Привет. Меня зовут Лера. Мне 17. Я главная сучка!

— Привет, я барыгу закрыла, — улыбаюсь я. — Лер, я… — она смотрит на мой лицо, пытается понять, нюхала я или нет, но сейчас нельзя срываться, мой кредит доверия исчерпан еще с тринадцати лет, так что ей сейчас тоже надо привыкнуть и понять, что я все меняю. — Мам, я не нюхала, — улыбаюсь и осторожно, убираю её руки с моего лица. — Мне надо в школу, — начинаю собирать сумку, в первые за все это время РЕАЛЬНО собираю сумку, и кладу все, что нужно. — Лер, если ты хочешь, то можно перейти, — я чувствую, она стоит все еще в шоке. — Нет, мам, надо идти до конца, — я сейчас говорю откровенно честно, мне надо показать, что я сильная и могу идти до конца, что меня нельзя напугать этими их тупыми фразочками, я доучусь, до конца, все равно даже, если захотят забуллить, как Соню, то я не поддамся, кто ещё жертвой будет в нашем случае? Зайдя в класс ловлю на себе косые взгляды, но только гордо прохожу к своему месту и поставив сумку, пишу Вике. Я успела её как-то забыть среди всего того дерьма, что со мной происходило сейчас на регулярной основе. Как обычно встречаемся в холле, она молча садится на диван. Глаза в пол, очередной черный дырявый свитер, который закрывал руки, но если хорошо приглядеться, то можно было увидеть порезы на руках. Да кажется, я вчера завязывала с амфетамином, а она не смогла завязать со селфхармом. — Что случилось? — я начинаю разговор с этого, нет времени на все эти показушные любезности. — Предки, опять, — она тяжело вздохнула. — Давай договаривай, буду для тебя Мейв из «Полового воспитания». — Они поссорились, — она смотрит на ботинки. — Я тоже часто ссорюсь с матерью, но руки от этого не режу, — да руки не резала, я если че нюхала сразу. — Ну вот нахера тебе рассказывать, — беситься она. — Че, кому легче станет? — По крайней мере тебе, — крепко сжимаю её руку. — От разговоров реально легче становится, они помогают. Давай, ты же ничего не теряешь, — улыбаюсь. — Отец начал вопить, что я в принципе некому не нужна, и меня никто забирать не хочет. Типа матери я не сильно нужна, ему тоже, тип у всех своя жизнь и я тут бегаю, мешаюсь. Бесят они! Вот меня и сорвало! Чувствую себя Алешей из фильма «Нелюбовь» также уйти, и чтобы никто не нашел. — Перестань, — я обнимаю её. — Ты нужна мне, правда нужна, потому что не безразлична мне. Я правда хочу, чтобы у тебя все было хорошо и как-то помочь тебе. Просто знаешь, когда ты режешь себя ты в первую очередь делаешь больно себе, а если захочешь поговорить, то больно тебе уже не будет, ты просто расскажешь мне и тебе станет. Потому что так работает адекватная дружба, слышишь меня? Я всегда тебе помогу. — У тебя синдром спасателя, что ты хочешь всем помогать? — спрашивает меня Вика. — Арина, теперь я, только мне кажется рядом с тобой опасно находиться, одна вон уже померла, — она едко усмехается, а мне че-то становится стыдно и я крепко сжимаю губы. — Не перегибай, — только говорю я, она словно опомнившись опускает голову. — Прости, я не хотела. Просто ты первая, кто мне помогает, пусть даже из-за дебильной акции наших учителей. Наверно, если бы не она, ничего бы не было. Да и похер ваще, — она качает головой и смотрит мне прямо в глаза. — Я рада, что решила мне типа как-то помочь, хоть я и не просила, но мне приятно, честно, — она смущенно улыбается и со звонком резко подскакивает и убегает в свой класс. А мне теперь тоже предстоит осознать, что только благодаря разговору можно решить свои какие-то личные проблемы, просто надо найти этого человека. И они у меня теперь есть. Оля, Саша, возможно Вика, но её пока совсем не хочется грузить, потому что ей самой надо помочь. Можно еще маме рассказать, но ей прям стремно. Да, мы вроде начали общаться, но честно спокойнее я себя от этого не чувствую, потому что до сих пор боязно, что не среагирует, как хочу. В детстве она никогда не реагировала. Но прошло так много лет, и эти пару месяцев, сейчас, когда заканчивается октябрь, и столько всего происходит, я думаю она задумалась над какими-то важными вещами. А мне сейчас главное не сорваться. Но надо показать себе действием, что могу помочь себе разговором, потому что только так я смогу больше не принимать, если буду открыто говорить о своих проблемах тем людям, которые могут меня выслушать. А то ч я помогаю Вике, я сомневаюсь, что это синдром спасателя. Может я просто вижу в ней себя? В Арине, Вике может я видела и вижу их истории, как извращенные версии своей? Если вспомнить меня в четырнадцать, то тогда я ушла во все тяжкие, в первый раз трахнулась, нюхнула, провела прием. У меня тогда не было человека, который смог меня остановить и сказать, что это не нормально заниматься всем этим. Но этого человека не было, поэтому сейчас в свои семнадцать я такая. А с Викой все еще не потеряно, почему-то я себя в ней вижу сильнее, чем видела в Арине, наверно, потому что ситуация с ней была просто за гранью добра и зла и всеми моими пониманиями. Я в четырнадцать не резала себя, но плотно села на вещество. Теперь же хочу спасти Вику от селфхарма, это тоже может убить её, из него всегда следуют суицидальные наклонности, а она не заслуживает умереть из-за своих ебанутых предков. Почему я снова пытаюсь кого-то спасти, я что пытаюсь так конпенсировать потерю Сони? Вряд ли, до этого, я помогала, но не думала или просто не хотела признавать, я сейчас понимаю, что я много не понимала и не думала до передоза. Я посмотрела на стены зеркального лабиринта, снова тупик, я не знаю, почему я хочу помогать. Придя домой после школы я сажусь за ноутбук и просто пялюсь на свою страницу в «Instagram». Массовые отписки от моих пятисот тысяч осталось всего десять, и эти скоро пропадут, просто наверно пока не в курсе всего происходящего. Комментарии я не читала, все равно там будут одни пожелания о смерти, о том, как все во мне разочарованы, какая я плохая, мерзкая и все остальное. По-моему проще вообще удалиться и забыть о том, что когда-то была и могла быть самой популярной в инете. Что я могла кроме того, как кидать людей на бабки? Да ничего по сути. Аудитория клевала на образ готической секси девчонки, которая еще полная сучка, проводит ритуалы с кровью и ставит заоблачные ценники на услуги, а теперь все, кирдык. Во мне просто видят жалкую и запутавшуюся в жизни малолетку, которая при этом, вот это поворот не экстрасенс. Сами виноваты, надо было разоблачение от Бориса Соболева смотреть, а не идти ко мне с проблемами. Хотя, меня никто не просил везти себя, как полную суку, я ведь в конце даже пыталась хорошо говорить, как-то советовать, ну чтобы в положительное русло все шло, но меня и тут обломали. Ну, кажется варки закончились, можно смело удаляться. Я уже хотела смело и нажать на кнопку удалить, но в последний момент замерла. Саша же говорил про фанфики. И что мне это дает? Я зашла на «Фикбук», да один комментарий. — Проду, — блять, да вы серьезно словарный запас, настолько маленький? И, как мне это поможет? Если на Фикбук не читают, то тут уже тем более никто не заинтересуется. Хотя… Почему-то вспомнились разные авторы, которые выкладывали на всяких площадках, типа где-то должно выстрелить. У них выстреливало, к сожалению. Лучше бы Саша Полярный не выстреливал. Да, какой смысл-то? Меня сейчас все ненавидят, кто, что читать будет? Да и тем более такой кринж и графоманию. Если на Фикбук не читают, мне кажется там одна ваще из самых лояльных аудитория, по сравнению с ней разве что «Wattpad» еще более лояльный. Хотя, Саше ведь почему-то зашло. И это еще было до нашего с ним знакомства, мы начали более менее как-то общаться после того, что я узнала, что он меня читает, и он не был тогда на первой главе, он был на сотой уже, получается чуваку под тридцатник заходит моя дичь про детский дом. Ну может у него просто плохой вкус? Сомневаюсь, он слишком хороший и адекватный, чтобы иметь плохой вкус, вот какая-нибудь Наташа точно имеет плохой вкус, я видела, что она читает фики про киску и Чон Чонгука. Я пишу явно лучше, а может в этом и вся проблема? Что аудитория слишком тупая? Ну возможно, но все говорят, что кринж валить все свои проблемы на не ту аудиторию, типа норм авторы так не делают. Хотя, я честно и сама не делала каких-то движений, чтобы меня как-то замечали. Нет, понятно, что я писала каждый день, но по сути все. У меня есть бабло, ну точнее было. Ведь можно было просто постоянно платить и выводить свой фик в тренды, как сейчас делают все авторы, у кого дофига денег и их работы постоянно на главной странице. Что там еще можно делать? Отзывы банально другим авторам оставлять, чтобы они мной заинтересовались предлагать банальный обмен, и как сейчас многие делают, просто состоя во всяких группах и чатах, где надо писать рецензии к другим фикам, я ничего не делала, только сидела и ныла, а в последнее время совсем забросила. Сейчас я могу попробовать запустить фики здесь, создать новую страницу, нанять иллюстратора, чтобы он мне рисовал, а самой сделать аккаунт какой-нибудь звездной дивы. Я должна вернуть себе свою былую популярность! На странице Шепса вижу, где они сегодня тусят, на пару с Лариной? Да, точно не стоило про них фанфики писать, вон блять, сошлись, и не к чему хорошему не привело. Отлично, будем Малефисентой, которую забыли позвать на праздник. А помнится тогда от того, что про неё забыли всем было очень плохо. Вот я им сегодня и устрою блять полный пиздец. В шкафу нахожу кожаные черные легинсы, короткий лонгслив, который всем показывал мои идеальный живот. Стрипперы, мейк поярче, немного блесток, выпрямила волосы, посадила Гошу, может он сегодня хоть кого-то укусит? Ну не обедал. Заказываю такси. Охране показываю фак и ослабляю поводок и даю команду фас Гоше. Больной укус, и прохожу. Да, вся кодла тут. Шепс первый замечает меня. — Лера? Ты, что здесь забыла? — Ну в любой сказке, есть злая фея, которую забыли пригласить, — усмехаюсь я. — Как с Лариной? Дала тебе за эту охуитильную идею? Или ты не геронтофил? — отлично, надо максимально сорвать им тут все ну или хотя бы показать, что мне нормально, после того дерьма, что они сделали. — Лера, ты очень тупая, — усмехается Ларина и кажется говорит это достаточно громко, чтобы все это услышали и теперь я чувствую множество взглядов на мне и их телефоны тоже, так, нельзя срываться, сейчас надо держаться до конца, до конца всех кругов ада. — Интересно, почему? Только потому что я заявилась сюда и вам это не нравится, — крепче сжимаю поводок Гоши, нервы кажется еще немного и порвутся и почувствую это. — Ты сама не осознаешь, как жалко выглядишь во время всех этих разборок? Также жалко, как плачущая Оля Бузова. Пришла сюда типа вся крутая, только все окружающие не тупые в отличие о тебя, понимают, что все это стремные понты, какое-то качание прав. Лер, ты не в школе, расслабься. Тут твой крутой взгляд не прокатит, ты просто жалко выглядишь, — чувствую на себе насмешливые взгляды и то, как они снова записывают меня в сториз, резко хватаю чей-то телефон и со злостью разбиваю его, и в этот же момент, меня резко хватают за волосы и вышвыривают из клуба. Я чувствую только боль и чуть не звездочки в глазах, так больно, что хочется ногтями асфальт проскрести. Резко вскакиваю, голова тут же начинает кружится и чуть не падаю на Гошу, вызываю такси, рука с телефоном трясется, то ли от нервишек, то ли от нормального такого удара, в глазах все плывет, пальцем еле попадаю на кнопку. Останавливаемся у нужного мне дома, забираюсь на крышу и уткнувшись лицом в шерсть Гоши, надрывно всхлипываю. Я не хотела, чтобы все так было. Не хотела. Я не думала, что все выйдет так. Мне же говорила Оля, что она не приверженец разборок, и что все это выглядит ну очень так себе. Но я не послушала, мне казалось, я буду крутой, что они охереют, но нет. Все, как всегда наоборот. Я честно никогда не задумывалась, как я выгляжу в конфликтах. Нет, я уже поняла, как я выгляжу со стороны, унижая людей и причиняя им боль, но я не когда не думала, как порой отвратительно я себе показываю в конфликтах. Ларина права, тут не школа, тут реальный мир, где я теперь по сути никто. Меня растоптали и унизили, как могли. Да и в школе теперь тоже самое. Я везде одинакова. Конкретно здесь, конченная истеричка, которая просто не может принять тот расклад дел, который сейчас происходит. Потому что просто нет сил, а еще я тупая, раз не поняла, как стремно выгляжу еще в первый раз, когда подкатила к Шепсу, хотя он там по сути унизил меня. Теперь произошло тоже самое, но более культурно. Я также выглядела, когда говорила Жорину о ребенке. Твою мать, что теперь с ним-то делать? Ага, дошло, блин. Только когда уже в лоб сказали, как я отвратительно выгляжу, когда собираюсь отомстить, тогда вспомнила. Даже наверно может и хорошо, что поняла. Больше не буду такой истеричкой, которая орет. Все же типа говорят, что месть только для слабых. Получается так, я слабая и откровенно признаю это. Что я максимальное ничтожество. Только, что сейчас с Жориным делать? Я сама тогда захотела сделать ему больно за все те избиения, которые я от него терпела. Мне было недостаточно, что я тогда его слила всем. Мне надо было еще. И теперь я без понятие, как из этой ситуации выходить. Я не знаю, он гандон, но почему-то было очень мерзко от себя, да возможно он и понимал, что я соврала и никого ребенка нет, но легче от этого не было, особенно, когда постоянно твердила о нем в его присутствии. Как теперь быть? Ну не залетать же реально. Бред. Сказать, как есть? Чтобы сделать еще больнее? Точно показать всю свою сучность? Наверно лучше соврать про выкидыш, тоже мало приятного, но другого варианта я не видела, лучше так, чем он снова подумает, какая сучка, наверно это доставит ему меньше боли, чем узнает, что я врала и шутила на такие серьезные вещи. Вот идиотка. Чувствую, как Гоша обнимает. Только к нему я нормально отношусь. Как я себя ненавижу и презираю за все это.