Флористы

Иэтсуна вышел на улицу, чувствуя, как прохладный вечерний воздух щекочет кожу. Прошло пять долгих лет с тех пор, как он последний раз видел своего брата. Все это время он строил новую жизнь, обретал семью среди флористов и учился отпускать старые раны. Теперь, когда Колонелло сообщил ему тревожные новости, прошлое вновь ожило, как затянувшаяся рана, готовая раскрыться. Когда он подошёл к воротам, за спиной раздались лёгкие шаги. Обернувшись, он увидел двадцать человек из клана, включая Кайли. Их лица выражали решимость, а в глазах горела твёрдая уверенность. — Это что, проводы? — спросил Иэтсуна, поднимая бровь. — Нет, это сопровождение, — спокойно ответил Кайли. — Это мой личный вопрос, — нахмурился Иэтсуна. — Ты не понял, — перебил его Лео, молодой флорист с озорной улыбкой. — Ты — часть семьи. А семья всегда идёт вместе, куда бы ни вела дорога. — Я ценю это, но... — И даже не пытайся отказаться, — добавила Талия, перебивая его. — Ты не выиграешь в этом споре. Иэтсуна понял, что переубедить их невозможно. Он глубоко вздохнул и кивнул. — Хорошо. *** Они двигались к месту встречи в молчании, но атмосфера не казалась напряжённой. Флористы словно сливались с окружающим пейзажем, их движения были слаженными и тихими. — Это первая миссия за долгое время, не так ли? — заметил Иэтсуна, пытаясь разрядить обстановку. — Формально это не миссия, — отозвался Кайли, двигаясь рядом с ним. — Но мы будем готовы ко всему. — Интересно, сколько прошло времени с момента, как ты последний раз видел своего брата? — спросила Талия. — Пять лет, — ответил Иэтсуна, его голос дрогнул. — Я не уверен, что он останется тем же человеком, которого я помню. — Никто не остаётся прежним, — сказал Кайли, слегка коснувшись его плеча. — Но это не значит, что прошлое должно управлять настоящим. *** Когда они добрались до места, перед ними предстала старая вилла, наполовину заросшая виноградной лозой. — Он внутри, — спокойно сказал Кайли, глядя на здание. Иэтсуна кивнул и направился к двери, но Кайли придержал его за руку. — Мы здесь, если понадобится помощь. — Спасибо, — сказал Иэтсуна, чувствуя, как тепло их поддержки проникает сквозь его тревогу. Внутри было темно и прохладно. Он осторожно вошёл в зал, где слабый свет проникал через пыльные окна. — Ты всё-таки пришёл, — раздался холодный голос. Иэтсуна остановился. Его сердце сжалось, когда он узнал брата. Тсунаёши вышел из тени, его лицо было резким, а глаза — ледяными. За пять лет он изменился до неузнаваемости. — Пять лет, — произнёс Иэтсуна, всматриваясь в лицо брата. — Ты сильно изменился. — Как и ты, — ответил Тсунаёши. Его голос звучал жёстко. — Кто бы мог подумать, что ты найдёшь своё место среди цветочков. — Это лучше, чем потеряться в ледяной пустоте, — спокойно ответил Иэтсуна. Тсунаёши усмехнулся, но в его улыбке не было радости. — Ты пришёл судить меня? — Я пришёл понять, что случилось, — ответил Иэтсуна. — Когда я ушёл, я думал, что ты останешься на светлой стороне. Тсунаёши нахмурился, его глаза сузились. — Светлой стороне? — он рассмеялся, но его смех был полон горечи. — Ты действительно ничего не понимаешь. Меня предали. Тебя предали. Вонгола предала нас обоих. — И что ты сделал? — спросил Иэтсуна, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Я стал тем, кого они заслуживают, — холодно ответил Тсунаёши. — Слабость больше не определяет меня. Иэтсуна внимательно посмотрел на него, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Ты выбрал ненависть. — А ты выбрал забвение, — перебил его Тсунаёши. — Посмотри на себя, ты прячешься за спинами этих флористов, как ребёнок. — Это не так, — ответил Иэтсуна твёрдо. — Они — моя семья, и я нашёл в них то, чего никогда не было у нас: доверие и любовь. Эти слова, казалось, ударили Тсунаёши. Его взгляд стал жёстче, но он не сказал ничего. Вместо этого он повернулся к окну, глядя на умирающий свет заката. — Нам больше не о чем говорить, — сказал он, не оборачиваясь. — Нам есть о чём говорить, — твёрдо сказал Иэтсуна, делая шаг вперёд. — Я не уйду, пока ты не услышишь меня. Тсунаёши замолчал, его руки сжались в кулаки. — Ты ошибся, придя сюда, брат, — тихо сказал он. — Мира, который ты хочешь, не существует. В этот момент снаружи послышались голоса флористов, и Тсунаёши резко обернулся, его глаза были полны тревоги. — Ты привёл их сюда? — Они пришли сами, — спокойно ответил Иэтсуна. Тсунаёши посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но он быстро скрыл это за маской безразличия. — Тогда пусть посмотрят, что ты сделал, — прошипел он, и в его руках вспыхнуло пламя.