Привет. Меня зовут Лера. Мне 17. Я главная сучка!

Я проснулась утром и кинув взгляд на мужика, который всё ещё спокойно дрых, оделась и ушла, сегодня надо будет ему написать и содрать бабки. Снова метро, надо вещи собраться и к матери ехать, уж лучше с ней, чем с этим придурком. Ненавижу его, блять. Через сорок минут, уже захожу в квартиру и слышу какую-то ругань. Так, дайте я угадаю, никто банально не может пораскинуть мозгами, что енот это хищник, и он может грызть вещи. Я только захожу в комнату. Ебать. Гоша видимо очень рассердился, что отец решил на меня забить. Я только смотрела на погрызенный провод это телефона, ноутбука, и вай-фая кажется. — Щас, ты у меня шкура получишь, — он схватил его за шкирку и хорошенько встряхнул, Гоша только зашипел и выставил свои зубы. — Отпусти его! Ты на, кого лапу поднимаешь! Да пошёл ты, мудак! — вскрикнула я, пытаясь отвоевать своего Гошу, но он только со всей силой оттолкнул меня, да так, что я больно ударилась головой о шкаф. Гошу кажется это привело просто в какое-то невероятное бешенство и он со всей силы цапнул его. Надо ли говорить, что хищники кусают больно, поэтому у моей матери остались следы от укусов. Отец только вскрикнул, Гоша бежит ко мне и шипит. Я только собираю шмотки и показав ему фак, громко хлопаю дверью. Ещё один «Жорин», почему их так много? По времени даже в школу ещё успеваю. Класс, я мечтала об этом, лучше бы сегодня некуда не шла. Дома хочу запереться и никого не видеть. Блин, сегодня же ещё приём, вызываем духа мертвого ребенка. Бля, какую хуйню только творить не будешь, чтобы свои деньги заработать. Мать только непонимающе смотрит на меня, когда я переступаю порог квартиры. — Лера, — она обнимает меня, но я только морщусь и вырываюсь из объятий. — Мам, уйди, не лезь, пожалуйста не лезь. — Лера, я так вчера… Я рада, что ты вернулась, Лера… — Это только, потому что с отцом жить ещё хуже, чем с тобой не обольщайся. — Лера… — Мам, отстань, — я беру сумку. — Всё, дай в школу пройти, — и отодвинув её от дверей, выхожу. Прихожу за пять минут до звонка. Да, всё-таки надо было раньше просыпаться, ещё это метро, отец. Короче, как всегда мои предки умудряются испортить мо утро. Так стоп, только теперь поняла, что меня смутило. Сдвинутые столы и кучу всякой дешевой хрени из «Пятерочки». Классная лишь натянута улыбается, просто улыбка сквозь слёзы. Я вижу чашки, так весело, решили меня не предупредить, ну и ладно, моё печень лучше не пробовать, я туда яд мастерски подмешиваю. — Лера, ты, как раз вовремя, садись. Я решила сегодня вместо урока провести чайпетие, сейчас такое сложное время, я подумала лучше отдохнём. — Да конечно, все итак сдадут ЕГЭ. — Лера! — Что на правду не обижаются, — я села на левый стул, но столкнулась с насмешливым взглядом Ани. — Это моё место, я здесь сесть хотела. — Хотела и села разные вещи. Я не позволю, чтобы ты свой жирный зад опустила на этот бедный стул, поэтому и клятвенно решила его спасти. А теперь закрыла и вали, пока я в тебя зефиром не запустила, — они думают, что они меня сломают, пусть попробуют, я в жизни через такое дерьмо проходила, что они в страшном сне не видели, ну может кроме Сони. Со звонком расселились, пытаясь давить из себя радостную улыбку. Глупость всё это. Мы умудрились пересраться все уже. Точнее они теперь против меня. Я чувствую их, хотят вякнуть, но боятся. Это правильно. — Ну, что ребята, я хотела сегодня с вами просто поговорить, вот так по-семейному даже собраться, чтобы немного отвлеклись от всей этой драмы. — Не получится, — хмуро заметила Света. — Ну почему же. Давайте хоть один не будем говорить о Соне и… — И о том, как Лера её довела, — резко сказал Дима. — Захлопнись, мразь, — только процедила я. — Ребята, давайте поспокойнее. Я же говорила, что… — Да, как мы можем поспокойнее?! В нашем классе произошло ТАКОЕ! Суицид! И вы говорите нам быть спокойнее?! — Дима, я всё-таки… — Да, чё всё-таки. И вообще… — А у Леры детская травма, — резко выдала Наташа, та с которой я раньше общалась, которая была такой же свитой, как Дима и её сестра Лиза. — В смысле? — преподша, только непонимающе посмотрела на неё, так я не поняла, какого хуя ей так интересно узнать, чё за травма у меня. — Ну в детском саду мальчик заставляла её кое-что показывать, — я только услышала звенящую тишину, резко вскочила с места, и схватив её за волосы, как следует потрясла, чай, который стоял рядом с ней вылился ей на голову, повезло, что кипяток, схватила пачку этого чёртового зефира, и со всей размазала по её лицу. Никто даже мне слова не мог сказать. Все кажется были тупо в шоке от инфы, и от того, что я сделала. Знаете мне похуй, она заслужила. Нехер такой тупой быть. Бесит меня! Забираю сумку и хлопаю дверь. Три. Два. Один. Крик от того, что ошпарили кипятком, крик от зефира, который залепил глаза, крик от того, что теперь сестра возможно будет слепой, крик от всей этой ситуации. Только убегаю из этой чёртовой школы. Мать уже успела найти и я срываюсь на рыдания, со всей силой ударяя по полу. Как же всё бесит! Как она вообще узнала об этом! Я же не кому не говорила, просто, как это всплыло? Зачем она вообще это сказала, хотя, она же тупая, этим все понятно. Просто классно, то что я не кому в своей жизни не рассказываю, теперь каким-то образом знает весь класс. Кажется теперь реально пора переводится в другую школу. Потому что реакция будет одна, дикая ржака. Такая реакция была бы в обоих случаях, даже, если бы, я всё удержала под контролем. А теперь нет. Я ведь прекрасно знаю, что будет. Жертвы насилия это всегда очень смешно. Сначала все скажут, что я шлюха, потом, что давала в детском саду, потом, что вообще смешно. И конечно же, все скажут, что это не травма, а просто невинное воспоминание из детства, и что над этим вообще можно не парится. Тогда, почему, если это такое невинное воспоминание из детства, никто не хочет, чтобы у него было подобное. Олеся вообще говорила, что это детская игра. Да подумаешь игра, после которой нюхать начинаешь. Она даже говорила, что подобное и у неё в детстве было. Да, конечно, это у всех такое было. А ещё она сказала, что это просто невоспитанность. Это знаете единственное близкое, что она сказала. По-моему никто просто не хочет понять меня. Если было в далеком детстве, то обязательно это не помнишь, а если и воспоминаешь, то надо обязательно делать с улыбкой и смехом. И вообще это же не насилие, чего в этом такого, вот, когда изнасиловали, тогда страшно, а так, да вы же детьми было, это нормально познавать анатомию таким образом, дети постоянно так делают. Только, почему-то моего желания никто не спрашивал, и когда я говорила, что не хотела, его это не останавливало, а мне простите все те, кто ловил с этого кайф в детстве, вот я видимо по своей природе не эксбиционизм. Просто вы никогда не жили с чувством, что вас это жрет изнутри. Знаете, я порой представляю, как меня жрёт мерзкое зеленое склизкое существо, и оно уже обглодало одну руку и теперь видна кость. Мне сейчас кажется, что я превращаюсь в Соню и мне порой кажется, что у меня просто не хватит моральных сил отдать отпор. Беру телефон набираю Мыр. — Перенеси, мне клиентку на сейчас. — Лер, ты, что с ума сошла? Вы на час договаривались, а сейчас, только девять. — Да мне похуй! Переноси, иначе у других за спасибо работать будешь! И скинь мне информацию про девочку! Какого чёрта я ждать, должна?! — кидая трубку, через пару секунд приходит сообщение. — Через 30 минут в «Skype». Информация на почту скинула. Хоть что-то полезное от неё. Захожу. Так, чё тут у нас? Девять лет, школа десять, второй класс. Так, от чего померла-то? А чувак какой-то мачканул. Так чё она любит, Дисней, Эльзу. Нормально, этой мамаше хватит. Через тридцать минут захожу. Ну всё типично. Мать уже опухшая и красная от слёз. Вся в чёрном, зеркала тоже закрыты, куча фоток девули, игрушки. Ну в общем полный траур. — Здравствуйте, ну, что давайте начнём. Я так понимаю, вы хотите связать с Машей. — Да, он просто такая хорошая девочка была, а теперь её у меня отняли, — бля, щас истерить мне начнёт, ладно мы подождём, может вся эта херня и не затянется. — Да, и если вы сейчас перестанете плакать, то Маша действительно придёт и мы попробуем с ней поговорить, — о, отлично подействовало. Снова зажигаю свечи, эффектно перебираю Таро, зажмуриваю глаза, режу ладонь, капаю кровью на карты, облизываю их. Обожаю, любую херню творить можно, всё проглотят. Немного качаюсь и пламя свечи дергается, так, мать впечатлена. — Маша пришла, — только качаю головой и напрягаюсь. — Теперь вы можете задать ей любой вопрос, я буду вашем проводником и тем, кто ведёт переговоры, буду её ответы в наш мир переводить. — Маша, Машенька, скажи ты сильно мучилась, когда он тебя убил. Ты мучаешься сейчас? — Мамочка, мне было очень больно, когда он меня убивал. Мамочка. Мне так плохо. Мамочка, я мучаюсь. — Машенька, — она снова заплакала, теперь главное, чтобы спросила. — Что мне сделать, чтобы ты не мучилась. — Мамочка, тётя Лера один обряд рекомендует. Мамочка, но у тебя денежек наверно нет, ты все на мои похороны потратила. Мамочка. — Машуля, я любые деньги найду, чтобы ты не мучилась, девочка моя. — Мамочка, мне так тяжело находиться здесь между двумя мирами, я не могу здесь больше находится. Мамочка… — Машуля, — чёрт да задолбала реветь, а. — Если вы хотите, чтобы её душа не мучилась напишите мне сегодня. И завтра я уже проведу обряд изгнания. — Хорошо, я вам обязательно напишу, — отключаюсь. Не могу бесят меня все. Так с ними и надо. Не заслуживают они от меня хорошего отношения, никто его не заслуживает. Я не обязана хорошо к людям относится, они все мои семнадцать показывают, что не рады мне в этом мире, тогда я почему не должна им делать больно? В этом мире все закономерно, зло всегда возвращается. Я не собираюсь быть доброй и невинной овечкой. Я же должна как-то отыграться за то, что сегодня это Наташа дурра сказала. Все же говорят, надо относится к людям так, как они относятся к тебе. Вот я и следую этому правилу. А ещё мне все говорят, чего ты такая озлобленная. Да потому что ко мне за всю мою жизнь не хотел хорошо относится. И школа мне сегодня это показала. Мне ещё мама говорит, почему ты себя так ведешь, я же тебя добру учила, и вообще ты смотрела «Дружба- это чудо», почему ты такой выросла? Может, потому что одного сериала недостаточно, чтобы заложить в ребенка какие-то положительные качества. Вы ведь все смотрите эти банальные сериалы и фильмы про злодеев, где в конце раскрывается, почему Джокер стал Джокером. Зачастую там говорят такую банальщину, его обижали, и поэтому он стал таким. Да, это банально, но это чёрт возьми правдиво и в жизни всё также само и происходит. Также и с маньяками, вы почитайте все их биографии, что половина из них это жертвы либо сверстников, либо каких-то извращенцев. У меня было и то, и то. Полный джекпот. Ну кто-то же должен быть отрицательным персонажем, вот я им и являюсь. Считайте, что я создаю баланс в этом бренном мире. А хотя. Я прекрасно знаю, какая я ваших глазах, та самая сучка из класса. Но может все эти сучки из класса хотят поменяться. Вы никогда об этом не задумывались? Харли Квин ведь вроде что-то пыталась измениться, может я тоже хочу. Только по-моему общество все само губит. Я тогда извинилась перед Владой, да я поступила правильно, за плохие поступки надо просить прощение, только оно не кому не нужно. Все сначала ноют, какие мы плохие, что мы портим жизнь другим, что нас надо истреблять на законодательном уровне, а потом, когда мы пытаемся меняться, то уже никто ничего не хочет. Потому что, а мы хотим, чтобы ты поменялась, но смотреть и принимать твои попытки нет, меняйся, но так, чтобы сразу. Вы сами создаете монстров. А потом не даёте им подняться, когда они оступились. Вы наши создатели. Вы создали нас такими. У трём еду к Жорина, прихватив с собой Гошу, пока он единственный, кто может защитить от произвола. — Привет, — машинально захожу в его квартиру, он только осторожно отступает назад, завидев Гошу, видать боится не совсем мягкими клыками енота. — Привет, ты снова с другом, — как нервничает. — Да, кстати провода спрячь, а то он сегодня у отца перегрыз. — Ты с ним живёшь? — Меня на день хватило, — раздеваюсь и только падаю на его кровать, разводя ноги, давай, сделаешь уже всё, да разойдёмся. Только хмурюсь, какого чёрта он в моей сумке шарит. Твою мать. Там же плетка с наручниками. Я только подскакиваю, но он резко наступает на меня и я невольно снова падаю на кровать. Чувствую щелчок. Класс, госпожу взяли в заложники, только пусть моим бывшим мужиком это фото не кидает, а то вообще кринж будет. Чувствую удар плеткой, да видать из него такая же госпожа, как из меня, бьёт часто и сильно. Кажется мои стоны боли, тут даже наслаждения нет заводят и он сам быстро раздевается и входит в меня. Официально заявляю это был худший секс в моей жизни. Его грубые жесткие толчки, сопровождались с ударами этой плеткой. Эти десять минут были самые долгие в моей жизни. Только после того, как он кончил в меня, отстёгивает меня. — Как-нибудь повторим, например завтра, — он ухмыляется. — Может быть, только не заигрывайся со мной, я слишком хорошо тебя знаю, и куда надавить тоже, — я пытаюсь острить, кажется вышло, его взгляд напуганного хорька дорогого стоит, Гоша вылетел из кухни, понятно, разбил всё, что можно, снова голая выбегаю из квартиры. Снова такси. И отвратительное чувство. Знаете, я понимаю, что популярность дорогого стоит и что за неё надо как-то бороться. Но чё-то мне вообще мерзко. Знаете, чувствую себя какой-то игрушкой. Хотя, я по сути сама ведь на это согласилась и предложила ему себя. По сути, я начала всё это. Его же никто не просил спать с малолеткой. Да он и сам не рвался кого-то там продвигать на битву. Только вообще легче от этого не становится. Но я его предупредила, ещё раз такая гадость повторится, я его накажу. На примере Шепса видно, что со мной играть не стоит. Кстати, а чё о нём говорят? Наверно ничего хорошего. Так что о Жорине, если что тоже ничего хорошего не скажут. Я ещё та акула с длинными зубами. Хотя знаете я теперь поняла, почему мне кажется так противно от этого. Потому что снова возвращаюсь в детство к тому мальчику. Знаете, там же не хотелось, но как такого выбора-то не было. В моей детской голове. Я помню, как всё это было в тихий час, что он начинал стягивать с меня одеяло, «повезло», что ещё наши кровати стояли рядом. Он постоянно стягивал одеяло, я помню у нас тогда сильно следили за тем, чтобы мы спали или по крайней мере тихо себя вели. Он говорил, если не буду делать, как он скажет, то расскажет воспитателям, что я не сплю. Я этого боялась, у нас кажется до этого, какому-то челу знатно влетело, за то не спал. Он говорил, тоже самое, самое дикое. Для меня проще было показать то, что он хотел, чем просто забить на это. Я не могла тогда просто понять, что даже, если не выполню условия, то орать будут на него, потому что он это чёртово одеяло стащил. Тут тоже самое. Теперь надо давать за первое место и популярность, а раньше за одеяло и шанс не быть обруганным, воспитателем. По-моему насилие становится цикличным, я сама его делаю, а потом не могу остановить всё это. И в этом только мои тараканы. Потому что честно я не знаю смогу ли я просто остановить всё это. И надо ли останавливать? Я ведь могу реально просто исполнить свою мечту. И доказать все этим мразям, кто меня в детстве обижал, что теперь этим ублюдским миром правлю Я. И что теперь они ко мне побегут со слезами, если что случилось. И теперь я буду в тайне смеяться над их горем, и стряхивать просто все деньги, которые у них есть. Ночью снова еду в куб, где был Саша, снова пишу барыге, нюхаю в туалете и иду в зал. Да ладно? Серьёзно? Саша? Так ща, главное не показать, что я ему капец, как рада и что вообще я из-за него сюда приехала. — Привет, — я улыбаюсь и подсаживаюсь к нему, он что-то смотрит в телефон, только осторожно заглядываю, мой фанфик? О-ху-еть. Я не знала, что чуваки, которым тридцать сидят на Фикбуке. Хотя, я помню чела, у которого была беременная жена и он читал фик про Мэри и Шепса. Если учесть тот факт, что львиная доля повествования того фика была посвящена беременности Мэри, то для чела это очень необычный поступок. Я помню он даже коммент оставлял, что боится таких же перепадов настроение у своей жены, что у Мэри в фике были. — Да ладно? Ты мой фанфик читаешь? — Привет. А это твой? Не знал, что пишешь. Просто всего один лайк и убогий коммент, я решил, что будет круто автора поддержать, — он смотрит на меня и нажимает «Отправить». — Кстати, почему больше не ходишь на сессии? — Я же тебе говорила, сложно открываться людям, которых ты уже как-то знаешь. — Получается, чтобы ты смогла спокойно выговориться мне уйти? — он изгибает бровь. — Но мы ведь оба прекрасно понимаем, что ты этого не сделаешь. — Почему? Если девочке так легче будет, то я готов. Я же прекрасно понимаю, какой это отстой, когда не можешь не кому рассказать. — Отстой, — я только поджимаю губы. — Почему у тебя такая огромная квартира? Слишком большая для вышибалы. — Это подработка. А так бизнес. — Почему подработка? Зачем? Чем плох бизнес? — Не хочу, чтобы с девочками такое случалось. Да и с парнями такое случается. — Как благородно. А поехали к тебе? Обещаю сбегать не буду, как тогда. — Поехали, — он на удивление легко поддаётся на мои уговоры. Садимся в машину и доезжаем до квартиры. Он снова наливает мне красный чай и очень как-то внимательно смотрит на меня. — Давно ты нюхаешь? — в его голосе я слышу только серьёзность. — С чего ты взял, что я нюхаю, — пытаюсь усмехнуться. — Что ещё могут молодые девочки делать в клубе, которым нет восемнадцати? И у которых явно какие-то проблемы в детстве были. — Четыре года, — отвечаю я. — Амфетамин. — За мать не боишься? Что, если порошок не рассчитаешь? — Я ей не нужна, я недавно ей сказала, что наркоманка, она начала трындеть о школе. — Неужели нет близких, которым на тебя было бы не всё равно? — Енот наверно только. — У тебя есть енот? — Да, Гошей зовут. Хочешь может глянуть? — А мама против не будет? — Нет, да, и когда она против будет? Я ей уже показала, кто в доме главный. Ладно, я наверно пойду, а то чувствую, ты скоро мне начнёшь загонять, что я сдохну от СПИД из-за наркоты. Кстати, — я быстро черканула ему адрес. — Приезжай завтра в час. Если Гошу повидать хочешь. Мы тебя ждать будем. Снова заказываю такси. Странный какой-то. Просто это первый человек, который за меня резко начал волноваться. У меня в жизни таких нет. Барыга понятно не волнуется, ему вообще похуй, кто там, что у него заказывает. Главное, чтобы деньги на карту вовремя кидали. Мать, которая по сути должна волноваться и бить тревогу ещё давно тоже нет. А про отца ваще нечего говорить. Но Саша это первый человек, который кажется видел всю меня на сквозь. Может он, конечно, всё понимает, потому что у него есть опыт. Типа ему же тридцать, дофига старше меня. Просто мне было сложно поверить, что есть люди, которые не клали болт на меня. А ещё, если честно очень круто, что он чёрт побери читает мои фанфики, я ваще такое в первые вижу, чтобы сидел и читал. Охуеть. Знаете, я ведь ещё специально поехала в этот клуб в надежде увидеть его, у меня такое вообще в первый раз, чтобы ради кого-то ехать в определенное место. В нём что-то есть, мне кажется он не такой, как все. А ещё заинтересован моим енотом. Знаете он первый, кто просто решил не пользоваться на первый взгляд халявным сексом. Он же с чистой совестью на меня забить. Типа, какая разница, кого трахать. Не знаю, он выглядит как-то очень благородно. Вы вообще видели где-нибудь, чуваков, у которых свои бизнес, но при этом работают вышибалами, чтобы жизнь других не пошла по пизде. Я тоже не видела до этого момента. Просто кажется он в первый раз заинтересовался моей личностью, все до него вообще интересовал мои интересы в последнюю очередь. Сначала все офигевали от моей внешности, и от того, что я типа, никак все. Потом от того, что зарабатываю больше, чем их родители. Потом, что уже нюхаю. А он не такой, черт побери. Просто все обычно тусовались со мной, потому что будет какой-то статус, деньги, а он потому что просто заинтересовала. Он меня тоже кстати.