И видеть сны, быть может?

…Ибо живые знают, что умрут, но мертвые ничего не знают… (Соломон «Экклезиаст») *** Багровая пелена перед глазами походила на дорогое изысканное кружево. Она была вуалью, сквозь которую бренный мир выглядел не так мерзко как обычно. Лайт смотрел на ангела, поглощая его чистоту и безумие. Именно такими должны быть все слуги бога – прекрасными, незамутненными, безгрешными. – А ведь ты быстро сломался, – с некоторым сожалением констатировал ангел. – Мы все рассчитывали, что дольше протянешь. – Снова эта убийственная улыбка. – Человек, возомнивший себя богом… докажешь, что в этом есть хоть одно зерно истины? – небесное создание с любовью погладило белоснежную поверхность карточной колоды. – Ты же помнишь, что шинигами едят только яблоки? В голове щелкнуло. Реальность дрогнула и изменилась, будто кто-то переключил тумблер. Мир стал немного другим. Кира быстро огляделся по сторонам, панически собирая информацию. Где он? Как сюда попал? Кто этот ребенок, изучающий его пронзительными раскосыми глазами? Взгляд Лайта метался по темному помещению. И внезапно… Мису было трудно узнать с такого ракурса. Просто покачивающееся обнаженное тело, подвешенное за ноги. Кончики длинных волос золотыми змеями елозили по дну жестяного таза. – Черт побери, что здесь происходит?! – завопил Ягами. Но голос подвел его. Из горла вырвались только хрипы и бульканье. Лайт закашлялся, выплевывая на стол кровавые сгустки и комки плоти. – Не надо так нервничать, – успокаивающе помахал кистью мальчишка. – Смерть необратима. Тебе ли это не знать. – Где я? – не унимался Кира, буквально выдавливая из себя каждое слово. – Меня похитили? Что вам нужно? Мозг лихорадочно работал, пытаясь найти решение. Необходимо больше информации. – Ты не помнишь? Вот ведь досада, – посетовал белобрысый, – опять заново рассказывать. Знаешь хоть, как это утомляет? Заново? В который уже раз? Лайт совершенно ничего не помнил. Наверное, ему дают какие-то наркотические препараты. Иначе объяснить провалы в памяти и полную нечувствительность тела он не мог. Так, стоп, без паники. Он должен трезво судить о происходящем. Потому что обязан выбраться живым. Богу ведь непозволительно умирать. – Ха-ха-ха! – рассмеялся мальчишка. – Я прямо-таки вижу твои мысли. Не беспокойся, смерть тебе точно не грозит. Потому что ты уже давно и окончательно мертв… Эй, постой, вернись ко мне! Ну вот, как всегда. Совершенно не умеет воспринимать реальность. *** Безымянный мальчишка досадливо прикусил губу, наблюдая, как осмысленность уходит из взгляда Ягами Лайта. Расширенные зрачки зачернили всю радужку – бездонные колодцы пустоты. Вокруг – кровавые озера. Мусорщику красный не особо нравился, но он не знал, как вернуть белкам их нормальный цвет. С мертвецами всегда так сложно… Особенно, если они совершенно не желают мириться с фактом своей смерти. – Ну уж нет, не будет по-твоему, – покачал головой мальчишка. – Здесь другие правила. Мусорщик потянулся через весь стол, коснулся указательным пальцем виска Ягами. Надавил чуть сильнее. Сильнее. Сильнее. Плоть прорвалась, как листок бумаги, послышался треск ломающейся кости. Палец с хлюпающим звуком продырявил череп, глубоко входя в мозг. Голова Лайта дернулась, запахло паленым. – Ты такой проблемный, – поцокал языком Мусорщик. – Ну что, еще раз мозги поджарить или по-хорошему очухаешься? Ноль реакции. Паленым запахло сильнее, а голова Киры задергалась, словно была прикручена к туловищу шарнирами. Глаза широко распахнулись, с уголка рта потекли слюни вперемешку с кровью. – Ты уныл до безобразия. И так же труслив, – недовольно протянул хозяин котельной, замечая проблески сознания в расширенных зрачках пленника. – Я предлагаю тебе сыграть в бога, а ты что творишь? – Кто ты? – едва шевеля губами, прошептал Ягами. – Просто Семьдесят седьмой. Но можешь называть меня Мусорщиком, если тебе так удобнее. – Что ты сделал с Мисой? Что собираешься сделать со мной? – Разве это имеет значение? – мальчишка нетерпеливо выдернул палец из головы Лайта. Неприятно чвокнуло, из аккуратной круглой дырочки в виске вырвалось почти незаметное облачко дыма. Тоненькая кровавая дорожка глянцево зазмеилась к подбородку. – Послушай лучше правила игры. Потом не говори, что я не предупреждал.