Свиток со сказками

Лин с нетерпением ждал этой прогулки, пусть усилившийся ветер обещал ему очередную простуду. Он обошёл сад уже трижды, пока наконец не услышал приглушённый смех. А мгновением позже и красавица Вэнлин показалась из-за разросшегося кустарника. — Это тебе, — тут же сказал он. Чёрный веер лёг в ладонь так, будто только ей и предназначался. Улыбнувшись, Вэнлин крутнулась на месте, словно собралась танцевать, а затем прыгнула — и вот уже оказалась на крыше. Лин смотрел на неё и не мог оторвать взгляда, точно околдованный. Ему бы стать столь ловким и стремительным, так же изящно двигаться, чтобы тоже казалось, будто в каждом движении сокрыта таинственная сила. Но только он с рождения тщедушен и слаб, постоянно болеет, пустое место в семье, третий никчёмный ребёнок… Вэнлин пробежалась по крыше, спрыгнула и очутилась с ним рядом, требовательно подняла кончиком веера его подбородок. — Благодарю господина за подарок, — прошептала она, — эта недостойная будет помнить твою доброту. — Вэнлин… — попытался он одёрнуть её, но девушка снова в один прыжок оказалась бесконечно далеко. *** …Веер Лину принесла матушка. Считалось, что такой некчёмыш, как он, не достоин носить оружия, даже боевого веера, но матушка была наложницей, оттого боялась, что его попытаются убить. Пусть он слаб здоровьем, но отец признал его, а за стенами его маленького дворика подрастали ещё двое братьев, помладше, от других наложниц… И им тоже хочется дотянуться до наследства. Лин не вдумывался, а веер взял только потому, что матушка очень просила. Он показал его Вэнлин, единственной, кто приходил к нему в самые одинокие часы, а та… Кто она вообще такая? Лин ломал голову над этим уже вторую луну. Не служанка, но и не забытая сестра, не новая наложница. Откуда взялась? Она просто спрыгнула через стену и заговорила с ним, а он не посмел промолчать. Красивая, да. Вэнлин была очень красивая, таких красивых он и не видел прежде. Даже мать ей уступала. Втайне он боялся, что если кто-то заметит и донесёт отцу, тот немедленно поймает Вэнлин и вынудит её стать ещё одной наложницей. Так что и веер ей нужнее, куда нужнее, чем ему, сидящему взаперти дни и дни. *** Когда к нему ворвались, была ночь. Тот самый час, когда особенно темно, одиноко и страшно. Над ним занесли меч, и он узнал лицо одного из братьев. Как стремительно выросли они! Он в свои семнадцать всё ещё выглядел совсем ребёнком. — Что же ты делаешь, брат? — прошептал он. Тот заколебался, но второй окликнул: — Что копаешься? Если не прирежем, кто-то наверняка решит, что с его помощью можно завладеть всем!.. И вдруг по комнате раскатился словно хрустальный смех. Вэнлин?! Но откуда она здесь взялась? Как попала сюда, в его спальню? — Беги, — крикнул что было сил Лин. — Беги, спасайся! Пусть он сам и погибнет — так всё равно. Сколько раз говорили, что он не жилец вовсе. Сколько раз он болел даже от самого ласкового ветерка, сколько раз слишком острое или пряное блюдо укладывало его в постель, пока остальные ели и радовались? Пусть и погибнет, но она красивая, она должна жить! — Вэнлин! — хрипло повторил он, ожидая, что меч наконец оборвёт его никчёмную жизнь. Но тут чёрный веер пролетел над ним и врезался острыми лезвиями в горло его глупого младшего брата. Полилась кровь, мгновенно запачкав Лина с ног и до головы. Веер вернулся к Вэнлин и вспорхнул смертоносной бабочкой снова, убив и второго, замешкавшегося, удивлённого… — Вставай, твой отец убит, — Вэнлин протянула ему руку, голос её звенел затаённым смехом. — Из братьев ты один остался жив. — Что?.. — он в замешательстве смотрел на неё. — А ты… как ты… Кто ты?.. — А я?.. — и тут она показала ему четыре лисьих хвоста. — А я — хули-цзин. И лишь ты отнёсся ко мне хорошо и подарил веер. А значит, я спасу тебя. Лин вложил дрожащие пальцы в её маленькую, но неожиданно крепкую и горячую ладонь. Тропами лис, где не мог бы пройти никакой человек без проводника, они покинули гудевший как растревоженный улей дворец. Уже к рассвету оказались далеко-далеко, в прилепившейся к скалам деревушке. Наконец Лин почувствовал себя свободным. *** …Об исчезнувшем наследнике много ходило слухов, один другого страннее. Чаще всего люди склонялись к тому, что семнадцатилетнего болезненного мальчишку просто убили, да даже не заметили среди прочих жертв. И всё же кое-кто утверждал, что видел его живым — много позже. Как он прыгал по крышам вместе с лисицей, играл для неё на сяо, глядя на полную луну, а за поясом у него был чёрный веер.