Хожу по лезвию ножа

Минуты тянулись бесконечно долго, и казалось, что уроку нет конца. Прикрывая глаза, я, мечтая провалиться в прекрасную негу, роняю голову на стол. Потирая ушибленный лоб, морщусь из-за боли и продолжаю слушать нудную лекцию. На второй попытке заснуть меня прерывает долгожданный звонок. Одноклассники, уже толпящиеся около двери, радостно переговариваются, обсуждая, что сегодня будет на обед. Честно говоря, я не особо разделяю их слова счастья. Зачастую именно эту перемену большая часть школы проводит за разговорами с друзьями, знакомыми или учителями. Мои знакомые обходят меня стороной, друзей у меня нет и к их появлению я не стремлюсь, а проводить интеллектуальную беседу с той же математичкой не хочется от слова «совсем». Вдруг ещё плюнет в лицо, пока будет жевать, или, того хуже, заметит свежие порезы. Не, спасибо, мне такого счастья не надо. Бессмысленно торчать в столовке ради тарелки разваренных пельменей, после попадания которых в рот хочется сплюнуть, поэтому неспешной походкой, к сожалению, не за водкой, хотя очень хотелось бы, я направляюсь к кабинету информатики. Лямки тяжёлого рюкзака неприятно давят на уставшие плечи, гул коридора сгоняет в паническую атаку, пульсирующая боль в висках сжимает голову, как воздушный шарик. От накопившегося за неделю негатива хочется расплакаться. А ещё чтобы кто-то просто обнял и сказал, что всё обязательно наладится. И что всё будет хорошо, что нужно лишь чуть-чуть потерпеть и вся боль и вина уйдут и перестанут давить на плечи тяжёлым грузом (как иронично, я ведь могу просто снять рюкзак). Но никто не придёт и, кроме меня самой, никого нет. А ждать, пока кто-то скинет верёвку с края пропасти, я не намерена. Если нужно, сдеру кожу пальцев и костяшками буду цепляться за отвесную скалу. Лучше разобьюсь, упав с большой высоты, зная, что хотя бы пыталась, чем сдохну в глубине ямы так: смотря на свет и видя лишь его маленький кусок. От детальных представлений отрывает учительница информатики. Пожалуй, единственный человек в этой школе, который ещё помнит, что значит быть человеком. Ладно, я гиперболизирую, утрирую и приправляю драмой. Эх, лень идти. Опять слушать нудятинские лекции следующие три часа. Да поможет мне пережить этот урок Чарльз Бэббидж.

***

Тц, опять лужи. Мне довелось наблюдать прекрасную картину: коричневые — они были белыми! Честно слово. Лет шесть назад кроссы, пропитанные грязной водой, прикольно чавкали, загребая отклеивающейся подошвой гнилые листья. Ха-ха, как свинки, когда едят. Смешно. Привычные бабушки, привычно сидящие у подъезда, привычно оглядывают меня с ног до головы. И привычно закатывают глаза, привычно переговариваясь. Ну ладно, тут уж я не могу не согласиться, что выгляжу как минимум странно: девушка с портфелем специально идёт по лужам в кроссовках, смотрит под ноги и ещё и ржёт. Н-да, а мне казалось, что со стороны я выгляжу менее сумасшедшей. Ну и ладно. Надо же как-то пожилых людей развлекать. А то вон, сидят бедные. Уже всё обсудили, а день не закончился. Надо исправлять как-то. Интересно, а они знают, что каждый день про одно и то же говорят? Когда же этот лифт перестанет скрипеть, а? Странный вопрос. Не страннее, чем в мыслях с самой собой болтать, делая вид, что кому-то интересна твоя жизнь. Блинская хренотень. Грёбаные ключи. Или мои руки. Как попасть в скважину замка? Интересно, а есть такая статья в интернете? Отворившаяся дверь приоткрывает мне тихую и тёмную квартиру. Ура! Тишина и покой. Можно спокойно вскрыть ве… кхм. Банку кукурузы, да, точно. То что нужно. Я неспеша раздеваюсь, вешаю куртку, мою руки. Мир слегка качается перед глазами, а привычная тоска, появляющаяся от звенящих мыслей, окутывает в мягкое, но холодное одеяло. Голодный желудок требует еды, уставшее тело - отдых, а мозг - сдохнуть. Пытаясь угодить всем и сразу, я кладу лазанью в тарелку и сажусь на подоконник около открытого окна. Еда? Пожалуйста. Отдых? На здоровье. Сдохнуть? Да хоть прямо сейчас. Однако разнеженное тело всё меньше хочет подчиняться командам бодрого мозга, довольный желудок больше не бунтует и единственное желание, переборовшее все остальные мысли, это «Спать». Наконец гормоны поутихли и здравый смысл направил бедное тело в кровать, залечивать кровоточащие раны души.