Записки психопата

Я продолжала погружаться в себя. Я читала странные книги, начала читать про профайлинг и тру крайм. Начала слушать дум-метал и депрессивно-суицидальный блэк метал. Начала смотреть фильмы вроде “365 дней содома” или “красивый, плохой, злой”. Посмотрев последний, я поняла, что меня привлекает Тед Банди. Я не была одной из тех безумных женщин, которые выходят замуж за серийных убийц, которые хотят от них детей или просто провести ночь, но я тоже нахожу серийных убийц по-своему привлекательными. Неосознанно нравящимися мне, а против моей воли, потому что, будь моя воля, я бы не испытывала этих чудовищных чувств. И теперь мне интересно, почему маньяки привлекают женщин? Фрейд считал, что женщинам присущ мазохизм из-за биологических и социальных факторов. Я много об этом думаю, и, как бы не критиковали Фрейда, мне кажется, что в этом есть правда. Большую часть истории женщины подвергались физическому, психологическому и сексуальному насилию и, наверное, не странно, если у них выработалось возбуждение и своего рода толерантность и, возможно, даже аддикция к этому насилию. Гендерная социализация тоже играла свою роль: женщина должна быть тихой, кроткой, скромной, незаметной, пассивной, придатком мужчины. В одной из книг по профайлингу я так же прочитала, что женщины больше склонны к ауто-агрессии чем к обычной, именно поэтому мужчин-маньяков в разы больше, и именно поэтому женщины чаще вредят себе. Но, может быть, помимо очевидного (в этом контексте) желания страдать, женщины влюбляются в серийных убийц, из-за желания спасти последних? А это желание, в свою очередь, возможно, продолжение болезненной, обсессивной необходимости держать всё под контролем? Я сидела в кровати, мазала ноги увлажняющим кремом с запахом клюквы. Я была вся побрита, пахла духами, клюквой и дезодорантом с запахом ягод. Я была накрашена и с уложенными волосами, в красивом черном белье с красными розами. Я чувствовала себя очень сексуальной, безумно одинокой и озадаченной серийными убийцами. Честно говоря, секса тоже хотелось, но я не знала, с кем им заняться. Я не хотела отношений, но идея провести ночь с незнакомцем тоже мне претила. Нужна же хоть какая-то симпатия к человеку, с которым ты спишь. А как симпатизировать кому-то, кого ты абсолютно не знаешь - для меня загадка. Дело не в принципах, вовсе нет, принципов у меня нет вообще, дело в том, что я больше не могу открыться человеку даже ради одной ночи, в которой-то и разговоров не было бы. Мне так практически физически тяжело быть рядом с кем-то, что секс на одну ночь и не мог быть вариантом. *** Через пару дней начинается новый семестр, а я всё ещё чувствую себя выжатой как лимон - я начала много спать, слишком много, я сплю ночью по 10-12 часов и днём мне тоже хочется спать. Вставать стало тоже намного тяжелее, я сплю до последнего, потому что, просыпаясь, понимаю, что у меня как будто бы нет мотивации вставать с кровати, и в мире сновидений мне проще. Я начала есть больше обычного, и, хоть у меня особо нет денег на еду, я всё равно постоянно покупаю себе какие-то перекусы и не чувствую себя сытой, даже когда мой желудок полон. Я успокаиваюсь, только если наедаюсь так, что не могу шевелиться. Это странно и не круто, пока что я не набираю вес, но, очевидно, что наберу такими темпами. Есть и другие новости: сегодня мой друг позвонил и сказал, что его девушка ужасно взбесилась от наличия у него лучшей подруги, и сказала ему выбирать между нами. Он радостно сообщил мне, что выбрал меня, но мне, почему-то, стало только хуже. Я почувствовала, что он ещё любит её, и это вовсе не конец. А если и конец, то я об этом всё равно пожалею, ведь невольно я стала причиной его разбитого сердца. К тому же разговор так и не начал клеиться. Мы снова неловко попрощались, но он был полон энтузиазма, а я опасений и тревоги. Я пошла в магазин и купила учебники к новому семестру, попыталась их прочитать, но не смогла сосредоточиться. Вместо этого я продолжила чтение “3096 дней”, которые я читала с неизвестно какой целью, ведь смысл книги - адское мессиво из ужаса, насилия и боли. Единственная интересная мысль, которую я вынесла из книги, была то, что авторка книги говорила, что у неё не было стокгольмского синдрома, и она любила своего насильника потому, что ей надо было кого-то любить, а он иногда был добр. Меня расстроило то, как отчаянно она убеждала читателей и других людей в отсутствии стокгольмского синдрома. Я о том, что меня убеждать не надо было - я ей сразу поверила. Одна прожила восемь лет в заточении один на один с ним и с собой, и уж ей-то лучше знать, что она испытывала. Дико думать, что после всего, испытанного ей, люди, которым её судьба не могла присниться и в страшном сне, говорят ей, как называются её же чувства. Я знаю, что намного проще жить, когда все упорядочено по полочкам и папочкам, на которых наклеены ярлыки. Но, к сожалению (скорее, даже, к счастью), мир не такой однозначный и двумерный, как нам кажется. И не на все вопросы мы можем иметь ответы, что, по-моему, прекрасно.