500° по Цельсию

24 декабря. У Сигмы, Николая и остальных в Японии. Утро. Коля помогает маме на кухне — на носу Рождество, и нужно приготовить множество блюд. За окном кружатся снежинки, у многих соседей дома уже украшены; некоторые даже поставили трёхметровых Сант. — Дорогуш, подай муку, вон там! Ещё чуть-чуть — и в духовку! — женщина не отрывалась от стола, где замешивала тесто. — Бегу-бегу, мамуль! — блондин носился по кухне из угла в угол, весь перепачканный, в красном фартуке с рисунком пряника. Его обычно аккуратная коса была растрёпана и тоже в муке. В дверь позвонили. — Ой, кого это к нам принесло? Я никого не жду. Это к тебе, Колючка? — не отворачиваясь от миски с тестом, спросила старшая. — Хм, сейчас посмотрю. Но я, вроде, тоже никого не жду. — юноша, даже не приведя себя в порядок — лишь вытер руки, — направился к двери и, не глядя в глазок, открыл. — Сигма?! А… т-ты чего так рано? — попятился назад Гоголь. Гость опёрся рукой о дверной косяк. — Что ж, мои родители… предлагают прийти к нам на празднование Рождества. Как идея? — слегка ухмыльнулся парень, приподнимая бровь. Он, кстати, в последнее время начал работать над собственной уверенностью — с этим ему втайне помогал Фёдор, и у Сигмы очень хорошо получалось. Достоевский искренне радовался за него, ведь всегда считал, что Сигма очень смышлёный, и стоит добавить лишь немного уверенности и умения держать взгляд — будет просто отлично. — Я… п-подожди минутку. — Коля снова умчался на кухню. — Мам! — ещё с порога вскрикнул парень. — Это Сигма. Говорит, что его родители приглашают на Рождество к ним домой. Что ему ответить? — говорил юноша, пока мыл руки и поправлял домашние штаны, которые из тёмно-синих стали почти белыми от муки и разрыхлителя, рассыпанного им же. — Ох, раз приглашают — почему бы и нет? Но предупреди, что мы принесём с собой еду, — улыбнулась блондинка. — Спасибо, мамуль! — парень снова убежал к гостю, который уже прислонился к двери спиной. — Я… кха… то есть… мы придём, — улыбнулся Николай. — Отлично. Ну тогда не буду мешать — вижу, у вас готовка полным ходом, — тихо рассмеялся Сигма. — Эй, постой! А почему ты просто не позвонил? — вскрикнул блондин. — Ну, во-первых, я звонил. Во-вторых, ты не отвечал. В-третьих, так я не только услышу тебя, но и увижу, — улыбнулся парень, чмокнул возлюбленного в щёку и, кратко попрощавшись, ушёл. — Ёй… Сигма, что же ты со мной творишь… — Коля почувствовал, как щёки запылали, а уши, наверное, уже стали цвета свёклы. Через несколько минут, умывшись, он вернулся на кухню. — А чего это у тебя ушки кра-асные? — насмешливо приподняла бровь женщина. — Ма-ам! — обречённо завопил он.

***

Вечером, после ужина, ребята созвонились со всеми, кто был на днюхе у Сигмы, и не только: Рампо, Йосано, Мушитаро, Эдгар, Дзёно, Тетчо, Теруко, Тачихара, Чуя, Рюноске, Гин, Хигучи, Люси, Ацуши, Кёка, Твен, Луиза, Брем, Шибусава, Канджи, Куникида, Кенджи, Джуничиро, Наоми, Карма, Юмено и даже Элис с Хитокой. Они смеялись, шутили, показывали украшенные к праздникам комнаты, делились воспоминаниями… Тут к встрече присоединился ещё один участник. — Дост-кун?! Чего-чего?! Ты как сюда попал? У вас же сейчас час дня! — включил микрофон Гоголь. — Ого, неужели, так ты ещё живой?! — сказал Рампо. — Магия, что сказать, — тихо ответил брюнет. Вскоре также присоединился Осаму, и они болтали до двенадцати ночи в Японии (трёх дня в Британии). Позже Николай и Сигма вышли из встречи и сели смотреть «Один дома». Парни видели его уже по несколько раз, но это навевало новогодней атмосферы. За окном уже давно было темно, ветер охлаждал и без того замёрзшие ветки деревьев, освещённые лишь уличными фонарями.

***

25 декабря, следующий день. Гоголь с возлюбленным пошли на тот самый стадион возле школы и слепили огромного снеговика ростом с человека. Им помогали Рампо с Йосано, которых они встретили случайно; потом присоединились Чуя с Рюноске, а возле них бегал рыжий щенок Накахары, которого тот буквально неделю назад взял из приюта. Было правда весело.

***

А вот 26 декабря Николай слёг с температурой — как всегда под Новый год. Его мать набрала номер Сигмы. — Алло, Сигмуш, дорогой, ты не занят? — Здравствуйте, нет. А что? Что-то случилось? — Эх, Колючка с температурой лежит. Приди к нему, пожалуйста, если сможешь. Может, ему легче станет. — Вот же… тц, а я говорил ему в снегу не валяться. Да, я сейчас приду, — обречённо вздохнул парень и сразу же начал собираться.

***

Через полчаса он уже был у Николая с пакетом витаминов и фруктов. — Си-кхе… Сигма?! — кашлянул Гоголь, но всё так же искренне улыбался. — А теперь слушай меня. С этого дня ты слушаешь меня. И всегда, когда я говорю чего-то не делать — ты этого НЕ делаешь. Тебе ясно? — строго сказал парень, уперев руки в бока. — Д-д-да, — процедил Коля и спрятался под одеяло. — Вот и славно, — сел на пол возле кровати юноша. Там он и остался до конца дня. Болел Николай недолго — уже 29 декабря от простуды и след простыл. Кстати, праздновать Новый год Гоголь и Сигма также планировали семьями. Подготовка шла полным ходом.