Сотня причин для любви

Лекса замерла в школьном дворе, когда увидела их. Костия, прижатая к стене ржавого цвета, а Финн, нависший над ней с той самой ухмылкой, от которой у Лексы сводило желудок. Его рука скользнула под куртку подруги — нет, бывшей подруги — и Костия засмеялась, но не так, как раньше. Не искренне, а как-то… нарочито громко. Боже, она все еще пыталась быть похожа на Кларк, но это выходило все меньше и меньше. Проблески той задорной непоседы пробивались сквозь аккуратно уложенные волосы. Она знает, что я здесь, — поняла Лекса. Финн заметил ее вторым. Его глаза — холодные, голубые, как лед на луже — встретились с ее взглядом. И тогда он намеренно притянул Костию ближе, слившись с ней в поцелуе, который больше походил на демонстрацию собственности. — Смотри, — словно говорил он. — Твоя подруга теперь моя. Лекса сглотнула ком в горле. Всего месяц назад Костия, размахивая банкой розовой краски, орала ей в лицо: — Ты все испортила! Ты мне больше не подруга! И теперь… Теперь она даже не смотрела в ее сторону. Почему так вышло? Почему она решила обвинить Лексу во всем? — жгло внутри. Но ответ был прост: Финн умел быть обаятельным. Умел дарить дешевые подарки и говорить правильные слова. А Лекса… Лекса только поддержала Костию в ее желании, даже не думая, что это тоже может быть ошибкой. Снег хрустел под кросовками, пока она шла домой. Наконец-то он тает, скоро весна. Темнота все еще наступала рано, и фонари зажигались один за другим, отбрасывая на тротуар сизые тени. Дом был пуст. Записка на холодильнике: Задерживаюсь на работе. Приготовь ужин. Лекса уныло заглянула в холодильник и решила просто разогреть пасту. Тишина давила на уши и она включила музыку, чтобы поесть, но после двух кусочков отодвинула тарелку. Она достала телефон. — Привет, — голос Кларк звучал приглушенно, будто она пряталась в шкафу. Прошел месяц. Месяц, за который Кларк выучила наизусть каждую трещинку в потолке своей комнаты, потому что смотреть больше было некуда. Родители словно сговорились: — Кларк, тебе нужно подтянуть химию (хотя у нее была твердая пятерка). — Кларк, помоги с ужином (хотя раньше ее даже близко не подпускали к плите). — Кларк, давай обсудим твое будущее. Они не будто наказывали ее за что-то. Но вроде ничего не запрещали, ничего существенного не происходило. Просто… заполняли каждую минуту какими то бесполезными делами и разговорами. Но хуже всего было то, что мама заболела. Она уже две недели была дома с температурой и кашлем и из-за этого Кларк оказалась на карантине. В школе было не лучше. Их встречи сводились к украденным секундам у шкафчиков, к быстрым прикосновениям в пустом коридоре, к запискам, которые Лекса засовывала ей в учебник, когда они обедали вместе. Сегодня в 3 у библиотеки Жду у спорт зала на большой перемене Ты красивая Однажды Лекса не выдержала и, схватив Кларк за руку, затащила ее в кабинку туалета. — Я скучаю, — прошептала она, прижимаясь лбом к ее плечу. Кларк обняла ее — крепко, почти до боли. — Я знаю. Они стояли так, пока за дверью не раздались шаги. Потом Лекса выскользнула, оставив на ладони Кларк след от своего губного блеска. — Приходи. Пожалуйста, — Лекса сжала трубку так, что пластик затрещал. — Я не могу… Мама дома… — Кларк, у меня такое чувство, что мы не виделись вечность. Тишина. Потом шорох и шепот: — У меня тоже. Но мама… она…. Говорит, завтра тест, а я… — Ты идеальная ученица и так, — Лекса резко выдохнула. — Ладно. Все ясно… Она бросила телефон на диван. Кларк начала судорожно набирать сообщение. Одно, второе, третье. Лекса пересчитывала уведомления. Пять минут. Десять. Потом — решимость. Она больше так не может. *** Снег валил густо, забиваясь за воротник куртки, когда Лекса подошла к дому Гриффинов. Окно Кларк было темным, но она знала — та не спит. Еще слишком рано. Первая попытка зацепиться за водосточную трубу закончилась провалом — ледяной металл выскользнул из пальцев. Вторая тоже. На третий раз она нашла выступ в кирпичной кладке, впилась ногтями и подтянулась. Сердце колотилось где-то в горле. Идиотка. Сломаешь шею, — но мысль только подстегивала. Она постучала ногтем в стекло. Ничего. Еще раз — уже ладонью. Занавеска дрогнула. И тогда в темноте окна появилось лицо Кларк — глаза круглые от неожиданности, губы приоткрыты. Секунда — и окно распахнулось. — Ты… Ты совсем сумасшедшая! — прошептала Кларк, хватая ее за мокрый рукав. Лекса вползла внутрь, едва не зацепившись за раму. — Скучала, — просто сказала она. И тогда Кларк рассмеялась — тихо, счастливо, и потянула ее к себе. Целуя замерзшее лицо. Комната Кларк была идеально убрана, как всегда. Учебники аккуратно сложены стопкой, ручки выстроены в ряд, даже носки в корзине для белья, кажется, были отсортированы по цвету. Лекса плюхнулась на кровать, скинув мокрые кроссовки, когда поняла, что они могут целоваться не останавливаясь. Они бы, наверняка так и продолжали целоваться, если бы не ветер и стаявший с кроссовок снег. — Ты видела Костию и Финна? — спросила Кларк, глядя в потолок. Лекса замерла с курткой в руках. — Видела. — Она совсем не видит дальше своего носа? — Она добилась чего хотела. — Выдохнула Лекса избавившись от верхнего слоя одежды. И тяжело вздохнула. — У меня такое чувство, что ты меня бросила… Кларк села рядом, осторожно касаясь ее плеча. — У меня тоже такое чувство… Лекса закрыла глаза. Она хотела сказать, что все будет хорошо. Но слова застряли в горле. Вместо этого она потянулась к Кларк, прижавшись лбом к ее плечу. — Поможешь мне с химией? — прошептала Кларк, проводя пальцами по ее спине. — Ненавижу химию. — Врешь. Ты ее обожаешь. Лекса улыбнулась. Учебник химии лежал раскрытый на странице про валентные электроны, но ни одна формула не доходила до сознания. — Ты должна сосредоточиться, — Лекса тыкала карандашом в график, но ее нога уже давно запуталась между ног Кларк. Кларк еще никогда не была так рада учить уроки. Лекса буквально прижимала ее своими ногами к кровати. Ее кудрявые волосы щекотали ее щеку, когда та наклонялась, чтобы проверить, что написала Кларк, а ее губы были так близко к ее лицу, что единственное о чем думала Кларк — это то, что стоит ей чуть повернутся на бок и они смогут целоваться весь вечер. — Я сосредоточена, — Кларк провела пальцем по своей тетради, чувствуя, как учащается пульс от этих мыслей. — Врешь. — Ага. Рубашка Лексы соскользнула с плеча, обнажив бледную кожу у ключицы. Кларк прикоснулась губами к этому месту, чувствуя, как та вздрагивает. И тут же остановилась. — Я… мы должны учиться, — она задыхалась, но руки Кларк уже притягивали ее ближе. — Хватит химии. Нам пора подтянуть анатомию… Поцелуй начался неловко — Лекса потянулась вперед, Кларк наклонилась, и вдруг их губы столкнулись. Лекса будто бы даже хотела возмутится, но их сплетенные ноги не дали бы ей уйти. — Твоя мама… — выдохнула Лекса не позволяя Кларк отстранится. — Я закрыла дверь, а мы ужинать мы будем вместе с папой, — будто чувствуя себя вором прошептала Кларк, прикасаясь губами к щеке Лексы. — Она в его кабинете, работает… Потом был второй. Третий. И четвертый поцелуй. Учебники и тетради были забыты. Кларк провела пальцами по талии Лексы, ощущая под тонкой тканью футболки мурашки. Боже, они так давно не оставались наедине. Кларк уже стала забывать насколько может быть приятно вот так целовать свою девушку. — Можно? — она замерла у края одежды, чувствуя, как учащается дыхание Лексы. В крайний раз она немного поторопилась и сейчас не хотела чтобы Лексе казалась, что она ее к чему то принуждает. Лекса кивнула, не в силах вымолвить слово. Ткань скользнула вверх, обнажая живот, затем ребра. Кларк медленно, как исследователь неизведанных земель, прикоснулась губами к теплой коже под грудью — и услышала, как Лекса резко вдохнула. — Здесь… — та схватила ее руку, прижимая ладонь к левой стороне грудной клетки. — Чувствуешь? Сердце билось как птица в клетке. Кларк улыбнулась в это прикосновение: — Красивое. Она продолжила путь вверх, целуя каждый миллиметр, каждую родинку — составляя карту того, что заставляло Лексу вздрагивать. Особенно чувствительным оказалось место под ключицей: когда язык скользнул по впадине, Лекса вцепилась в простыни, выгибаясь всем телом. — Еще? — Кларк отстранилась, наблюдая, как зрачки подруги расширяются. — Я могу? — Кларк потянула на себя бретельку лифчика. — Да. Пожалуйста. Кларк почувствовала насколько дрожат ее руки только после того, как Лекса помогла ей стянуть с себя лифчик. Ее собственное сердце колотилось так, что, казалось, его видно сквозь тонкую блузку. Лекса заметила это — ее пальцы потянулись к пуговицам, но Кларк поймала их. — Я… Я сама. Она расстегнула первую пуговицу. Потом вторую. Лекса замерла, глядя на обнажающуюся кожу — будто перед ней раскрывали драгоценность. Кларк уверенна, что ее зрачки стали еще больше, когда взгляд застыл на обнаженной груди. — Ты… — голос ее сорвался. Кларк позволила блузке окончательно соскользнуть с плеч. — Я что? — Совершенна. Это слово, сказанное с таким благоговением, заставило ее кожу вспыхнуть. Кларк и до этого чувствовала возбуждение, но сейчас ей показалось, что воздух в комнате стал плотный и вязкий. Лекса протянула руку, но снова остановилась в сантиметре — словно боялась, что образ рассыплется. Кларк сама прижала ее ладонь к своей груди. — Ты можешь. Всегда можешь. Грудь Кларк была аккуратной, с бледно-розовыми сосками, уже слегка напрягшимися от волнения. Лекса — чуть более округлой с темными, чувствительными сосками. — Можно… потрогать? — спросила Кларк, голос звучал неестественно высоко. Лекса лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Первое прикосновение было робким — кончики пальцев Кларк едва коснулись груди. Кожа оказалась удивительно мягкой, теплой. — Тебе… нравится? — спросила Кларк, осторожно проводя пальцем вокруг соска, но не касаясь его. Лекса сглотнула. — Да. Ты… ты тоже можешь. Их руки встретились — Кларк осторожно сжимала грудь Лексы, в то время как та, затаив дыхание, повторяла движения. Потом они поцеловались — нежно, неуверенно. Их обнаженные груди соприкоснулись, и обе вздрогнули от нового ощущения. Лекса училась медленно: сначала кончиками пальцев, потом губами. Когда она обнаружила, что легкие покусывания ниже соска заставляют Кларк стонать, ее глаза загорелись. — Здесь? — она повторила движение. — Д-да… Мысли Кларк путались. Каждая клетка тела кричала о том, как это правильно — быть здесь, сейчас, с ней. В голове вспыхивали микроскопические взрывы всякий раз, когда Лекса находила новую чувствительную точку. — Хочешь остановиться? — она прошептала, хотя все ее тело умоляло продолжать. Лекса приподнялась, чтобы посмотреть ей в глаза. — Только если ты хочешь. Их дыхание смешалось. — Я не хочу. — Тогда я тоже. Кларк потянула ее ближе, чувствуя, как их сердца бьются в унисон — бешеный ритм, который, казалось, заполнил всю комнату. За окном мир продолжал жить. А они — нет. Они горели. Они исследовали друг друга медленно, с робостью первых открытий. Каждое новое прикосновение, каждый вздох, каждый стук сердца — все казалось важным, значимым. Кларк сидела верхом на бёдрах Лексы, её пальцы медленно выписывали круги на вспотевшем животе девушки. Вечерний свет за окном рисовал золотые дорожки на их обнажённых телах. — Ты так красиво дрожишь, — прошептала Кларк, наклоняясь, чтобы поймать соски Лексы между пальцев. Её большие пальцы с лёгким нажимом растирали затвердевшие бугорки, заставляя Лексу выгибаться под ней с тихим стоном. Лекса провела ладонями по бёдрам Кларк, ощущая, как мускулы под кожей напрягаются при каждом движении. — Ты… ах… слишком хороша в этом, — её голос сорвался, когда Кларк сменила угол наклона, и тёплое дыхание коснулось её шеи. Кларк ухмыльнулась, чувствуя, как Лекса пульсирует под ней. Ю Лекса вцепилась в ее бедра и начала двигаться в такт, встречая каждый вздох толчком своих белки. Кларк чувствовала, как её собственная влага стекает по внутренней стороне бедра. Она ускорила движения, наблюдая, как лицо Лексы искажается от наслаждения. Ее губы скользнули по скуле, ловя солёный вкус пота. Дыхание стало прерывистым, живот напрягся. И тогда Кларк почувствовала неожиданный спазм в собственном теле. — Ох… чёрт… — её тело замерло, когда волна тепла разлилась по низу живота. Бёдра дёрнулись сами по себе, сжимая пустоту. — Я… я не… ах! Оргазм накрыл её внезапно — спину выгнуло дугой, пальцы впились в грудь Лексы, а крик застрял в горле, превратившись в хриплый стон. Лекса замерла под ней, глаза широко раскрылись. — Ты только что… без проникновения? Кларк, всё ещё дрожащая, опустила лоб на её плечо. — Да… я… да… Ты… ты выглядела так чертовски сексуально, — её смешок перешёл в новый стон, когда остаточные спазмы пробежали по телу. — Это было потрясающе, — её голос звучал глухо. Лекса медленно перевернула её на спину, глаза блестели в полумраке, когда Кларк обвила ее руками за шею и утянула в новый поцелуй. Когда за окном раздался шум подъезжающей машины, они вздрогнули, но не бросились сразу одеваться. — Еще минуту, — попросила Лекса, прижимая ладонь Кларк к своей груди. И та согласилась, зная, что эти мгновения стоят любого риска. Где-то внизу хлопнула дверь. Они замерли. — Тебе пора, — открыла глаза Кларк. — Это папа. Лекса выдохнула весь воздух из легких прежде чем встать и начать собирать вещи. Кларк почувствовала некое напряжение между ними. Ей катастрофически мало времени вместе с Лексой. Она даже не представляла, что можно так сильно скучать по прикосновениям и близости с кем-то пока не познакомилась с Лексой. Она не знает, что это, но сейчас она не хочет отпускать Лексу, не хочет, что бы та уходила с этим жгучим чувством недосказанности между ними. Кларк обнимает ее со спины, укладывая голову между лопаток. — Завтра в школе. Я не пойду на химию… — Кларк почувствовала, как Лекса задержала дыхание. — Ты можешь прогулять? — Хоть целый день, если мы его проведем вместе… Кларк сильнее вжимается в спину девушки, не желая ее отпускать. И, наверное, Они так бы и стояли, если бы Эбигейл не постучала в дверь и не позвала Кларк к ужину. Давай, я их отвлеку, а ты пройдешь через дверь, — предложила Кларк, когда Лекса уже одевала куртку. Лекса отрицательно кивнула и открыла окно, перелезла через подоконник, с улыбкой кинув своей девушке: — Закрой за мной окно. *** Спуск оказался хуже подъема. Труба обледенела, кроссовки скользили. И тогда — провал в темноту. Лекса зажмурилась, готовясь к удару… Который не последовал. Кто-то поймал ее. — Осторожнее, — знакомый голос. Лекса медленно открыла глаза. Джейк держал ее за куртку, как котенка. Его лицо было невозмутимо. — Я… — Лекса облизнула пересохшие губы. — Ты очень голодная… — сказал он тихо, но в его тоне был слышан приказ. — Пойдем ужинать. Пока кто-то не сломал себе шею. Он отпустил ее. И направился в дом… Лекса побрела за ним, понимая, что долбанные следы ее кроссовок на снегу видны так же четко, как если бы она вымазала обувь в розовой краске.