Прекрасная эпоха

      Джин вернулась под утро. Джек пытался дождаться ее, не смыкал глаз, но все же задремал от усталости и тревоги. Спросонья он ничего не понял, не разобрался, что она ему говорила, только чувствовал, как она кое-как растолкала его и подняла с места, накрыла тонким одеялом и гладила по спутавшимся волосам. Ничего не вызывало у Джека эмоций, он просто равнодушно позволял ей это все. Было страшно, что Джин могла предать, воспользоваться его состоянием, но усталость была гораздо сильнее.       В следующий раз Джек проснулся, наверное, несколько часов спустя. За окном было настолько пасмурно, что было невозможно точно определить время суток: могло быть как раннее утро, так и давно перевалить за полдень. Джек чувствовал себя измотанным. Джин была рядом, она все еще спала после долгой бессонной ночи — кто знал, чем ей приходилось заниматься? Она казалась такой безмятежной, словно не собиралась предавать Джека. Хорошо, что Джек был умнее.       Джек встал, начал думать, что делать. Прикончить ее, пока спала? Но тогда ему пришлось бы заботиться о себе самому, а на это у него не хватит сил. Разбудить, потребовать объяснения? Она солжет, Джек не сомневался в этом. Просто собрать вещи и тихо исчезнуть, чтобы она не знала, куда он пойдет? Самая разумная мысль, если бы Джек знал, куда ему податься. Он мог попробовать поискать Виктора и попросить его о помощи, но Джеку было опасно задерживаться на улице. Джин приносила иногда газеты, и Джек знал, что люди постепенно оправлялись от осени ужаса, но вряд ли они когда-то забудут про бесчинства Потрошителя. Стоило оставаться начеку.       Немного подумав, Джек решил проверить вещи Джин, потянулся к карману плаща, но ничего не нашел, полез во второй, трянул тряпку так, что из петли на подкладке выпал спрятанный молоток. Грохот был слишком сильным для тихой маленькой комнатки.       — Уже встал? — за спиной раздался сонный голос Джин, а потом она зашуршала одеялом. — Который час?       Воспользовавшись ее несообразительностью после сна, Джек быстро вернул молоток на место, поискал свои часы по карманам и уже испугался, что потерял их, благо, вспомнил, как прятал все ценные вещи в ящик под окном. Джек все еще дорожил отцовским подарком и доставал часы лишь иногда, но не для того, чтобы посмотреть время — часы давно не шли. Чтобы вспомнить, как все было раньше.       Сейчас же цифры скакали по треснувшему циферблату, Джек зажмурился, потер глаза, но легче не стало, голова болела от опоясывающего виски напряжения, стрелки дрожали и наматывали круги с огромной скоростью. Джек ударил рукой с часами по столу. Маленький кусочек стекла со звоном выскочил из разбитого циферблата. Стрелки остановились.       — Четверть первого, — мрачно ответил он. Может, это было вовсе не правильное время, но какая к черту разница.       Джин чертыхнулась и вскочила с кровати, тут же начала куда-то собираться. Джек не препятствовал. Почему-то ему казалось, что не стоило раскрывать Джин правду о том, что он все знал. Она могла начать убедительно оправдываться. Лучше застать Джин с поличным.       — Куда ты? — только и спросил он, когда Джин стала отпирать дверь. На честный ответ Джек даже не надеялся.       — Получить свою долю за вчерашнюю проделку, — Джин довольно улыбнулась, сверкнула выбитым зубом — Джеку никогда не нравилось, когда она так улыбалась — искренне до безобразия. — А потом мы с тобой отметим начало новой жизни. Ну, она еще не начнется, конечно, но у нас будет все для этого. Не зря мы столько пережили, да?       Соглашаться Джеку не хотелось, поэтому он просто отвернулся, осторожно выглянул за штору в окно. Было тихо. Не похоже на ловушку.       — Эй, — Джин позвала его к себе, — подойди-ка.       Пришлось повиноваться, чтобы не вызвать подозрений. Хотя сама Джин не боялась вызывать у него подозрения, видимо, считая Джека слишком тупым. Такого идиота, как он, можно обвести вокруг пальца, да, так она, пожалуй, и считала. Джек все боялся, что сейчас Джин каким-то образом поймет, будто бы он знал правду. Но Джин лишь притянула его к себе за воротник рубашки и быстро чмокнула в щеку, попросила закрыть дверь за собой.       Джек подождал чуть меньше минуты, а потом, накинув плащ и кепку, последовал за ней.       Пиклз во дворе низко зарычал при виде него, ощетинился, прижал уши. Джек цыкнул на пса, благо, тот хотя бы не кидался на него, и, озираясь, вышел со двора на улицу. Давненько он не прогуливался так рано — обычно Джек выходил на улицу с заходом солнца или даже за полночь и обязательно был с кем-то.       Джин двигалась на восток, в район, где Джек раньше жил и убивал. Она не оглядовалась, не чувствуя погони, а Джек шел сильно позади, готовясь, в случае чего, рвануть в какую-нибудь подворотню, чтобы спрятаться. Привычка. Постепенно они вышли на знакомые улицы, Джек видел знакомые фасады и, может, даже лица.       Только у паба «Британия», где Джек напился в ночь убийства Мэри, Джин остановилась и осмотрелась, словно кого-то ждала. Джек нырнул за угол и выглянул только тогда, когда Джин села за столик у окна, попросила себе что-то поесть. Пока ничего подозрительного.       Джек чуть прошел вперед и притаился под аркой напротив входа в паб. Отсюда он мог видеть Джин, но Джин не увидела бы его, даже если бы пришлось всматриваться напрямую.       — Составить вам компанию, мистер…       — Отвали! — рявкнул Джек какой-то шлюхе, которая вздумала лезть к нему и отвлекать. После всего, что произошло в Ист-Энде, некоторые дуры продолжали выходить на улицы. Ничего не поменялось, будто и не было всех кровожадных убийц. Будто бы он и не убивал. Будто он все разрушил зря.       Та только фыркнула, обматерила его и пошла донимать других мужчин на улице. Джек был бы рад заняться ей — его нож так давно не вспарывал глотки! — но сейчас важнее Джин не было никого. Может, его ножу и так придется скоро хорошенько поработать… Джек закусил губу, собрал языком горячую вкусную кровь. От воспоминаний закружилась голова.       Скоро перед пабом остановился экипаж. Джек не придал бы тому значения, если бы из дверей не вышла, черт возьми, Хелен. А потом, осматриваясь по сторонам и ежась от холода, Аликс.       Джек невольно подался вглубь прохода, прячась в тени, но не отводя от них взгляда. Что здесь происходило? Почему Хелен снова была в Уайтчепеле? Почему Аликс была здесь, почему она все еще была жива?.. Джек не рассчитывал, что когда-то встретит ее. До сих пор он не знал, удалось ли Аликс где-то спастись, ведь расстались они на очень неприятной ноте, но был уверен, что та вряд ли бы выбралась из столь затруднительной ситуации сама — это было так не в духе Аликс!       Но Аликс, кажется, сильно изменилась за все прошедшее время. Она больше не походила на бледную тень, следующую по пятам за кем-то из своих ступников, будь то Мэри или Хелен. Аликс по-прежнему казалась мрачной и уставшей, наверное, ничто не было способно исправить это, но несколько иным образом: будто бы она просто невыспалась и была раздражена тяжелой дорогой. Джек усмехнулся — хотел бы он посмотреть на нее в расположении духа. Интересно, бывает ли она теперь хоть иногда немного довольна? Или Аликс разделяет страдания вместе с Джеком? Джеку хотелось бы этого. Ведь она заслужила страдания за то, что оставила его. Предала его.       Они зашли в паб и довольно уверенно направились к Джин, Хелен села напротив нее, что-то с довольной улыбкой сказала. Джек жалел, что не мог слышать их разговор. Аликс стояла рядом, всем видом показывая, насколько сильно она не хотела здесь находиться. Потом Хелен подтолкнула к Джин мешочек, точно такой же, как Джек нашел у нее вчера, и та спрятала его во внутренний карман плаща. Хелен еще что-то говорила, а Джин лишь изредка кивала. Аликс молчала.       Потом Джин встала и просто вышла из паба, направившись в сторону дома. Джек продолжал следить за пабом: Хелен что-то с усмешкой сказала, а Аликс — потянулась к брошенному Джин стакану с пивом. Хелен многозначительно шикнула на нее, позвала наружу, и Аликс, печально вздохнув, последовала за ней. Они сели в экипаж и сразу же уехали. И все.       Джек вышел из укрытия и, проводив экипаж всего в нескольких футах от себя взглядом, пошел домой, за Джин. Зубы скрипели.       Подстегнутый яростью, разочарованием и уверенностью, он быстро нагнал ее и пришел домой почти сразу за Джин. Не успев и дверь за собой прикрыть, она растерянно стояла посреди пустой комнаты.       — Ты выходил из дома? — удивленно выдохнула Джин, постаравшись тут же принять непринужденный вид. — Почему не дождался меня? Я думала, ты опасаешься выходов на улицу.       Джек промолчал и даже уклонился, когда она пыталась дотронуться до его лица. Меньше всего хотелось давать ей шанс выставить все нормальным, будто ничего не случилось.       — Где ты была? — сухо спросил Джек. Внутри клокотала ярость.       — Зашла перекусить, — пожала плечами Джин. — Извини, но я не могу жрать месяцами одну овсянку, как ты. Если хочешь, в следующий раз пойдем вместе или я могу взять тебе что-нибудь.       Джек промолчал. Осмотрел ее, казалось, с ног до головы, медленно обошел по кругу. Джин непонимающе следила за ним, но ничего не спрашивала — должно быть, просто не знала, что вообще можно было спросить. Она тщательно все спланировала.       Остановившись снова перед ней, Джек медленно, но уверенно поднял руку, легко расстегнул пуговицу на ее плаще — Джин подняла на него вопросительный взгляд — и без зазрения совести запустил руку во внутренний карман, нащупал звонкий и увесистый мешочек. Джин тихо выдохнула. Она явно не хотела попасться.       — Что это? — спокойно спросил Джек, вытащив руку с деньгами. — Откуда это у тебя?       — Я же говорила, что мы будем праздновать, — усмехнулась Джин, но Джек ничуть не повеселел. — Мы сможем свалить отсюда, наконец-то! Ты же так хотел…       — Ты не ответила, — настойчиво повторил Джек. Джин смутилась.       — Щедро платили за плевое дело, я не могла отказаться. Не ссы, — Джин шагнула ближе и потрепала его по щеке, — все прошло охренеть как успешно! Больше не придется жить с тараканами и жрать раз в сутки. Нам даже помощь Виктора не пригодится, понимаешь? Мы сможем жить как нормальные люди, как я когда-то жила…       Джек заставил себя улыбнуться, но в то же время поднял руку и перехватил запястье Джин, крепко сжал пальцы. Радость Джин тут же смыло, она недоумевающе посмотрела на него.       — Я дам тебе последний шанс, — тихо, но твердо произнес Джек. — Скажи правду. Так что это за дело?       Джин растерянно пожала плечами, и Джек требовательно сдавил ее руку, качнул головой, как бы спрашивая, долго еще она собралась строить непонимание?       — Виктор… — начала было Джин, но даже не договорила — Джек отпустил ее и, отпрянув, раздосадованно бросил мешочек с монетами в ее сторону. Тот, гулко ударившись о стену за плечом Джин, упал, серебро рассыпалось и покатилось по углам.       — Я знаю, что Виктор здесь не при чем!.. — сдавленно произнес Джек, поджав губы, но даже этого не хватило, чтобы удержать себя в руках, и он отчаянно расплакался. — Я своими глазами видел, как ты встречалась с Хелен и Аликс. Будешь отрицать?       — Зачем? — Джин вздохнула. — Ты же все видел.       Джек взвыл и, отвернувшись, без сил рухнул на колени, скрючился, весь сжался в комок. Его трясло. Пол под его весом качался, как палуба корабля в шторм. Кружилась голова, по вискам стучали молотками. Будто бы Джин взяла свой молоток и колотила по его черепу.       Джин, опустившись рядом, аккуратно тронула его за плечо.       — В чем дело? — осторожно спросила она, наклонившись к уху. Тепло ее дыхания щекотало затылок, мягкая рука погладила по волосам. — Что тебя так расстроило?       — Они… — Джек захлебнулся всхлипом, прокашлялся, выплевывая кровь с искусанных губ, — хотят причинить мне боль. Они желают мне зла. Неужели ты этого не понимаешь?       Джин тяжело вздохнула, на мгновение ее рука в волосах замерла, а потом снова принялась гладить.       — Откуда бы? — Джин обняла со спины, стало еще теплее и спокойнее, когда она успокаивающе погладила, положила подбородок на плечо. — Ты ничего не рассказывал. Между вами что-то произошло? Сказал бы ты сразу — так я забрала бы деньги и с удовольствием набила бы Аликс морду. Она все равно меня всегда бесила. Так в чем дело-то?       Джек покачал головой. Джин умело изображала сочувствие, понимание. Даже нотки раскаяния слышались в ее голосе.       «Лжет, — подумал он, скрипя зубами так, что челюсть сводило. — Хочет меня надурить и предать! Вот же…»       — Они нашли меня на прошлой неделе, — тихо заговорила Джин, не отстраняясь. Джеку хотелось просто оттолкнуть ее, чтобы не слышать этих мерзких оправданий. — Предложили кругленькую сумму за то, чтобы я смоталась в Челмсфорд и пошарилась у какого-то придурка по дому. Я не могла отказаться, было бы так по-идиотски упускать такую возможность. Почему я не сказала тебе? Да хер его знает, не хотела беспокоить, наверное. Я догадывалась, вроде как, что вы разошлись не на лучшей ноте, потому что… в противном случае ты бы просто не пришел ко мне. Главное, что теперь у нас есть возможность наконец-то зажить по-человечески, не придется перебиваться чем попало просто для того, чтобы выжить. Скоро мы с тобой…       — Не верю, — прохрипел Джек, — ни единому твоему слову!       Джин заткнулась, когда он резко поднялся, отскочил от нее и дико уставился. Она непонимающе посмотрела на него, повела плечами, спрашивая, что это вообще было, но Джек не дал ей никакой возможности оправдаться, он ощерился, раздраженно зарычал:       — Я видел, как к нам заходил бобби. Абберлайн! Ты впустила его… и с тех пор началось что-то странное. Ты сдала меня ему, да? Сколько они тебе заплатили за то, чтобы ты сдала меня ему?!       — Да что ты несешь? — Джин поднялась с пола, выпрямилась, хотела было подойти к нему, но Джек отскочил от нее, как от огня. — Как ты мог такое подумать?       — Я все видел, — повторял Джек. — Ты впустила его…       — Да, впустила. Потому что бобби обшаривал весь район в поисках Потрошителя, а отказ сотрудничать с Скотленд-Ярдом вызвал бы подозрения! — рявкнула она. — Я всего лишь пыталась защитить тебя, идиот, ведь ты убил незадолго до этого шлюху в доках, забыл? Ее звали Роуз Майлетт, и кое-кто даже считает ее жертвой Потрошителя. Хочешь, чтобы на тебя повесили еще и убийства этого ублюдка, да? Вот же забавно выйдет, если тебя обвинят в убийстве подружки Аликс, а?..       Джек хотел что-то сделать, хотя бы сказать, но лишь слабо дернулся и болезненно поморщился, будто слова могли его по-настоящему ранить, как кинжал Потрошителя. Джин осеклась, тут же переменившись в лице, когда поняла, что в запале явно переусердствовала и сказала лишнего. Они никогда не говорили о смерти Мэри, пускай и оба постоянно думали о случившемся. Такое просто невозможно выкинуть из головы.       — Прости, — выдохнула Джин, обессиленно опустив голову. Она редко извинялась, наверное, Джек мог припомнить лишь пару раз, когда Джин чувствовала себя виноватой. Но раскаяние ее все равно не спасет.       Больше Джин не пыталась остановить его — наверное, почувствовала угрызения совести за то, что попалась. Джек был умнее, он смог раскусить ее до того, как Джин навредила ему. Только уже у самой дверь Джин вдруг попыталась остановить его, хотела схватить за руку, но Джек вырвался, отмахнулся и, кажется, даже заехал локтем ей по лицу, потому как Джин тут же отпустила его и как-то неправильно согнулась, отвернувшись. Джек не поворачивался, чтобы убедиться, ему было все равно. Схватил со стола кастет, свой нож, спрятал все по карманам плаща и поспешно вышел. Хотелось поскорее избавиться от нее.       Джек наугад пошел в тот же паб, где они в последний раз разошлись с Виктором. Знакомая официантка за пару шиллингов — все, что нашлось у Джека в карманах, — рассказала, что Виктор снимал комнату в здании напротив, но ужинать приходил всегда сюда. Она предложила было Джеку дождаться того здесь, в тепле и с кружкой хмельного пива, но Джек, не проронив не слова, вышел, пересек улицу, проскользнул в темный и смердящий крысиным дерьмом подъезд.       Комната Виктора была на третьем этаже, под самым чердаком. На подоконнике невозмутимо курлыкал голубь, Джек согнал его резким взмахом руки. Потом он постучался в дверь, толкнул ее, и та, на удивление, поддалась.       — Виктор!.. — Джек и не подумал, что так обрадуется ему, но радость продлилась мгновение — напротив Виктора сидел бобби.       Это был довольно молодой мужчина, наверное, ровесник Джека, в полицейской форме: синий мундир, высокая каска патрульного в руках, повязка на плече — все, как полагается. Вид у него был изможденный и даже немного болезненный, внешность у бобби была невзрачная и непримечательная, он выглядел некрупным, исхудавшим, тонкие губы были поджаты, блеклые глаза на осунувшемся лице внимательно смотрели на Джека.       Виктор, удивленный не меньше, ничего не говорил.       — Какого хрена?.. — только и выпалил Джек. — Ты спелся с бобби?!       Виктор переглянулся с тем, потом встал со стула, посмотрел на Джека.       — Джеки, дорогой, ты что здесь забыл?.. — удивленно начал было он, но Джек не собирался отчитываться перед тем, кто водился с законниками.       — Нет, это ты мне объясни, что он, — Джек прямо указал на бобби, — здесь делает. Замышляете богоугодные делишки? Я-то думал, ты нормальный мужик…       Виктор оказался рядом с Джеком раньше, чем тот закончил, схватил его за воротник и, размахнувшись, хорошенько ударил по носу. Джек замолчал, перед глазами вспыхнули звезды, а в носу — разгорелась боль. Показалось, что у него резко начался насморк, но это лишь полилась из разбитого носа кровь.       — Мне зайти в другое время? — спокойно спросил бобби.       — Гарри, дорогой, — Виктор обернулся к нему, улыбнулся не слишком широко, но вполне искренне, — извини, ради Бога. Я сейчас успокою этого идиота и вернусь к тебе.       Джек не успел и слова сказать, чтобы возразить, как Виктор уже грубо вытолкнул его из комнаты к лестнице. Джек пытался нашарить перила, чтобы удержаться, но Виктор пнул его под задницу, и он свалился вниз, пересчитав все ступеньки. Пока Джек тер ушибленный бок, Виктор вальяжно закурил и начал медленно спускаться к нему.       — Виктор… — слабо протянул Джек, но тот, зажав сигарету зубами, резко поднял его, прижал к стене.       — Как ты нашел меня, сучонок? — Виктор встряхнул его, что, кажется, Джек едва доставал ногами до пола. — Разве я не говорил, чтобы ты не лез ко мне и просто ждал?!       Джек закашлялся, сочащаяся из носа кровь заливала в горло. Пара капель упала на одежду Виктора, но тот и бровью не повел, к счастью. Джек вздохнул, как если бы воздуха не хватало.       — Спросил девку в пабе, — прохрипел он, и хватка Виктора, на удивление, ослабла. — В том, где мы в последний раз виделись. Тебя было несложно найти.       Взгляд Виктора изменился. Джеку показалось, что тот был готов бросить его и пойти разбираться с официанткой, что Виктор изобьет ее так же сильно, как и Джека, может, даже сильнее. Недолго Виктор колебался, переложил сигарету из одного уголка рта в другой, выпустил дым Джеку в лицо. И вдруг отпустил его.       — Молодец! — Виктор потрепал Джека по растрепанным волосам, сильно хлопнул по спине, что Джек закашлялся. — Целеустремленный ты гад! Хвалю. А теперь выкладывай, какого хера тебе надо.       Джек сплюнул кровь, высморкался, вытер лицо рукавом плаща. Виктор невозмутимо ждал, его пальцы больно сжимали плечо.       — Долго еще мне?..       Пальцы Виктора, казалось, были способны продавить плоть Джека насквозь. Он осекся, вздрогнул и зашипел, инстинктивно схватился за плечо от боли, но Виктор толкнул его к стене, крепко прижал, не давая пошевелиться. В нос ударил запах дешевого джина, табака и пота. Виктор наклонился к нему и заговорил очень вкрадчиво и жестко:       — Разве я не просил не поднимать эту тему? Что ж тебе не сидится на заднице ровно?       — Есть причины, — сдавленно ответил Джек, уже приготовившись к очередному удару Виктора, но тот лишь раздраженно оскалился.       — Я все устрою тебе, как только мы с Гарри уладим кое-какие дела здесь в Лондоне.       — Гарри? — переспросил Джек и не сдержал презрительной усмешки. — Давно ты с бобби работаешь?       — Гарри, — раздраженно прорычал Виктор, — свой. Если я работаю с ним, значит, на него можно положиться. А ты ведешь себя как баба с истерией и вызываешь у меня доверия меньше, чем жареная крыса. Так что вбей себе в башку, Джеки, — Виктор очень нехорошо ухмыльнулся и встряхнул его еще разок, — пока ты не станешь своим, ты права не имеешь вмешиваться в мои дела. На первый раз прощаю тебя, но будешь шалить впредь — оторву уши с хреном и заставлю сожрать. Усек?       Джек мрачно кивнул. Виктор отпустил его и по-дружески похлопал по щеке, будто не угрожал ему секунду назад. Джеку хотелось увернуться он чужих касаний, но он стерпел, боясь разозлить того еще сильнее. От Виктора все еще слишком много зависело.       — Ну, не грусти, — Виктор улыбнулся, легко хлопнул Джека по затылку, и тот кисло улыбнулся. — Мы все выяснили? Или тебе еще что-то нужно от меня?       — Видишь ли… — неуверенно заговорил Джек, но, глянув на внимательного и серьезного Виктора, испугался, что неправильно его понял, осекся и затряс головой. — Нет, ничего.       — Да говори, не сожру же я тебя! — расхохотался Виктор, приобнял сникшего Джека за плечо. — Ну, Джеки? Я могу что-то сделать для тебя?       Джек еще помедлил, решая, стоит ли просить Виктора о помощи и получить кулаком в морду или промолчать и уйти ни с чем. Так и так ситуация вырисовывалась прескверная, поэтому, вздохнув, он все же рискнул.       — Я в немного затруднительном положении, — начал Джек, набравшись смелости. — Нужно место, где я мог бы спокойно дождаться тебя. И какая-нибудь работенка, чтобы было, на что это время жить. Я был бы очень признателен тебе…       — То есть ты хочешь сказать, что у тебя нет нихрена? — Виктор сильнее прижал Джека к себе, наклонился почти к его лицу. — Как же ты собрался расплачиваться со мной, милый? Натурой?       — Все у меня есть, — Джек брезгливо поморщился от одной лишь мысли, что подбросил ему Виктор, но освободиться от чужой хватки не смог. — У Джин. Я заберу свою долю, когда придет время платить. А сейчас…       Виктор выпустил Джека, внимательно посмотрел на него и рассмеялся.       — Ха, Джин-таки выставила тебя за порог?! Ну и баба, ты всерьез хочешь свинтить без нее?       Джеку было совсем не смешно. Он пытался вставить, что, вообще-то, это он сам ушел от нее, забыв взять то, что причиталось ему, но Виктор смеялся так сильно, что не слышал его оправданий.       — Так ты поможешь?       — Помогу! — Виктор развернул его к лестнице, повел вниз, на улицу. — Знаю я одно чудное местечко, где рады приютить обездоленных бедолаг. Тебе там понравится. Идем!       Джек последовал за ним, не почувствовав подвоха. Виктор умел внушать доверие, даже когда всего пару минут назад бил его по морде.       Улицы Ист-Энда казались незнакомыми, чужими. Джек чувствовал себя на них инородным, ему казалось, будто все его в чем-то подозревали и могли обвинить. Но на деле он ничем не выделялся от таких же обездоленных, как он, бедолаг. Джек невольно подумал, что, если даже здесь он не на своем месте, то найдет ли он приют в другом городе? Или это всего лишь бесполезный побег и отсрочка от неминуемого наказания…       Через полчаса Виктор привел его к мрачному трехэтажному зданию из желтого кирпича, вдоль которого выстроилась длинная-длинная очередь из чумазых оборванцев, заходящихся кашлем стариков и едва держащихся на ногах пьяниц. Виктор равнодушно прошел мимо них всех, поманив Джека за собой. Джек слышал, как им в спину бросили несколько довольно грубых оскорблений, но промолчал, побоявшись вступать в перепалку.       — Что это?.. — сердце Джека упало куда-то в желудок, внутри все сжалось. — Виктор, это же…       — Да не ссы! — Виктор сильно толкнул Джека на крыльцо, зашел следом.       Внутри было темно и неуютно, пахло грязью и бедностью, в углах виднелись крысиные норы. По спине Джека пробежал холодок.       Мужчина в круглых мутных очках за столом поднял на них взгляд, ненадолго оторвавшись от огромной газеты. Рядом с ней лежал раскрытый журнал с списком имен.       — Работный дом «Саут-Гроув» приветствует, — дежурно оттарабанил он, как унылый пономарь. — Здорово, Виктор. Привел дружка?       — Ага, — Виктор кивнул и пихнул Джека прямиком в руки двухметрового громилы, стоявшего на страже. — Парню, видите ли, негде пристроиться!       Все, кроме Джека, рассмеялись. Джек испуганно смотрел то на Виктора, то на незнакомых мужчин.       — У нас для каждой вши место найдется, — хмыкнул управляющий, что-то записал в книжечку. — Найдем уж место, если парень готов потрудиться!       — Виктор, что происходит? — Джек с надеждой посмотрел на того, дернулся, но чужие руки на плечах держали слишком крепко. — Не надо, прошу!..       — Да успокойся ты, — Виктор улыбнулся, подмигнув, и Джека это и правда совсем немного успокоило. — Тебе же надо где-то проторчаться до отъезда? Ну вот! Здесь тебя найдут жратву, занятие и койку — мечта!       Джек хотел что-то возразить, но не мог и слова вымолвить от страха. Виктор тем временем обратился к управляющему.       — Подержите его тут пару неделек, — весело попросил Виктор, и Джек, наконец подал голос, снова заумолял отпустить его, но никто не обращал внимания. — Только не обижайте сильно мальчика. Чуть-чуть — можно.       Виктор развернулся, и Джек хотел закричать, позвать его, чтобы остановился и не бросал, чтобы простил и никогда больше так не пугал, но удерживающий его громила вдруг потащил Джека в сторону и, воспользовавшись разрешением Виктора, хорошенько врезал кулаком по морде.       Только-только остановившаяся кровь хлынула с новой силой. Джек зажмурился, схватился за лицо, и тогда его снова куда-то толкнули. В руки всучили какой-то кирпич, Джек вытер кровь с лица и понял, что это была черствая буханка хлеба — его завтрак, обед и, вероятно, ужин на сегодня.       Они прошли дальше по темному коридору, пока не оказались в еще более мрачном помещении, и, прежде чем Джек успел опомниться, кто-то всунул ему в руки жестяную миску и усадил на скамейку. Минуту спустя в миску ему от души навалили склизкой серой массы. Джек брезгливо поморщился — запах в столовой стоял невыносимый. Каша была ледяной и очень дурно пахла, Джек съел одну ложку и с трудом не сплюнул, недоготовленная горькая кукуруза хрустела на зубах. Джек не думал, что будет когда-то с теплом вспоминать стряпню Джин. Другие мужчины с охотой макали в это хрючево свой хлеб.       После скудного завтрака Джека отправили распускать веревки на паклю. Работа была несложной, но утомительной, уже через через пару часов Джек натер мозоли — очень уж грубой была веревка, — а к обеду и вовсе перестал чувствовать пальцы. Он хотел было попроситься на перерыв, хоть чашку чая выпить, чтобы отвлечься, но его прогнали прочь, пригрозив, что оставят без ночлега и не заплатят за уже проделанную работу. К вечеру Джек выдохся окончательно и мечтал лишь об одном: об отдыхе, о спокойном и долгожданном сне на кровати.       Сперва мужчин согнали мыться. Надзорщик подзывал по двое и давал каждому всего пару минут, чтобы привести себя в порядок после тяжелого рабочего дня. Пришлось подождать приличное время, пока очередь дошла до Джека и еще одного бедолаги, который чесался до кровавых полос без остановки. На все мужское крыло в работном доме на восемьсот человек было две жестяные ванны. Разумеется, воду в них никто не менял. Джек сбросил одежду на пол и краем глаза заметил, как из того угла разбежались тараканы.       Уклониться от мытья ему бы не удалось — Джек и сам чувствовал, как после целого рабочего дня в таких условиях все зудело, — но и мыться в коричневой смердящей жиже ему не хотелось. Сцепив зубы, Джек кое-как ополоснулся, быстрее отряхиваясь, как мокрый пес. Надзорщик заботливо бросил ему полотенце, но то было мокрым после других мужчин, хоть выжимай. Джек ненароком посмотрел на другого мужчину, намывавшегося в соседней ванне, и ужаснулся: у него была не спина, а сплошное кровавое месиво, изгрызенное паразитами. Сколько этот человек уже мотался по таким работным домам? Годы? Может, месяцы? Или всего пару дней? Джек боялся думать о том, что может стать с ним после пребывания в работном доме… Лучше бы он остался у Джин.       После мытья ему вручили чистую рубашку, явно ношенную не одним человеком до Джека, но у Джека не осталось сил, чтобы думать об этом. Сразу же ему дали и одеяло — тонкий плед, прилично погрызенный молью, — и Джек устало поплелся в то помещение, что здесь называлось спальней. Это была длинная узкая комната с окнами под самым потолком. Вместо кроватей здесь были натянуты гамаки между железных поручней вдоль стен. Джеку было уже плевать, он просто хотел свалиться с ног и заснуть где угодно, хоть бы на холодном каменном полу.       — Эй, я тебя знаю, — раздался сверху неприятный скрипучий голос. — Ты! Да, я к тебе обращаюсь!       Джека легонько пнули в спину. Он стиснул зубы, повернулся к потревожившему его мужчине. Кем бы он ни был, сейчас Джеку не хотелось ни с кем разговаривать и выяснять отношения. Этого мужчину, высокого, лысого и небритого, Джек не знал, но тот хищно ухмылялся, будто поймал добычу в силки.       — Ты сегодня прошел без очереди, из-за тебя мой приятель остался на улице. Что, думал, тебе это не аукнется?       Джек выдохнул, обрадовавшись, что тот урод не узнал в нем Потрошителя. Проигнорировав мужика, он отвернулся, улегся поудобнее, но чужой сапог ударил в поясницу слишком ощутимо. Джек вздрогнул, вскочил, но не успел сделать хоть что-то, чтобы защитить себя, как следующий удар прилетел ему в челюсть. Согнувшись, он попытался прикрыть лицо, но носок чужого сапога успел добраться и до носа, во рту опять появился металлический привкус крови, но Джек даже выплюнуть ее не мог, так остервенело его колотил тот мужчина.       Удивительно, что никто и не думал их разнимать. Джека порадовало бы такое равнодушие, но в других обстоятельствах, сейчас же он молился, чтобы все поскорее закончилось, потому что он не мог даже дать отпор своему обидчику.       «Я вырву его ноги и затолкаю их ему в…»       — Что здесь происходит? — рявкнул заскочивший в спальню надзорщик из ванной. — Твою мать, это вам не подпольная арена, а работный дом!       Джек почувствовал, что удары прекратились, а следом на него свалилась туша колотившего его мужика. Теперь пришел черед того страдать. Но надзорщик ограничился парой тумаков и предупреждением выгнать дебоширов на улицу без возврата платы за ночлег. Задира буркнул, что все понял, и ушел прочь в другой конец помещения, Джек с благодарностью кивнул своему спасителю, но надзорщик лишь сплюнул прямо на пол, где все спали, с презрением посмотрев на Джека. Джек был ему омерзителен ничуть не меньше, чем тот гнусный зачинщик драки.       Постаравшись не думать больше об этом, Джек сильнее укутался в тонкий плед, прикрыл глаза. Трудно было расслабиться в комнате с таким количеством людей, которые то и дело ворочались, кряхтели, кашляли, чесались и издавали прочие не самые приятные и приличные отвлекающие звуки. Но хотя бы он не думал о том, что кто-то мог его узнать и сдать полиции. Может, подобный клоповник и был уделом Джека?       Здесь Джеку предстояло провести следующие несколько недель.

***

      По возвращении в Санклер Хелен застала в салоне незваных гостей. Аликс за спиной нервно вздохнула, увидев Нейтана и Маргарет, но Хелен, быстро повернувшись, жестом показала ей исчезнуть с глаз долой поскорее, и Аликс поспешила так и сделать, чтобы не мешать.       — Дорогой кузен! — Хелен радушно улыбнулась Нейтану, оскалившемуся в ответ, внимательно посмотрела на Маргарет. — Ты что-то зачастил.       — Возражаешь? — Нейтан ухмыльнулся, на что Хелен лишь рассмеялась. — Мы ехали в Лондон, решили заскочить и проведать — все равно по пути. Сейчас я поздороваюсь с лордом Хорниголдом, и мы покинем вас.       — Мне позвать отца?       — Не утруждайся, слуги сделают свое дело. Я подожду милорда в приемной.       Хелен кивнула, снова посмотрела на Маргарет. Та вела себя так, будто ничего не произошло, и Хелен даже начала немного сомневаться. То ли в Аликс, то ли в Маргарет, то ли в себе. Маргарет, видимо, заметив ее пристальное внимание, вопросительно подняла бровь, но прямо не спросила, наверное, чтобы не вызвать подозрения у Нейтана. Хелен решила, что пора действовать.       — Маргарет! — Хелен окликнула ее, и Маргарет изменилась в лице. — У тебя потрясающая прическа. Можно попросить тебя поделиться с моей камеристкой секретом, как именно ты укладываешь волосы?       Маргарет поняла, что Хелен собиралась расспрашивать ее вовсе не о прическе. И, кажется, она ничуть не горела желанием участвовать в этой задумке. Маргарет обеспокоенно посмотрела на мужа, молча спрашивая разрешения, и тот, посмотрев на Хелен, лишь широко улыбнулся:       — Буду признателен, если развлечешь мою женушку.       Хелен едва не выдохнула в голос с облегчением, тут же подхватила Маргарет под руку и уволокла по лестнице к себе в спальню.       Разумеется, звать свою камеристку Хелен не стала. Она плотно закрыла дверь, в ожидании посмотрела на Маргарет. Та лишь пожала плечами.       — Что ты хочешь услышать?       — Ты мне скажи, — Хелен шагнула к ней. — Что происходит, Мэгги?       Маргарет как-то странно фыркнула, скрестила руки на груди и отвернулась к окну. Потом покачала головой.       — Можешь рассказать мне. Я помогу, — вкрадчиво произнесла Хелен и, приблизившись, аккуратно коснулась напряженной руки. — Расскажи, что происходит. Это в интересах нас обеих.       — Да что ты? — Маргарет нервно рассмеялась. — Что ты знаешь о моих интересах? Если бы не твои интересы, мои бы и не тронули тебя. Тебе не хватило того, что я великодушно не выдала твою шпионку, заявившуюся ко мне домой? Что еще тебе нужно? Что я должна рассказать? Что?       — Он поднимает на тебя руку?       Маргарет отпрянула, будто слова могли ранить, как взмах хлыста. Хелен не стала настаивать и расспрашивать еще, тактично отошла, давая ей время побыть наедине с мыслями. В конце концов, она и так знала ответ.       Какое-то время Маргарет молчала.       — Нет, — совсем не уверенно ответила она. Потом закрыла глаза и вздохнула. — Нечасто. Правду сказать, большую часть времени ему на меня наплевать, и это взаимно. За все годы это случалось, полагаю, лишь пару раз… И у него были причины, я заслужила.       Чем такое можно было заслужить? Возмущение чуть не задушило Хелен, но она удержала себя в руках. Маргарет никогда не нравилась Хелен, но только сейчас она подумала о том, что вся неприязнь была вызвана лишь ее связью с Нейтаном. Сама же Маргарет не вызывала у Хелен никаких чувств. Впрочем, если она поможет им, то может рассчитывать на благосклонность Хелен.       — Такое нельзя заслужить.       — Можно, — отрезала Маргарет, снова отвернулась к окну. День выдался пасмурным. — Ты ничего не знаешь. Ты вообще ничего не знаешь.       Слова не смутили бы Хелен, если бы не интонация, с которой Маргарет произнесла их. Слишком много значения она вложила в обычный факт.       — Никто ничего не рассказывал мне, — парировала она.       Маргарет, опустив голову, слабо усмехнулась. Хелен была готова добиваться своего любыми путями, даже если ей прямо заявили, что ничего не скажут.       — Я не скажу тебе ни слова, — произнесла Маргарет, с отчаянной серьезностью посмотрев на Хелен, — потому что он сразу поймет, что обо всем рассказала я. Поэтому… — она запнулась, поджала губы и небрежно вытерла слезу под густыми ресницами, — ты должна докопаться до всего сама. Начинай с дела Робертсона. Уверена, твое упрямство доведет тебя до цели. Я удовлетворила твое любопытство?       Отнюдь. Но Хелен отчего-то не захотела давить и расспрашивать Маргарет. Она все равно бы ничего больше не сказала, а портить с ней отношения было бы крайне невыгодно. Хелен так вздохнула, будто тяжело работала несколько дней кряду. Этот разговор дался ей куда сложнее ожидаемого.       — Тебе нужна помощь? — тихо спросила она, надеясь хоть чем-то отплатить за предоставленные неудобства.       — Да, — Маргарет сухо кивнула. — Последствия не должны коснуться моего сына. Чарльз — следующий в очереди наследник графа Хорниголда. Но… думаю, нам всем пойдет на пользу, если он им не станет. У меня никогда не было требований к вашей семье. Поэтому я прошу лишь обеспечить нам скромное, но достойное существование где-нибудь вдали отсюда.       Хелен задумчиво кивнула. Тайна Маргарет нравилась ей все больше и больше. И попечительство дальнего родственника, бедненького Чарли Картера, из которого еще мог вырасти достойный человек, было вполне приемлемой ценой за спокойную жизнь без страха потерять дом, статус и положение в обществе.       Они спустились обратно в салон. Краем глаза Хелен видела, как по коридору шмыгнула Анна и скрылась за дверью. А потом в салоне она увидела ждущего Нейтана и скрипнула зубами — он тоже видел Анну, он мог догадаться, что Хелен с Маргарет отлучились обсудить вовсе не прическу. Стало некомфортно и даже немного боязно за Маргарет.       — Уже уходите? — Хелен стоило больших трудов улыбнуться в лицо этому мерзкому гаду. Почему-то она ничуть не удивилась, что тот оказался еще более отвратительным человеком, чем она его себе всегда представляла. — Повидался с отцом?       — Не хочу причинять вам неудобства, — он осклабился, внимательно посмотрел на одевающуюся жену. — Вы все уладили?       Маргарет промолчала, а Хелен только сдержанно кивнула. В конце концов, Нейтан мог и не помнить в лицо ее камеристку, мужчины не обращали внимание на такие мелочи.       Стоило им только выйти из дома, вниз спустился граф.       — Нейтан уже уехал? — он удивленно вскинул брови. — Даже меня не дождался!       — Что? — Хелен посмотрела на отца не менее удивленно. — Как?! Разве он не должен был беседовать с вами, пока мы отлучились с Маргарет? — когда отец помотал головой, она растерялась только сильнее. — Но с кем он тогда говорил? Или он не говорил… но зачем тогда они приехали?       Граф недоумевающе пожал плечами. Хелен нахмурилась, потерла переносицу. В голове ничего не укладывалось из того, что она узнала…       — Кстати, не знаете ничего о «деле Робертсона»? — спросила она у смятенного отца. — Маргарет сказала начинать копать с него… Это все, чем она со мной поделилась. Кажется, бедняжка очень напугана. Когда все решится, нельзя бросать ее на произвол судьбы.       Граф призадумался.       — Робертсон-Робертсон… Хоть убей, не помню никакого Робертсона! Она не сказала, к чему именно относится его дело? Нет? — он задумчиво промычал, принявшись тереть переносицу точно так же, как это делала Хелен. — Надо проверить рабочие бумаги. Может, это один из обиженных доверчивых дурачков, что мне удалось обдурить и разорить…       — Papá! — упрекнула его Хелен, на что отец только непонимающе пожал плечами. Граф Хорниголд руководствовался простой истиной: если человек позволяет себя обмануть, значит, он должен быть обманутым. — Попросим дядю Фредерика помочь?       Он покачал головой.       — Не хочу втягивать его в это. Ты знаешь, я не особо доверяю родственникам со стороны нашей замечательной миссис Картер… только ей об этом не говори! К тому же лорд Брейтуэйт недавно обмолвился, что приступил к поискам информации о мистере Растоне.       Хелен прикусила щеку, попавшись. Она не думала, что дядя станет обсуждать ее просьбу с отцом, ведь это она попросила его раздобыть сведения о Растоне. И вовсе не потому, что тот был их арендатором. Но дядя, видимо, подумал иначе.       — Ты все-таки решила дать ему шанс? — отец довольно усмехнулся. — Тогда и правда не помешает удостовериться в надежности человека.       — Что мы оставалось делать? — Хелен развела руками. — Придется иметь дело с ним! Я настроена менее категорично после всего, что услышала о нем от Аликс… Но все равно решила навести справки, потому что неспроста же он так всем не нравится. Ну, почти всем.       Отец с пониманием кивнул и удалился. Хелен шумно выдохнула, согнувшись пополам, выпрямилась, покачала головой. Она знала, что просто не будет, но не догадывалась, насколько временами будет тяжело. Нейтан с Маргарет, Аликс с Растоном — все они утомляли Хелен куда сильнее, чем она была готова выдержать. Хелен подумала о том, что было бы неплохо отдохнуть, и, повернувшись, как раз натолкнулась на Анну.       — Миледи, желаете горячую или холодную ванну на вечер? — спросила она. Анна всегда будто читала ее мысли и предлагала то, что Хелен было нужнее всего.       — Горячую, — машинально бросила Хелен. Анна кивнула и исчезла так же незаметно, как появилась. У нее отлично это получалось.       Еще немного задумчиво покружив по салону, Хелен решила подняться к себе и хорошенько обдумать все. Может, от безысходности хоть что-то придет на ум.       Но не успела она и заступить на лестницу, как вдруг вздрогнула, замерла, точно окаменев.       Анна почти каждый день спрашивала ее, как приготовить ванну, и почти всегда Хелен просила горячую ванну. Анна знала все ее предпочтения, просто спрашивала для верности, как и полагалось хорошей камеристке. За двенадцать лет службы в Санклере Анна научилась превосходно выполнять свою работу. Хелен не приходилось жаловаться на нее — Анна справлялась безупречно с первых дней, когда она была простой горничной. За это Анна заслужила признательность Хелен и быстро заработала повышение до ее личной горничной. Анна была рядом с Хелен столько лет, что и представить страшно, пережила с ней столько горьких и радостных событий, что Хелен полноправно считала ту чем-то вроде своей подруги. Насколько простая служанка могла быть подругой леди. Хелен всегда старалась относиться к Анне с теплотой и пониманием, потому что та заслуживала самого лучшего отношения. Хелен всегда ставила Анну чуточку выше всей остальной прислуги и по-дружески обращалась к ней по имени. Не по фамилии, как было принято обращаться к камеристкам. Хелен очень ценила Анну.       Анну Робертсон.