И видеть сны, быть может?

…Думали ль Раз хотя бы о том - что сорвано В маленьком цветнике безумия… (Марина Цветаева «Офелия – Гамлету») *** Багровая пелена осталась слева. Справа – абсолютная чернота. Мир был поделен на две части, одна из которых попросту перестала существовать. Но Лайт воспринимал это как само собой разумеющееся. Правосудие и должно быть слепым – именно так утверждали мудрецы древности. Зловещий подросток с номером вместо имени сидел напротив и все так же держал в руке игральную карту. Глаза его казались черными, но на самом деле их истинный цвет был скрыт за расширенными на всю радужку зрачками. Там, в глубине, будто плясало пламя адских глубин… или же сверкали ясные лучи горних чертогов… Ягами тяжело было определиться со своим отношением к этому мальчишке. – Ну и каков же твой ответ? – вопросительно приподнял светлую бровь Семьдесят седьмой. – Что ты видишь в этой карте? – Победу, – ни секунды не колеблясь, заявил пленник. – Я вижу своего врага. Мертвого и поверженного. И себя, бога, попирающего гниющие останки нечестивца. Мусорщик хмыкну и покачал головой. На стол легла перевернутая карта с изображением близнецов, пронзающих друг друга мечами. – Ты ошибся, Ягами, – констатировал безымянный мальчишка. – Мне жаль. – Ты лжешь! – Лайт дернулся, звеня цепями. – Боги не могут ошибаться! – Заметь, не я это сказал, – неприятно улыбнулся Мусорщик. – В твоих словах есть резон, Кира. Так бог ли ты на самом деле? Или просто обычный человек, возомнивший себя истиной в последней инстанции? – Кто ты такой, чтобы судить мои поступки и мотивы? – Стоп! – Семьдесят седьмой вытянул ладонь в запрещающем жесте. – Об этом поговорим позже. Не забывай, что игра продолжается. Растолковать тебе значение этой карты? Или бог и без моих объяснений все понимает? Тихий смех мальчишки опавшими листьями прошелестел в огромной котельной, бесчисленно отражаясь проказливым эхом. Он то удалялся, то вновь возвращался, становясь громче и бездушней. – А теперь вторая карта, – сквозь шуршание зловещего веселья произнес Мусорщик. – Правила не изменились. Вторая карта Все та же котельная. Неровный свет. Потрескивание жара за решетчатыми заслонками. Шепот сквозняка по углам – где-то высоко, под самым потолком. Тихий голос, подобный голосам призраков, медленно и заунывно тянул странную мелодию – будто погребальную песню или молитвенный плач. Лайт отрешенно, издалека, наблюдал за обнаженным девичьим телом, медленно раскачивающимся из стороны в сторону на крепких цепях. Подвешенное за ноги над большим жестяным тазом, оно напоминало зловещий маятник – такой был бы уместен на часах смерти… или безумия. Золотые волосы девушки казались нитями драгоценного металла. Свет отражался от них, рассыпая по каменному полу чудесные радужные блики. Такое не могло случиться в реальности, но именно так было сейчас. Ягами знал ее – Амане Миса, второй Кира. Верная собачка. Затасканная и выпотрошенная плюшевая игрушка. Готичная фарфоровая кукла, вдребезги разбитая за ненадобностью. Презрительная улыбка на мгновение искривила рот юноши, но тотчас же пропала, как и всякое чувство к Мисе. Правильней всего – просто закрыть глаза… ах, да, один глаз уже закрыт – на веки вечные. Бог все ближе к совершенству! Лайт беззвучно засмеялся. И смех этот идеально лег на заунывную погребальную мелодию, смешиваясь с потрескиванием огня, с лязганьем и скрипом цепей, с едва уловимым шуршанием длинных золотых волос по дну жестяного таза. Реальность дрогнула, будто марионетка на нитях. И так же дрогнуло бледное тело Мисы – ломанно, неестественно, деревянно. Задергались руки, отвратительно скребя ухоженными ногтями по выдраенной жести. Ритм жуткого маятника разбился на тысячи бессмысленных движений. Ужас сковал Ягами. И в то же время сердце пронзила болезненно-острая надежда. – Миса! – прохрипел он. Голос все еще плохо слушался, иногда срываясь. – Миса, ты жива? С тобой все в порядке? Думать о том, что нормальный человек не может столько времени провисеть вниз головой и при этом не умереть, не хотелось. Казалось, стоит хоть на миг позволить себе неверие, и шанс на спасение будет потерян. Лайт все еще сомневался в реальности происходящего. То, что он видел ранее, могло быть галлюцинацией, вызванной наркотическими препаратами. Да мало ли что придумали похитители! Сдаваться пока рано. Ягами внимательно наблюдал за Мисой. Постепенно ее бессвязные движения начали обретать плавность и гибкость. – Миса, ты слышишь меня? Это я, Лайт. – Лайт? Лайт! Лайт! Она кричала, безумно дергаясь на цепях. Словно птица в силке, рыба в сетях… зверь в капкане. Неестественно выгибалась, билась головой о высокие стенки жестяного таза, расцарапывала в кровь тонкие белые руки. – Миса, успокойся! Все в порядке. – Ягами старался, чтобы голос звучал уверенно и не выдавал волнения. – Тише, тише. Метания прекратились, и девушка снова безвольно повисла на цепях, похожая на труп. – Миса, ты слышишь меня? – Да, Лайт, – в голосе отчетливо сквозила истерика. – Прости, прости. Это Миса во всем виновата! Миса должна была тебе помочь! – Успокойся, – Кира подавил накатившее волной раздражение. – Ты помнишь, что случилось? Как мы здесь оказались? Кто нас похитил? – Миса бесполезна! – Девушка закрыла лицо ладонями и разрыдалась. – Из-за глупой Мисы Лайт не смог построить прекрасный справедливый мир. Миса заслуживает самую страшную кару. – Да замолчи ты! Девушка судорожно всхлипнула и притихла. – Попытайся освободиться. Ты сможешь? – Смогу. – На этот раз голос Амане звучал удивительно ровно и холодно, словно это не она отчаянно рыдала всего минуту назад. – Миса сделает все, что прикажет ей бог. – Хорошо, – кивнул Ягами. – Я рассчитываю на тебя. – Миса будет стараться. Миса не подведет Лайта – больше никогда. Девушка выгнулась, упираясь руками в края жестяной посудины. На бледном теле заплясали диковинные узоры – будто кто-то неведомый решил устроить театр теней. Ягами видел людей, корчившихся в агонии, простиравших к небу руки в тщетных мольбах. Видел города в руинах, скорбных женщин. Это не походило на войну. Это была жизнь – какая она есть. И если там, на небе, существует другой бог, разве такова его справедливость? И нужна ли она тогда миру? Одна из теней быстрой змеей скользнула по ноге Амане, обвилась, оцарапала черными шипами белую кожу, взрезала ремни, опутывающие щиколотки девушки. Лайт хотел крикнуть, предупреждая об опасности, но было уже поздно. Ремни лопнули, и тело Мисы сломанной марионеткой рухнуло вниз. Острый – будто специально заточенный – край жестяного таза глубоко вошел в мягкий живот. Хрустнули позвонки. Густая темная кровь потекла по стенкам, разливаясь глянцевой лужей. – Ксо! – выругался Ягами, сплевывая на пол красный сгусток. – Бесполезная тварь! Всегда одно и то же. – Во всём виновата только Миса, – девушка всхлипнула и неловко, скользя по крови, перевернулась. Сидя в тазу, перепачканная багрянцем, с вываливающимися из брюха внутренностями, Амане походила на жертвенное животное. Эдакий агнец, приготовленный для пиршества жестокого бога. Почему она все еще не умерла? …Но челн плывет, и рядом ты, И воздух не успел остыть, И сам Харон покуда медлит * Тихо, почти шепотом – так, что трудно различить слова и мелодию. Что это за бред? Песня? – Скажи, Лайт, неужели недостаточно того, что Миса-Миса любит тебя больше всего на свете? Что я еще могу тебе отдать? Безумная женщина! Почему, почему она до сих пор не умерла? А в следующее мгновение Ягами почувствовал, как пол вдруг исчез. Вскрикнув, юноша по шею погрузился в обжигающе-холодную воду. Брызги взлетели в воздух, превращаясь в льдинки. Цепи, сковывающие пленника, натянулись, удерживая тело от падения в бездну. Лайт забился, забарахтался, опасаясь утонуть. Он не понимал, как все это может происходить на самом деле. Да он вообще ничего не понимал! Жестяной таз покачивался на волнах подобно маленькой лодке. Миса лежала в нем неподвижно, ее босые ноги почти по колено были погружены в пучину, с неестественно вывернутой руки медленно и тягуче капала кровь – от каждой капли расходились бесконечные круги, и на черной поверхности воды расцветали багряные розы. – Миса всегда будет любить своего бога. И в жизни, и в смерти. – Да кому нужна твоя любовь! – с брезгливостью бросил Ягами. Быстро поднимающаяся вода хлынула в горло, заполняя внутренности бесконечным холодом. Но страха не было. Не было вообще ничего. Сон. Просто кошмар. Нужно открыть глаза и проснуться. _______________________ * Наталья Дудкина «Харон».