Высокие ставки

Одолей его

Алая фраза вспышкой прочертила сознание сквозь черноту. Это был приказ, и Кэйа знал, что выполнит его.

Очнись Ты должен одолеть его

Новые всполохи красного расцвечивали наступивший сумрак, напоминая Кэйе брызги крови. Дыхание сперло. Невидимые нити, зацепившись за руки и ноги, вытягивали его на поверхность, где темнота отступала. Он знал, что выполнит приказ во что бы то ни стало, и потому пытался ухватиться за пустующую темноту, чтобы остаться. Вливающийся в разум чужой голос, нечеловеческий, похожий на шорох лижущих песок волн, ласкал и успокаивал. Убеждал, что так надо.

Не надоело чувствовать вину из-за чужих ошибок? Не устал прятаться в тени?

Голос подавлял волю и выжигал на мнимой свободе новое клеймо поверх старого. Давние, оставленные в прошлом обиды вылезали из дальних углов и вплетались в приказ, заставляя чувствовать чужое желание как свое собственное.

Избавься от него

В нем вскипела злость. Голос не называл имя, но Кэйа каким-то образом чувствовал, о ком он говорит, и не мог это принять. И понял, что, кажется, все еще спит. Или без сознания. Он рванулся вперед — на свет, на источник голоса, пытаясь дотянуться, чтобы заставить его замолчать. Но, чем выше поднимался, тем отчетливее понимал: голос был его собственным. И звучал только у него в голове. Свет заполнил пустоту, и Кэйа открыл глаза. * * * Всю злость вытеснил страх. Кэйа обладал достаточным боевым опытом, чтобы не запаниковать от потери контроля над телом и сосредоточиться на построении верной тактики. Ему приходилось отвечать за чужие жизни, и он не мог позволить себе роскошь в виде даже малейшей петли сомнения. Когда он очнулся, то сразу ощутил чужое присутствие. Кто-то заставил его встать, кто-то заставил подойти к Дилюку, придавившего Бет к полу — беспомощную и почти потерявшую сознание. Не хватило совсем немного, чтобы она отключилась. Дилюк вскинул голову, заслышав шум, в алых глазах с кошачьими зрачками слишком поздно мелькнуло осознание. Кто-то заставлял Кэйю творить вещи, от которых петля ужаса все сильнее стягивалась вокруг горла. Сграбастав Дилюка за грудки, Кэйа кинул его на сложенные друг на друга ящики. Нутро полыхнуло, сбитый выдох сорвался с губ. Кэйа чувствовал, как улыбается. Дилюк скатился с ящиков, схватившись за бок. Похоже, его сильно приложило — он хуже стал ориентироваться в пространстве и не смог встать сразу. Это вряд ли бы случилось, если бы он ожидал удар. Но он не знал, что Кэйа ударит. Не мог знать. Струя пламени выстрелила наискосок и вверх, чуть не задев Кэйю. Уворачиваться не пришлось — Дилюк промазал специально, но из-за этого только замешкался. Однако, когда Кэйа потянулся за кинжалом, его тут же сбили с ног и заломили руки, умяв лицом в пыльные половицы. — Приди в себя! Дилюк тяжело дышал. Кэйа поймал аромат сока, но эту мысль вмиг застило желание ударить брата. Вывернуться, согнуть ногу в колене, а в нужный момент использовать Глаз бога. Хотя он мог не дожидаться этого момента, если придумает, как быстро высвободить руки. Идеи наскакивали одна на другую и никак не укладывались воедино. Он переставал чувствовать себя собой. — Кэйа, прошу, очнись, — Дилюк звучал так отчаянно, словно просил о помощи. Он наклонился низко, почти припав лбом к половице рядом. С его щеки скатилась и упала капля пота. — Я не хочу делать тебе больно. Но сделаю, если придется. — Вставай, — рявкнул кто-то другой. Дилюк ослабил хватку — совсем немного, но достаточно, чтобы забрать инициативу себе. Рука двинулась вверх, Кэйа ударил его по лицу. В этот самый момент в голове будто лопнул большой мыльный пузырь. Уши заложило, чужой стон прошел вибрацией по спине. Кэйа выполз из-под брата и посмотрел туда, где лежала Бет. — Ставлю сто моры, что ты его одолеешь, — человек, не похожий на Бет, но говорящий и одетый, как она, поднялся. Он взглянул на Кэйю сверху вниз белесо-голубыми глазами и отошел к двери. — Кэйа! Дилюк снова навалился на него всем своим весом, не давая натворить глупостей. Кэйа захрипел. Почудился хруст собственных костей.

Избавься от него

Щелчок замка, отделивший их от внешнего мира, как будто стал сигналом для его безвольного тела. Кэйа всегда был слабее Дилюка физически, но в этот раз он действовал на пределе сил. К тому же брат сам едва держался: его било мелкой дрожью, с виска стекала кровь. Если бы только Дилюк сразу разобрался с Бет, все могло закончиться иначе. Если бы Кэйе была подвластна собственная речь, все не закончилось бы так глупо. Он чувствовал, что надо остановить Бет. Что все из-за нее. Он ударил Дилюка последний раз и, почувствовав, как тело в его руках понемногу обмякает, застыл. Невидимые нити, заставляющие его собственное тело двигаться, пропали. — Что я… Как… Он сел, дыша широко распахнутым ртом. Как только Дилюк затих, туман в голове исчез, глаза защипало от страха. Кэйа коснулся руки брата и тут же отдернул пальцы — на них осталась кровь. — Ставлю двести моры, что ты ляжешь на пол рядом со своим другом и будешь паинькой. — Сумасшедшая стерва, — Кэйа уже смекнул, что Бет и этот парень — один и тот же человек. Еще он понимал, что пацан использует какую-то магию, которая заставляет его подчиняться. Тело налилось тяжестью, и Кэйю тянуло вниз сильнее и сильнее до тех пор, пока он не поддался. Сопротивляться смысла, похоже, не было. — Вот так, умница, — Бет подошел и ткнул носком туфли в ребро, проверяя. Тычок был неприятный, но не сильный. Кэйа все равно ничего не мог сделать. — От вас одни проблемы. Убивать людей я не люблю, но что-нибудь придумаю. — Договариваться нормально языком ты, видимо, тоже не любитель, — заметил Кэйа, удивляясь, что разговаривать получается нормально. По-хорошему ему бы придержать шуточки в стороне, пока его дара речи не лишили. — Ой, так я вам помешал договариваться, когда пришел? — с издевкой уточнил Бет. Кэйа чуть не улыбнулся, потому что было смешно. — Я предпочитаю разговаривать в более спокойной обстановке. Когда меня не пытаются придушить. Бет присел на корточки напротив Дилюка и вытащил из-за пазухи сюртука Глаз бога, пышущий красным. Затем повернулся к Кэйе и задрал подол его платья, словно точно знал, где искать второй дар архонтов. — Тебе наблюдательности не занимать. — Я уже думал, куда ты его спрятал. Вариантов было немного, — добродушно пояснил Бет и убрал оба Глаза в карман своей юбки. — Вряд ли капитан мондштадтского ордена придет на такое мероприятие без оружия, верно? Кэйа мысленно поблагодарил себя, что догадался закрепить кинжал и Глаз бога на разных ремешках. Повезло еще завалиться на правый бок и закрыть кинжал бедром. С другой стороны, когда он пригодится? — Лестно, что моя репутация дошла и до Фонтейна. — Я там давно не живу. Отсталое место с потугами на изобретательность, — бросил Бет, скривившись. Найдя какую-то веревку, он принялся перевязывать руки Кэйи. Судя по быстрым движениям и ловким узлам, заниматься подобными вещами ему приходилось не впервой. — Как, удобно? — Нет, — Кэйа и так пошевелить руками не мог, чтобы проверить (не сказать, что волнение было искренним), а все же чувствовал, что скоро затекут. Может, магия Бета имела короткий эффект, раз тот решил перестраховаться? — Вот и отлично. Удивительно, что так никто и не понял, какой им выпал шанс на миллион — увидеть капитана кавалерии во всей красе, — вдруг усмехнулся Бет и стянул с него маску. Кэйа уже забыл про нее. Как и про то, что повязки не было. — Что ты скрываешь? Этот простенький шрам? Свою слепоту? — Свою неотразимость, — язвительно улыбнулся Кэйа в ответ. Хотя бы мышцы лица слушались его. Впрочем, и приказ лежать смирно относился по большей части к его телу. — Вон как тебя заболтал, аж отсесть от меня не можешь. Связал, раздевать начал — что дальше? Или ты из тех, кто пропускает фазу цветов и пирожных? Глаза Бета сузились и стали похожи на ледяные буравчики. Похлопав Кэйю по щеке, он встал. — Надеюсь, орден доплачивает за обязанности шута. Перед уходом я собираюсь отрезать тебе язык, чтобы не сболтнул лишнего, так что веселись пока. — Пальцы тоже отрежешь? — не удержался Кэйа, смотря, как Бет начинает открывать ящики и мешки один за другим. Часть артефактов и зелий он складывал в сумку, которую нашел здесь же. Остальное кидал в центр комнаты за ненадобностью. — Я и писать отлично умею, кстати. Ученые строят теории, как мне удалось выработать такой потрясающий почерк, а именитые каллиграфы пытаются скопировать формулу успеха. Пожалеешь, если напоследок не возьмешь автограф. — Ты же не думаешь, что я куплюсь на такую очевидную уловку? — Бет даже головы не поднял. — Кто знает! — вообще-то, цель у Кэйи была одна. Заболтать Бета, пока сюда не пришли. Странно, что уже долго никого не было. Слуги, которых он случайно подморозил, тоже пропали. А Дилюк, которого Бет, само собой, тоже связал, даже не пытался прийти в себя. Кэйа проглотил приступ паники, что его последний удар оказался слишком сильным. — По службе раньше частенько приходилось иметь дело с жеребцами, но ты та еще темная лошадка. Давай хотя бы познакомимся поближе, м? Как тебя зовут, чем промышляешь? Кроме кражи чужого добра, конечно. — Я пришел сюда забрать свое, пока вы мне не помешали, — Бет помахал ладонью, на которой было кольцо. — Но раз уж я здесь, то не помешает захватить парочку полезных вещиц. На черном рынке Сумеру такие вещи продаются втридорога, а покупатели там более щедрые, чем в Мондштадте. Кэйа подумал, что его магия как-то связана с артефактом. Иначе ставил бы Бет такие огромные суммы на то, что мог получить по щелчку пальцев? Надо было расспросить о кольце, но подойти к этому разговору мягко и ненавязчиво. — Спорим, что твоих веревок не хватит, чтобы сдержать меня? Вот и ненавязчиво. Кэйа следил за реакцией Бета: тот стал перебирать артефакты медленнее и наконец бросил сумку. Недовольно повернулся к нему. — Хочешь, чтобы я тебя снова усыпил? — И лишил себя удовольствия слушать мои крики, пока будешь отрезать мне язык? — демонстративно ужаснулся Кэйа. Он нес полную чушь, но цель оттянуть время уже ушла на задний план. Мысль, пришедшая в голову ранее, наконец оформилась в идею окончательно, Кэйа быстро добавил: — Я думал, ты любишь заключать пари. Ты связал меня, хоть я и бездвижен — значит, твой фокус закончится рано или поздно. Так что можем поспорить, что я разорву веревку и надеру тебе задницу. — О, ты проиграешь. — Потому что снова будешь жульничать с кольцом удачи? Или потому что боишься меня? Если Бет использует свою магию — Кэйа прислушается к странному голосу еще раз и попробует сопротивляться. Или понять, как это работает и как обернуть хитрость Бета против него самого. В крайнем случае придумает что-нибудь, чтобы разбудить Дилюка, на которого эта дрянь не действует. — Если кого здесь и стоит опасаться — это не тебя и не меня, — наконец сказал Бет. А если тот окажется слишком горд или глуп и снимет кольцо хотя бы ненадолго… — Я заключаю пари не с людьми, а с океанидой, которая живет внутри этого кольца, — Бет сжал и разжал кулак, смотря на кольцо с плохо скрываемым вожделением. — Она кормится чужими мыслями, когда проникает людям в головы и заставляет делать то, что я прошу ее делать. — Гипноз? — Кэйа вдруг вспомнил шорох воды, который преследовал его, пока он был без сознания. Вряд ли Бет врал, хотя звучало это совсем фантастично. — Почти. Не действует только на животных и кэцлайнов, — Бет покосился на Дилюка. — Ты же слышал присказку фонтейнцев, что океаниды могут принимать любую форму? — Вроде того. Еще слышал, что ваш архонт им так надоел, что они мигрировали из страны и расселились по всему континенту. — Я… их понимаю, — кивнул Бет. — Некоторые океаниды, как моя малютка, способны принимать форму чужих мыслей и воспоминаний, лишь разок заглянув в чужое сознание. Заставить тебя думать, что Их желание — это Твое желание. — Какой кошмар. Без шуток — это был наихудший расклад из возможных. Внутренне Кэйа смирился с тем, что провоцировать Бет не лучшая идея. Если разбудить Дилюка не получится, то придется тянуть время до последнего. — В свое время это сильно напрягло нашего бога, что он решил устроить геноцид, — продолжил Бет, вернувшись к своему занятию. Сумка была заполнена наполовину, но он уже закреплял ремешки на ней. Скверно. — Многие маги попрятали океанид в артефакты. После войны уцелела малая часть, но мне повезло. Мы жили с кольцом душа в душу, пока один старикан не выкрал его. — И ты приехал в Мондштадт терроризировать народ своим расследованием, а потом услышал новость, что старикан откинулся, — закончил за него мысль Кэйа. Пальцы наконец стали слушаться, но тело все еще давило к земле невидимым весом. — Верно. На меня работает много полезных людей, которые никому не мешали, кроме любопытного капитана Ордо Фавониус, — на этих словах Бет закинул сумку на плечо и подошел к нему. Глянув сверху, он поддел носком замшевой туфли его подбородок. — Одного ты даже избил до полусмерти, помнишь? — У мондштадтцев тоже есть присказка: для справедливости все методы хороши. Что, все собрал, что плохо лежало? — Почти. Думаю, что бы мне с тобой сделать — найти нож или заставить откусить язык, — мерзкие голубые глаза Бета заблестели. Он нежно поцеловал свое кольцо. — Что будет, если ты проиграешь пари? Хотя бы на несколько секунд, но задержать. Ощущение тяжести в ногах тоже проходило — правда, не так быстро, как хотелось бы. И он по-прежнему был связан. — Не знаешь, как работает пари? — фыркнул Бет. — Дам подсказку: предыдущий владелец неудачно поспорил и поставил на кон жизнь. Кольцо не смогло выполнить его условие. Вот поэтому проще всего ставить деньги или то, что не жалко… — Бред! — от его крика Бет отшатнулся, чуть не споткнувшись о тело Дилюка. Внутри Кэйи все задрожало: парой секунд назад он увидел, что брат приоткрыл глаза, и испугался, что и Бет заметит. Или что Дилюк отключится снова. Ничего другого в голову не пришло, кроме как орать и сбивать с толку любителя океанид. — Зачем кольцу деньги?! Бездна, хоть бы это сработало. Дилюк заморгал и точно начал просыпаться, уже хорошо. — Ей не нужны деньги, — раздраженно отчеканил Бет, сделав акцент на «ей». Вонючая туфля ткнулась под нос, а потом в губы. Кэйа плотно их сжал, но даже отвернуться не мог. — Если не выполнить условие и не избавиться от всего, что на кону, тебе залезут в мозг. И заставят. Боковым зрением Кэйа следил за Дилюком, который окончательно пришел в себя. Наверное. Его зрачки то расширялись, то снова сужались, лицо стало болезненного землистого оттенка. Кэйа почувствовал вину за то, что сделал с ним. И злость на человека, который заставил его. Дилюк слабо пошевелил связанными руками и опустил их. А потом принялся жестикулировать: показал два пальца, повернутыми вниз, коснулся другим пальцем до шеи и выразительно посмотрел на него. Что? В любой другой ситуации Кэйа бы решил, что Дилюк предлагает ему выпить. Но это не любая другая ситуация. — Пожалуй, я все-таки заставлю тебя откусить язык. Ты понравился моей крошке. Кэйа быстро перевел взгляд на Бета, пока тот что-то не заподозрил. И ответить ничего не мог — психопат уже разодрал ему губу своей туфлей. — Хочешь что-то сказать? Кэйа рьяно закивал. В таком положении поглядывать на Дилюка было неудобно, но братец жестикулировал столь яростно, что упустить смысл было сложно. Показал пальцем на себя. Сложил ладони в знак сердца. И указал на Кэйю. Что?.. Ткнул на себя — уже теряя терпение, — опять показал сердце (закатник? яблоко?) и ткнул на Кэйю. Значение «Я люблю тебя» на языке жестов сложно было спутать с чем-то другим, но Кэйа, кажется, спутал. — Эй, куда ты постоянно смотришь? — Бет обернулся, поставив ногу на пол. Ох. До Кэйи наконец дошло. Он все понял правильно: Дилюк уже использовал оба сигнала, чтобы сказать, что ему нужна помощь. Они сами договорились на эти две фразы. Выругавшись, Кэйа открыл рот и что было силы укусил психопата за лодыжку. Потому что боялся, что больше ничего не сможет сделать, чтобы задержать или отвлечь его. От неожиданности Бет заорал и пнул в отместку, заехав по виску. В ухе зазвенело. Дилюк превращался в кота — второй раз зрелище не вызывало такого шока. Но Кэйа больше смотрел за Бетом: тот прошагал к двери, прихрамывая, отпер ее и выглянул в коридор, словно что-то заслышав. Потом повернулся обратно. И замер. — Где твой друг? — Какой друг? Кэцлайны мне не друзья, — ухмыльнулся Кэйа. Руки начинали его слушаться — слабо, неуверенно, но уже полностью принадлежа ему. Дотянуться до кинжала теперь не составляло труда. Бет подошел к одежде Дилюка и порывисто схватил ее с пола, встряхнув. — Ставлю сотню моры на то, что ты сейчас же скажешь, где кэцлайн. Через пелену молчания и не смолкший тонкий звон в ухе Кэйа вдруг расслышал шаги за дверью. — Какой кэцлайн? — хихикнул он, осторожно задирая подол платья за спиной, пока Бет не смотрел на него, а искал взглядом Дилюка. На лице подонка расцветало такое недоумение, что и Кэйа уже не хотел скрывать свое торжество. — Ой, надо же, ты проиграл пари. Бет вытащил из кармана юбки Глаза богов, которые сам отобрал у Дилюка и Кэйи, бросил их на пол. Выудил следом парочку каких-то зелий, смятое приглашение — и наконец кошелек. Руки его дрожали, будто он боялся это не сделать сию же секунду. Будто он совсем не шутил про странные условия пари. Воздух в комнате прорезало истошным кошачьим воплем и рыжей молнией: Дилюк-кот, затаившись на верхних полках, спикировал на голову Бета. Кэйа бы поаплодировал, будь у него развязаны руки, но пока он боролся с тугой веревкой и плохо слушающимися пальцами. — Прочь! Уйди, тварь! Дилюк вцепился в чужую шевелюру мертвой хваткой, закрывая своей пушистой задницей и хвостом пол-лица. Шипел, драл когтями, а еще пытался вроде бы отгрызть ухо, но Кэйа был слишком занят своим делом, чтобы углядеть такие подробности. Тем более Бет метался и носился по комнате сметая все, что оказывалось на пути. Когда он пытался что-то вякнуть, Дилюк героически пихал ему в рот хвост. Гневно мяукал, потому что Бет тягал его за хвост и лапы, но терпел. Увы, Дилюк был просто котом. А Бет — существом в несколько раз крупнее его. Кое-как отодрав Дилюка от своего лица с рассеченной губой и бровью, подбитым глазом и расцарапанным лбом, Бет отшвырнул его. Кэйа, наконец распутав веревки, даже встать смог не с первого раза. И не успел никак помочь, хоть сам обещал, что защитит его. Дилюк не мяукнул и не шелохнулся. — А теперь ты, — прохрипел Бет. — Нет. Ты. Пока Дилюк выигрывал им время (и где только архонты носят Лоуренса и его людей?), Кэйа подполз к брошенным Глазам бога. Тот, что светился красным, горел ровно и спокойно. Это дало утешение, что с Дилюком все в порядке. Свой Глаз Кэйа спешно запихнул в декольте, а теперь, поднимаясь на ноги, ощущал в полной мере, как к нему возвращались силы. Сцепить дрянные губы Бета льдом было делом одной секунды. Еще пару секунд он бы потратил, чтобы заморозить его и стянуть кольцо, но не стал. Не захотел. — Теперь — только ты, — Кэйа саданул сжатым кулаком ему в скулу, а затем с колена — в челюсть. Тело все еще казалось чужим, но то, что он делал, было правильным. Вся ненависть, страх и ужас, скопившиеся за время, когда Бет причинял боль брату и заставлял Кэйю делать то же самое, теснились в груди и требовали выхода наружу. Он знал, что хочет почувствовать своими руками чужую агонию. Впечатать удушливый цветочный шлейф в рожу психопата, смешать его с кровью. Извести жертву до изнеможения, вытянуть среди страхов единственный, которого все еще многим людям не хватало, — страх за собственную шкуру. Для этого ему не требовалось ни оружие, ни Глаз бога. Тонкая корка льда на губах ублюдка треснула и разлетелась осколками, впиваясь под кожу, — Кэйа продолжал наносить удары один за другим. Хрустнула переносица, из носа захлестало бордовым. Затем сломалось что-то еще, и послышался стон, и Бет пытался умолять. Сипел, всхлипывал, булькая горлом и сглатывая кровь. А может, силился заключить еще одно идиотское пари, только не смог бы. Бет испуганно стиснул кулак — Кэйа собирался сдернуть кольцо. И Кэйа бы определенно сломал фаланги, одну за другой, или бы смял всю ладонь в ледяную пригоршню, если бы кто-то не схватил его самого за руку. — Кэйа, хватит! Буря, стремящаяся обрушиться морозом на того, кто помешал, в момент схлынула. Кэйа узнал голос брата. Красная пелена все еще липла ко взору, входила в легкие тяжелым запахом металла, но ненависть улеглась. Быстро. Полыхнув досадой и тревогой внутри, а потом исчезнув насовсем, потому что тепло Дилюка вдруг объяло его со всех сторон. И даже немного мешало вдохнуть — не метафорически, реально. Дилюк крепко обхватил его руками и оттащил от недвижного тела. Назвать женщиной или мужчиной Бета теперь было сложно: в кровавом месиве лицо угадывалось с трудом. — Ты чуть не убил его. — Знаю. — Ты слетел с катушек. — Знаю, — повторил Кэйа. Странно, но голос был спокойным. Он знал, что делал. И этим отличался от других рыцарей Ордо Фавониус. — Потому что он чуть не убил тебя. — Кэйа… Голос Дилюка смягчился. Он разжал руки, отпустив его, и поднялся. Позади зашуршала одежда, а Кэйа все никак не мог собраться и встать. Нога дернулась — конечно же, не сама по себе, — он пнул напоследок Бета в рожу и отодвинулся. Голова отяжелела, будто туда вселилось целое семейство океанид. Но надо было что-то делать. — Никто не идет, — заметил он, пока снимал кольцо с влажной руки Бета — решение пришло спонтанно, по наитию. Затем встал и подошел к двери, прислонился к ней ухом, вслушиваясь. — Я думал, что слышал шаги. — Скорее всего, затянулись споры после самого аукциона, — сказал Дилюк. Он взял брошенную сумку Бета и заглянул внутрь. — Обычное дело, если кто-то из гостей остался с пустыми руками. Половины лотов нет, так что сегодня таких гостей много. — Все равно долго. Хочешь взять это с собой? — Нет, — Дилюк сбросил сумку обратно на пол. — Мы и так навлекли на себя подозрения своим внезапным исчезновением. Кроме того, обратно в зал мы в таком виде точно не вернемся. Будем искать другой выход. — Если пропадут и товары, то точно на нас все свалят, да? Еще и этого психопата выставят жертвой. Кэйа толкнул дверь. Она была отперта, даже немного поддалась, но застряла, оставив небольшую щель. Как будто что-то мешало ей снаружи. — Отойди. Дилюк насел на дверь — та открылась шире, только медленно и с трудом. — Что здесь произошло? — он замер, потом все-таки вышел в образовавшийся проход. Кэйа скользнул в проем следом и огляделся: на полу без сознания лежал персонал в форме прислуги и охраны — человек шесть. Двое — в мокрой одежде, их Кэйа и подморозил, когда они только пришли сюда. Из-за тел на земле дверь и застряла. Еще двое охранников стояли неподалеку, а заметив чужое присутствие, достали арбалеты. — Одна ошибка — и я расплавлю стрелялки вместе с вашими руками, — предупредил Дилюк. Вокруг вытянутой вперед руки заплясали рыжие языки пламени. — Как-то ты резко с ними, — пробормотал Кэйа. Теперь их точно сдадут, а убивать всех подряд не план. Нет, точно не план. — Я не знаю этих людей. Они не из персонала. — О, это многое объясняет, — Кэйю осенило. Ведь эти ребята стояли у комнаты и буквально не давали никому войти внутрь. — Психопат говорил, что у него есть свои люди в Мондштадте. Тут и гадать нечего. Из рукавов тоннелей раздались голоса. Арбалетчики затоптались на месте, переглядываясь. Пора было уходить. Слишком много всего произошло, слишком часто за один вечер их жизнь и репутация висели на волоске. Кэйа понимал досаду и замешательство Дилюка, он чувствовал себя так же: они выяснили личность искателя артефактов и даже забрали то, за чем он пришел. Но им не хватило всего шага, чтобы поставить точку. Шага, за которым они потеряют многое. Избавиться от лишних людей они не могли: рыцарского ордена за углом не было, чтобы закинуть вора с его приспешниками за решетку и заставить молчать. Исчезновение гостя и вовсе вызовет подозрение — Лоуренс начнет копать под Дилюка. У него были все козыри, чтобы обернуть неудавшееся мероприятие в свою пользу и сдать Дилюка властям, предоставив подписанные бумаги на организацию. А оставить Бета здесь значило потерять его след. Если не навсегда, то на долгое время. — Идем, — позвал его тихо Дилюк, взяв за локоть свободной рукой и потянув вглубь тоннелей. Правую он держал на прицеле. — Нет, стой. У меня есть идея, как договориться. — Какая? — Я хочу заключить пари. * * * Как Дилюк ориентировался в сети тоннелей, разветвившихся паутиной под городом, Кэйа даже думать не хотел. Он сначала и не поверил, когда в конце узкого каменного коридора показался свет. — Это и есть другой выход? — Кэйа прищурился и приставил ладонь козырьком. Тоннель выходил на Сидровое озеро с северной части Мондштадта, внизу была только огромная синяя гладь. На небе занимался оранжевой дымкой рассвет. Дилюк осторожно выглянул из прорубленной в скале дыры, попробовал шагнуть на узкий уступ. Нога скользнула на крутой насыпи — вниз посыпались мириады мелких камешков, и Кэйа затащил брата обратно. — Плохая затея. — Придется прыгать, — объявил Дилюк. — Планеры не брали ни я, ни ты. Кэйа вяло обернулся в темноту и понял, что возвращаться назад точно не горит желанием. Судя по высоте, до городской стены им подниматься долго. Куда приведут другие выходы, проверять тоже не хотелось. Дилюк уже снял сюртук и — Кэйа не поверил своим глазам — начал сжигать его. Маленький огонек затеплился на изорванном вороте, зазмеился по лацканам вниз и вскоре охватил все. — Не жалко? Ты с ним столько лет проходил. — Его уже не починить, — хмыкнул Дилюк. По чужому лицу, на котором вспыхивали отсветы пламени, Кэйа понял: жалко. Этот сюртук принадлежал когда-то отцу. Кэйе избавляться от лишней одежды было не нужно: все детали, которые могли бы помешать в воде, уже потерялись, даже шифоновая накидка с шарфом. — Готов? — спросил Дилюк. — Прыгай первым. Дилюк сжал его ладонь, только теперь Кэйа не понимал, что это прикосновение значит. Короткая близость напомнила о странном поцелуе, случившемся накануне, и его бросило в жар. Дилюк снова шагнул на край насыпи, следующий шаг был в пропасть. Громкий всплеск всполошил утренних чаек, по воде разошлись огромные круги. Кэйа выглянул, подождал, пока над озером появится красная макушка, и только тогда прыгнул следом. В ушах засвистел ветер, заставив зажмуриться и пожалеть, что он не сделал полный вдох перед прыжком. Вода ударила по сложенным клином вниз ладоням, но потом разошлась и мягко приняла его в себя. — Это самый странный побег из всех, — прокомментировал Дилюк, когда Кэйа вынырнул на поверхность. И тот не мог не согласиться. Посмотрев в сторону берега, до которого еще было грести и грести, Кэйа заявил: — Ледяной мост. И ты убираешь свой клятый Глаз бога куда подальше, чтобы не растопить мне его, как на Архипелаге. — Я не могу изменить температуру своего тела. — Ой, не ври мне тут, — вскинулся Кэйа, замораживая воду вокруг себя, пока не оказался в проруби. — Тогда ты просто позлить меня хотел, потому что я терпеть не могу водоемы. Подтянувшись на руках, он вылез на лед, постучал по кромке, проверяя на прочность, и только затем помог Дилюку залезть. Их мог заметить утренний патруль, обходивший городские стены. Какой-нибудь рыбак, который встал спозаранку, чтобы половить рыбку спокойно. Или даже незадачливый искатель приключений, возвращавшийся в Гильдию. Кэйа вдруг понял, что ему все равно. Может, вечером он залетит в таверну и с удовольствием послушает эти веселые истории о том, что видели люди на озере, или, наоборот, сам распустит сплетни. И обязательно напьется: Дилюк обещал ему две бутылки и что выпьет вместе с ним. Но сейчас — сейчас он хотел вернуться домой, лечь на кровать и проспать целый день. Никуда не спеша и ни о чем не думая. Ведь у них все получилось. Дилюк сначала не верил в то, что можно договориться, и совсем перестал что-либо понимать, когда Кэйа сказал ему о пари. Пришлось объяснять целую тысячу лет, как работает кольцо. Потом еще столько же разбираться самому, но океанида, в конце концов, поняла его и услышала. Лица арбалетчиков сглаживались под гипнозом, они кивали головами и верили каждому слову Кэйи. Он внушил им… то есть сказал правду, конечно же, о том, кто такой их наниматель, чем опасен и какое вознаграждение за него предлагает Ордо Фавониус. А также довольно убедительно напомнил, что арбалетчики никого не видели, кроме персонала и охраны — да и с теми кровожадно расправился печально известный вор, выдающий себя за одного из гостей. Оставалось только предупредить Джинн о фальшивой поимке преступника и попросить Эмбер написать объявления. Кэйа, конечно же, догадывался, что за вознаграждением придет Лоуренс, наслушавшись сплетней от охранников, и приведет вора тоже он. Ему были не чужды ни лишние деньги, ни слава. После всего случившегося это малая цена, которую они заплатят за свои поиски. На берегу Кэйа понял, что пора расходиться. Их совместное приключение подошло к концу. — Ты собираешься вернуться в штаб? — уточнил Дилюк, пока Кэйа, устроившись на каком-то камне, сосредоточенно отрывал полоску ткани от платья. — Да. Переоденусь, найду Джинн, поработаю… И лягу спать до вечера. Кэйа пытался соорудить себе новую повязку, что называется, из сподручных материалов. Во время его дефиле от городских ворот до верхних уровней Мондштадта избежать чужого внимания не выйдет. В этот час улицы как раз просыпались. Взяв Кэйю за руку, Дилюк осторожно отвел ладонь от его лица. — Идем ко мне. Ты хоть нормально отдохнешь. Несмотря на зарождающееся заново доверие между ними Кэйа все равно ощутил острый приступ паники из-за того, что Дилюк рассматривал его глаза. Его оба глаза. — Пусти. Прошу. Кэйа был готов ударить его по руке, но не стал. Глубоко вдохнул и выдохнул. Слишком свежо было воспоминание о том, как океанида внушает ему чуждые мысли о ненависти и обиде из-за ошибок прошлого. Дилюк разжал пальцы и перевел взгляд ниже, куда-то на уровень подбородка и губ. Было все еще неуютно, но часть тревоги хотя бы рассеялась. — Прости, что сделал тебе больно в ту ночь, — это прозвучало неожиданно. И совсем непредсказуемым стало прикосновение руки брата к щеке. Кэйа издал нервный смешок, закрепляя повязку на правой части лица. — Забудь. Я же знаю, почему ты так сделал. Странно, что мы снова общаемся, как раньше. — Не совсем как раньше. Сердце глухо ухнуло. Конечно, ничего не будет, как раньше. — А что изменилось? Кэйа набрался смелости, чтобы самому взглянуть в лицо Дилюка. Если тот сейчас скажет что-то незначительное, то и нечего тут выяснять. А может, Кэйа сам был готов убежать, лишь бы не принимать никаких решений и не задавать странных вопросов — о том, что случилось, и о том, что еще не успело произойти. — Это, — Дилюк наклонился и поцеловал его в губы. — А я говорил, ты пожалеешь, что я не твоя женщина, — на последнем слове его голос дрогнул. Кэйа не знал, откуда в нем вообще взялось желание съязвить. Но сердце зашлось в нервном припадке — не как в первый раз, когда время вокруг растворилось и когда они были готовы целоваться вечность, не зная, что это вообще было. Сейчас все ощущалось иначе. Убегать больше не хотелось. — Я не против, что ты не моя женщина, — Дилюк снова поцеловал его, но в висок, затем в щеку. — Мне не нравятся женщины. — Значит, Лоуренс был прав, и ты все же по фракам? — усмехнулся Кэйа. Ему надо было говорить, нести какую-то чушь, чтобы не потеряться в чужом огне. Дилюк стал тише, но заполнял своим голосом и горячим дыханием все вокруг. — Я по тебе, — шепнул он в губы Кэйи. Этот момент отличался от того, что произошло ночью. И поцелуи тоже отличались. И было прохладно из-за ветра, обдувающего мокрую кожу и волосы, и было жарко, потому что рядом с Дилюком всегда жарко. Его целовали в щеки, в подбородок, в голые плечи. Поцелуи в губы Кэйа уже ловил сам и отвечал так, будто никогда в жизни не касался других людей. Может, потому что это никогда и не было по-настоящему. Он никого и не знал так близко, как Дилюка. Никого и не хотел касаться так, как его. Кэйа заполошно вздохнул. Огонь Дилюка все же добрался до него. Дилюк напирал — казалось, он вообще не собирается останавливаться. — Эй, — получилось задушенно и хрипло, — эй. Бездна, Дилюк… Подожди. Нам бы не помешала ванна. — Оставайся у меня на ночь, — предложил Дилюк, нехотя отрываясь. — Или на неделю, если захочешь. Ванна у меня шикарная. — Только ради нее? — прыснул Кэйа, хотя мысленно уже согласился. — И шикарная кровать, — добавил Дилюк. — Помягче тех, что предоставляют рыцарям в ордене. Кэйа перевел взгляд на купающийся в золотых лучах город, будто раздумывая над предложением. И чувствовал, как Дилюк смотрит только на него. — Звучит так, будто высыпаться мне на ней точно не светит.