500° по Цельсию

Следующие дни для Фёдора проходили в монотонном ритме. Коля с ним не разговаривал, Дазай — и подавно. Лишь Сигма изредка бросал пару слов. Достоевский большую часть времени пропадал в школьной библиотеке, изредка заглядывая к знакомым из других классов. В столовую с бывшими друзьями брюнет больше не ходил. Сначала это было слегка неприятно, но Федя не считал себя виноватым. А может, и считал, но извиняться не собирался, поэтому вскоре ему стало всё равно. Дома он теперь проводил куда больше времени. Родителей это тревожило, и они раз за разом спрашивали, что случилось, но конкретного ответа так и не получали — лишь что-то вроде «Всё нормально» или «Нет настроения». Так шёл день за днём, неделя за неделей. А Федя всё так же не общался с ребятами. Но теперь это его искренне не заботило. Паренёк устроился на подработку — переводил книги и мангу с японского на английский. Также возобновил изучение немецкого, почти с нуля, чтобы в будущем переводить и на него. Одним словом, забот было достаточно. Плюс ещё учёба и подготовка к экзаменам. На самом деле прошло не так много времени, но по ощущениям — целая вечность. Почти через месяц у Феди наконец появился стабильный график, и он стал спать больше трёх часов в сутки. Подработку удавалось успешно комбинировать с учёбой, оставалось даже немного свободного времени, а парень наконец перестал чувствовать себя бесполезным. И только тогда он задумался о том, что у него «были какие-то друзья», с которыми он раньше общался… Ещё пару дней юноша просто наблюдал со стороны и выяснил, что Коля с Дазаем давно помирились и теперь спокойно общались. Ощущение было неприятным, и Федя понял — нужно что-то решать. Но решение не заставило себя долго ждать.

***

Однажды, если быть точным — 6 ноября, Сигма нашёл Достоевского в библиотеке. Тот, как обычно, сидел, уткнувшись в книгу о космосе. — Эм… Дост-сан, я хотел поговорить… Если ты не занят, можн— — Можно. Идём. — захлопнув книгу, юноша первым направился к выходу. — Что хотел? — скрестил руки на груди. — Я… фух… — одноклассник тяжело вздохнул. — Короче… Гоголь-кун очень хочет с тобой поговорить и извиниться за тот инцидент… И, как бы… вернуть тебя в нашу компанию. Нам не хватает тебя и твоих вечных споров с Дазай-куном… Если тебя чем-то обидели, то я уверен, это можно исправить, и… — Если Коля хочет поговорить — пусть подходит сам, а не через тебя. Я не кусаюсь. — Достоевский осуждающе приподнял бровь. — У меня были кое-какие трудности, но как раз пару дней назад всё более-менее наладилось, так что теперь у меня есть чуть больше времени. — Он пожал плечами. — Хорошо, прости. Просто они уже достали меня с этим «поговори-поговори», вот я и пришёл. Мы послезавтра гулять собирались. Можешь с нами пойти. — Сигма слегка улыбнулся. — Я подумаю, возможно, пойду. Но погоди, ты сказал «они»? Коля и кто ещё? — Ну же, Дост-сан, не притворяйся. Ты же знаешь, о ком я. — парень чуть ухмыльнулся. — Эм, ну я догадывался, но разве он не с Твен-куном теперь? Да и нафиг я ему сдался? — брюнет вздохнул, поглядывая на часы. — Ты что, издеваешься? — Нет. А что не так? — «Демон» склонил голову в почти искреннем непонимании. — Дост-сан, ты серьёзно не замечал, как он вечно ходит недовольный? Твен-кун его откровенно бесит, конечно, не всегда, но часто надоедает. Да и о тебе Дазай-кун отзывался не очень… а это значит обратное. А ещё— — Ладно-ладно, понял. Нет, не видел. Я просто не обращал на Дазая внимания, мне как-то пофиг. — Феде уже стало смешно от этого. — Короче, если хотят со мной поговорить — пусть сами подходят. — юноша зевнул, и тут же прозвенел звонок. — Да, я понял, хорошо. Тогда идём на урок? — Иди. Я скоро. — Но у нас же физика! Нельзя опаздывать, Фукучи-сан нас убьёт! — вскрикнул Сигма. — Мне всё можно. Иди в класс, потом поймёшь. — ухмыльнулся Фёдор. Одноклассник тут же понял, что этот парень что-то задумал. — Ха-а… Ладно, как скажешь. Уже представляю, как ты кого-нибудь сейчас подставишь. — он быстро удалился, оставив Достоевского одного. — Чёрт… — брюнет рвано вдохнул, ещё не понимая, из-за чего такая реакция. То ли разговор с Сигмой повлиял, то ли что-то другое, но руки у него слегка дрожали.

***

— Здравствуйте-е. Извините, что опоздал. Я что-то пропустил? — не постучав, брюнет вошёл в класс. — Хм, Достоевский-кун, я уже думал, ты там чаи распиваешь в столовой. Но учитель не должен опаздывать. Ладно, шучу. — с кресла поднялся мужчина, говоря без агрессии, но строго. — Ну уж простите, я как раз этим и занимался. Просто нужно было дочитать книжку, и всё такое. — присвистнул юноша, засунув руки в карманы. — Так-с, ну тогда я заварю себе кофе, а ты веди урок, что ли. — пожал плечами Фукучи. — Но! Я буду в классе и имею право ставить оценки за поведение, так что не рассчитывайте на послабления! — обратился он к ученикам. Тут же получил хор согласных «Да!».

***

— Ну что ж, мои дорогие друзья. Сегодня нас должны были опросить. Но… сегодня я ваш учитель, поэтому… — парень уселся в учительское кресло, закинув ногу на ногу. — Сегодня опрошу вас я. — на его губах играла ухмылка. — Эй… Это же не совсем честно! — поднял руку один из учеников. — Не переживай, Куникида-кун, отвечать будут только те, у кого слишком мало оценок. Таких всего несколько человек, и ты к ним не относишься. Позже я, возможно, объясню новую тему. — Достоевский развёл руками. — Так-с, ну тогда начнём. О, совсем нет оценок у… — парень поднял голову и уставился прямо в глаза. — Гоголь Николай. Ответишь или сразу двойку? — Отвечу. — с места поднялся ошарашенный Коля. — К доске, не стесняйся, бить не буду. — высшая степень сарказма. — Итак, первый вопрос… Правила правой и левой руки. И когда применяются. — юноша постукивал пальцами по столу. — Эм… правило правой… если ладонь расположить так, чтобы в неё входили линии магнитного поля, а отогнутый большой палец направить по движению проводника, то четыре вытянутых пальца укажут направление тока. Левой… не помню. — Коля сглотнул, посмотрев на Фукучи, который стоял в противоположном конце класса. — А может, подумаешь и вспомнишь? — Федя несильно ударил по столу, указывая на лист с ответом. — А… ну… правило левой руки заключается в том, что… если левую руку расположить так, чтобы линии магнитной индукции входили в ладонь перпендикулярно, а четыре пальца указывали направление тока, то отставленный большой палец покажет направление действующей на проводник силы Ампера. — Допустим. — юноша произнёс это с налётом снисхождения. — Следующий вопрос… С горем пополам Николай ответил, затем ещё несколько человек. — Что ж, видимо, уже все. — Достоевский пялился в журнал, еле сдерживая смех. — Ой-ёй. Кажется, я пропустил одного. Тут есть оценки, но одной не хватает для тематической… Как жаль. — он сложил руки в замок. — Дазай Осаму. К доске. — он взглянул на шатена, который уже всё понял и с трудом сдерживался, чтобы не прибить одноклассника на месте. Их взгляды столкнулись всего на секунду, но мурашки пробежали по коже у обоих. Поскольку учитель был в классе, драться было нельзя, и кареглазому ничего не оставалось, кроме как подняться и пойти к доске. — Хм, раз уж ты у нас отличник, я задам тебе чуть больше вопросов. Ты же не против? — тут ухмылки этот кретин уже не сдержал. Шатен ничего не ответил, лишь сжал кулаки. — Первый вопрос. Если в катушке электромагнита увеличить количество витков, то каким будет действие электромагнита? — Усилится. — Второй. Найди угол падения света, если угол преломления 45°, а угол между падающим лучом и преломлённым равен 165°. — 60. — Осаму хрустнул пальцами. — Третий… Какая формула выражает закон преломления света? — n = v1/v2 = sin α/sin β — Чему равен показатель преломления стекла относительно воды, если nв=1,33, nск=2,0? *«Чёрт, такое устно не сделаешь. Вот тварь»,* — промелькнуло у Дазая в голове. — 2. — Последний вопрос. Назови причину преломления света. — Изменение скорости распространения света при переходе из одной прозрачной среды в другую. — Садись. — Можно я свои оценки в журнале посмотрю, а то мне не видно отсюда? — закатил глаза шатен. — На. Гляди. — ткнул пальцем Фёдор. — Кретин, жди беды. Я этого так не оставлю, вот увидишь. — наклонившись, будто чтобы разглядеть оценки, прошипел Осаму. Брюнет лишь хмыкнул в ответ.

***

— Эй, Дост-кун. — тихо позвал кто-то, когда брюнет снова сидел в библиотеке. — О, пришёл. Думал, снова Сигму-бедолагу пошлёшь. Что хотел? — фыркнул Фёдор. — Можно я сегодня к тебе приду, и мы поговорим нормально? Пожалуйста. — блондин был настроен серьёзно. — Окей. Всё сказал? А теперь дуй в класс. Чтобы в 16:00 уже был у меня. С меня печенье. — монотонно протараторил Достоевский. — Спасибочки! — Коля удалился в приподнятом настроении.

***

Когда Гоголь пришёл к другу: — Слушай, я… — Николай нервно посмотрел на телефон и положил его на стол. — Извини за тот случай, я правда не подумал, я знаю, что теб… — Мне пофиг, я уже забыл. Ближе к делу. Что хотел? — Федя забросил в рот кусок печенья. — Я… эм… Может, снова к нам вернёшься? Н-ну… с тобой веселее, и в целом… — запнулся Николай. — Предлоги? Твои мотивы? Зачем я вам сдался? — брюнет с подозрением поглядел на телефон приятеля. — Всё понятно. — он резко заткнул гостю рот рукой и выхватил телефон. Как и предполагалось — диктофон был включён. Фёдор нажал на паузу, но запись не удалил, строго глядя в умоляющие глаза блондина, который без слов молил: «Пожалуйста, не надо, я всё объясню». Всё ещё держа чужой телефон, Достоевский предусмотрительно отошёл на пару шагов. — Как я и думал. Фальшь. Не круто, конечно, но мне не привыкать. А теперь — говори. Тебя Дазай подослал или сам в гении записался? — мрачно, но твёрдо произнёс юноша. — Стой-стой-стой! Пожалуйста, остановись и послушай меня, клянусь, не буду врать! — это была правда. Гоголь не был настолько глуп, чтобы лгать в лоб, но в какой-то степени он даже рад провалу. — Слушай. Я правда хочу извиниться. Но про диктофон ты прав — это предложил Дазай-кун, когда я сказал, что собираюсь к тебе. Зачем ему это — не знаю. Но мне правда без тебя плохо, Дост-кун. Дазай-кун вообще расклеился. Ну же, что тебя останавливает? Мы тебя обидели? Тебе некомфортно? Что происходит, Дост-кун? — к концу монолога Коля почти всхлипнул. Он правда очень дорожил Федей. — Как я уже сказал — были обстоятельства. Но сейчас у меня есть время, я не так занят, так что могу проводить его с вами. Раз уж вы так хотите. Только прошу — Дазаю ни слова правды. Выдумай что-нибудь, типа, я обижался. Можем даже фейковый диалог для диктофона разыграть. — Да, я понял. Мы будем рады видеть нашего старого-доброго Дост-куна. Хорошо, обещаю, Дазай-кун ничего не узнает. Но с чего такая секретность именно от него? Н-ну… Вы вообще странно общаетесь. — Не понимаю, о чём ты. Мы просто бесим друг друга, и всё. — Федя-врунишка. — Как скажешь. Тогда давай запишем диалог в диктофон, на всякий пожарный. — Ага.

***

9 ноября. Воскресенье. Вечер. К Достоевскому пришли родственники, поэтому он закрылся в комнате и заканчивал перевод. Вдруг раздался звук уведомления. Фёдор открыл Telegram в предвкушении — ждал новую часть для редакции от знакомой. Но не тут-то было. Дазай Осаму. Переписка с которым последний раз была 22 сентября. Именно он прислал сообщение. Сердце (или что там у Достоевского было вместо него) забилось чаще, дыхание участилось, стало не на шутку страшно. Он открыл чат. Дазай Осаму: ты завтра будешь в школе? Дост: наверное, да Дазай Осаму: ты будешь сидеть на первой парте или со мной? «Фига, самоуверенный», — подумал Федя. Он сам не понимал, почему, но руки дрожали. Он пытался отвечать максимально хладнокровно. Дост: Ну, на первой. Ты же вроде не хотел со мной сидеть, тем более с тобой сидит Твен. Дазай Осаму: я не очень хочу сидеть с Твеном. поэтому и пишу тебе. ты не хочешь ко мне пересесть? Дост: Ты просто на время контрольных со мной сесть хочешь, ведь так? Дазай Осаму: я же написал причину. хотя и это тоже. Дост: Мне, по сути, без разницы. Если сильно надо — могу и к тебе сесть. Дазай Осаму: so… Дост: А Марк тогда с кем сядет? Он не будет против? Дазай Осаму: а мне-то какая разница, захочет он или нет Дост: Справедливо. Дазай Осаму: ну да Дост: Но я не знаю ни литературы, ни языка, помочь не смогу. Дазай Осаму: Во-первых — ты знаешь эти предметы. Во-вторых — мне всё равно. Дост: Я не знаю литературы. Да и языка тоже. Дазай Осаму: Да бля, если ты не хочешь сидеть со мной — просто так и скажи. Дост: Я не против к тебе сесть, но если ты надеешься, что я помогу на контрольных — это не так. Дазай Осаму: Я написал тебе не чтобы ты сел ко мне из-за контрольных, а потому что не хочу сидеть с Твеном. Если я буду мешать тебе — просто скажи, и я прекращу. Дост: Да неужели? Дазай Осаму: Если буду мешать — то да. Дост: Ладно, допустим. Хорошо, сяду к тебе. Дазай Осаму: Спасибо. Пока. Дост: Мг. «Чего это сейчас было?» — отложив телефон, Федя уставился в пустоту. Его всё так же трясло. Вдруг телефон снова завибрировал. Снова Дазай: только об этом никому ни слова, иначе у меня будут проблемы Дост: Аналогично, но я и не собирался. Теперь переписка точно окончилась, но подобного ощущения брюнет ещё не испытывал. Это было похоже на новый вид панической атаки: всё тело горело и дрожало, пульс зашкаливал за сотню, а мысли занимала только что состоявшаяся переписка. Парень совсем забыл, что ждал новую часть для редакции, да и перевод был недоделан… Всё это резко отошло на второй план. На самом деле у Дазая ситуация была не лучше. Его самого бешено трясло, бросало то в жар, то в холод… И это всего лишь из-за переписки…

***

10 ноября. Утро. Федя только зашёл в здание школы. Руки были ледяными и слегка дрожали. Парень рвано выдохнул и вошёл в класс, сразу же встретившись взглядом с Дазаем, сидевшим на своём месте. Шатен ухмыльнулся и бросил: — Ну чё, снова переселяешься? — А вариантов у меня больше нет. — Он ни за что не признался бы, но был искренне рад, еле сдерживая улыбку. — АА, Дост-кун, офигеть! Ты вернулся в семью! — пискнул Гоголь, входя в класс. — Воу, я приятно удивлён, Дост-сан. Неужели он тебя на коленях упрашивал? — Сигма вскинул бровь. Достоевский быстро обменялся взглядом с Дазаем и ответил: — Да не, меня Коля упросил. — А, ну тогда больше верится. — кивнул Сигма, вытаскивая вещи из рюкзака. На это брюнет лишь вздохнул и лёг головой на парту. По которой почти сразу же долбанул Осаму, автоматически ударив одноклассника. — Вот тварь. Ни капли не изменился. — потёр щеку, ухмыляясь, Федя.

***

Несколькими днями ранее шатен набрал номер друга. — Алло, Дазай-кун, привет. — раздалось в трубке. — А… привет. Короче, там же у *вашего* друга скоро день рождения вроде. — прозвучало убого. — Что дарить будешь? — Ой, Дазай-кун, вообще-то это я должен был спросить. Но почему это «вашего» друга? — ухмылка чувствовалась даже по голосу. — Ну, мы же с ним не друзья — всё просто. — Ой, да неужели не друзья? Поэтому ты сейчас звонишь, поэтому ты всегда говоришь о нём, как же он тебя бесит, поэто— — Хватит, Гоголь-кун, не неси ерунды. Лучше ответь на вопрос. — Ладно. Дарить… Честно, я даже не думал. Дост-кун никогда не радуется подаркам, кроме чая и денег, поэтому, наверное, это и стоит подарить. Все интересные ему книги он уже перечитал. — Хорошо, то есть денег хватит. — Да. Он никогда не радовался ничему другому, уверяю. И никакой вечеринки — он нас правда убьёт, я когда-то пробовал. Он меня обматерил и ушёл, даже не взглянув на подарки. Разве что когда я их к нему домой притащил. — Понял тебя. Спасибо, до встречи. — Осаму отключился. — Так-так-так… Раз без вечеринки, то хлопот меньше, но просто деньги — скучно. Надо его удивить. Что же можно придумать?.. — бормотал юноша, теребя кулон на шее. — Точно! Кулон! — Он тут же взял телефон и начал искать, где можно заказать кулон с аметистом за неделю — для подобных изделий срок слишком мал. Вдруг он наткнулся на объявление с изображением именно того, что искал: идеальное серебряное украшение с аметистом. Без раздумий кареглазый набрал указанный номер. — Алло, здравствуйте, я по объявлению. Мне срочно нужен серебряный кулон с аметистом. У вас есть возможность сделать? — Здравствуйте. Извините, такого украшения нет в наличии, на изготовление потребуется минимум неделя. — ответил тихий мужской голос. — Слишком долго. За дополнительную плату — могли бы сделать за три-четыре дня? — Возможно, но придётся отложить остальные заказы. Сколько процентов вы готовы доплатить от стоимости? — А сколько предложите? — Семьдесят пять. — Нет, слишком много. Давайте тридцать. — Шестьдесят. — Сорок. — Пятьдесят, не меньше. — Хорошо, пятьдесят. Сделаете за четыре дня? — Да. Реквизиты пришлю в течение часа. Предоплата — 1000 иен. — Договорились. Спасибо. — Чёрт, ну ты, демон, и затратный. — вздохнул юноша, пытаясь придумать что-то ещё, но желательно недорогое.

***

Вечером Дазай написал Коле: Дазай: Короче, сближайся с Достоевским. Это срочно. У меня есть план, позвони, как будешь свободен. Позже, в телефонном разговоре с участием Сигмы, кареглазый объяснил всё — от разговора Сигмы в библиотеке до того, что напишет Фёдору (хотя последнее он оставил при себе — давно планировал это сделать). Чёткого плана не было, ребята рассчитывали на импровизацию, лишь основные контуры были обговорены. Именно поэтому Достоевский кое-что заподозрил, но самое важное оставалось в руках у Осаму, а он не мог облажаться. Может, так даже лучше. В итоге 9 ноября у Дазая на руках были: чай — двадцать разных видов понемногу; конверт с пожеланиями и деньгами; немного сладостей к чаю; карточки с созвездиями и тот самый кулон. Вышло небогато, но на деле — на солидную сумму. Сойдёт.

***

Федя не знал, но его родители уже пригласили Николая, Сигму и Осаму вместе с их семьями — на пять вечера. С младшими договорились молчать, будто сюрприз. Всё шло по плану.