500° по Цельсию

16 ноября. Несколько дней спустя. Ситуация — хуже не придумаешь. Фёдор один. На окраине города, за десятки километров от дома. Телефон вот-вот разрядится. Связь — полный ноль. Как он здесь оказался? У стоматолога был. Почему так далеко? Да потому что записан туда с детства, а родители не могут переписать в другую клинику, а самому парню твердят: «Не отпишешься без нас». Тьфу. Он стоял на узком тротуаре, в искреннем непонимании, как сюда попал. Машины и трамваи неслись по дороге с бешеной скоростью — даже перейти страшно. Такси сюда не заезжают, только метро с кучей пересадок. Пиздец. Другого слова не подобрать. Благо, деньги у Феди были. Но пока он сидел на скамейке безлюдной остановки, размышлял, как добраться домой, и следил за потоком машин. Вдалеке мелькнула синяя машина. Ехала как-то подозрительно — быстрее остальных и неровно. Или это у Достоевского в глазах уже двоится. Вечер, темнеет. Он махнул на это рукой, погрузившись в свои мысли. «Так, если сесть на метро, нужно три раза пересаживаться, а за…» — Федя дёрнулся от резкого звука, похожего на взрыв. Парень вскочил и огляделся. Справа от остановки — та самая синяя машина, врезавшаяся в стальной забор и объятая пламенем. Шок сменился ужасом, когда он увидел тело женщины, лежащее неподалёку, и узнал её. — Господи… — в его голосе прозвучал неподдельный испуг. — Сакура-сан! Вы меня слышите?! Он швырнул рюкзак на лавку и бросился к ней. Поднял на руки — женщина была лёгкой. Прижал ухо к груди — и камень с души упал. Пульс есть. Жива. Но без сознания. Юноша аккуратно уложил её на скамью, достал телефон, который, к счастью, ещё работал, и набрал экстренный номер 110. — Полиция. Слушаем вас. — Произошла авария. Машина врезалась в забор и загорелась. Есть пострадавший водитель и прохожая женщина без сознания. Осмотреть водителя у меня возможности нет. — Назовите ваше имя и фамилию. — Фёдор Достоевский. — Вы не пострадали? — Нет. — Можете назвать адрес? — Нет, вокруг нет табличек. — Хорошо, отследим вас по GPS. Оставайтесь на месте ближайшие пять минут. Нужна скорая? — Да. — Высылаем. Ждите. Федя отключился и тяжко вздохнул. — Боже, что за чертовщина… — он тут же вспомнил о более серьёзной проблеме. — Сакура-сан… Парень принялся рыться в рюкзаке. Нашёл эфирное масло — мятное, единственное, что могло хоть как-то помочь. Поднёс флакон к носу женщины. Та чуть сморщилась, но в сознание не пришла. Только теперь Достоевский заметил на её спине рану — она кровоточила, и, судя по всему, сильно. Снимать куртку было опасно — на улице не больше +5. — Чёрт. Он обыскал карманы куртки в надежде найти телефон. Нашёл. Слава богам, он был без пароля. Вдалеке послышались полицейские сирены. Федя сунул телефон в свой карман. — Здравствуйте. Вы — Достоевский? — Да, я. Вот пострадавшая, — он показал на женщину. — Горящую машину вы и так видите. — Поняли. Спасибо за звонок. Согласны поехать в больницу как свидетель и дождаться родных? Фёдор кивнул. Его и Сакуру погрузили в машину. Женщину уложили на носилки, парень стоял рядом. — Извините, в какую больницу мы едем? — обратился он к водителю. — В 48-ю, она ближе всего. Как только они тронулись, Федя достал «позаимствованный» телефон. Пролистал контакты — их было немного. Нашёл нужный: «Осаму ♡». Нажал вызов. — Алло? — в трубке прозвучал спокойный голос. — Дазай, думаю, узнаёшь, кто говорит. Тут ЧП. Бросай всё и беги в больницу №48. Я буду у входа, всё объясню. Позвони ещё кому-то из взрослых. — Что? Почему? Что с мамой?! — Объясню на месте. Делай, что сказал. — Он отключился.

***

У Осаму — Блять! Что? Что случилось?! — Сердце колотилось бешено. Юноша сорвался с места, натянул одежду наспех и вызвал такси. Водитель согласился доехать до больницы — путь займёт около получаса. Быстрее никак. Дазай уже собрался звонить отцу, но решил не спешить — ситуация была неясна. Оставалось только ждать. Он подгонял водителя, но тот не мог нарушать правила. Ехал так быстро, как позволяла дорога.

***

У Фёдора — Пройдёмте, опишите ситуацию, — сказал врач, встретивший скорую. — Хорошо.

***

— Всё, можете идти. Мы дождёмся родственников, — заявил врач после рассказа Достоевского. — Я дождусь их приезда. Спасибо. Федя вышел на улицу и проверил свой телефон. Чёрт. Селся. На улице стемнело — наверное, около семи. Ждать пришлось недолго: через несколько минут к больнице подъехала машина, из которой выскочил Осаму. — Что… случилось?! — выпалил он, переводя дух. — Подожди. Иди за мной, — Федя схватил его за рукав и потащил в здание. На втором этаже отпустил и ускорил шаг. — 25… 25… 25! — бормотал он, пробегая глазами номера палат. Постучал в двадцать пятую. Дверь открыл тот же врач. — Пришёл сын пострадавшей. Объясните ситуацию. — Здравствуйте. Ваша мать стала жертвой аварии. Сейчас она без сознания, но состояние стабильное. Смертельных ранений нет, но есть перелом двух рёбер. Ей сильно повезло, что рядом оказался этот юноша, — врач указал на Достоевского. — Он правильно уложил её, чтобы рёбра не задели органы. Точного срока реабилитации пока не назову. В больнице она пробудет минимум неделю, затем можно будет перевезти домой, но восстановление продолжится. Это вся информация, которую я могу дать. Мне нужно поговорить со взрослыми. Можете кого-то вызвать? — Отец не в городе, вернётся через несколько дней. — Хорошо, пусть приедет, когда сможет. А вы не переживайте — с вашей матерью всё будет хорошо. — Надеюсь, — Осаму отвернулся. — Большое спасибо, доктор. Мы пойдём, — брюнет развернулся и направился к лестнице, бросив взгляд на одноклассника. Тот, не поднимая глаз, медленно последовал за ним. На улице они остановились. Фёдор отошёл на шаг и начал: — В общем. Я был чёрт знает где, даже улицы не запомнил. Если кратко — водитель был конченый, пьяный, наверное. Врезался в забор. Ситуации с твоей матерью я не видел — не знаю, сбил он её или нет, но лежала она рядом с этим забором. Я сразу вызвал скорую и уложил её правильно. Всё, что могу сказать. Кстати, вот, — он достал из кармана женский телефон и протянул Дазаю. — Мог отдать врачам, но забирать его потом сложно. Распоряжайся сам. Федя замолк, ожидая реакции. Давить не стал — пусть даже это был надоедливый Дазай, но чисто по-человечески он сочувствовал. Они стояли в тишине ещё пару минут. Затем Достоевский получил пощёчину — несильную, словно с опаской. — Эй! За что? Я понимаю… — Почему ты? — прошипел Дазай тихо, но внятно. — Почему именно ты? — Что? — Фёдор искренне не понимал. — Почему всегда в таких ситуациях оказываешься ты? Не Гоголь, не Сигма, не кто-то другой — именно ты! — Достоевский лишь вздохнул. Видимо, тому нужно было выплеснуть эмоции. — Ладно, ты помог. Зачем ты сейчас со мной? Зачем слушаешь мою болтовню? Зачем ждал, чтобы объяснить? Почему, демон? — спросил он уже спокойнее. — Потому что ты был единственным, кто остался со мной тогда, с Лили. Ты посреди ночи потащился на кладбище искать меня. Я не мог поступить иначе. — Федя развёл руками. — Если не хочешь, чтобы я был рядом, могу уйти. Я всё сказал. — Ну уж нет, сволочь. — Осаму воспользовался моментом, подошёл вплотную и… обнял? Не то чтобы это было похоже на объятия, но иначе не назвать. Казалось, он отчаянно нуждался в физическом контакте. — Э-эй, ты чего? — Федя попытался вырваться. — Просто заткнись. — Не хочу показаться недружелюбным, но ты меня душишь. В ответ хватка лишь усилилась. Тогда Федя укусил его за ухо. — Ай! Ты сдурел? — Дазай дёрнулся, ослабив хватку. — Ты меня чуть не убил, идиот. — брюнет фыркнул и отстранился. — Кстати! У тебя есть номер кого-то из моих родителей? — Должен быть мамин. А что? — Дазай достал телефон. — Дай позвонить. На минуту. — Федя протянул руку, будто заранее зная, что ему не откажут. Так и вышло. — Алло, мам, это я. — Феденька? Слава Богу! В новостях пишут об аварии в том районе… Ты где? Ты как?! — Успокойся, я в порядке. Дома буду часа через два. Всё объясню. Пока. — Ладно, только не задерживайся. Федя отключился, взглянул на экран и усмехнулся. — «Мама Феди»? Серьёзно? — Ой, заткнись. Нужно было быстро написать, ничего лучше не придумал. — «Феди»? Ты меня так никогда не называл. Ты, вообще-то, вряд ли знаешь моё имя. Когда я стал «Федей»? — ухмылка не сходила с его лица. — Закрой варежку и не пизди. Давай сюда телефон. — Хмм… — по лицу Дазая было ясно, что он что-то задумал. — Отдай. Телефон. Я не собираюсь называть тебя как-то по-особенному или делать что-то по твоей указке. Просто отдай. — Ладно, не кипятись, на. — он протянул телефон. — Да неужели, — фыркнул Федя, выхватывая гаджет. Ещё несколько минут они стояли в тишине, глядя в небо, а затем покинули территорию больницы. — Ну и? Как добираться? Такси? — потер шею Фёдор. — Не знаю. Я бы пешком пошёл, но это долго. Домой идти смысла нет. Ты можешь ехать на такси — так быстрее. — Ну уж нет. Я за то, чтобы пойти пешком. Извини, но я с тобой. — Дазай лишь кивнул, но внутри обрадовался. — Ха… — он тяжело вздохнул, направляясь в сторону дома. — Чёрт, как всегда… — А? Чего? — Федя сунул руки в карманы. — Да ничего. Просто как обычно всё летит в тартарары. Папа ждёт, что я буду отличником, поступлю в престижный вуз. А я что? Я просто заебался и учусь «на отвали». — Осаму выпалил это быстро, словно ему стало плевать, что он открывает слабость перед Фёдором. Маска слетела. Любая. Хотя брюнет и не думал сейчас анализировать его. Он просто шёл рядом и слушал. Слушал и узнавал в нём черты своего отца… и отчасти себя. Федя давно заметил сходство, но не мог понять, в чём именно. Сейчас же это были и мелочи, и модели поведения, и привычки. Это смешило и одновременно пугало. Фёдор даже думал — не один ли это человек… — Ну… думаю, мне это знакомо. — Да ну? Тебя-то заставляют учиться? Не может быть, у тебя добрые родители. — Отец. Он хороший, но строг к учёбе. Не то чтобы придирался — он хорошо объясняет. Но сам учился на отлично, школу закончил с медалью, вуз — с красным дипломом. От меня ждёт того же. — Федя посмотрел в сторону. — О… — в этом звуке было столько сострадания, что словами не передать. — Мда… — пробормотал Федя, и вдруг в голове всплыл момент их первой встречи. Это заставило его улыбнуться и чуть не рассмеяться. — Ты чего? Только не говори, что вспомнил первое сентября — я тебя ударю. — Дазай тоже невольно улыбнулся. — Просто смешно от абсурда ситуации. Ты появился у нас всего два с половиной месяца назад, а я уже в куче дерьма побывал. Меня бесят эти совпадения. — Федя запнулся, не желая продолжать. — Потому что мы вроде похожи, но я всё равно тебя бешу, да? Приперся в класс и встал почти на один уровень с тобой, да ещё и сидишь с таким дураком. Понимаю. — Осаму пожал плечами. — Ты можешь и бесить, и быть кретином, но дураком не был. Был бы дураком — меня бы тут не было. С Колей и Сигмой я общаюсь давно, привык. Сейчас редко кого подпускаю близко — меня сложно заинтересовать надолго. Но у тебя, в принципе, получилось. — Федя хмыкнул. — Это комплимент? — Это факт. — Хах, ты не меняешься. — Ой, заткнись, хватит сентиментальничать. — К этому моменту они вышли к центру города. До дома пешком ещё часа полтора-два. — Есть момент, когда я тебя выбесил сильнее обычного? — после нескольких минут молчания спросил Фёдор. — Определённо есть. — ответил Дазай без раздумий. — Что? Так уверенно? Когда? — удивился брюнет. — Угадай. Это почти очевидно. — Когда мы встретились? — Нет. — На выступлении в сентябре? — Не напоминай. Но нет. — Когда задания по математике делали? — Нет. — Не знаю, больше ничего острого не припоминаю. — Ты серьёзно или притворяешься? — Блять, я правда не знаю. Сдаюсь. Говори. — Когда ты пересел, идиот. — цыкнул Дазай. Федя остановился. Почему? Он думал, Осаму был только рад. — Шутишь? — на его лице отразилось искреннее непонимание. — Нет, кретин. Не шучу. К сожалению. — шатен отвернулся. — Ты… какого чёрта? — Федя нахмурился, подходя ближе. — Да потому что! Ты ещё и пропал на месяц, вот сволочь. Ты бы знал, как я тогда бесился. — у Достоевского не нашлось слов. — Но ты же и так все контрольные на отлично сдал. Даже математику и физику лучше меня. — Да не в контрольных дело! Не в оценках! Короче, забей. — Почему? — Забей. Честно, я и сам не знаю. Просто очень раздражало тогда. Следующие несколько минут они шли в гробовой тишине. — Блять, хочу что-то сказать и не знаю что. Не помню, когда последний раз такое было… — пробормотал Осаму. — Ха… понимаю. — нервно хмыкнул Федя. — Что за дерьмо? Почему недавно мы были как враги, потом как соперники, потом… аргх, блять, кому я это объясняю. — …а потом как друзья? Пфф, не смеши. Я не умею дружить. Если ищешь друзей — иди к кому-то более эмоциональному, вроде Коли. — Да кто бы говорил… — процедил Дазай. — Можно вопрос? А я всё равно задам. Почему ты никогда ни во что не играешь? Зачем принёс в школу мафию, но сам не играл? На физре ты максимум минуту бросаешь мяч и сваливаешь. Меня это бесит. — А какого фига тебя это волнует? Не твоё дело. Не хочу, понимаешь? — Нет, не понимаю. Как можно не вливаться в коллектив? Как можно так нагло бесить, зная, что бесишь? Тебе сложно сыграть, что ли? — Да, сложно. Мне лень. Не интересно. Как ещё перефразировать? — Федя ускорил шаг. — Тьфу, чёрт. Ты упрямый, как баран. Не рассчитываю на нормальный ответ. — они вышли на холм, где было полно круглосуточных кафе и магазинов. — Жрать хочу. Подожди, куплю чего-нибудь. — Не-а, пойдём пожрём нормально. Ты же сам говорил, что не спешишь. — Я-то не спешу, а ты? Родители? — Плевать. Заслужили. Кушать хочу — значит, идём жрать. — Федя схватил его за рукав. — Э-эй, не гони! — вскрикнул Дазай, едва поспевая.

***

Наелись. Ушли домой. В 22:26 добрались до калитки Достоевского. — Ты идёшь со мной. — устало промямлил брюнет. — С чего бы? Зачем? — Потому что я так сказал. Пожрать тебе надо по-человечески. — Федя потянул его за капюшон. — Нет, подожди, я твоим родителям помешаю! — Мне только лучше. Отец только рад будет. — Чего? Он-то тут при чём? — не успел он договорить, как дверь открыл мужчина. — Господи, ребята, мы уже распереживались! Быстро в дом, рассказывайте, что произошло? — Сакура-сан попала в аварию, — на большее у Феди не хватило сил. — Что?! Где она? В больнице? — В 48-й. Палата 25. Состояние не критичное… — Мика! Ты слышала? Сакура в больнице! — не дослушав, крикнул отец. — Что?! Как?! — из комнаты выбежала испуганная женщина. — Господи, мальчики, что с вами случилось? — Мы в порядке. А вот Сакура-сан — нет, — тихо сказал Фёдор. — Значит так. Мы сейчас едем в больницу. А вы остаётесь здесь. Федя, приготовь или разогрей что-то на двоих. В школу завтра не пойдёте. Дазай-кун ночует у нас. Всё понятно? — Да не стоит, я сам… — Осаму не успел договорить — Федя пнул его по ноге. — Поняли, езжайте.

***

— Блять, ну что за дерьмо… — Федя закрыл дверь на ключ, прислонился к ней и медленно сполз на пол. — Какого фига, демон? — Дазай был в замешательстве. — Пожалуйста, просто делай, как сказала эта женщина. Иначе влетит обоим. Отдохнёшь денёк. Разве не рад? — Я ещё не отошёл… Можно хоть вещи из дома забрать? — Пока их нет — валим. У нас минут тридцать. Успеешь? — Успею. Они выбежали из дома.

***

— Фух. Вроде всё взял, — влетел обратно Осаму. — Основное есть. Жить будешь. Дальше что-нибудь придумаем — ты же только на ночь остаёшься. — Федя, тяжело дыша, скрылся на кухне. — Собу ешь? Ешь. Мне плевать. — он нарезал мясо и швырнул его на раскалённую сковородку. — Ем. Чем-то помочь? — Разговаривай. И завари чай. — Разговаривать? О чём? — Будешь в роли радио. Ты же на уроках болтаешь, когда не просят. А тут не сможешь? — Ни в чём. Ты прав. — он сглотнул. — Меня, например, заебала биологичка. Блять, как у меня могла выйти двойка? Не спорю, было непросто, но я знаю хотя бы на средний балл! Пошла она нахуй. — Согласен. Контрольная сегодня — пиздец. Ненавижу, когда заданий мало, но они стоят по несколько баллов. Не знаешь одно — высшего балла не видать. — Мда. Ещё и отрабатывать всё это. — А мне по физре нормативы сдавать. Фу. — Да физра — это же кайф! Я только рад был бы! — Ты рад, а я нет. Я же не к тебе обращался, чего бесишься. — Федя устало вздохнул, забрасывая овощи на сковороду. Примерно через тридцать минут молчания блюдо было готово. — Ты вообще есть будешь? Мы недавно ели, — Федя взглянул на часы. 00:13. — Не голоден, но хочу попробовать твою стряпню. — Осаму подошёл и зачерпнул ложкой вермишель с овощами и мясом. — Оно не особо вкусное, не советую, я не… — в этот момент шатен отправил ложку в рот. — Если это «не вкусно», я не знаю, что можно назвать вкусным. — он принялся уплетать всё, что было на тарелке. — Приму как комплимент. Я в комнату — разложу кровать. Когда Федя вошёл в комнату, он окинул её взглядом, будто впервые видел, и томно вздохнул. «Дазай Осаму, свалился же ты на мою голову». Он принялся раскладывать кровать, достал дополнительное одеяло и всё необходимое.

***

Через пятнадцать минут Федя уже сидел, читая книгу при тусклом свете, когда в дверь постучали. — Будто тебе есть разница, что тут происходит. Входи. — он не отрывался от книги. Дверь открылась, на пороге возник Дазай. Он медленно подошёл к кровати и сел на край, глядя на читающего одноклассника. Федя наконец повернулся к нему. Их взгляды встретились. Несколько секунд тишины. — Аргх, не смотри на меня так. Я понимаю, что мы в дерьме. Ты в дерьме. Я не могу ничего с этим сделать, и вообще я хочу спать. — Федя взвыл, накрыв лицо книгой. — Забей. Проехали. — Дазай вздохнул и улёгся лицом в подушку. Чёрт, странное ощущение — будто морозит.

***

— Ой-ёй… — Федя взял лежащий рядом телефон. — Коля звонит. Странно — поздно. Я просил не звонить после двенадцати, если не экстренное. — он приподнял бровь. — Поднимай, — пробурчал в подушку Дазай. — Алло? Коль, что-то важное? Я уже спать собирался. — ФЕДЯ, Я ПОЦЕЛОВАЛ СИГМУ!!! — заорал в трубку Николай. — Аргх, так и знал… Это всё, что ты хотел сказать? — Федя ударил себя по лбу, игнорируя насмешливый взгляд Осаму. — ДА ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! НЕ ПРОСТО В ЩЁКУ, А С ЯЗЫКОМ!!! — И что? — Да ну, не душни. Тебе не понять — ты и так никогда ни с кем не поцелуешься, недотрога. Дай хоть поделиться опытом! Федя бросил короткий взгляд на шатена, который с азартом наблюдал за ним. «Чёрт, нет, не смей…» — мелькнуло у него в голове, но было поздно. Дазай набросился на него, впиваясь губами в его губы. «Чертила…» — Эй, Дост-кун, ты меня слышишь? — раздалось из телефона. В ответ Федя укусил одноклассника за губу. — Э-эй, ну ты что, обиделся? Ой, не надо… — пробормотал Коля и отключился. Федя в тот же миг оттолкнул Дазая. — Блять, идиот, только бы выбесить, чмо. — он усмехнулся. — Ахахах, это было смешно. — Дазай рассмеялся. — Да иди нахер, придурок. — Федя закатил глаза. Странно, но ни один из них не задумался, что это ненормально — кусать друг друга за губы, когда бесишься. Но обоим нравилось. Это была вечная игра: кто больнее укусит. — Только после тебя, дружище. — Дазай блеснул глазами. За дверью послышался глухой стук. — О. — Федя поднялся с кровати. — Я сейчас. — Я с тобой. Мне нужно знать, что там. — Дазай прикрыл глаза. — Мам, пап, что? — Федя встретил их на лестнице. — Ничего хорошего, но и ничего плохого. Требуется операция — завтра. Она несложная, но реабилитация будет проще. Сакура-кун всё ещё без сознания, — быстро проговорила женщина, поднимаясь по ступенькам. — Ой-ёй… Не то чтобы денег нет, но это дорого, а… — вздохнул Дазай. — Не беспокойся, мы всё оплатили, — закончил мужчина. — Как? Почему? Нет, мама бы не приняла такой помощи… — Пожалуйста, не говори ничего. Идите лучше спать — сегодня был стрессовый день. — ребята послушно кивнули и ушли в комнату. — Да блять… — войдя, Осаму прислонился к стене и медленно съехал на пол. — Я… ничем не могу помочь. Но если что — обращайся. Я спать. — Федя укусил себя за щеку, чтобы не сболтнуть лишнего. Дазай кивнул, а брюнет лёг на кровать и выключил свет. — Господи, какого чёрта происходит… Почему я снова в дерьме и снова с ним? Почему я у него дома, если он меня бесит до чёртиков? Отвратное чувство. А может, и не бесит… но неопределённость раздражает ещё больше. Ужас просто. — Дазай упёрся лицом в колени.