Сотня причин для любви

      Не капни на скатерть.       Сиди ровно.       Не говори с набитым ртом.       Правила, как мантры, крутятся в голове, пока Лекса аккуратно режет омлет. Вилка скользит по тарелке с тихим звоном.       — Ты подготовилась к тесту по экономике? — Шеннон не смотрит на неё, листая документы.       — Да.       — Ты уверена?       — Да.       — Ты прогуляла восемь уроков на этой неделе. — Лекса невольно покраснела, думая о том, почему же это случилось. Кларк все время занята и единственное доступное время для них двоих осталось в школе. — Этого не должно повторятся. Потому что если оценки упадут, о Гарварде можно забыть.       Лекса сжимает вилку.        — Мне еще два года в школе, мам… — Лекса осеклась под ее взглядом.       — Ты представляешь, как сложно женщине добиться успеха, когда поднимаешься с низов? Если ты закончишь Гарвард никогда ни у кого не возникнет вопросов в твое квалификации…       Гарвард. Опять Гарвард. Как будто других целей не существует.       — Больше повторится, — говорит она автоматически. Прийдется что-то придумать, чтобы мать не узнала о прогулах.       Шеннон снова поднимает взгляд.       — Ты носила это платье в прошлый четверг.       — Оно чистое.       — Люди запоминают, во что ты одета.       Лекса опускает глаза на тарелку.       А если бы они запомнили, что я сказала? Что я чувствовала? Им вообще важно что-то, кроме моего внешнего вида?        — Может, поужинаем вместе сегодня?       Шеннон откладывает бумаги.       — Да. Конечно. — Шеннон пьёт кофе, оставляя на чашке след помады. — Напомни мне в семь.       Лекса вдруг чувствует ком в горле.       — Может приготовим ужин вместе, поговорим?       Шеннон моргает.       — Что?       — Я хоть узнаю как у тебя дела? Что нового, да в общем и старого тоже на работе?       Тишина.       — Все как всегда, малышка, — Шеннон отодвигает тарелку. — Я обеспечиваю тебе будущее.       Будущее. Её будущее. Не моё.       Лекса встаёт.       — Я поняла.       Она не доела омлет.       ***       Костия сидела на последней парте, сжимая ручку так крепко, что пальцы побелели. Скрип мела по доске раздавался так громко, что Костия вздрагивала при каждом движении учителя. Ее пальцы непроизвольно сжимали и разжимали край тетради, оставляя на бумаге влажные отпечатки.        Сегодня все должно было случиться. Сегодня. После шестого урока. Ее колени под столом дрожали, а ступни нервно постукивали по ножке парты — тук-тук-тук, как заведенный метроном.       — Он придет. Он должен прийти, — мысленно повторяла она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       Язык прилип к пересохшему нёбу, а в животе закружились тревожные бабочки. Она украдкой потрогала волосы — впервые уложенные в высокий хвост, как у Кларк. Новый голубой свитер (почти как у Кларк) жёстко натирал шею, но она терпела. Ради него. Ради этого момента.       Лекса, сидевшая через ряд, украдкой наблюдала за подругой. Видела, как та грызет губу до крови, как пальцы то и дело тянутся поправить волосы, уложенные в непривычно высокий хвост — точь-в-точь как у Кларк.       — Эй, — Лекса наклонилась к ней, шепотом, — дыши глубже. Все идет по плану.       Костия вздрогнула, будто разбуженная ото сна. Ее глаза — слишком широкие, слишком влажные — метнулись к Лексе.       — Уже все не по плану. Он… он точно придет? — прошептала она, голос дрожал, как струна.       — У него тренировка перед игрой, он сказал, что так спокойнее — меньше людей, — пожала плечами Лекса.       Ей совсем не нравилась идея их встречи, но Лекса улыбнулась, незаметно сжав ее руку под партой. Ладонь Костии была ледяной и липкой от пота.       Звонок с урока прозвучал как выстрел стартового пистолета. Костия вскочила так резко, что опрокинула стул. Сердце колотилось так сильно, что она боялась — вот-вот выпрыгнет из груди. По дороге к месту встречи она десять раз поправила волосы и трижды останавливалась, чтобы перевести дыхание.       

***

      Финн Коллинз не слушал учителя. Его пальцы барабанили по крышке парты, выбивая агрессивный ритм. В его спортивной сумке лежала банка с розовой краской — «позаимствованная» у школьных художников.       — Сегодня я наконец проучу эту выскочку Вудс, — мысленно бубнил он.        Вспоминал, как она осмелилась унизить его в столовой, как все потом хихикали у него за спиной. Его ладонь непроизвольно сжалась в кулак, ногти впились в кожу.       — Посмотрим, как ты будешь выглядеть после этого, лесбиянка, — мысленно усмехнулся он.       Губы сами собой растянулись в ухмылке — сегодня он устроит такое шоу, что она запомнит надолго.       Его друг, толкнул его локтем:       — Ты видел, как Вудс пялилась на тебя сегодня?       Финн фыркнул:       — Пусть. Скоро будет не на что смотреть.       

***

      После звонка Костия почти бежала. Ноги подкашивались, а в груди колотилось что-то тяжелое и горячее. Коридор между раздевалками был полутемным — здесь валялись старые маты, пахло потом и пылью.       Она прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях.       — Он придет. Он придет. Он придет…       Шаги. Смех.       Дверь распахнулась.       — Ну что, Вудс, — раздался голос Финна, — решила извиняться? Самое время!       Он замер, увидев перед собой не Лексу, а Костию. Его лицо вдруг исказилось гримасой недоумения. За спиной хихикали его друзья.       — Кос? Ты… что ты здесь делаешь?       Костия открыла рот, но слова застряли в горле. В этот момент один из парней выхватил у Финна банку с краской.       — О, смотрите-ка! — завопил он. — У Коллинза поклонница!       Финн попытался выхватить краску, но лишь измазал руки в розовом.              Банка полетела по дуге. Розовая жижа хлынула фонтаном, заливая волосы, лицо, новый свитер. Холодная краска затекла за воротник, попала в глаза.       — Надеюсь, теперь всем будет понятно, — кто-то из парней фальшиво засмеялся, — что ты всего лишь жалкая подражательница!       Костия стояла, не двигаясь. Краска стекала по щекам, смешиваясь со слезами. В глазах — не боль, а страшное, леденящее прозрение.       Финн ошеломленно смотрел на нее.       — Я… я не…       Но было поздно.       Она толкнула его плечом и выбежала в коридор.       

***

      Он побежал за ней. Сразу. Расталкивая друзей по команде и пачкая розовой краской всех, к кому прикоснулся.       Лекса и Кларк сидели в столовой — ждали звонка Кос, когда мимо прошел Финн — бледный, с трясущимися руками.       — это Коллинз? — нахмурилась Кларк.       Лекса хотела ответить, но в этот момент Финн резко развернулся и направился к ним.       — Это ты виновата! — он бросил Лексе в лицо, голос сорвался на визг. — Из-за тебя я…       Он не договорил.       Лекса вскочила на ноги, но Кларк уже была между ними.       — Уйди, — сказала она тихо, — нам надо найти Кос…       Финн замер, потом резко развернулся и ушел.       ***       Школьный двор тонул в предвечерних сумерках. Последние лучи солнца цеплялись за заснеженные ветви деревьев, окрашивая снег в кроваво-оранжевые тона. Лекса тяжело дышала, её дыхание превращалось в густые белые клубы пара, которые тут же разрывал ледяной ветер. Она шла по следам, оставленным Костией — неровным, прерывистым, будто та бежала, спотыкаясь.       За углом спортзала, в узком проходе между сугробами, она нашла её. Костия сидела на замёрзшей скамейке, её тело сотрясали судороги — от холода или от рыданий, было непонятно. Розовая краска медленно капала с её волос на снег, образуя яркие пятна, похожие на капли крови.       — Кос… — Лекса осторожно приблизилась, снег хрустнул под ботинком. — Кос…       Костия подняла голову. Ее ресницы были белыми от инея, а глаза — красными, но сухими. Слезы замерзли, не успев скатиться.       — Уходи.       Кос, что случилось?..       — Что случилось? Что блять случилось? — голос звучал хрипло, будто пропущенный через ледяную крошку. — Это ты мне скажи? Какого хрена, Лекса? Ты не извинилась перед ним? Ты подставила меня!       Лекса сжала кулаки в карманах. Она чувствовала, как холод проникает сквозь тонкую ткань её свитера, но это было ничто по сравнению с ледяным уколом этих слов.       — Я хотела помочь… ты сама просила…       Прозвучало неуверенно.       — Помочь? — Костия вскочила, сбивая с себя розовые льдинки. — Ты? Которая даже двух слов связать не может? Которая только и делает, что вечно прячется от всех? Ты себе помочь не можешь…       — Не говори так.       — Серьезно? — Кос злобно улыбнулась, — дай-ка подумать… Ваши отношения с Кларк — это же моя заслуга?       Лекса почувствовала, как её ноги буквально вросли в снег — ни шагнуть вперёд, ни убежать.       — Ты даже не понимаешь, что натворила! — Костия продолжала, её дыхание учащённое, создавая вокруг головы облако пара. — Все о чем я просила: помочь мне с Коллинзом, но тебе надо было нагрубить именно ему. Единственный раз в жизни мне нравится парень, но ты не могла выбрать кого-то другого? Не Финна, нет? Ты специально?       Лекса открыла рот, но Костия не дала ей вставить ни слова:       — Ты всегда такая? Ни на что не решаешься сама? Мама сказала — Лекса сделала. Кларк подмигнула — Лекса побежала. А теперь из-за твоего инфантилизма я… я…       Её голос сорвался, и в этот момент за углом показалась Кларк. Она бежала к ним, сжимая в руках две куртки, её светлые волосы развевались на ветру.       — Вот и твоя «нянька» подоспела, — прошипела Костия. — Беги к ней, малышка. Как всегда.       Кларк, запыхавшись, остановилась рядом:       — Вы обе замерзнете… — она протянула куртки, но Костия резко отшатнулась.       — О, великодушная Кларк Гриффин! — её голос звенел, как лёд. — Все, всё знает лучше всех! Ты хоть раз в жизни делала что-то не по плану?       — Что? — Кларк замерла. О чем это они вообще?       — Это из-за вас! — Голос Костии треснул, как лед под ногами. — Ты (она ткнула пальцем в Лексу) должна была извиниться! Ты знала, что он зол! А ты (теперь к Кларк) со своей идеальной жизнью, своими идеальными родителями… Ты даже не представляешь…       Пальцы Кларк сжали куртки так, что костяшки побелели. Лекса видела, как та открывает рот не зная что ответить.       Костия выпрямилась. Розовая краска продолжала капать с её волос, падая на снег с тихим «плюхом».       — Я ухожу. Надоело быть тенью. Надоело быть второй. — Она посмотрела на Лексу, и в её глазах было что-то окончательное. — Ты мне не подруга, я вообще не хочу знать тебя.       Она развернулась и пошла прочь, оставляя за собой чёткие следы и розовые пятна на белоснежном покрове. Лекса хотела побежать за ней, но ноги не слушались. Вместо этого она вдруг осознала, как сильно дрожит — не только от холода.       Кларк молча накинула на неё куртку. Их взгляды встретились, и в глазах Кларк Лекса увидела то же смятение, ту же боль.       А вокруг падал снег, медленно засыпая розовые следы, будто пытаясь стереть сам факт этого разговора. Но некоторые вещи уже нельзя было забыть.