Три обджекта — не тесно

      Автобус тронулся с места, поднимая облако пыли. Два обджекта остались на остановке, что располагалась недалеко от частных домов.       — М-да уж, приехать сюда, где, по твоим словам, находится какая-то большая детская площадка, — вздохнул нож, складывая руки на груди.       Курасан цокнул.       — А что? Не доверяешь моему идеальному плану?       — «Идеальный план»? Это который, где нужно просто ходить к квартире от квартиры и спрашивать, не живут ли тут старые вазы?       — А что не так?       По правде говоря, они оба не ожидали, что окажутся здесь вдвоём, но по-другому поступить было нельзя.       Курасан рассказал, что часто ездил в одно место и возле этого места располагалась огромная детская площадка, единственная во всём городе. А как рассказывала Вазочка, то дом бабушки и дедушки находится возле площадки. Поэтому, логичным было решение приехать сюда и попытаться найти дом старых ваз. Лампчка не могла приехать, так как у неё плотный график, а вот Кнайф и Курасан были свободны. И, похоже, оба хотели отправиться в одиночку, но ради Лампчки согласились пойти вдвоём.       — Просто это звучит абсурдно и не вызывает особого доверия, — продолжал ворчать нож.       — Ну, у тебя нет другого выхода, как довериться мне и пойти вместе со мной искать ваз, — Курасан кивнул в сторону, где предположительно находилась большая детская площадка. — К тому же, идти от остановки не так далеко.       Тот вздохнул, понимая, что его недовраг прав. Нужно хотя бы попытаться. И если у них ничего не получится, то он покусает Курасана, он себе это пообещал!       Круассан пошёл, а нож следом за ним. Шли они в полном молчании, и лишь звуки автомобилей вдалеке разбавляли тишину.       Кнайф потихоньку начал чувствовать напряжение, которое его нервировало. Он и не думал, что компания Курасана снова будет смущать его, как когда-то. И смотря прямо на него сзади, он подметил, что, в принципе, Курасан никак не изменился. Всё такая же походка с чуть вытянутым носком, а когда он замедлялся, то шёл слегка вразвалочку, и выглядело это весьма… завораживающе.       Кнайф поймал себя на том, что он старается как можно тише и аккуратнее переставлять ногами, словно боясь, что Курасан услышит его. Нож подошёл как можно ближе к мучному, и посмотрел на того сверху вниз. Глаза бегали по рожкам круассана, наблюдая за тем, как в такт шагов сам Курасан слегка раскачивается.       Он вздрогнул, когда понял, что Курасан остановился. Ещё пару сантиметров и Кнайф дотронулся бы коленом до спины Курасана, что создало бы неловкую ситуацию. Сделав один маленький полушаг, он поднял голову и устремил взгляд в сторону. Перед ними располагалась та самая детская площадка, про которую говорили Вазочка и Курасан. И она была действительно большой, но большим размером площадки Кнайф не особо долго восхищался, когда он подметил одну деталь. Вокруг площадки были построены три десятиэтажных дома с несколькими подъездами на каждую.       — Ты прикалываешься? — внезапно обозлился Кнайф, словно это не он любовался Курасаном некоторое время назад. — Как мы в этих домах найдём прародителей Вазочки?       Курасан повернулся к нему, смотря снизу вверх дерзким взглядом.       — Очень просто, олух! Просто будем ходить и спрашивать других обджектов, не знают ли они, где живут старые вазы!       — Да мы так сдохнем, пока обойдём каждую квартиру!       — Ну, может ты и сдохнешь, а я – нет! — после этих слов он побежал к ближнему подъезду, показывая окончание глупого спора.       Ножу не оставалось ничего делать кроме как пойти следом за бывшим другом. Благо, из подъезда кто-то вышел, и они смогли прошмыгнуть внутрь дома без помощи домофона.

***

      Ходили они прилично много. Стучали, звонили в двери. Нередко им просто не открывали, а если и открывали, то ничем не могли помочь парням. У обоих голова уже гудела, хотя они обошли только два подъезда!       Во второй подъезд им пришлось звонить в домофон и прикинуться, что они хотят развесить рекламу. На удивление, им открыли. С остальными квартирами также: не открывали или ничего не знали.       Они решили выйти на улицу и отдохнуть на лавочке, собраться с мыслями. Кнайф просто сел, а Курасан, благодаря своему росту, смог полностью лечь на скамью по правую сторону ножа. Он прикрыл глаза, кладя руку себе на лоб. Кажется, ещё немного и заснёт.       — Откуда ты вообще узнал про это место? — спросил Кнайф, указывая рукой в сторону игровой площадки.       Он задался этим вопросом ещё когда они ехали в маршрутке и собирался задать его, когда они шли к самой площадке, но он был немного… занят.       Курасан убрал руку, пялясь куда-то в небо. Обдумывает, что сказать.       — Я просто сюда часто ездил и запомнил, где что расположено, — ничего более разумного не придумав, ответил тот.       — И зачем ты сюда ездил?       — Просто так, — буркнул Курасан. — Катался по городу. А что, нельзя?       Нож был удивлён такому резкому ответу. Он чуть прищурился, подозрительно оглядывая круассана.       — Да можно. Просто спрашиваю.       — Вот и получил ответ, — фыркнул мучной. — Если бы ты почаще выходил на улицу, то, может, тоже знал бы это место.       «Вот же засранец!» — подумал Кнайф. «Ему, должно быть, Лампчка нажаловалась, что я редко с ней гуляю»       — Я, между прочим, не просто так сижу дома, — он вальяжно положил ногу на ногу. — Я работаю, и эта работа требует внимательности и больших усилий. Это тебе не перепродавать купленные булки.       На несколько секунд между ними повисла тишина. Но Курасан не стал скрывать свою реакцию, и быстро встал и повернулся к ножу. На лице круассана можно было прочитать гнев, раздражение и даже… отчаяние?       — Ты, прежде чем критиковать, попробуй оказаться в моём положении! — говоря это, он словно выплёскивал яд. Чем-то похож на обиженного ребёнка.       Брови ножа удивлённо дёрнулись вверх, а его губы поджались.       — Да? И что такого есть в твоём положении? — Кнайф уже стал упрекать себя в том, что, как он хотел, подколол его.       Но рогатый этот "подкол" принял слишком близко к сердцу.       Курасан хотел что-то сказать: его рот открылся, оголяя светло-жемчужные острые зубы, а язык (который тоже, метафорично, остр) уже поднялся, чтобы произнести уничижительную речь в сторону ножа. Но он резко перехотел это делать и захлопнул рот, цокнув зубами. Лицо оставалось всё таким же нахмуренным и обиженным, глаза бегали то куда-то в сторону, то на ножа.       Так ничего и не ответив на эти слова, он просто слез со скамьи.       — Пойдём в следующий подъезд, — буркнул он.       Кнайф последовал за ним, ощущая скрежет на душе, что только сильнее возрастал.

***

Тук-тук-тук       Костяшки Курасана колотили по старой и обшарпанной двери, которая была чуть ли не вдвое больше самой булки. Шум эхом разнёсся по лестничной площадке. Парни простояли в полной тишине секунд двадцать, прежде чем Кнайф позвонил в звонок квартиры. Снова стоят и ждут. Ничего.       Курасан раздосадованно вздыхает и подходит к другой квартире, стучит. Как только Кнайф потянулся пальцем к звонку, как за дверью квартиры послышались торопливые шаги. Через секунду им открыли. За дверью оказался молодой обджект в виде медных наручных часов.       — Здравствуйте, вы что-то хотели? — спросил парень.       Кнайф заметил, как Курасан от радости привстал на носки, и не смог сдержать улыбку.       — Мы тут ищем, где проживают старые вазы. Вы, случаем, не знаете? — сказал сгущённый.       — О, знаю! Они живут в соседней квартире! — часы показали пальцем на ту старую дверь, в которую стучали и звонили парни некоторое время назад.       — Э-э-э… Мы туда только что стучали, но нам не открыли, — подал голос нож.       — Ну постучите ещё раз, — пожал плечами тот, — Они же старые, может не услышали.       — Ясно, спасибо! — кивнул Курасан и бросился к двери, начав буквально тарабанить её, чтобы не только вазы услышали, но и весь подъезд.       — Да не так сильно! — шикнул на него Кнайф, обхватывая булку за рожки.       Медные часы хихикнули с них и закрыли за собою дверь.       В это время Курасан, благодаря ножу, перестал ломиться в дверь старых ваз и просто стоял прямо. Кнайф понял, что не хочет убирать руки с рожек Курасана…       Они вздрогнули, когда резко раздался звук поворота ключа в скважине. Дверь отворилась, и в дверном проёме показалась старая белая с серым венчиком и ножкой, и в некоторых местах с трещинами, ваза. Она чуть прищурилась, разглядывая обджектов перед собой.       — Здравствуйте, девочки, чем я могу вам помочь? — ваза, а вернее бабушка, улыбнулась.       — Кхем, здравствуйте, — Кнайф поздоровался в ответ, поспешно убрав руки от круассана. Он решил не заострять внимание на том, что им поменяли самоиндефикацию, и продолжил: — Вы, случаем, не бабушка Вазочки?       Та медленно кивнула.       — Да, а вы откуда знаете?       — Произошла беда с Вазочкой! — воскликнул Курасан, поддась вперёд.       Ваза ошеломлённо и со страхом уставилась на булку, её брови сдвинулись к переносице. Кухонный несильно пихнул Курасана, показывая, что он сказанул лишнее, а после и вовсе отодвинул его и встал на его место.       — Прошу прощения, — неловко кашлянул он. Нож чуть пошатнулся, так как Курасан, мстя, толкнул его в спину. Он завёл руку за спину, чтобы шлёпнуть того по лицу. — Вазочка находится сейчас в затруднительном положении и мы решили найти вас, так как посчитали, что вы поможете ей. Кхем, можно пройти, чтобы мы вам всё подробнее рассказали?       Чуть мешкаясь, ваза кивнула и отошла в сторону, чтобы те смогли пройти. Кнайф схватил Курасана за руку и зашёл с ним в квартиру.

***

      Все четыре обджекта сидят на кухне за столом. К ним присоединился дедушка Вазочки — бежевая с чёрным ваза. Бабушка, как гостеприимный обджект, заварила парням чай.       Те уже рассказали вазам всю историю. У бабушки глаза на мокром месте, а дедушка уже заплакал. Очень жалко Вазочку.       — Я и подумать не мог, что мой сын поднимет руку на свою жену и ребёнка, — проговорил дедушка, протирая глаза салфеткой. — Не могу понять, где мы ошиблись в его воспитании…       — А не факт, что вы виноваты! — поспешил успокоить его Курасан. — Нередко бывает и такое, что как бы родители не старались, их ребёнок всё равно делает что-то ужасное! На это может повлиять круг общения, например.       Деревянный кивнул, соглашаясь с его словами.       — Это действительно так, порою друзья ребёнка могут сильно на него повлиять, и сильнее, чем родители, — он кинул взгляд на бабушку, которая просто сидела и грустно смотрела куда-то вниз.       — Сын и сноха давно не привозили к нам Вазочку. Говорили, что дел по горло, а после и совсем перестали с нами общаться. Было так обидно… И вот, оказывается, почему они не приезжали к нам… Эх, если бы мы сами к ним ехали в гости, то узнали обо всём раньше и предотвратили бы это… — заговорила бело-серая ваза.       — Не нужно винить себя! — заверил её Кнайф, припоминая ситуацию с Лампчкой. — Если они хотели скрыть это от вас, то в любом случае сделали бы это, чтобы вы не делали. А сейчас нужно помочь Вазочке.       — И что нужно делать-то?       — Ну… Вы же являетесь родственниками Вазочки, да? У родителей Вазочки нужно забрать родительские права, а вас сделать её опекунами.       — Это надо решать всё через суд, — вздохнул дедушка. — Это нужно возбуждать уголовное дело, искать юриста…       Все замолчали.       Кнайф неловко постукивал пальцами друг об друга, а прародители обдумывали, что ещё нужно сделать. И только Курасан выглядел взвинченным. Он уставился на одну точку в стене, его брови резко поднялись вверх.       — Юрист? — переспросил он.       Все трое уставились на него.       Кнайф поднял бровь.       — Юрист… — Курасан внезапно стал выглядеть радостным и взволнованным, потому что он кое-что вспомнил. — Я знаю одного юриста!