500° по Цельсию

— Алло, Достоевский-кун, не помешаю? — Сакура-сан? Здравствуйте. Нет, что-то случилось? — Мне только что звонила ваша классная и говорила про олимпиаду по математике. Вы знаете об этом? — Ч-что? Нет, о чём вы вообще? — в этот момент в комнату ворвалась мать парня. — Ой, я перезвоню. — он сбросил вызов. — Федя, слушай внимательно. Только что звонила твоя классная руководительница и сказала, что ты прошёл на международный этап по математике, — женщина выдохнула и снова вдохнула. — Но для этого нужно лететь в Европу. В Британию. Ты можешь отказаться, если что. Мы с папой посовещались, и он уговорил меня согласиться, но только при усл… — Стоп! Помедленнее… Я ничего не понимаю. Куда? Зачем? Когда? С кем? Почему?! — Федя потер виски. — Повторяю: тебе предлагают полететь в Британию на три недели, на международную олимпиаду по математике. Насколько я поняла, Осаму-куну также предложили, и он уже согласился. Поедете вместе. Но у тебя есть два дня на раздумья. — Я… подумаю. Можешь оставить меня одного, пожалуйста? — юноша присел на кровать. Женщина кивнула и вышла. «Так-с… Ну… столько времени с Дазаем… Серьёзно? Да это же каторга. Хотя… почему это он будет отбирать у меня такую возможность? Но… лететь аж в Британию — это же за полпланеты… Да похуй, буду жалеть, если не сделаю. Плюс практика английского. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет». Ребята сами не поняли, как так вышло. Они даже не обсуждали это между собой. Просто каждый собирал вещи и морально готовился к месяцу о-очень далеко от дома. Это время было для обоих будто в тумане, поэтому они даже пропустили мимо сознания конец семестра и слёзное прощание с Колей и Сигмой.

***

Фёдор «очнулся», уже сидя в самолёте. И первой его реакцией было: что, блять? Обернувшись на шатена, сидящего рядом, парень понял, что не один в таком состоянии. — Э-эм… Не подумай, что я какой-то ёбнутый… блять, ты же и так так думаешь… Короче, но… мы же сейчас летим… в Британию, мать вашу?! — почти вскрикнул брюнет. — Я не… Я вообще не помню, что происходило последние две недели. Типа: мама позвала и сказала что-то похожее на: «Осаму, тебя приглашают на олимпиаду по матеше в Британии». Я сам не понял, как согласился, — взъерошил волосы Дазай. — Я сейчас буду пробовать воспроизвести события. Это будет выглядеть странно, поэтому не обращай внимания, — Достоевский достал из небольшого рюкзака блокнот. — Так-с, значит… восьмого числа я узнал об этом, — вглядывался в текст парень. — Потом девятого начал собирать вещи, пятнадцатого об этом узнали все… Гоголь и Сигма на перемене были в шоке… эм, девятнадцатого мы получили табеля… и… с основного всё, н-наверное. За это время я вообще херово спал, хотя н… — он запнулся, краем глаза заметив, что шатен пялится на него уж слишком проницательно. — Да что такое?! Я пробую осознать абсурд ситуации, не глазей на меня — это сбивает, — Федя потер переносицу. — Фух… я… просто… — кареглазый глубоко вдохнул и выдохнул — на самом деле он был почти в истерике от шока. — Забей. Потом… просто забей, короче, — накрыл лицо руками. Пока ребята отходили от своего состояния тумана (или хотя бы пытались), к ним подошла женщина, сопровождавшая учеников из Японии. — Все себя нормально чувствуют? — это был последний вопрос, который услышал Федя, прежде чем отключился. На часах было 05:15. Проснулся же он в 08:28 (ещё по японскому времени) и увидел Осаму, благополучно дремлющего на его плече. «Что за сюжет убогой сёдзё-манги», — подумал Достоевский и подложил под голову шатена свою подушку. «Фух… А теперь так… Я. Лечу. В ёбаную Британию. На олимпиаду по ёбаной математике. Перед Новым годом. С Дазаем. Хуже может быть только… ничего. Не существует ничего хуже, блять. Но и так уже поздно — отсюда просто так не спрыгнуть», — тихо взвыл юноша. — Ладно, нужно успокоиться. Ехать ещё не так долго… часов где-то… пятнадцать минимум… Ну ничего. С кем не бывает, — он нервно хихикнул, поглядывая в окно, хотя, поскольку сидел не прямо у него, видно было плохо.

***

— Итак, ребята, сейчас нам ещё предстоит поездка в поезде, и тогда мы прибудем на место назначения, — произнесла та самая женщина, которая летела с ними. Дазай и Фёдор чувствовали себя лучше после сна и начали осознавать ситуацию. — Слушай, — раздалось прямо в ухо Фёдору, который был повёрнут в противоположную сторону. — Ха… слушаю, — быстро выдохнул и обернулся к собеседнику парень. — А мы вообще разговаривали после того случая? Н-ну, до сегодняшнего дня? — нервно поинтересовался шатен. — Ну, вроде бы нет, насколько я помню, — изогнул бровь Федя. — Ясно. И… я не… кха… — Осаму вздохнул и вовремя заткнулся.

***

Ребята зашли в поезд, в своё купе. Они были в вагоне люкс, поэтому там было только два нижних места. — Блять, можно я разрыдаюсь прямо сейчас?.. — взвыл Дазай. — Хочешь, добью тебя? Тебе почти месяц жить со мной в одной квартире и, скорее всего, комнате, один на один. И Новый год мы проёбываем где-то в пизде, а не дома, вместе, — с кривой усмешкой брюнет взглянул на сидящего напротив одноклассника. — Да ты… Господи… — казалось, он правда сейчас начнёт рыдать. Но не совсем потому что не хотел жить с Фёдором, а боялся… В последнее время самокопание кареглазого пугало ещё больше — его страшно тянуло к этому ледяному придурку. Почему именно — он не знал. Это не была влюблённость, скорее слишком острое желание соперничать с кем-то, а Достоевского он считал более чем достойным соперником. Но этот чёртов демон занимал все его мысли в свободное время, и это разжигало ненависть ещё сильнее. Поезд начал свой путь. Ребята сидели в тишине, иногда попивая воду и нервно переглядываясь. — Так ещё и всё на английском… — простонал Федя, ударяясь головой о столик. — Прошу, заткнись, — прикрыл глаза шатен.

***

— Итак, как вы знаете, ваш этап олимпиады состоится двадцать восьмого декабря. Если вам нужна помощь, вы можете позвонить персоналу, нажав на эту кнопку, — сказала на английском женщина, которая проводила учеников по номерам отеля. — Да… Спасибо. Мы позовём кого-то при необходимости, — ответил Фёдор, и старшая удалилась. — Я до сих пор думаю, что это сон, — снял обувь шатен. — Для меня сейчас будет. Я спать, — свалился на кровать «демон». — Двигайся, я тоже, — плюхнулся рядом Дазай.

***

Прошлое утро у Николая и Сигмы — Сигмочка, вставай, нам ещё ребят провожать! — крикнул в трубку Коля. — Господи, сейчас три часа ночи. Я ещё час мог спокойно спать. Какой же ты дурак, — с досадой ответил парень, которого только что разбудил телефонный звонок. — Нет, ты не понимаешь! Нам нужно ещё купить им что-то! — Сейчас, мать его, три часа ночи. Что ты, дурачина, собираешься покупать? Я уже Дост-сану подарил брелок. Хорошо хоть «от нас двоих», — вздохнул Сигма. — Эй, а почему ты мне не сказал?! — возмутился блондин. — Успокойся, прошу. Всё успеем. Тем более, ребята явно будут в тот момент зациклены не на нас. — Ну да, наверное, ты прав. Но я приду к тебе. Сейчас. — Нет! Зачем?! Не смей, только не сейчас! — вскрикнул Сигма. — Я уже в дороге. — Ты… ты… Да ну тебя. — Открывай дверь. — Уже?! — Открывай скорее.

***

Сигма вышел из комнаты, спустился на первый этаж и открыл входную дверь. Гоголь кинулся к нему в объятья прямо с порога, но, получив законный поцелуй в щёку, отстранился и направился в комнату возлюбленного. — Слушай, а тебе что, правда не грустно, что они уедут? — усевшись на кровать, спросил Коля. — Грустно, конечно. Но больше переживаю, чтобы они не убили друг друга за месяц жизни вместе, — протёр глаза хозяин комнаты. — Ну да, это тоже верно. Эх, месяц их не видеть будем… — вздохнул блондин. — Стоп! Это же все каникулы! — похоже, осознание пришло к нему только сейчас. — И вправду. Приедут они где-то пятнадцатого, а в школу нам — девятнадцатого. Сочувствую им. Хотя, может, они найдут общий язык, — пожал плечами Сигма. — Общий язык в смысле — поладят, или в смысле — поцелуются? — Николай без подобной шутки не был бы собой. — Не мне судить, но рассчитываем хотя бы на первое, — парень чуть ухмыльнулся.

***

04:38. Аэропорт. Все ребята уже собрались. — Боже, вы ж мои булочки, как я без вас буду!! — завопил блондин и налетел с объятьями на обоих. — Спокойнее, спокойнее. Ничего с нами не случится, вернёмся ещё, — похлопал того по плечу Федя. — Удачи вам. Чтобы написали лучше всех. Ждём вас с победой, — улыбнулся Сигма. — А если серьёзно — мы будем скучать, но надеемся, что вы скоро вернётесь. Ну, вернее, что время пролетит быстро. — после этого его тоже затащили в объятья. Ещё несколько минут длилось подобное прощание, пока не подошла женщина, сопровождавшая путешественников. Пришлось наконец разлучиться. Николай с возлюбленным дождались, пока самолёт одноклассников скроется из виду в небе, и ушли в направлении дома. — Они вернутся. Но мне всё равно грустно. Мы обязаны им звонить, — взглянул на Сигму блондин. — Обязаны, — уверенно кивнул юноша.