500° по Цельсию

— Нет! В номере позвонишь, — угрожающе направил столовый нож в сторону одноклассника Федя. Тот сначала удивился такой реакции, но затем эмоции на его лице сменились лёгкой ухмылкой. — Как скажешь, дорогой мой друг, — протянул Осаму. — У тебя новая фраза-паразит по отношению ко мне? — приподнял бровь Достоевский. — Типа того. Но «демон» всегда на первом месте, — продолжал самодовольно лыбиться кареглазый, что слегка подбешивало. — Спасибочки, очень приятно, — поднялся с места Фёдор и направился к выходу из ресторана. — Куда это мы спешим? — догнал того шатен, придерживая за плечо. — Спокойнее, не злись, — прошептал прямо в ухо, слегка обгоняя. Он отлично знал, что Федя всегда бесился, когда тот так делал, хоть и не показывал этого. — Тц, кретин, — на подсознательном уровне брюнет только что согласился на игру «кто быстрее добежит до комнаты».

***

— Я первый! — вскрикнул шатен, касаясь двери. — Чем докажешь? Я быстрее, — раздалось позади. — Пфф, окей, — приподнял бровь и сложил руки на груди юноша. — Проходи, — открыл картой-ключом дверь Федя. — Старшим уступаю, — указал в дверной проём Осаму. — Я сказал: «Входи», — процедил Достоевский. — Я не обязан тебя слушать, — фыркнул оппонент. Тот ничего не ответил, лишь продолжил стоять. — Ну и? Сколько стоять так будем? — где-то через минуту произнёс шатен. — Пока ты не зайдёшь. Не понятно, что ли? — зевнул юноша. Тот лишь вздохнул. — Да чёрт с тобой, — схватил за воротник рубашки одноклассника Фёдор и толкнул в дверной проём так, что тот свалился на пол. После этого Достоевский зашёл сам и запер дверь. — Ну ты и сволочь, конечно, — шатен не смотрел на него, но по интонации было понятно, что тот ухмылялся. — Да, собственной персоной, — потёр затылок юноша. — Ты же там хоте… Не успел договорить Федя, как Осаму резко потянул его за руку, заставив и «демона» приземлиться. Не успел Достоевский осознать, что произошло, Дазай уже уселся ему на живот, прижимая к полу. — Бля-ять, больно же, — протянул Фёдор. — Извиняться не буду. Слезь с меня, — попробовал пошевелиться, но безрезультатно. — Скажи, мне прокусить тебе губу или просто разбить? Что лучше? — злобно прошипел шатен, нависая сверху. — Съебись, Дазай, — глядел прямо в глаза тому Федя. Кареглазый ничего не ответил, лишь продолжил пристально смотреть в лицо напротив. — Ты же хотел Коле позвонить. Валяй, — потёр затылок Фёдор. — Да, хорошая идея, — мигом поднялся шатен. Одноклассник аж удивился, что всё было так просто. Достоевский, в свою очередь, просто сел на мягкое чёрное кресло в углу комнаты с книгой в руках.

***

— Оо, Даза-ай-ку-ун, приветик! Ну-ка, включай камеру, покажи-ка, как живёте! — это было первое, что услышали ребята. — Ты тоже покажись, и Сигму не забудь — уверен, вы сейчас вместе, — ткнул в экран телефона шатен, включив переднюю камеру. — Гыы, рад тебя видеть!! А Дост-кун как? Или ты уже его съел? — помахал в камеру Николай. — Живой, к сожалению. Куда он денется — сдохнет только после того, как матешу напишет, — Осаму снова нажал на экран, и камера переключилась на заднюю, а владелец телефона направил её на сожителя. Федя с каменным лицом показал палец вверх, даже не глядя в сторону камеры. — Ооо, Дост-кун, рад видеть! Кстати, а вот и Сигмочка! — Гоголь нажал на экран, и задняя камера теперь показывала на юношу, сидящего за столом — он что-то рисовал. — Дазай-кун, привет. Дост-сану тоже передавай, — сказал парень, не оборачиваясь. — Спасибо, взаимно, — достаточно громко, чтобы Сигма услышал, произнёс брюнет. — Ой, ничего они не понимают, все такие занятые, даже смотреть не хотят, — цыкнул блондин и снова переключил камеру на себя. — Вот именно. Ну так давай я нашу комнату покажу! — вскрикнул Осаму. — Да-да-да-да-да, обязательно! Кареглазый подошёл к входной двери и начал обзор. — Вообще, тут при входе у нас такой комод — для обуви и основных вещей. Тут куртки и верхняя одежда. Тут, чуть выше, — зеркало, чтобы я смотрел на себя красивого. Здесь, при входе с другой стороны, есть, скажем так, внутренняя комната. Это са-ну-зел, — саркастически скривился Дазай. — Дальше, вот — стол, кресло, ты уже его видел, — вернулся к месту чуть дальше того, которое показывал в начале. — Окно — отличное место для того, чтобы освоить прыжки, — продолжал юноша, чуть улыбаясь от смеха Гоголя по ту сторону экрана. — А здесь, по сути, уже другая комната. Тут кровать, комоды и… туалетный столик. Тут как бы нет двери, но части номера разделены стеной и проёмом в ней, но по сути это всё одна комната, — объяснил Осаму и вернулся в часть ближе к сидящему на кресле Достоевскому. — Ну, а что — неплохо вы устроились. А кормят гд… СТОП! Кровать одна, двухместная, насколько я увидел. Вы спите в одной кровати? — хмыкнул Николай. — Не-а, это кресло раскладывается, и мы по очереди спим то на кресле, то на кровати, — быстро солгал кареглазый, слыша облегчённый вздох Фёдора. — А-а-а, понял, — кажется, правда поверил блондин. — Так, кормят чем? — Да такое. Тут столовая на первом этаже есть, там и жрём, — пожал плечами Осаму, садясь на подлокотник кресла возле сожителя. — Представляю, какой пиздец — всё на английском говорить. Я бы умер. — Справляемся, более-менее. — А снег у вас есть? У нас ночью целая куча выпала, почти по колена. Весь день машины ездили, чистили всё. — Навалом. — Понятненько. А я короче… — Слушай, Гоголь-кун, а не пора ли вам спать? В Японии сейчас разве не час ночи? — Пора, сейчас пойдём. Но секунду — ещё два слова! После этой фразы Николай вёл монолог ещё минут пятнадцать, а потом, когда уже и сам устал, ребята распрощались.

***

— Ну и что делать? — вздохнул шатен. — Не знаю, — что-то увлечённо рассматривал в ноутбуке Федя. — Ладно, пойду чего-нибудь посмотрю, — парень побрёл на кровать и включил какой-то фильм.

***

Через час Достоевскому позвонил незнакомый номер. — Алло, Фёдор? — Да. — Это Уильям. Мы уже почти у отеля, так что можете выходить. — Понял. Через пять минут будем, — завершил вызов брюнет. Ровно через пять минут парни были у въезда в отель, где их ждала чёрная машина. — Здрасьте, — кратко поздоровался Осаму, садясь на заднее сиденье. Блондин был за рулём, а его коллега — на переднем сиденье рядом. — Привет, ребята. Думаю, можно без формальностей — давайте на «ты»? — отозвался Шерлок. — Да, конечно, вполне, — ответил Федя, который также уселся на заднее сиденье. — Ну так, куда мы поедем? — поинтересовался кареглазый. — Относительно недалеко. Есть хороший ресторан — в него. Не беспокойтесь, я отвезу вас обратно, — сказал Уильям и тронулся с места.

***

Приехали они где-то через минут двадцать. Вышли из машины и зашли в заведение. Столик у окна уже был забронирован. Шерлок и Уильям сели с одной стороны, а Федя с Осаму — с другой. Парни сделали заказ, и между ними воцарилась тишина, прерываемая лишь неуверенными взглядами. — Дорогие мои, я ненавижу неловкое молчание, — ядовито улыбнулся блондин. — Если уж этот сгоревший пирог молчит, хотя бы вы что-то расскажите, — ткнул под бок коллегу. — Сгоревший пирог?! Ты серьёзно? — обиженно вскрикнул брюнет. — А разве нет? — съязвил Уильям. — Может, это странный вопрос, но вы точно «просто коллеги»? Вы пара? — пробубнил Дазай, тут же получив лёгкий пинок в ногу от Фёдора. — Кха, — усмехнулся Уильям. — Это частый вопрос. Но нет, мы не пара. Возможно, друзья, — но ребятам что-то подсказывало, что это враньё. Вопреки этому, расспрашивать они не стали. — Кстати, я не совсем понял — вы правда не друзья? Или это шутка? Ну, просто многие с лучшими друзьями шутят, что они вообще незнакомы, — сложил руки в замок парень. — Мы. Не. Друзья, — процедил Достоевский. — О-кей… — неуверенно кивнул. — Тогда, может, расскажите больше о себе… Сколько вам лет вообще? — Шестнадцать, — за двоих ответил Федя, игнорируя факт, что Дазаю ещё пятнадцать. — Расскажи дальше ты, мне лень, — пробубнил брюнет на японском. — Аргх, как обычно, — закатил глаза Осаму. — Так вот, мы из Йокогамы, это недалеко от Токио. В девятом классе учимся. Я в их школу пришёл только в этом году. Мы в целом странно познакомились… короче, не важно. Ну и меня посадили к этому… как бы сказать… — Дазай судорожно пытался формулировать предложения на английском и не забыть слов. — Ходячему горю… Вот… — снова получил пинок от Фёдора. — Уймись, я за двоих отдуваюсь, — сказал на японском юноша. — И-и так случайно сложилось, что нас отправили на олимпиаду по математике. И вот мы тут, — закончил монолог парень. — Ничего не подумайте, но не могли бы вы что-то рассказать? Просто говорить на английском слегка проблемно — я не привык, — вздохнул шатен. — Да-да, конечно, мы всё понимаем, нет проблем. Ну, не знаю, что именно можно рассказать, но сейчас что-нибудь придумаю… — произнёс Шерлок. Он рассказывал о местности Лондона и жизни, Уильям также добавлял свои комментарии. Даже когда принесли еду, это не помешало им продолжить. В ресторане они просидели часа два, ещё по несколько раз заказывая напитки. Потом, когда на них уже с подозрением стали коситься официанты, пришлось уйти. Они гуляли пешком по главным улицам города — Шерлок уже был не совсем в себе из-за нескольких стаканов выпитого глинтвейна, поэтому объяснять было непросто. Так что Уильям взял эту ответственность на себя и рассказывал о каждой улице и достопримечательности, мимо которой проходили. Так они провели ещё около двух часов. В один момент ребята услышали громкий звон часов. — Ой-ёй, неужели уже двенадцать?! Я в шоке. Вот это мы загулялись, ребятишки, вам точно уже пора спать. Можем через несколько дней встретиться и обсудить олимпиаду, а сейчас — быстрее к машине, — взглянул на наручные часы Уильям. — Эх, жаль, я б ещё послушал — мне интересно, — вздохнул Достоевский и взглянул на стоящих чуть позади Шерлока с Дазаем — эти двое большую часть времени ходили вместе и шутили по поводу и без. — Рад слышать, что не зря рассказывал, — слегка улыбнулся блондин. — Я, кстати, подметил — у тебя очень интересный цвет глаз. Это линзы или генетика? — поинтересовался старший. — Э-это частый вопрос, — протянул юноша. — Это от дальнего родственника, наверное. Но это не линзы… У тебя, кстати, тоже радужка красная — интересно выглядит. Твоя или линзы? — Хм, у меня от матери — у неё красные глаза были. И у моего младшего брата тоже красные. — А с кем ты живёшь, если не секрет? — изогнул бровь юноша. — С двумя братьями. Один младший родной, второй старший — нет, но мы с самого детства вместе. Родители взяли его из детского дома, когда ему было три, так что когда я родился, он уже жил у моих родителей. А они погибли в автокатастрофе около пятнадцати лет назад — мы ещё малые были. Ну, что поделать, — пожал плечами блондин и поймал на себе неоднозначный взгляд Фёдора. — Что? — Н-ничего, просто… мне жаль. — Хм, не стоит. Это случилось давно, и сейчас правда не проблема. Вообще, я не делюсь этим с каждым встречным — ты не подумай, я не столь легкомысленный. Просто как-то… узнаю в тебе себя в подростковом возрасте. Странно, правда? — вздохнул Уильям. — Да, я тоже это подметил из твоих рассказов. А те двое тоже неплохо сошлись, как я понимаю, — кивнул назад Федя. — Да, я ещё в начале подумал, что Дазай мне напоминает Шерлока. Даже не могу объяснить, чем конкретно — просто почувствовал это, — пожал плечами. — О, вон там уже и мой драндулет. Садимся, — ускорил шаг блондин. — Кха? Драндулет? — усмехнулся с своего же риторического вопроса Достоевский и догнал старшего.

***

Ребята удачно доехали до отеля и прошмыгнули в свою комнату вдали от лишних глаз. 01:03. Дазай захлопнул за собой дверь. — Господи, я даже тут не могу ложиться вовремя. Ужас, — сам к себе пробубнил Федя, вытаскивая домашнюю одежду из комода. Через полчаса они только улеглись на кровать. — Аргх, блять, как я заебался, — промычал в подушку брюнет, но тут же ему прилетел далеко не слабый удар по спине. — Ай, больно, сволочь, — приподнялся на руках парень, меняя положение на сидячее. — Это чтоб не расслаблялся, — фыркнул шатен. — Да пошёл ты, я сейчас все твои рёбра переломаю, чтоб не расслаблялся, — схватил того за воротник рубашки Федя. — Дай поспать спокойно, я устал, ты же и так разбудишь в семь, — промямлил Осаму. — Кто тут ещё кому спать не даёт? Не я тебе спину сломал. Так что спи сладко, дорогой мой друг, — Фёдор толкнул его так, чтобы тот затылком громко приложился о деревянную часть кровати. — Кха, совсем сдурел? — потёр место ушиба Дазай. — Спать ложись, идиот, — фыркнул и накрылся одеялом юноша.