Привет. Меня зовут Лера. Мне 17. Я главная сучка!

Утром просыпаюсь неохотно. Очень хочется кофе. Только медленно плетусь на кухню, мама только неодобрительно смотрит на меня. — Лер, откуда? — спрашивает он, указывая видимо на след, который остался от вчерашней пощёчины. — Не важно, — я только роюсь в холодильнике в поиске шоколадки. — Нет важно? Кто это, Лер? С кем ты умудрилась связаться? — Слушай, чё прокопалась, отстань, а? Дай мне вообще спокойно собраться в школу, хлопаю холодильником и иду в ванну. Умываюсь, потом крашусь и выхожу, хочу кофе снова захожу в «Starbucks», заказываю там «Мокка». Блин, сегодня же будет очередная херня, что мы все так скучаем по Соне. Типа, скажи нет суициду и другие дибильные лозунги, вроде даже чьи-то предки припереться из нашего класса. Влада вроде должно говорить, то, как мы несчастны без Сони. Странно, почему она, ведь с ней вообще никто из класса не общался, ну видимо, это меньшее из всех зол было. На эту хрень прибегаю буквально за десять минут до начала, осматриваю актовый зал и бегу к своим, и уже издалека вижу просто выпученные глаза классухи, в которых читается только боль и всё. — Лера, — она резко подбегает ко мне. — Заменишь сегодня Владу. Она сказала, что заболела не придёт. — Просто кто-то девственности лишился, теперь отходит, я её сториз смотрела, всё к этому и вело. — Так, мне не интересна причина! Ты её заменишь! — Нормально! А почему я?! — Ты хотя бы слова в предложения умеешь складывать. Сейчас выступишь и всё, там говорить-то пять минут! Всё, быстро на сцену! Да, какого хрена мне всегда все самое залупное достаётся. Психолог наш уже чё-то вещает. И одобрительно смотрит на меня, чего не скажешь о родителях. Ой, я сама не горела желанием здесь распинаться, я даже не знаю, что говорить. — Соня была очень важно для нас всех. Мы все её очень любили, — я посмотрела в зал на родителей, писец. — И особенно, мы, сожалеем, — снова смотрю на них, сталкиваюсь глазами с её матерью, да не могу я! Хватаю сумку и уношусь в туалет. Закрываюсь в первой же кабинки и срываюсь на крик, вперемешку со слезами. Не могу я! Как я могу говорить то, чего о ней никогда не думала. Что за тупость вообще звать меня выступать. Она прекрасно видела моё отношение ко всей этой ситуации. Да, я к ней не питала симпатии, но я не могу и не хочу сейчас лицемерить. На меня смотрят родители, они прекрасно знают, что мы с ней были не в ладах. Я не могу говорить о ней того, чего не чувствую к ней. Да, я её откровенно ненавидела, да и сейчас моё мнение о ней не сильно изменилось, теперь просто никак, её же нет, но как я могу сказать от чистого сердца. Мне стыдно, на меня все смотрят, смотрят, как на главную суку. Я признаю я была не ангелом, но я не могу говорить о человеке, того, что к нему не испытываю. Я не чувствую за собой вины. Сейчас был только какой-то жгучий стыд. К чему вся эта показуха. Зачем вообще кому-то что-то о Соне говорить? Никто из нас её не любил, никто из нас сейчас не может быть искренним, я не хочу лицемерить, и пускать какие-то ложные надежды в их глаза. Мать Сони никогда своего мнения ко мне не изменит. И наверно будет права. Я вообще не знаю, почему меня так накрыло. Просто это всё как-то неправильно. К чему это? У нас кажется три года назад повесился парень из неблагополучной семье, оба родителя бухали, но почему-то никто не обратил на это внимание. Потому что он сам очень сильно выводил преподов на эмоции. А в этом году засуетились, потому что проблемы такие освещать надо, в «13 причин почему» устраивали собрания мы тоже устроим, ну попытаемся. Только никто не должен говорить о том, как он сожалеет. Мы этого чувства не испытываем. Я его не испытываю, я понимаю, что я сучка в ваших глазах, которая банально не может признаться себе, что виновата. Я а вины-то не вижу, я себя не понимаю, а тут чувства к другим, тем более, когда мы состояли в таких абьюзивных отношениях. Знаете, за что стало стыдно? За себя, за то, что согласилась говорить то, чего не испытываю. И вообще за всех стыдно, за эту чертову школу! Почему кого-то мы жалеем и готова помнить об этом весь год и устраивать разборки привлекать всех, а про кого-то даже не помним! Того мальчика никто не помнит, я слышала, что учителя говорили меж собой, они радовались больше никто уроки срывать не будет. А тут, надо показать, что нам жаль. Ведь была тихой, а тут видео из лохматого года всплыло, тоже отреагировать надо. Только реагирует все, из-за того что мать Сони как-то больше пыталась говорить об этом. Говорят, потому что мир сейчас такой толерантный, надо под его стандарты подходить, а то загрызут и кости выплюнут. Я ведь прекрасно знаю отношение школы к этому, им всем похуй, нам всем похуй. А мне противно от лицемерия, и от того, что я пыталась делать из себя того, кого к ней не являюсь. Нам всем на это похуй. Не похуй только её матери. Родителям зачастую не похуй на своих детей, все остальные только делают вид. И от этого мерзко на всех уровнях. Я просто к чертям убегаю отсюда, не могу здесь находиться. Кажется моего побега никто не замечает. Ну и ладно, мне же лучше. Мама даже ещё не успела уйти на работу. И только непонимающе смотрит на меня. — Лера? Ты кажется в школе должна быть, я ничего не путаю? — я слышу только сарказм в её голосе. — Может и путаешь, — только надменно смотрю на неё. — Нет, Лера, так делала не делаются. Быстро в школу вернулась. Что у вас там произошло? Только первый урок начался. Я не собираюсь потом из-за тебя от завуча выслушивать. — Мам, успокойся. Ты сейчас спокойно идёшь на работу, а я остаюсь дома, вот и всё, — Гоша увидев меня, сразу подбежал ко мне и встал на защиту. — Нет, Лера, ты сейчас идёшь в школу, — она только потянула меня за руку. — Хватит! Убери свои руки! Не прикасайся ко мне! — Лера, что там в очередной произошло! — Мне сказали зачитать речь про Соню, я не захотела всё. — Почему ты вообще должна была ещё читать? — Влада не пришла. — Не знаю, странно, всё это. Ты же Соню всегда доводила… — Ах, так. Значит доводила?! Да пошла ты! Я только кинулась в свою комнату и достав огромный чемодан, начала кидать в него все шмотки. — Лера… Лер, успокойся. Лер, я не хотела. Лера. — Да, ты много, чего не хотела! Я тоже знаешь не хочу с тобой жить! Всё! Я к отцу уезжаю! — Гоша только охреневающим взглядом посмотрел на меня, но сделал умный вид. За десять минут собрала шмотки, надела на Гошу поводок. Схватила ключи от отцовской квартиры. — Всё! Больше ты меня не увидишь! — хлопнула дверью и села в такси, которое заказала. К отцу добралась по пробкам только через два часа. На лифте поднялась на десятый этаж и уже хотела позвонить, но он мне сам открыл дверь. Да, чё-то кажется я не вовремя. По его виду видно было, что он решил резко устроить себе выходной причём с алкоголем. Хорошо хоть без бледжека и шлюх. Ну судя по кухне, мартини открылся давно. — Лера? — он только охреневающим взглядом посмотрел на меня. — Я к тебе! На совсем! — На совсем?! Ты проходи, конечно, но сейчас тут немного не… — У тебя выходной, что ли? Я не помню, чтобы ты так пил с детства. — Типа того, ты проходи на кухню, — Гоша только первым делом пошастал на кухню, так, алкашку ему нельзя. — Что с мамой поругалась? — Нуда, да она меня в край не понимает! Типа думает, что мне офигеть, как хорошо, а мне плохо! Тебе видать тоже, чё пьёшь-то? — только забрала у него бокал и отхлебнула сама. — Тоже плохо, Лер. — Нормально, а тебе чего плохо-то? Вам родители вечно плохо. — А чего хорошего? Лер, заканчивай ты с мамой ругаться. Ей сейчас нелегко, и мне тоже. — У тебя-то, что? Она понятно со мной живёт. — Я из-за тебя. Из-за твоего детства никак не могу простить себе за то, что тогда не смог отстоять тебя. — Пап, хватит. Ты хоть помнишь, чё ты творил в моём детстве? Я одного не могу понять, чё вам всем так плохо? Не с вами же происходило. — Лер, а ты не думаешь, что мне не круто жить с тем, что с тобой произошло? Ты не думаешь, что это оставляет свои последствия. Вот у тебя судя по всему проблем нет, пьёшь, клубы, приёмы. — А типа нормально, что я в семнадцать пью, да? Да вы блин оба только о себе думать и можете! Одна всегда говорит, какая я тяжелая и плохая! А ты сидишь и бухаешь! Вам так плохо! Да вам нигде не плохо! Одна на маникюр уходила, другой пил и херню полную творил! А теперь сидите и ноете, на меня жизнь! Два дебила взрослых малолетку воспитать не можете! Только о себе и думаете! А обо кто-нибудь думает?! Я кому-то в этой гребанной жизни нужна! Да я хуйню полную творю! А вы два кретина сидите и сморите! И помочь даже не пытаетесь! Два долбаёба инфантильных! Как же вы меня бесите! Я только запираюсь в его гостиной, чувствуя его тупой взгляд на себе. Придурки! Им плохо, им плохо! А мне типа вообще хорошо! Классно, блин! Только о себе думать и могут, что тогда в детстве, что сейчас, блин. Плохо отцу, да он хоть помнит, что он творил. Если бы он реально обо мне думал, то не было моё детство так сильно расхераченно! Я помню, когда он узнал о травле, и том, что моя мать такая отвратительная не замечает, начал орать на неё, а потом на меня, типа, какого хрена не сказала, ну он не спрашивал, у меня с ним никогда доверительных отношений не было. И потом пошёл в разнос, водочка за водочкой, это он так страдать начал. Потом начал хуйню творить, я помню, как он в один день тупо крушил гостиную, стол упал, и я с криком просто закрылась в своей комнате и просто дрожала там. Он так говорит, что страдает. Знаете, если бы он реально страдал, то он бы не творил этого всего в детстве. Я вижу перед собой двух эгоистичных мразей, один пьёт ему больно, другая со мной вечно ругается. Но они же страдают. Только почему-то все забывают про меня, что мне в первую очередь от этого плохо. Если бы мой отец любил и думал обо мне тогда, то он бы не скатился в такое дерьмо, он может не помнит, а я помню, как с криками запиралась в комнате и боялась, боялась собственного отца. В его понимании он заботился, а в моём нет. Он бы никогда не позволил себе такое дерьмо сотворить. Я просто вижу, что я не кому в принципе не нужна. Ну отцу точно, он просто зациклен на себе, то что я не отошла, то что я нюхаю его вообще не волнует. Если я это ему скажу, то он просто скажет, что я эгоистка, которая думает только о себе. Только это он такой, нормальный отец никто бы не променял семью на бутылку. Мать тоже такая же. Она вся такая бедная, несчастная, у неё трудный подросток, который всех доводит с ножом бросается, по ночам не спит в кровати, енота порой на неё натравливает. Все такие бедные, а обо мне почему-то никто не думает. Мне просто кажется, что сошлись два человека, оба на себе зациклены, если им плохо, то другие этого испытывать не могут. Я уже по их мнению уже взрослая, я все пережила, забыла, простила, отпустила. Только они за собой меня не замечают. Знаете, я хоть думала, что отцу я нужна, я думала, он реально меня любил и любит, он же деньги присылает, он же встречается со мной, выглядит просто адекватно, не удивлюсь, если до встреч со мной он просто не пил специально неделю. А теперь я просто поняла, что не кому до меня дела нет. И отец моему появлению здесь не рад. Короче, сегодня придётся возвращаться к своей матери, она хоть не пьёт, это уже хорошо. Жить рядом с этим животным снова я не хочу. Звоню Мыр. — Узнай, где сейчас Шепс находится и скинь его контакты. — Лер, зачем? — Надо! Давай в быстром темпе вальса! Через сорок минут, пишет, где он. Снова клуб, мне же проще будет, вообще без проблем. Хоть какой-то плюс от отцовской квартиры недалеко от него. Минут тридцать на метро. Главное, чтобы не свалил. Глазами нахожу его, сидит в окружении каких-то девчонок. Так, глазами нашла официантку. — Так, можешь мне его сейчас отвлечь? Не знаю, автограф попроси, ещё чё-нибудь, — она только охреневающе смотрит на меня. — У него сегодня др, сюрприз надо провернуть, а чтобы провернуть, надо отвлечь, — она кивает, а она чё, немая? Смотрю приближается видимо реально начала фанатку изображать, я только незаметно тырю телефон. Чёрт, пароль. Так, дата рождения. Отлично! Захожу в галерею тут что-то должно быть. Стоп, это он чё с каким-то чуваком целуется, а это кажись хоум-видео. Ща, быстро выкладываю на его страницу и подписываю. — Я три года вас наебывал, что люблю Мэри и девушек. Быстро иду в зал и незаметно кладу телефон на стол и убегаю, дело сделано. Сажусь в такси и еду к отцу. Это ему за шлюху. Я конечно, понимаю, что у нас в принципе теперь дофига толерантных, и мне самой пофиг, кто он. Но вот за шлюху она мне ответит. Врать не хорошо. Нефиг было меня полной идиоткой выставлять. Он не подумал, что это чертовски неприятно, когда с тобой так поступают. Хотя, ему наверно ничего не будет. Ну точнее как, по крайней мере он получит за своё мерзкое, лживое враньё. И будет знать, как унижать девушек. А вообще, какая мне выгода от этого? Что типа его захейтят и я наверно выскажусь об этом первая. Внутреннее удовлетворение? Да я его как-то не ощущала, если по чесноку, просто было классно, от того, что провернула, такую штуку. Просто сейчас закрались такие очень странные мысли, но может я так отцу мстила? Точнее все это просто на Шепса вылилось. Я ведь прекрасно понимаю, что отцу я ответить не могу, да и боюсь, если честно, до сих пор из головы это не идёт. А Шепс мне по сути в данный момент ничего не мог сделать, он был отвлечен, у него там клуб. Да и не сделает. А отец может, если бы я подобное учинила с ним. Чёрт, да, что я творю. Я даже свои поступки объяснить не могу. Какого фига, если я зла на отца, я срываюсь на Шепсе, это ведь вообще не логично. Точнее не логично в данный момент, хотя он должен был своё получить, за то что прилюдно унизил. Просто я наверно в край долбанутая, я злюсь на одних, срываюсь на третьих и вообще не понимаю, что я творю. Я наверно нигде себе ничего не могу объяснить. Просто знаете я очень злилась на отца и мне хотелось сделать ему очень больно, но я понимала, что не могу, а тут Шепс, и я на него тоже злюсь, только ответить уже могу. Потому что он в принципе обо мне не помнит и он максимально расслаблен. Я вообще ничего не понимаю, почему я не могу банально контролировать какие-то свои желания, поступки. Почему, если люди злы, они выговаривают это тем, на кого злы, я же просто иду оккультными путями. Я даже свои поступки никак объяснить не могу, а тут про мысли с эмоциями говорить. Я не понимаю, зачем я это сделала по отношению к нему. Я ведь даже вообще не планировала этого делать, просто он как-то подвернулся под руку. Просто чувствовала себя как-то глупо и неловко. Если мстить, то сразу, а не через какое-то время. Я наверно тупая. Просто сейчас очень бешу себя, а может хочу быть логичной, чтобы хоть мои шалости были направлены на того, кто этого заслужил. А так, просто, как наконец-то понять себя и свои поступки. Я никогда не выберусь из зеркального лабиринта. Ночью, как обычно еду в клуб, пишу барыге, нюхаю прямо у него в машине на заднем сиденье. Сейчас главное склеить какого- мужика и получить свои законные двадцать косарей. Сразу вижу какого- то мужика. Лет сорок, скучающий взгляд, отлично я как раз сегодня в роли госпожи собиралась быть. Подсаживаюсь к нему. — Привет, — улыбаюсь. — Скучно, тут одному? — Да так, — он смотрит на двери. — Ждёшь кого-то? — блин, чё накрылось все? — Нет. — Может к тебе поедем? — ладонью забираюсь под его рубашку. — Тебе, сколько? — За меня уже не сажают, — сексуально облизываю нижнюю губу. — Ну поехали, надеюсь эта ночь будет жаркой. — Ты даже не представляешь, насколько. В его квартире, прижимаю его к кровати, надеваю наручники, судя по его лицу он явно не ожидал такого. Я лишь сексуально облизываю плетку, и чувствую, как он заводится. Отлично. Теперь остаётся надеяться, что он мазохист, потому что от моих плеток обычно не возбуждаются. Я бью сильно и больно, так что об оргазме и говорить не стоит. Он только шипит, а его тело покрывается полосами, только, когда я вижу первые капли крови, сама насаживаясь на его член, и он трахает меня. Я отцепляю его от кровати, а сама перебираюсь на балкон, чувствуя слёзы. Я не знаю для, чего я использую плетку. Зачем придумана вся эта госпожа и всё остальное. Порой мне кажется, что я просто мужчинам боль причиняю таким образом. Потому что они её заслуживают! Все они такие! Этот чувак из детства, блять, что с ним было не так, я не понимаю, нам было шесть лет, в этот момент должно быть какое-то осознание, что это явно лишнее. Только у меня этого осознания не было. Я только помню, как не хотела этого делать. Мне было стремно и противно. Я ненавидела этот тихий час. Ненавижу это мразь, он мне всё запорол. Потом отец блин, тоже не лучше. Какого черта он начал устраивать какой-то цирк, когда узнал это? По-моему для него просто появился повод, чтобы снова пить. Хотя, он бы его итак нашёл, я уверена. Потом этот Шепс надо же всегда меня опустить, втоптать в грязь. Это же главный закон среди мужчин, всегда надо как-то унизить женщину. Всегда со мной так поступали, с самого мать его детства. А Жорин, вчера только закрепил этот результат. Надо же лишний раз показать, что это моё кредо по жизни. Я ненавижу, ненавижу всё это! Мне противно от этих мужиков, что со мной спят, каждую ночь, они все прекрасно знают, сколько мне на самом деле, все прекрасно видят, что мне блин не двадцать. Они все наивно полагают, что могут спокойно трахать ребенка. Да, вы наверно думаете, какого хрена я тогда себя предлагаю? Я мщу! И это их выбор трахать меня или нет. За себя наверно никаких оправданий нет, просто мне ваще не в кайф всем этим заниматься, знаете, когда реальный кайф? Когда увидела, что он сдался, когда отдаёт тебе двадцатку, и в глазах поражение, он признал, что он не прав, он признал, что он главная мразь. Это плетка. Я наверно просто всех мудаков представляю, и тупо бью, им же, как бы больно. Я признаться честно кончаю от этого, мне классно видеть, как тем, кто меня обидел больно, я представляю того мальчика из детства. Только знаете, что странно? Мне мерзко от этих мужиков, но мне и от себя двадцать четыре на семь мерзко. Просто от того, что произошло со мной в детстве. Потому что это не может пройти просто так! Я и не понимаю тех людей, которые не хотят понимать меня. Ведь все так удивляется, прошло, столько лет, пора забыть, это была детская шалость. Да?! Только от детской шалости ты в будущем не нюхаешь амфетамин, не ведешь приемы и не разводишь мужиков на денги. Я их ненавижу! Я себя тоже ненавижу! Я всех ненавижу! По щекам покатились слезы, я только сжала руку в кулак и сжала его зубами, чтобы никто не слышал моих всхлипов. Айфон пиликает, Жорин написал. — Завтра в три у меня. — Окей, — я только тяжело вздохнула.