Хочется кричать

Соя лежит на спине, расфокусированными глазами смотря в потолок. Он отчётливо чувствует, как комнату пропитал его собственный запах во время течки и немного аромат Риндо — он старался контролировать свой запах, не пугать. Соя не уверен, что благодарен за это. По большей части ему все равно, да и это меньшее, что мог бы сделать Риндо. Соя не может уснуть, хотя течка его ненадолго отпустила. Зато альфа под боком спит очень крепко, положив горячую руку на живот парню. На удивление, это даже немного помогает. Живая грелка. Хоть не так больно. В голове не укладывается, что он все же решился. Соя сам себе удивляется. Он сейчас смутно помнит, как просил Риндо помочь ему с течкой. Было стыдно, неловко и противно от самого себя — он был готов отдаться человеку, которого не хотел больше видеть в своей жизни, просто из-за метки на шее. Ну, и совсем немного причиной стала ещё и забота Риндо, но Соя упорно не хотел признавать. Каким бы альфа заботливым ни был, прощать его не хотелось. Сое попросту страшно. Он боится Риндо, боится, что если позволит себе довериться, то его предадут. Он не хочет так. А Риндо отнёсся к этому очень ответственно. Он долго убирался в комнате, расспрашивал Сою о том, в какой обстановке ему будет комфортнее всего находиться. Риндо серьёзно готовился, много читал на всякий случай. Как-то пробовал спросить про сексуальные предпочтения, но у неопытного Сои их попросту не было. Риндо с самого первого дня течки вертелся вокруг суетливой пчелой и помогал, чем мог. Таскал воду, еду, таблетки, выпутывал Сою из одеяла, когда тот не мог выбраться. Риндо просто был рядом. Гладил своей горячей рукой живот, слегка нажимая на него. Соя тогда рвано вздыхал, приятно осознавая, что боль отступает. Альфа явно не был готов, к тому, что в один из дней течки Соя набросится на него, не в состоянии больше оставаться в здравом уме. Много сил не потребовалось, чтобы подмять парня под себя, но было очень трудно держать своего альфу внутри под контролем. Тот так и норовит снова завладеть сознанием, как в тот день, когда Риндо оставил метку на омеге. Хайтани сразу сказал, что согласен провести течку вместе с парнем. Он был правда рад такому уровню доверия. Его старания, наконец, окупились, а отношения сдвинулись с мёртвой точки. Не желая все это терять, Риндо сразу поставил условие — без проникновения. Кавата почувствовал облегчение. Риндо долго вылизывал метку, целовал так чувственно и любовно, что омега даже забывал кто перед ним и что он с ним сделал. Хайтани легонько покусывал шею, внимательно следил за реакцией и трогал, трогал, трогал. Руки были буквально везде. Он мял, гладил, пощипывал, несильно царапал. И все так приятно. Соя таял в руках парня. А потом его быстро вырубило. Лежит уже который час, крепко обнимая, и горячо дышит в спину. Объятия Риндо ощущались так правильно, надёжно, что Сою от этого воротило. Он всеми силами отрицал свою зарождающуюся привязанность к альфе, но от этого метка начинает неприятно жечь. От мыслей, что он буквально готов раздвинуть ноги, Сою воротило. Осознавать это неприятно. Соя только больше ненавидел себя. — Ты не спишь? — сонный голос слегка провибрировал между лопаток Кавата, запустив по его спине табун мурашек, — Тебе снова плохо? Ты странно пахнешь. — Я разбудил? — Соя все ещё с трудом смотрит на Хайтани. Такой домашний Риндо непривычен и неприятно приятен. Он трясётся над омегой как курица-наседка, готовый исполнить любой каприз. Он слишком послушный. Это напрягает, — Спи дальше, я не хочу. — Я не буду спать без тебя, — Риндо упрямый. Упрямее даже Сои, хотя всегда казалось, куда уж больше, — Голоден? Хочешь чего-нибудь? Соя тяжело вздыхает, отворачиваясь от альфы, давая понять, что не настроен на разговор. Едва ли это волновало Риндо. Тот и мёртвого достанет, если пригодится. — Водички? — не унимался Риндо, — Соя, солнце, я сделал что-то не так? — он звучал слишком очень обеспокоенно. Риндо вообще с наступлением течки стал каким-то слишком волнительным. — Сделал, — буркнул Соя, утыкаясь лицом в подушку, — Как думаешь, что же ты такого сделал? Риндо молчал. Явно понял, о чем говорил парень. Соя по запаху ощущает, что чувствует сейчас Хайтани. Он так себя винит, что Кавата становится стыдно за себя и свои обиды. Это не те чувства, которые должен испытывать Соя, но он ничего не может с собой поделать. Это отвратительно. — Рин, — тихо пробормотал парень, все ещё не поворачиваясь лицом к альфе, — Я хочу пиццу. — Пиццу? — тот мгновенно оживился, потянувшись к телефону, — Какую именно хочешь, Соя, солнце? Я закажу любую. Самую хорошую и дорогую. Заказать тебе что-то ещё? Может, хочешь сладенького? — Мармеладки.