Высокие ставки

Они не думали над запасным планом на случай, если их изначальная задумка не сработает. Сделав все, что от них зависело, и задействовав на это все ресурсы, Кэйа с Дилюком приблизились к цели так, что до нее было рукой подать. И до сих пор не видели ее. Гость с яркими рыжими волосами и в простой серой одежде, завладевший вниманием Кэйи, назвался продавцом игрушек. Он был открыт, доброжелателен и не скрывал своих целей: его интересовали древние кристаллы стражей руин. — Мой коллега занимается разработкой дорогих механических игрушек, — объяснил продавец. Он улыбался и был мил, но именно его расположение и сам внешний вид «продавца» не давали Кэйе покоя. — Я ищу детали, которые позволят продлить срок эксплуатации. Господин Лоуренс заранее поделился со мной списком товаров за сравнительно небольшую сумму. А вам уже что-то приглянулось? — Сложно сказать, — задумчиво сказал Кэйа. — Мой жених в поисках новых рецептов винокурения. У предыдущего владельца вещей был эксцентричный вкус на всякие зелья. Жаль, что половину лотов сняли с аукциона. Рыжеволосый продавец игрушек кивнул, усмехнувшись. — Я бы и сам приобрел парочку для частных целей, если бы их не забраковали. Желаю вам удачи. — А ты не сильно-то разговорчив, — заметил Кэйа, когда они остались наедине. — Знаешь его? — Можно и так сказать, — брат некоторое время смотрел вслед продавцу игрушек, будто пытаясь увидеть в его фигуре что-то еще. — На нем парадная форма высших офицеров Фатуи. Кэйа присвистнул и тут же под неодобрительным взглядом Дилюка прикрыл рот ладонью. Ну конечно, он все еще был леди Пфау, которой стоило бы произвести приятное впечатление на гостей. К тому же известность Дилюка в широких кругах слегка отталкивала других покупателей, а Кэйа умудрялся сглаживать острые углы. Еще несколько подозреваемых из их списка, не понаслышке знающие блюстителей Ордо Фавониус, отмечали сходство леди Пфау с помощником действующего магистра, из-за чего поначалу желали уйти от разговора. Но потом, узнавая об «очень дальнем и несущественном» родстве с пресловутым рыцарем, расслаблялись и легко шли на диалог. А Кэйа охотно поддакивал неаккуратным шуткам насчет своего «далекого родственника». И запоминал особо острые языки. Кто бы мог подумать, что у откровенного платья и высоких каблуков окажется свое преимущество? Впрочем, это работало не со всеми. Две девушки, одетые довольно скромно для такого мероприятия, холодно отреагировали на приветствие Кэйи. Зато разговорились с Дилюком, очарованные его вниманием. — Мы с другом приехали в эти края пару лет назад, — сказала светловолосая девушка, представившись как Пачи. — Проводим исследования в Храме тысячи ветров, ищем свидетельства древних цивилизаций. — Занимаетесь археологией? — предположил Дилюк. — Ах, если бы, — Пачи грустно улыбнулась. — Мы просто искатели артефактов из Фонтейна, любители, и пока ходим кругами. Было бы здорово получать субсидии на исследования, только попасть в Академию дело не из простых. Я уже давно хочу уехать в Ли Юэ и вступить в Гильдию приключений, госпожа Лань обещала похлопотать за меня. Конечно, как только закончу с работой здесь… — Нынешний заказчик Пачи платит гроши, — подтвердила вторая девушка с коротким каре и в зеленой форме Гильдии. — Теперь она еще и тут по его поручению бегает. — Госпожа Лань, не надо! Хотя она права. Я даже не уверена, что найду то, о чем он просит… — Вот-вот. Нам так внезапно сообщили, что некоторые артефакты не дошли до аукциона. Вы ведь тоже слышали, да? — госпожа Лань бросила косой прищур в сторону трибуны для торгов. — Я добиралась сюда из Ли Юэ, чтобы выкупить клинок. И только час назад господин Лоуренс обмолвился, что моего лота может не быть. Когда Пачи и госпожа Лань спросили о целях их визита, Дилюк использовал ту же легенду с зельями. Вытягивать из них информацию и вовсе не пришлось: подруги оказались словоохотливы и выложили все как есть. Разве что Пачи предпочла скрыть, за чем ее прислал таинственный заказчик. — Искатели древностей, значит, — подвел черту Кэйа, уведя Дилюка к столу с закусками. — Из Фонтейна, но некоторое время живет в Мондштадте. А ее работодатель действует через других людей, чтобы заполучить один конкретный артефакт. Что скажешь? — Больше смахивает на череду не связанных между собой совпадений, — возразил Дилюк. Он равнодушно перебирал закуски, пока не остановился на сырой рыбе с рисом. — Скоро начнется официальная часть. — И мы никак не продвинулись, — хмыкнул Кэйа. Наблюдая за тем, как Дилюк уминает рыбу, он расплылся в ухмылке. — Эй, ты ведь не ешь такое. Неужто зелье дает о себе знать? Дилюк перестал жевать, хмуро глянув на него, и даже не стал воротить лицо, когда Кэйа протянул руку, чтобы смахнуть прилипший к его подбородку рис. В последние дни он и вправду казался более… податливым, что ли? Кэйа второй раз поймал себя на мысли, что было бы неплохо продлить эффект зелья. Нет, он бы ни за что не воспользовался этим, но… Ощущение горячего шершавого языка на ладони преследовало его, особенно назойливо влезая в мысли в самые неподходящие моменты. Во время работы, за обедом, перед отходом ко сну. Справляться с неоднозначными чувствами к названому брату, отношения с которым балансировали на грани между недоверием и заботой, — это одно. Но подавлять в себе невесть откуда возникшее желание припереть его к какой-нибудь стене — и будь что будет — в сто раз тяжелее. — Может, скупить все? — ляпнул он, чтобы прервать затянувшееся в бесконечность молчание. — И нажить себе врагов среди своих же клиентов? — Дилюк проводил взглядом Лоуренса, поднявшегося на трибуну. — Я достаточно озолотил этого болвана. — Среди них и правда хватает влиятельных людей. А товары не сразу отдают покупателям, так? — Нет. Их относят в отдельную комнату, где заключается конечная сделка между покупателем и аукционером, — подтвердил Дилюк. — Покупатель осматривает товар и дает на проверку свои документы, в том числе справочный лист о поступлении доходов. На некоторых закрытых аукционах проверка опускается, так как сведения об участниках не сохраняют, но я добился от Лоуренса организации по всем правилам. — Другими словами, мы можем использовать твою накидку и укрыться в комнате до окончания торгов? — мягко улыбнулся Кэйа, положив ладонь на талию брата, прямо над его хвостом. Тот шумно вздохнул, его зрачки сузились. — Мы не вместимся вдвоем под нее, — понизив голос, напомнил Дилюк. И отодрал от себя его руку. — Кому-то придется остаться в зале, следить за остальными гостями. — Интересно, кому? Что, если ты потеряешь контроль прямо во время очередной сделки? — Кэйа округлил глаза в поддельном ужасе. — Конечно, после такого скандала твой бизнес подлетит до небес, но я бы на твоем месте еще подумал. — Прошу прощения, что снова прерываю, — уже знакомый женский голос раздался за спиной, Кэйа вздрогнул и резко обернулся. Он так увлекся спором с Дилюком, что не услышал шаги. Женщина в длинной парчовой юбке и пурпурном жакете, встретившаяся им еще на улице, виновато улыбнулась. — Я хотела взять рис с рыбой, если не возражаете. Боюсь, что торги затянутся, а я ужасно проголодалась. — Тысяча извинений, — Кэйа отодвинулся. — Мой жених безумно любит эти закуски, вот и застрял здесь. — Понимаю, — женщина в жакете накладывала себе рыбу не спеша и посматривала на них. — Вы не похожи на коллекционеров или собирателей древностей. Я бы поставила тысячу моры на то, что вас интересует что-то конкретное. Могу ли я вам помочь? Кэйа переглянулся с Дилюком. До торгов оставалось всего-ничего, а им по-прежнему недоставало информации. — Мое имя Бет, — женщина опустила руку в карман и через секунду выудила позолоченную карточку, протянув Дилюку. На визитке значилось «Бет, оценщик артефактов и антики». На обратной стороне были подробно перечислены все виды услуг, а снизу мелким почерком выведен адрес офиса в Фонтейне. — Ценность многих лотов не определить, но мне, по крайней мере, известна большая их часть. — Вы готовы были поставить мору на то, что нас интересует что-то конкретное, — напомнил Кэйа, отрываясь от изучения визитки. — Что, если вы ошиблись? — Я редко ошибаюсь, — губы Бет растянулись в широкой улыбке. — Вы наверняка слышали, что не все товары выставят на торг. И хоть это не очевидно, многие гости недовольны происходящим. Самое интересное начнется к концу аукциона, когда половина останется с пустыми руками. — Они явно не захотят уходить после этого, — кивнул Дилюк. — Однако вы зря пытаетесь продать нам свои услуги. Мы пришли сюда отдохнуть и интересно провести время. Бет покачала головой, отставив тарелку с закусками на стол. Она так и не притронулась к еде. — Первая консультация бесплатна. И если уж на то пошло, здесь нельзя проводить денежные сделки. Готова поспорить, что меня вышвырнут сразу, как только заметят мои маленькие махинации. Не стала бы я продавать свои услуги организатору мероприятия, верно? Дилюк хоть и не выдал своего удивления, но его невидимый хвост взвился, задев колено Кэйи. Тот осторожно поправил накидку и отвел хвост в сторону. — Смотрю, вы и сами знаете больше, чем говорите, — сухо заметил Дилюк. — А вы до сих пор не в курсе, какие лоты выставляются на торги. Я помогу вам при маленьком условии: вы не станете перебивать мою цену. От запаха ее духов кружилась голова. Будь они на верхних этажах, Кэйа бы смог выйти на балкон, но здесь варианты исчерпали сами себя. Хотелось закончить разговор, и побыстрее. — Что, если мы нарушим условие? — спросил он, пока Дилюк не пошел на попятную. Следовало спросить другое — например, какая выгода оценщице, если она выложит секретную информацию одному из самых богатых гостей на аукционе. — Никому здесь не нужны неприятности, — свет настенной лампы отразился в белесо-голубых глазах Бет, когда она склонила голову набок. — Особенно столь влиятельным людям, как вы и ваша супруга. — Сделка будет честной, — вдруг подал голос Дилюк. Его на несколько секунд заглушил голос Йоханса, оглашающего правила аукциона. — Мы согласны. — Чудненько, — добродушная улыбка с лица Бет пропала, оставив на щеках две тонкие морщинки. В прищуренных глазах появился азартный блеск. — Думаю, вы поймете, почему я так переживаю за конец аукциона. Ставки будут чудовищно высокими. * * * Наверное, все шло не по плану с самого начала. Услышав список назначенных на торги товаров, они только подтвердили свои опасения: почти всем этим вещам не место в руках неосторожных людей. Каждый второй артефакт был или проклят, или ненадежен в использовании. Неудивительно, что начальная цена за самый дешевый лот начиналась с полутора миллионов. И так ли опасен был тот искатель артефактов, которого они искали, по сравнению с остальными гостями, Кэйа мог только гадать. Его не волновало наведение порядка в Мондштадте в глобальном смысле — у каждого были свои секреты, у него в том числе. Все, что имело значение, — это спокойная жизнь горожан. — Лот номер один: скрытый клинок, — объявил Йоханс. — Темный железный меч, закаленный на солнце по секретному способу школы Гухуа. Единственный экземпляр. Три миллиона. Госпожа Лань тут же подняла табличку, но за ней последовали и другие. Кэйа чувствовал, что фраза «единственный экземпляр» прозвучит не раз за сегодня. — Как можно закалить меч на солнце? — недовольно шепнул он Дилюку. — Странно, что Лоуренс не рассказывает о всех его свойствах. — Ты бы и не заметил, если бы не услышал от Бет. Кстати, заклинание перестает действовать. — Какое заклинание? Ах, вот что, — схватившись за горло, словно это могло помочь, Кэйа замолк. Его нормальный голос прорезался даже сквозь шепот, перемежаясь хрипом. Лот быстро продали, но купил его какой-то купец в одежде Ли Юэ. Госпожа Лань, сидевшая на ряд впереди, опустила голову так низко, будто в этот момент весь мир рухнул. Она вроде бы говорила, что этот клинок как-то связан с ее покойным братом… Дилюк тронул его за плечо и кивнул на сцену. — Не отвлекайся. Аукцион был устроен хитро: вначале шли самые безыскусные лоты — в основном безделушки, со слов Бет, а также судя по их описанию во время торгов. И гости все равно скупали их. Они называли цену поверх начальной, перебивали друг друга, завышали ставки и выигрывали. В момент самой высокой цены Лоуренс-старший отсчитывал пять тиков, после чего разрывал лист с начальной ставкой напополам. Помощник записывал номер гостя и новую стоимость, а прислуга уносила товар. Половина гостей все еще молчала. Бет была права: многие из них пришли за чем-то конкретным. Кто-то уже купил товар, а кто-то ждал, пока объявят его лот. Йохансу даже не приходилось стараться, чтобы продать очередной артефакт. — Лот номер тридцать три: параметрический преобразователь. Ценная находка из руин долины Тяньцю. Данный алхимический прибор предназначен для трансмутирования материалов… — То, что рассказала Бет, — правда? — Почему ты сомневаешься? — спросил Дилюк, не сводя взгляда со сцены. — Лоуренс многое замалчивает, когда дело касается дорогих лотов. — О, так тебя это удивляет, — улыбка легла тенью на бледное лицо Дилюка. Кэйа задумался, нормально ли тот себя чувствует. — Тут два варианта. Либо боится, что проклятые свойства артефактов оттолкнут потенциальных покупателей, либо эти товары уже продали. — Продали? Из ряда впереди на них шикнули. Кэйа понизил тон, спохватившись: девичьи нотки из его голоса окончательно пропали. Следовало быть осмотрительнее. — Как это — продали? — Некоторые клиенты могут заранее назначить свою цену и доплатить аукционеру, чтобы лот продали быстро. Обычная практика для закрытых аукционов, — объяснил Дилюк. — И деньги эти потом не возвращаются, кто бы ни купил товар. — Так вот чего госпожа Лань убивалась… — Двадцать миллионов! — Дилюк впервые поднял табличку. Кэйа проследил за его взглядом — не на сцену Дилюк смотрел. А на подругу госпожи Лань, искательницу древностей Пачи. Та вздрогнула, но повысила ставки: — Двадцать пятьсот. — Двадцать пять миллионов, — Дилюк словно издевался над ней, повысив не только ставки, но и шаг. — Двадцать шесть… Двадцать семь миллионов! — Пачи чуть привстала на стуле, волнуясь. Кэйа удивился, что у нее есть такая сумма. Это очень большие деньги. Кто ее работодатель? Возможно, Дилюк не зря вмешался. — Тридцать миллионов, — ставка прозвучала с заднего ряда. Оглянувшись, Кэйа увидел их новую знакомую. — Это Бет, — сказал он быстро Дилюку. — Перебиваем? — Нет, — рука с табличкой опустилась. — Не сейчас. — Тридцать миллионов раз, — проблеял Дитхер со сцены. — Тридцать миллионов два. Три. Четыре. Пачи ахнула, но ничего не смогла сделать. Даже для нее это оказалось неподъемной ценой. — Пять. Продано за тридцать миллионов! Лист с ценой разорвали, и находку из руин Тяньцю унесли со сцены. Дилюк еще два раза перебивал чужие цены — и выиграл оба лота. Один он увел из-под носа продавца игрушек из Снежной (почему-то Кэйа это ожидал), а за другой долго боролся с управляющим филиала Северного банка. Бет больше не вмешивалась и, кажется, потеряла всякий интерес к аукциону. Хотела ли она изначально получить преобразователь, Кэйа не знал и перестал о ней думать. До тех пор, пока не огласили лот, за который она первая предложила цену: — Сто миллионов моры. По залу пробежали шепотки. Какой-то слуга, впечатлившись, уронил поднос с напитками и принялся извиняться. Но о нем быстро забыли. Обо всем вокруг, кажется, забыли, потому что на сто миллионов можно отстроить целый дворец. Можно бросить свое ремесло и жить припеваючи на островах в собственной вилле с тысячей слуг. На сто миллионов Кэйа мог бы выкупить винокурню Дилюка со всеми его виноградниками. А не простенькое «колечко удачи» из серебра с парой блестящих камешков. — Сто миллионов раз, — объявил Дитхер. — Сто миллионов два… — Сто пятьдесят миллионов, — вступил в соревнование Дилюк. — Ты чего? — Кэйа вцепился в его локоть. — Сам же не хотел перебивать. — Я пообещал, что сделка будет честной, — шепнул Дилюк под бубнеж старшего Лоуренса, который отсчитывал тики. — Если бы она выполнила свое условие — все было бы в порядке. Уж ты-то должен ее подозревать. — Сто семьдесят миллионов, — повысила шаг Бет. — Из-за того, что она не рассказала нам про кольцо? — озарило Кэйю. Он вдруг понял, что в списке, который предоставила им Бет, не было только кольца. — А что, если она разводит тебя? Что, если ты сейчас действительно все спустишь на бесценок? — Двести миллионов. Зал загудел. Кому-то это нравилось, а кто-то беспокоился, что дело дойдет до конфликта. — Даже если так и я проглотил наживку — мы этого заранее не узнаем. Лучше вспомни, как прозвучала ее угроза. — Двести миллионов раз… — Двести тридцать миллионов! — воскликнула Бет. И она была очень раздражена. — Как звучала ее угроза? Хватит мутить воду, говори уже! — вспыхнул Кэйа. Ему не хватало терпения, так еще и назойливая брань других покупателей, требующих принять ставки быстрее, нарастала. — Триста миллионов, — после слов Дилюка зал снова затих мертвой тишиной. Ему пришлось наклониться к уху Кэйи, чтобы никто не услышал: — Она назвала нас «влиятельными людьми». Тебя в том числе, не леди Пфау. Она знает, кто ты такой. — Триста миллионов раз. Триста миллионов два… Теперь рыбкой на крючке почувствовал себя Кэйа. Глаз бога, реагируя на настроение хозяина, обжег бедро холодом. — Продано за триста миллионов! Тишину прорезал звук рвущейся бумаги. Когда Кэйа обернулся, Бет уже не было. * * * Дилюк утащил его из зала до того, как Кэйа сообразил, что происходит. Нет, Дилюк буквально схватил его за руку своей горячей ладонью — ведь им недостаточно уже не случайных прикосновений за сегодня — и поволок в какой-то коридор за высокой бархатной ширмой, пока он пытался поспеть за ним. Сам коридор разветвлялся на сеть туннелей, которые уходили вниз. Звук извне сюда не долетал, а настенные лампы вскоре сменились на дымящиеся факелы. — Какого клятого архонта, Дилюк, — прошипел Кэйа, дернув его за руку и заставив замедлить то ли митачурлскую ходьбу, то ли недоделанный бег. — Ты можешь хотя бы объяснить, что происходит? — Сними каблуки, — отрывисто сказал Дилюк. Голос его был странным. Выше обычного. — Если мы не успеем, то кольцо заберут. И хорошо, если только кольцо. — Тоже думаешь, что она пошла в комнату, куда сносят все товары? — Кэйа остановился, стряхнул туфли и повернулся спиной к Дилюку. — Помоги ослабить корсет, я так хоть бегать смогу. — Она подслушала наш разговор, вот что я думаю. Если она не знает, куда идти, то у нас есть какое-никакое преимущество, — сказал Дилюк, возясь со шнуровкой сзади. Дернув несколько раз за не слушавшийся его узел, он перестал пытаться, но тут Кэйа почувствовал жар с его пальцев. В воздухе запахло горелой тканью. — Ты… зачем?! Теперь он будет только мешаться! — Так сними его! Дилюк редко так нервничал. Да и Кэйа переживал: они были на волосок от поимки искателя артефактов. А еще Бет могла исполнить свою угрозу. Учитывая, что Дилюк официально занимался организацией аукциона, такой расклад еще хуже, чем если они просто не достигнут своей цели. Не говоря уже о том, что о личности Кэйи Бет тоже известно. Поэтому он больше не спорил. Катакомбы уходили все глубже, становились все темнее. Пару раз они почти наткнулись на охрану, но Дилюк быстро приспособил для этого дела свою накидку — и их не успевали заметить. Вдвоем они и правда не помещались, приходилось тесниться в обнимку и оставлять открытыми ноги, уповая на полумрак и на то, что посмотреть вниз никто не догадается. У Кэйи возникали мысли: не обогнали ли они Бет? Вряд ли она бегала быстрее них. Или: не заблудились ли? Дилюк был здесь недолго, пока помогал Лоуренсу, мог перепутать проходы. У Кэйи мысленная карта катакомб уже давно сплелась в один невнятный клубок. — Здесь, — вдруг молвил Дилюк, остановившись. Кэйа привалился к стене напротив невзрачной двери и уперся ладонями в колени. Ноги ужасно болели, особенно босые стопы. По пути им встречались и острые камни — немудрено, если он и оцарапался. — Открывай, — прошептал он, стараясь отдышаться. Увидев, как брат снимает перчатку и как на его руке начинают плясать языки пламени, Кэйа всполошился: — Ты что творишь? — Она заперта на замок, ключа нет, — буркнул Дилюк. — Хочешь ждать, пока принесут следующую партию товаров? — Ну уж нет. А если эта стерва уже внутри? — Кэйа подошел и, наклонившись, глянул в замочную скважину. Разглядеть что-то в такой темени, разумеется, не получилось. — У меня с собой отмычка. Под юбкой. Он собирался уже приподнять подол и выудить инструмент, но Дилюк буквально рухнул перед ним на колени. И задрал юбку. И облапал бедра, пока не нашел отмычку, а потом принялся ворочать ею в замке. Это произошло слишком быстро, чтобы разобраться, а уже через две секунды дверь открылась. Кэйа проглотил все возмущения, затолкав их к непристойным мыслям куда подальше, в ту часть головы, которая уже гудела от идиотских приколов брата. Дилюк то держал дистанцию длиной в путешествие до Пепельного моря, то лез ему под кожу и обжигал своим жаром. Случайно ли, специально ли, от скуки или в самый неподходящий момент — Кэйа перестал пытаться найти закономерность. Да и какая сейчас разница. Сейчас они почти схватили искателя артефактов, который за последние недели надоел Кэйе не хуже Дилюка. Поэтому он с усиленным рвением перебирал хлам на полках, ища кольцо. — А мы не могли опередить его транспортировку, пока неслись сюда сломя голову? — вдруг дошло до Кэйи. Он рылся в вещах по второму кругу и, выпрямившись, рассмеялся. — Нет, серьезно, ты не подумал об этом? Рыжий хвост нервно мотался по полу туда-сюда. Дилюк повернулся к нему. — Возможно. Мы можем пойти к ним навстречу и перехватить товары. — Или просто подождать здесь. Кэйа согласился с собственным подозрением, что Дилюку становилось хуже. Уж слишком тот нервничал и спешил. Просто спешил, не из-за принявшей вес угрозы и не из-за опасения проворонить искательницу ценностей. — Давай останемся, — повторил он и осторожно обхватил Дилюка за плечи, заставив посмотреть на себя. — Если что-то произойдет, я помогу. Из коридора донесся шум. Сюда уже кто-то шел. Судя по звуку катящейся тележки, как раз прислуга с товарами. — Доставай накидку, — Кэйа хлопнул Дилюка по плечу. — А она не у тебя? — У меня? Ты же ее постоянно носишь. — Я тебе ее отдал. Дилюк расширил глаза и вдруг обхватил хвост, пытаясь спрятать его хоть как-то под сюртук. Кэйа просто стоял на месте, потому что понимал: здесь прятаться негде. В голове щелкнуло. — Погоди, мы притворимся, что случайно зашли сюда. Я читал в одной книге, как это делают, — идея — Кэйа и сам понимал — была не самой блестящей, но могла сработать. Стоило попробовать. Дилюк смотрел на него, как на идиота. И принялся снова снимать перчатку. — Да погоди ты! — Кэйа сжал его запястье. — Мы же выглядим как парочка. Быстро, сделай вид, что целуешь меня. Ну. Может, и не зря Дилюк на него так смотрел. Потому что когда Кэйа озвучил идею, то понял, что в жизни она точно не прокатит. Но почему-то, по какой-то еще более идиотской, чем сама идея, причине, по странному наитию, по придури или по блажи — Дилюк решил подыграть ему. Он толкнул Кэйю к стене в тот момент, когда дверь открылась. Стеллаж пошатнулся, с грохотом попадали вещи, что-то разбилось. И не стал делать вид. А поцеловал его. По-настоящему. Горячими губами, от которых тянуло виноградным соком. И Кэйа первым среагировал, когда прислуга подняла шум — заморозил их и весь тот скарб, который они привезли с собой. — Снова скажешь, что рука дернулась? — шепнул Дилюк, глянув через плечо. Он и не скрывал ухмылки, которая внезапно так шла его вечно чопорному лицу. — Еще как дернулась, — хрипло пробормотал Кэйа, чувствуя, как вся прическа, которую Розария ему укладывала битый час, растрепалась и съехала на плечи. Глаз бога холодил бедро, но ему было жарко до безумия. — Вряд ли они что-то успели увидеть, — слова скользнули в приоткрытый рот, Кэйа их почти не слышал. Он прикрыл глаза, прокляв аукцион и всех людей, которые были там. Было бы неплохо еще время замораживать. Хвост, который Дилюк не успел спрятать, терся между их тел и сводил Кэйю с ума еще сильнее. Где-то на задворках билась отчаянно мысль, что им надо проверить тележку. Но было плевать. Бездна, как же ему наконец было на все плевать. Тяжелый аромат цветов ударил ему в нос, перебив запах Дилюка. Оттолкнув от себя брата, Кэйа встретился взглядом с Бет, которая стояла на пороге. На ее руке блестело кольцо с несколотым куском льда, с пальца стекала кровь. Он не заметил, как она вошла. Снова. — Ставлю одну жалкую мору, что вам сейчас очень хочется спать, — промурлыкала Бет. Глаза слипались. Кэйа видел будто со стороны, как тянет руку, как всполох мелких кристаллов льда срывается с пальцев, а потом вся комната кружится, кружится… и исчезает. И наступает темнота и покой.