, насколько честно и полно стоит ей отвечать. Аликс терпеливо ждала хоть какой-то реакции.
— Нет, — Роуз покачала головой, развернулась и вышла, больше ничего не сказав.
В пустой кухне Аликс громко вздохнула. Ответ Роуз ничуть не обнадежил, напротив, ей стало еще более тошно, потому что своим интересом она только принесла людям неудобства. Самой Аликс бы не хотелось, чтобы кто-то донимал ее подобными расспросами, но устоять она не могла — и хотя бы честно в том себе признавалась.
Аликс отложила приборы, залпом допила чай. Ответ Роуз не обнадежил, но пробудил только больший интерес: все-таки когда-то Уильям Растон был другим человеком.
***
Хелен глубоко вздохнула, в очередной раз заверив себя, что все это продлится не больше пары часов, нужно лишь перетерпеть, и уверенно вошла в открывшиеся двери. Филлис тут же кинулась приветствовать ее, бросив компанию леди с надменными вытянутыми лицами. Хелен не могла не заметить, с каким презрением те на нее посмотрели, и дело было вовсе не в том, что хозяйка оставила их столь резко. Поэтому Хелен терпеть не могла подобные светские встречи — она любила быть в обществе, но само общество — нет. Графиня Стонтон — это имя Филлис совершенно не шло — поинтересовалась, как Хелен добралась, и, не дождавшись толкового ответа, уже принялась благодарить ее за визит. Глубоко в душе Хелен было жаль эту глупышку, так самозабвенно жаждущую ее внимания, но по большей части Филлис вызывала у нее отвращение еще с малых лет, и это чувство было гораздо сильнее. Хелен уверила ту, что все отлично, пускай она и чувствовала себя в гостях донельзя неудобно, и попросила Филлис уделить внимание каким-то леди — «они же так хотели осмотреть особняк»! Избавившись от ее компании, Хелен почувствовала себя чуть лучше, насколько могла в столь неуютных обстоятельствах. Она осмотрелась, то и дело ловя на себе не самые приятные взгляды, которые тут же смущенно отводились в стороны, пока среди смутно знакомых лиц Хелен не увидела Эстер. И тут же, лавируя между пышными турнюрами демонстративно отвернувшихся леди, поспешила к ней. — Ты что здесь делаешь? — Хелен была так удивлена, что не почувствовала даже облегчения. — То же, что и ты, — пожала плечами Эстер. — Наношу визит новоиспеченной графине Стонтон. Хелен прыснула, невольно посмотрела на Филлис, непринужденно болтающую с какой-то очень знакомой женщиной, имя которой Хелен никак не могла вспомнить. Меньше всего новоиспеченная леди Стонтон походила на графиню. Сама Филлис меньше всего походила на леди, разговаривая с какой-то женщиной, на лице которой очень отчетливо отражались все эмоции — и среди них не было ни одной положительной. — Когда вы успели стать подругами? — Не успели, — усмехнулась Эстер. — Она позвала меня из-за тебя, полагаю. Все же знают, что мы с тобой очень близки… А Филлис всего лишь рада угодить тебе — ее лучшей подружке. Хелен поморщилась, но не слишком сильно и долго — проявлять такие эмоции в обществе было опасно. Правду сказать, в обществе было опасно проявлять любые эмоции — поэтому Хелен держалась от Эстер на почтительном расстоянии, когда та пыталась наклониться к ней, чтобы что-то шепнуть. — Но на самом деле я просто подумала, что тебе будет невыносимо находиться в этом змеином гнезде, и решила не бросать тебя на растерзание уважаемым леди. А еще я отказывала ей в визите аж два раза подряд, игнорировать Ее Светлость дольше было бы недопустимо. Ты рада, что я здесь? Хелен едва заметно улыбнулась — осознавать, на какие жертвы люди шли ради нее, было крайне приятно. Сама она на подобное никогда бы не пошла. — Очень, — многозначительным шепотом протянула Хелен и даже рискнула наклониться к ней, на что Эстер лишь сдержанно улыбнулась, но Хелен чувствовала, насколько подругу удовлетворил ответ. В таких разговорах всегда было что-то неприлично волнующее. Тем временем, кажется, в салоне собрались все приглашенные гости, потому как Филлис позвала всех леди проследовать за ней в рисовальную комнату, а заодно и немного осмотреть дом. — Не ожидала, что ты так легко забудешь… нашу последнюю встречу, — зачем-то неловко начала Хелен. Она не хотела касаться не самой удобной темы, но чувствовала, что должна была что-то сказать на тот счет. — Мне казалось, ты сильно обиделась. — Я не забыла. Но если бы я обижалась на тебя хотя бы в половину того, сколько ты заслуживаешь, я бы прекратила общаться с тобой еще десять лет назад, — вздохнула Эстер, но тут же усмехнулась, чтобы у подруги не сложилось впечатление, будто она пыталась ее пристыдить. — Не переживай, я прекрасно знаю, с кем имею дело. Хелен довольно улыбнулась, упустив, как Эстер безрадостно поджала губы. Главное, что она вышла сухой из воды, остальное — не так важно. Хорошо было иметь друзей, которые не бросали тебя даже в трудные минуты. — Ну, — Хелен убедилась, что на них никто не смотрел, и осмелилась тронуть подругу за локоть, чтобы придержать, — что нового? Эстер глянула на нее с удивлением, ведь Хелен редко проявляла подобный интерес. Может, она что-то хотела от нее и так прощупывала почву. — Ничего особого. Эдвард серьезно заинтересовался историей: вчера он часа два рассказывал нам с Мэттью про сражение при Азен… — Ради Бога, — вздохнула Хелен, — только не о детях. Я вдоволь наслушаюсь этих разговоров через полчаса, когда мы сядем за чай. Нет ничего хуже и скучнее, чем обсуждать чужих детей. Эстер молча пожала плечами. — Как дела у Мэттью? — Хелен решила поинтересоваться прямо. — Мы виделись не так давно, он был в компании Блейка… — сдержать многозначительную ухмылку у нее не получилось. — Помню, около года назад он все жаловался, что молодой виконт так жаждал его внимания, а с тех пор я ни разу не видела Мэттью с кем-то другим. Что, все и правда так серьезно? — Думаю, тебе лучше спросить его самого, — Эстер мягко, но бескомпромиссно улыбнулась и не сдалась, даже когда Хелен просяще посмотрела на нее. — Брось, все любят сплетничать. Или тебя уязвляет, что твое место занимает какой-то мальчишка? — Хелен попыталась задеть подругу, чтобы хоть так вывести на подробности, но даже это не помогло. Нагнувшись к ней, Эстер тихо усмехнулась: — «Мое» место не занимает никто. Извини, тема закрыта, я не обсуждаю чужие дела. Даже с тобой. Раньше Эстер это не останавливало. Хелен выдавила из себя кислую улыбку, про себя подумав, как же Эстер перестала ей доверять. Наверное, это было закономерно: как бы грустно это ни было, но в последнее время они сильно отдалились друг от друга. Уже больше года Хелен вечно была занята делами с Аликс и уже не находила в себе сил на подобные связи — благо, у нее все еще был Джефф. Что касается Эстер… Хелен с легким недоумением только сейчас осознала, что не имела ни малейшего понятия о жизни подруги. — Лучше расскажи, что происходит у тебя, — Эстер рискнула наклониться к ней, чтобы проговорить на самое ухо: — Ты совсем пропала, реже появляешься в обществе… тренируешься вести жизнь затворницы? Вести разговоры о себе Хелен любила. Она усмехнулась так, что все на них обернулись. Филлис нервно глянула на нее, но тут же что-то брякнула про архитектора дома, а потом что-то о том, что стены в этой комнате оформлены шелком с узорами самой миссис Гартуэйт, и все быстро отвлеклись. — Ничего особого, — пожала Хелен плечами, для верности отстав от процессии еще на пару шагов. — Вечно какие-то дела. — С каких пор ты пренебрегаешь удовольствиями ради дел? Хелен снова пожала плечами. Лучше сделать вид, что она ничего толком не может ответить, чем завести самый скучный разговор — о детях. — Возвращайся скорее к прежней жизни. Все скучают по тебе. Я скучаю по тебе, — с нажимом произнесла Эстер, посмотрев прямо на нее, но Хелен изо всех сил делала вид, что не замечала ее взгляда. Эстер чуть слышно вздохнула: — Но у тебя, наверное, все в порядке? Как там этот твой извозчик? Катает тебя по ночам, или ты и им уже пресытилась и нашла кого-то на замену? Хелен неопределенно хмыкнула, чтобы не выдать истинных эмоций. Она бы никогда не призналась в том, что неприлично привыкла и привязалась к Джеффу, который единственный был рядом всегда, когда нужно. Возможно, ей бы даже не захотелось искать ему замену — только мысль об этом легонько огорчила. Надо будет не забыть сказать ему, чтобы заглянул к ней вечером. — Ты права, — Хелен улыбнулась, прямо посмотрев на подругу, — у меня все в порядке. Несколько минут они молчали, нехотя став частью процессии, осматривающей дом. Вскоре они дошли до просторной рисовальной комнаты, где дамы оккупировали диваны для чаепития. Очередная формальность, поданная под видом занимательной активности. Хелен никогда не любила подобные занятия: сбор сплетен и обсуждение проблем незнакомых людей ее не привлекали, а выпить вкусного чая она могла и дома. Увы, отказаться от светского жизни она не могла, и приходилось терпеть не самые приятные из ее проявлений. — Настоящий цейлонский чай, — щебетала Филлис, когда все взяли в руки чашки. — Его привезли прямо из глубин дикой Африки! Хелен не сдержала презрительного смешка. Несколько леди осуждающе посмотрели на нее, но куда больше леди — многозначительно переглянулись между собой, молчаливо смакуя ошибку радушной хозяйки. Стоит им выйти за двери дома Филлис, все тут же кинутся обсуждать, как та перепутала континенты. — Ты посмотри на ее обувь, — тихо произнесла Хелен, чтобы их точно никто не услышал. — Кто в своем уме надевает шелковые туфли на чаепитие? Тьфу, nouveau riche… — Не будь столь категорична, — усмехнулась Эстер. — Под платьем не видно. — Я же заметила. — Она пыталась выглядеть сногсшибательно, но перестаралась. Не всем же дано столь тонкое чувство вкуса. — Вернее сказать, чувство вкуса дано не всем, — хмыкнула Хелен, и, кажется, эти слова услышали несколько женщин, сидевших к ним ближе всех. К счастью, сама Филлис в упор не слышала всех издевок в ее адрес. В какой-то момент Хелен заметила, как одна из герцогинь украдкой кивнула своей подруге на туфли леди Стонтон, а потом они что-то тихо в двух словах обсудили и обе сдержанно улыбнулись. В такие моменты Хелен было даже жаль бедняжку, ведь над ней откровенно смеялись все, а та и представить не могла, как позорилась с каждым выходом в свет. Но Филлис лишь увлеченно рассказывала о каком-то приеме, на котором ей с мужем довелось побывать недавно. В ее рассказе не было ничего необычного, но говорила Филлис с таким увлечением, будто бы они побывали на приеме у королевы, не меньше. — …это было настолько неожиданно и удивительно, и я, право, так смеялась, боюсь, громче, чем подобает леди, — хихикнула Филлис, пригубив чай. Все слушали ее «увлекательный» рассказ почти что с каменными лицами. Хелен подумала, что может исправить ситуацию, ввязавшись в разговор с ней — может, хоть так собравшиеся оживут. — Не переживай, дорогая — снисходительно улыбнулась она, посмотрев на Филлис. — Ты всегда настолько очаровательна в своей непосредственности, что никто и не ждет от тебя скучной благопристойности. Подразумевалось, что гости подхватят разговор, который до сих пор Филлис вела сама с собой. Но все обомлели и с совершенно разными эмоциями на лицах посмотрели на Хелен. Кто-то возмущенно хмурил брови, кто-то изо всех сил сдерживался, чтобы не раскрыть от удивления рот, кто-то только поджимал губы, а кто-то — скрытно усмехался. Хелен расслышала, как Эстер рядом чертыхнулась. Но ее интересовала реакция не подруги, не общества, а Филлис, к которой и были обращены слова. Хелен думала, что та опять ничего не поймет, поблагодарит ее за такой потрясающий комплимент, и продолжит очаровывать всех своей наивностью. Сперва Филлис улыбнулась. Потом всего на мгновение что-то в ее взгляде изменилось, и Хелен окутал липкий холодок от осознания того, что Филлис выглядела так, будто была готова расчувствоваться у всех на виду, всего на полсекунды, но была готова. Хелен почувствовала, как внутри все скручивается, как откуда-то из глубины легких наружу так и просилось порывистое извинение, но она плотно сжала губы, растянутые в ухмылке. В конце концов, может, ей это все просто показалось. — Ты права, — как ни в чем не бывало улыбнулась Филлис, но голос ее был совершенно другим, куда более спокойным и тихим. — Да, пожалуй, мое главное достоинство — умение быть собой, даже если кому-то это кажется непривычным. Зато это гораздо приятнее, чем каждый день разыгрывать спектакль и обманывать всех вокруг, включая себя. А ведь еще полминуты назад Хелен откровенно пожалела подругу. Она скрипнула зубами, сжала чашку между пальцев. То мерзкое чувство, роящееся в животе от жалости к подруге, тут же превратилось в жалость к себе, которую так играючи унизили при всех. Хелен была готова бросить очередную колкость в ответ, даже бросить чашку в нее, но Филлис, приняв самое непринужденное выражение лица, со свойственной ей легкостью завела разговор на самую ужасную и скучную тему на свете. Еще пару минут на Хелен то и дело бросали исподтишка осуждающие взгляды, но вскоре все отвлеклись и от нее. Эстер тихо вздохнула, когда, кажется, все утряслось. — Это было очень… нехорошо. Зачем ты это сделала? Хелен промолчала, нервно поднесла чашку к губам. Ее рука дрогнула, она чуть было не выронила блюдце, но на нее даже никто не обратил внимания. Хелен привыкла, что Филлис терпела издевки, потому что часто просто не понимала их. Теперь она чувствовала себя отвратительно. — Но, признай, она тебя превзошла, — усмехнулась Эстер, отчего Хелен только сильнее сжала челюсти. Куда отвратнее было чувство, что ее так прилюдно оскорбили.
