Хочется кричать

Риндо крепко держит руку омеги. Сжимает в своих пальцах и внутри пищит, как девчонка, которой улыбнулся её кумир. Поглаживает мягкую ладонь и с удовольствием замечает — Соя не отстраняется, не вздрагивает. Может, просто терпит, но от прикосновений не бежит. Это заставляет надежде теплиться где-то между ребрами, вызывая дурацкую улыбку. Как-то так вышло, что после битвы между Свастикой Канто и Тосвой второго поколения, Риндо решил пригласить на свидание омегу, когда они оба залижут раны. Младший Хайтани от своих слов и не думал отказываться. Он правда хотел ухаживать за Соей. Возможно, он не достоин этого прекрасного парня. Да и претендовать на место его альфы даже думать не будет, если Кавата ясно даст понять — Риндо ему не нравится. Но тот молчит. Вообще молчит. Не отталкивает, но и сам не проявляет никакой инициативы. От этого хочется выть, но Риндо не возмущается. Пока ему позволено быть рядом, возмущаться он не станет. Потерять это не хочется. Риндо что-то трещит, не замолкая. Что-то говорит очень нервно. Он не особо задумывается о том, что несёт. Вроде о погоде и о собаке рядом. Какую-то чушь. Казалось, если он замолчит, тишина их сожрёт. Не жуя. Просто проглотит. И если Сою она ещё может пощадит, то вот альфе такой роскоши ждать бессмысленно. — Риндо, — наверное, впервые за весь день подал голос Соя. Хайтани замер. Застыл. Не дышал даже, — Зачем? — Кавата тяжело вздохнул, пиная камешки на дороге, — К чему вот все это? Что тебе от меня надо? — Я говорил, что… — Себе-то хоть не ври, — грубо перебил омега, — Не нравлюсь я тебе. Ты это прекрасно знаешь. Тогда что? Чувство вины? Долга? Вот это «обязан нести ответственность»? Или просто дырка, которая точно тебе не откажет, когда захочешь? На мне ведь метка. Прикажи, и у меня выбора не останется. Риндо слушал. Не перебивал. От каждого слова омеги земля уходила из-под ног, а в глазах позорно собирались слезы. Но Риндо все ещё молчал. Он по глазам видел, насколько Сое плохо. Так что потерпит. Ничего страшного. — Закончил? — в ответ тишина, — Я знаю, что я чувствую, Соя. Я знаю, что ты мне так дорог, что аж плохо. Я не хочу без тебя. Я проебался, да. Очень сильно. Но я хочу сделать все остальное правильно. Если ты меня пошлёшь, я пойду. Но если все же ты правда это сделаешь, позволь мне остаться хотя бы твоим другом… — Выдохни, Риндо, — омега легонько хлопнул парня по щеке, приводя его в чувства, — Успокойся, — будто не Соя минутами ранее сам закатил истерику, — Я домой. Кавата ушёл. Просто взял и ушёл, оставив Риндо стоять, задыхаясь от эмоций. Соя ушёл вовремя. Альфа был в шаге от того, чтобы начать ползать у него в ногах. Риндо не против поунижаться, если Кавате от этого будет лучше. Только вот не будет ему лучше. Риндо не звонил и не писал. Соя специально проверял. Выглядело это как затишье перед бурей. Заставляло неприятное чувство тревоги оседать в желудке, скручивая нежные стенки. И так каждый раз, когда он смотрит на телефон. Казалось, вот-вот в шторке уведомлений высветится знакомое имя. Каждое оповещение Соя игнорировал. Даже не смотрел, что там. Только через время находил в себе силы, понимая, что там не Риндо. Только спокойнее не становилось. Усиливалось неприятное предчувствие. Интуиция Сою никогда не подводила. Риндо на пороге дома выглядел, как побитая брошенная псина. Весь какой-то грязный, мокрый, весь в свежих синяках и ссадинах. Безупречный, притягательный внешний вид Риндо полностью испорчен. Лохматый, с погнутой оправой очков. Ворот кофты растянут так, что удивительно, как он ещё не порвался. — Нахуй отсюда пошёл, гнида! — голос Нахои прозвучал где-то за спиной альфы. Видимо, это брат его так разукрасил. — Соя, — Риндо отпихивал от себя старшего близнеца, явно настроенного избить его до полусмерти, — Соя, я люблю тебя. Ты мне нравишься. Правда-правда, — Риндо набрал в лёгкие воздуха и начал тараторить, — Очень тебя люблю. Честно. Пожалуйста, поверь мне, Соя. Ты можешь не отвечать, просто поверь. Я люблю тебя так, что зубы плавятся. Мне нужно ничего, кроме того, чтобы ты поверил. Даже Нахоя успокоился, тихо сверля взглядом альфу. А Риндо все говорил, говорил, говорил. У Сои в глазах уже стояли слезы. Он даже пошевелиться не смел. Такой Риндо был странным. Это не тот Риндо, который поставил метку, не тот Риндо, который сломал кости. Этот Риндо все ещё пугает, но уже немного меньше. — Уходи, — смог выдавить из себя Соя, вытирая руковом слезы. Риндо замолчал сразу же, — Иди домой, Риндо.