Свиток со сказками

Другом его остался лишь старый меч, и только вино было способно подарить улыбку — всего лишь на краткий миг. Кто с ним встречался, всегда замечал, что он словно камень, не разжалобить такого мольбой. Пусть он сражался со злом, защищал от порождений тьмы, слова его жалили сотней жал каждого, кто был неосторожен в поступках или высказываниях. Он будто не знал сострадания, холодный, как горный ручей. Слухи текли по земле. Люди шептались, что сердце его осталось за тысячу ли. Что в славном ордене прежде он был первым учеником. Что был рядом с ним будто тень, будто брат, как близнец ещё один воин, столь же лучший во всём. И вместе они способны были сокрушить любое зло. Как так случилось, что их развела судьба? Люди не знали, и домыслы год от года становились всё красочнее, всё страннее. Кто говорил, что друг его предал, оставил на гибель средь тьмы. Кто утверждал, что они оба влюбились в одну и ту же девицу, и друг победил. Но правды не знал никто. *** Закатные тучи напитались кровью умирающего солнца. Её было столько, что белые одежды Бао Айлуна стали алыми, выкрасились в неуместный оттенок, слишком праздничный среди скал и холодного снега. Он стоял, развернув плечи, смотрел на то, как по каплям уходит день, и молчал. А Цай Ичэн замер на склоне ниже, там, где уже выросла тень. Одетый в чёрное, он мог слиться с этими камнями, раствориться в них… и, быть может, так было бы лучше. Бао Айлун наконец повернул голову, посмотрел вниз. Лицо его осветилось мягкой улыбкой, и он в два шага достиг Цай Ичэна. — Завтра придут холода, слышишь? На нагорье спустятся ветра с вершин, и совсем невозможно будет скрыться от них. Где ты хочешь изловить того духа? — Здесь? — Цай Ичэн пожал плечами. — Место не хуже любого другого, верно? — Верно, верно, — покивал Бао Айлун. Энергично хлопнул в ладоши. — Как давно мы уже не охотились вот так вместе! Почему только, А-Чэн?.. Разве плохо было путешествовать вместе? Цай Ичэн отвёл взгляд. Не было для него лучших времён, чем те, когда они всюду сопровождали друг друга. Но выросшая внутри пагубная тяга не должна была вскрыться, нисколько. Потому он однажды оставил друга, ушёл бродить в одиночестве. Однако дух, о котором пожаловались ему в горном селенье, лежащем чуть ниже, был столь силён, что потребовалась помощь. И Цай Ичэн мог позвать только того, кто был ближе и друга, и брата. Не дождавшись ответа, Бао Айлун прошёл к маленькой хижине. Деревенский люд использовал её, если кто-то отправлялся охотиться сюда. Направо было поросшее лесом ущелье, там водилось всякое зверьё. До поры до времени охотники исправно возвращались домой, пока не явился тот самый дух. Цай Ичэн последний раз взглянул на запад. Небо померкло, солнце умерло, чтобы снова воскреснуть на востоке. …Ночью пришли ветра и принесли снег. Тяжёлые тучи сыпали и сыпали крупные хлопья, холодные порывы ветра проникали сквозь тонкие стены. Какими бы сильными заклинателями ни были Цай Ичэн и Бао Айлун, а справиться с холодом только медитацией им было сложно. Маленькая жаровня почти не давала тепла. — А помнишь, — начал вдруг Бао Айлун, — когда мы были детьми, спали в такие ночи на одной постели, прижимаясь друг к другу точно котята? — Помню, — уронил Цай Ичэн, не глядя на него. Сердце кольнуло. — Иди же ко мне ближе, — простодушно отозвался Бао Айлун. — Так согреемся. А не то не будет толку от нашей охоты. Он был прав, но Цай Ичэн не шевельнулся. Так и остался лежать под тонким покрывалом на своей койке. Слишком велик был соблазн, он не мог себе подобного позволить. Бао Айлун досадливо хмыкнул: — Или ты зол на меня? Я обидел тебя чем-то, А-Чэн? Поделись со мной, отчего ты ушёл, отчего покинул меня?.. Эй, А-Чэн? Может, ты и знать меня больше не хочешь? Чем я провинился? — Всё не так, — ответил на это Цай Ичэн. — Не так. Не ты в чём-то виноват, а я сам. — Разве?.. Бао Айлун поднялся и пересёк комнатку, одеяло тянулось за ним, как обессилевшее крыло. Он упрямо опустился на постель, лёг и обнял Цай Ичэна, как будто они снова были мальчишками. — Брат А-Чэн, — прошептал он, — ты прости меня… Цай Ичэн так и не уснул в ту ночь. …А утро принесло обжигающий холод. Мир упокоился под траурно-белым покрывалом. Цай Ичэн первым встал и начал готовить завтрак, стараясь не смотреть на спящего Бао Айлуна. В крови бродил яд, и Цай Ичэн только зубы сжимал и несколько раз покидал хижину, чтобы холодные ветра выстудили его нутро, освободив от дурных помыслов. Он заметил следы на снегу. Словно оставленные босыми ступнями, они огибали их домик, темнели тенями на белизне, намекая на что-то. Дух приходил к ним, заглядывал в окна, слушал их дыхание сквозь голоса ветров. Этой ночью им следовало убить его. Позже, проснувшись и поев, Бао Айлун тоже взглянул на следы и озабоченно прицокнул языком. — Странно, странно, — выдохнул он. — Точно следы юной девы. — Этому духу нельзя смотреть в лицо, — вспомнил Цай Ичэн. — Очарует, и ты не сумеешь его одолеть. — Вот как, — Бао Айлун рассмеялся. — Никогда с таким не сталкивался прежде. А Цай Ичэн мимолётно подумал, что, быть может, ему такое проклятье пошло бы на пользу. Чтобы очарование духа запретило наконец мечтать о друге и брате. …Ночь спустилась быстро. На этот раз не было туч, небо очистилось, и колкие звёзды смотрели с высоты с холодным безразличием. Бао Айлун и Цай Ичэн условились ждать духа с разных сторон хижины. И тот явился. Лёгкие шаги в тишине услышали оба. Но Бао Айлун всегда был быстрее, потому первым оказался прямо напротив духа. То был босая девушка в лёгком ханьфу. Лицо её пряталось за волосами, но и без того она оказалась невероятно изящной. Бао Айлун неверяще покачал головой. — Эй, красавица, — заговорил он вместо того, чтобы обнажить меч, — как ты здесь оказалась и кто ты? Может ли быть такое, что ты только демон, пришедший терзать? Дева молчала. Цай Ичэн появился позади неё, готовый в любой момент нанести сокрушающий удар. Но Бао Айлун поднял руку вверх, упреждая подобное. Он попробовал снова: — Красавица, может, ты в беде? Вдруг прицепилось проклятье и вынуждает тебя скитаться в снегу, принося и прочим боль? Быть может, я помогу тебе? — Да, — отозвалась она наконец, встрепенулась, отбрасывая волосы с лица… Цай Ичэн не увидел её — но рассмотрел восхищение в глазах Бао Айлуна. И в тот же миг друг и брат посмотрел на него. — Уходи, — изменившимся голосом сказал он. — Уходи, ты желаешь ей зла, А-Чэн. Был бы кто другой на твоём месте — не задумываясь ударил бы! Но это ты. Потому уходи, не возвращайся, я не дам её в обиду. Дух был силён. Цай Ичэн не сумел бы поднять клинок против Бао Айлуна. Он отступил, оставив двоих на скальном уступе. *** …Другом его остался лишь старый меч. Рассвет он встречал, распивая вино у реки. Сердце его осталось за тысячу ли. Сердце его осталось с тем, кто был близок как брат.