Хочется кричать

Риндо ненавидел себя за то, что не мог выкинуть из головы ту битву с тосвой. И вроде уже прошло два года, но дрожащий мальчишка с окровавленной шеей не покидал мысли до сих пор. Риндо не из сентиментальных. Не верит в любовь с первого взгляда. Да и в принципе в любовь не особо верит. Как и в истинность, про которую кричат из всех щелей. Только вот ему все равно снится этот парниша. А в последнее время сны стали более реалистичными и совсем уж странного содержания. Риндо из раза в раз просыпался с каменным стояком. В ушах все ещё стоит тихий стон Каваты. Вроде когда Риндо его укусил, Соя издал этот же звук. И умом парень понимал, что омега стонал от боли, но подсознание подкидывало другие картинки. Увидеть Злюку во втором поколении Токийской Свастики было не то что бы неожиданным, но явно не ожидаемым. Осознание, что они опять находятся по разные стороны баррикад било по мозгам. Разрывало изнутри. Риндо не хочет так. С одной стороны, было желание уничтожить источник страданий. Избавиться от Каваты. Заставить его ненавидеть Хайтани. До скрежета зубного. Чтоб уж точно избавить себя от любых надежд на что-то с этим омегой. Но с другой… С другой — от этих мыслей становилось тошно. Потому что Соя этого не заслуживает. Он заслуживает долгих ухаживаний, дорогих подарков, завтрака в постель. Заслуживает нежных поцелуев в мягкие щеки и уютных домашних свиданий. Заслуживает кого-то, кем Риндо никогда не стать. Хайтани не может сосредоточиться. Взгляд то и дело падает на голубой кудрявый комочек. Риндо застывает в готовности кинуться к парню, каждый раз, когда тому прилетает очередной удар. Альфа из последних сил держится. Осуждать себя за эти неудобные чувства он уже устал. Два года этим занимался, пора бы уже и принять. Риндо сначала был уверен, что его так тянет к омеге исключительно из-за метки. Небесные глаза приходят ему во снах, чудятся в других людях. Это было похоже на помешательство. Только оно не проходило даже спустя два года. Даже не смотря на то, что в это время до слуха Риндо не доходило даже упоминание Каваты. — Риндо, отомри уже, — раздражённо цокнул языком Ран, понимая, кем вызвана рассеяность брата, — Успеешь ещё на него насмотреться. Не успеет, думает Риндо. Поэтому слишком резко дёргается, когда Сою валят с ног. Ран едва успевает схватить брата за рукав, потянув к себе. Кажется, старший Хайтани что-то недовольно бурчит. Что-то о том, что у них тут вообще-то свой бой. Что время отвлекаться не очень подходящее, даже если очень хочется. И вообще Злюка мальчик сильный, сам справится. Да и брат у него есть, который защитит, если надо. Риндо не слушал. Перед глазами только Кавата, которому явно нужна помощь. Мицуя с Хаккаем не решаются пока лезть. Не нападают, не привлекают к себе внимания. Вообще не отсвечивают. Только Шиба напрягся. Воспоминания о битве с Поднебесьем все ещё свежи. Да и Хаккай все ещё не мог забыть, с каким трудом они с ребятами вытаскивали Сою с крыши. Помнит тусклые глаза друга и полное отчаяния «почему я?» Старший Хайтани не может больше удержать брата. Тот срывается будто бешеный пёс с цепи. Рычит, тяжело дышит и, кажется, готов рвать в клочья. Лицо альфы, посмевшего повалить Сою, крошится под кулаком Риндо, как безе. Он бы продолжил, но чувствует, что Кавата боится. Трясётся. В панике хватает очаровательными губами воздух. Отползает дальше. Риндо невольно успокаивается, усмиряет феромоны, присаживается на землю, чтобы быть на одном уровне с омегой. — Эй, — тихо начинает парень, — Кавата, — на свою фамилию Соя вздрогнул, взгляд от альфы не отводил. Риндо протянул слегка дрожащую руку парню, боясь, что тот оттлокнет, — Мне тоже страшно, видишь? Все хорошо, Кавата. Я не причиню тебе вреда. В глазах Сои явное недоверие. Не причинит вреда? Чушь. Изуродованная кожа, то, что должно быть меткой, тому доказательство. Там даже не аккуратный укус. Там что-то лишь отдалённо напоминающее след зубов. Что-то уродливое. Но все ещё метка. Соя начинает шипеть. Тихо, но грозно. Давая понять, что стоит сунуть руку — откусит. А Риндо все равно тянет. Если цапнет — ничего страшного. Риндо заслужил. Даже если омега кинется с кулаками, он не дернется защищаться. — Я понимаю, что поступил отвратительно, — Риндо все ещё старался поговорить, медленно подбираясь ближе, — Я не контролировал себя. Это не оправдание, знаю, — ему самому от себя противно. Жалко, что прошлого не воротишь. Он бы закинулся стабилизаторами, хоть и яро был против всех таблеток в то время. Мелкий дуралей, — Но позволь хотя бы попытаться помочь, попробовать исправить… — Исправить что? — чуть ли не прорычал Соя, прижимая к себе колени. Кажется, ему уже все равно на битву вокруг, — Что ты собрался делать? Тебе было мало этого? — он указывает большим пальцем на шею, уже едва сдерживая слезы, — Что ты ещё хочешь? Добить? Трахнуть меня? Вперёд! Давай! Что тебе мешает? — Соя срывался на крик. У него явно начиналась истерика. — Прости. — В жопу засунь свое прости! Риндо резко кинулся на Кавату, тут же прижимая его к себе, пока тот не успел опомниться. Хайтани и сам не знал зачем, просто какой-то порыв. Соя в кольце рук барахтался, бился, что-то сдавленно мычал. Кричать не мог. Не хватало воздуха. — Дурак, — Соя ударил в грудь парню. Несильно. Он уже выдохся, — Идиот. Придурок. Дурень. Болван. — Знаю, — прошептал в волосы омеги Риндо, — Я знаю. Соя начал приходить в себя. Шмыгая носом, размазывая ладонями остатки слез по щекам, со сбившимся дыханием. Но хотя бы не бьётся в истерике. Риндо ловит себя на мысли, что Кавата выглядит очаровательно. Он вообще всегда выглядит очаровательно. Но хотелось бы все же хоть раз увидеть его улыбку. — Кавата, — Риндо запнулся, не успев толком ничего сказать. Младший из близнецов устало уткнулся виском в его плечо, — Сейчас, конечно, не время. Да и было бы лучше сделать это до, — Хайтани обвел пальцами шрам на шее Сои, заставляя того отклониться от прикосновения, — метки. Но позволь ухаживать за тобой. — Ладно.