Хожу по лезвию ножа

Снег мягко хрустит под ногами, и меня окутывает слегка болезненное, но всё-таки приятное чувство. Идя домой со школы, единственное, о чём я думаю, это горячий чай. Мороз щекочет нос и колет щёки, из-за чего я плотнее укутываюсь в не согревающий шарф. Ноги онемели от холода, глаза слезятся от ветра. Забегаю в подъезд за соседом, который после того случая всё ещё пялится на меня с подозрением. В квартире стоит тишина, и моё хорошее настроение тает вместе со снегом на ботинках. Кажется, будто холод всё же смог добраться до моей души, и непонятная апатия давит на мои плечи неподъёмным грузом. Отметая все плохие мысли, я подогреваю обед и приступаю к поеданию пищи. От еды легче не становится, и я уныло сажусь за уроки.

***

Время пролетает незаметно, и, долбясь головой о лежащий на парте учебник географии, я думаю о том, что впустую трачу свою жизнь. Нет, серьёзно, география? У меня даже нет больших проблем с этим предметом, и завтра меня точно не спросят, но я продолжаю в восьмой раз читать вонючий параграф, пытаясь запомнить климатообразующие факторы. Кому. Это. Нужно? Очевидно, что не мне. После десятого прочтения я решаю воскресить помершее новогоднее настроение и достаю купленную на прошлой неделе гирлянду. Кое-как зацепив её за висящие картины, я, так и не получив нужную мне волну, отправляюсь терроризировать интернет в поисках новогодних фильмов. На восьмой минуте «Одного дома» мне становится скучно, и, пожелав удачи главному герою, приходится оставить эту затею. До Нового года остаётся ровно два дня, а получить прилив вдохновения нужно уже сейчас. До судорог языка я желаю заполучить миску оливье, но приходится пойти на кухню и насладиться небольшим бутербродом с колбасой. Вечером, когда вся моя немногочисленная семья собирается за ужином, мы приступаем к обсуждению приближающегося праздника. Мама не перестаёт причитать из-за отсутствия времени на готовку салатов, папа жалуется на дорогой фейерверк, а Лиза ноет, что не сможет встретить Новый год с друзьями. И, казалось бы, одну меня всё устраивает в торжестве, но на деле я просто запихиваю свою ничтожно маленькую проблемку куда подальше. После ужина я отправляюсь в свою комнату и сразу ложусь спать. Завтра меня ждёт последний день учёбы.

***

Тридцатое декабря встречает меня отступающей темнотой и тёплой мягкостью одеяла. Сонно потягиваясь, единственное, чего я желаю — остаться в этом мгновении навсегда. Но, как говорится, хотеть не вредно, и моё тело вынуждено совершать почти каждодневную рутину. Во время чистки зубов я, медленно моргая, пялюсь на своё катастрофически невыспавшееся лицо и, сплюнув, тяжко вздыхаю. Вот тебе и доброе утро.

***

Мой побег из школы подходит лишь под одну часть определения побега. Я торопилась и нервничала. Пятнадцать минут назад, когда я сидела на злосчастной географии (нет, я не сидела на уроке в телефоне, нам просто разрешили открыть физическую карту Евразии, так как атласов не хватало), мне пришло сообщение от сестры странного содержания. СМС-ка гласила: Лиза Берги домой чменкау Да, Лиза никогда особой грамотностью не блистала, но столь странные опечатки вводили в замешательство. Так что, лишь мой слух уловил противную (и последнюю в этом году) трель звонка, я рванула вниз, случайно сбив по пути библиотекаршу. Крикнув ей извинения и сомневаясь, что она их услышала, я помчалась на всех парах к раздевалкам. Второпях сорвала петлю на куртке, но значения этому не придала, так как была, пожалуй, слишком взволнована. Стоит отметить, что такую бурную реакцию на сообщение сестры я выдала не просто так. Мы с Лизой общались редко и зачастую наше общение заканчивалось ссорами. Так что сообщения для нас являлись редкостью.

***

Как только я врываюсь в квартиру, Лиза, проезжающая мимо входной двери, громко вскрикивает. Конечно, я выгляжу не очень презентабельно, но можно было бы и скрыть такой сильный испуг. — Что случилось? Сестра смотрит на меня в замешательстве. — Ты о чём? — О твоём сообщении, зачем мне нужно было бежать домой? Секунду лицо Лизы выражает недоумение, а потом сестра начинает громко смеяться ржать. — Да что случилось? Чё ты смеёшься? Сквозь смех и слёзы Лиза разъясняет мне всё, как маленькому ребёнку: — Я… Ха-ха-ха-ха… я просто… я хотела… ах-ах-ха я хотела написать, что… хва-ха-ха-ха-ха-ах… чтобы ты взяла сменку домой. Мама хотела постирать твой мешок и попросила тебе сказать об этом. И Лиза вновь начинает смеяться. Я же в растерянности хлопаю глазами и с ужасом осознаю, что из-за спешки сменка осталась одиноко висеть на крючке. Моё лицо ещё больше смешит Лизу, и у меня самой вырывается нервный смешок. Жесть. Подарите, пожалуйста, мозги. Можно даже без красивой упаковки. Вечером приходят родители, и мама сажает всех дружно шинковать салаты. Перспектива провести так пятничный вечер прельщает, видимо, только маму, и то, потому что она сидит перед телевизором, залипая на «Голос. Дети», и раздаёт нам команды. Что за матриархат? После пары (сотен) нарезанных овощей и (о боже, какого) фруктов, наша семья заваливается спать. Уставшие, но довольные, мы мирно засыпаем, предвкушая завтрашний день.

***

Тридцать первое число начинается с жуткого кукареканья. Стоп, что? Откуда?.. Я разлепляю глаза и недоумённо оглядываюсь. Правда, вскоре отскакиваю, смачно стукаясь затылком о стену. Над моим всё ещё дремлющим телом нависает мама, в одной руке которой будильник в форме петуха, а в другой лопатка. Мысленно выдохнув, что это хотя бы не нож, я принимаю сидячее положение. Мама с гордо поднятой головой шагает на кухню, а я слепо нашариваю тапочки рядом с диваном. Накинув на плечи тёплый махровый халат, прошаркиваю за мамой на завтрак. Яичница и чашка чая. То что нужно.

***

В восемь вечера мы с папой бегаем из комнаты в комнату, готовясь по последним приказам мамы к встрече Нового года. Лиза тихо смеётся в углу и повторяет мамины слова. Папа ей подыгрывает, а я показываю средний палец. К девяти мы дружно сидим за столом и уплетаем салаты. Надо признать, наш рабский труд наши старания не прошли даром. Или то, что досталось потом и кровью (я порезалась), просто кажется вкуснее. Однако стол под завязку набит разными блюдами. В центре стола огромный тазик оливье, по бокам примостились крабовый и подсолнух*, на углах стоят салат с грибами, фруктовый, нарезка колбасы и хлеба и маринованные огурцы с маслинами и оливками. В холодильнике ждёт своего часа рыжик**, а в духовке допекается курица с картошкой. Это я ещё про тирамису на балконе забыла. В общем, изобилие еды не даст нам умереть от голода. К заветным двенадцати количество еды слегка уменьшается. Под бой курантов Кремля родители аккуратно наливают мне немного шампанского. Я пишу своё единственное желание на бумажке, поджигаю её и кидаю в бокал. Залпом выпиваю содержимое, чуть морщась. Пусть всё будет хорошо. С наступившим!