Попытки совместной жизни
20 января 2023 г., 17:22
27 декабря у Достоевского и Дазая.
Они встретились с Уильямом, чтобы обсудить детали олимпиады. Вечером, вернувшись в отель, попытались как-то готовиться, но вскоре забросили это занятие.
***
Перед сном. — Слушай, а если морзянкой подсказывать? — изогнул бровь Осаму. — Я тоже об этом думал. Идея неплохая, но выйдет ли? Во-первых, мы можем сидеть на разных концах аудитории, а во-вторых — а если раскроют? — почесал затылок Фёдор. — Ну, к примеру… — парень начал выстукивать шифр по стене: [В тринадцатом три корень из семи]. Достоевский ответил, выстукивая ногой по полу: [В восемнадцатом икс равен минус четырём]. — Знаешь, в чём наше преимущество? Может, кто-то и знает английскую морзянку, но японскую — почти наверняка нет. — Возможно. Ну, если что — попробуем. — Возьми обувь с твёрдой подошвой. Те свои чёрные ботинки. — Знаю. После этого они улеглись, но уснуть не могли ещё долго — просто молча лежали.***
06:08. — Спишь? — не оборачиваясь, пробубнил шатен. — Нет. — Тогда встаём. Утро было напряжённым. Кушать ребята не хотели, поэтому в 07:28 они вместе с остальными участниками из отеля сели на автобус, который подвёз их к университету, где и должна была проходить олимпиада. — Ну что. Как бы странно это ни звучало, но удачи, — слегка приподнял кулак Фёдор. — Взаимно. Напишет лучше только один из нас, так что переплюнь меня, — слегка стукнул собственным кулаком о руку брюнета. — Даже не попытаюсь. Ты напишешь лучше, ибо мне лень, — выдохнул Федя и вошёл в аудиторию. Парни зашли в нужный класс. Там уже сидело несколько человек, из старших стояли Уильям и ещё двое мужчин. — Ваша фамилия, имя, страна, — обратился к нему мужчина на входе. — Достоевский Фёдор, Япония. — Ваше место под номером 12. — Юноша кивнул и отправился искать нужную парту. — Ваша фамилия, имя, страна, — теперь к Дазаю обратился тот же мужчина. — Дазай Осаму, Япония. — Ваше место под номером 21. Вышло так, что сидели они не рядом, но и не в противоположных концах класса. Ещё несколько минут они подождали, и тогда Уильям вышел в центр аудитории. — Что ж, мои дорогие девятиклассники. Пришло время вашей олимпиады. Хочу предупредить: на выполнение заданий даётся четыре часа. Как вы понимаете, списать будет сложно — на каждой парте стоит камера, и если кто-то из нас, — он указал на стоящих рядом мужчин, — увидит что-то подозрительное, работа будет аннулирована, а участник — дисквалифицирован. Есть вопросы? — Руку никто не поднял. — Ну тогда желаю удачи, — улыбнулся блондин и сел на свой стул. Каждый из контролёров сидел перед большим экраном, на котором шла одновременная запись с нескольких камер.***
«Что ж, так, блять, я уже всё забыл. А как умножать?!» — звучало в голове у Фёдора. «Так, Федь, успокойся. Вдох. Выдох». После этого он всё-таки взялся за ум и принялся что-то писать. Через два часа закончил. Проверив работу, решил рискнуть и легонько начал постукивать ногой по полу. К счастью, Осаму услышал. — Ты всё? — Да, а ты? — Тоже. — Что в восьмом? — Девятнадцать с половиной. — Окей, всё. В этот момент какой-то парень поднялся и уже сдал работу. Дазай с Федей посидели ещё минут двадцать и тоже сдали. Кивнули Уильяму в знак благодарности и удалились.***
— Слу-ушай. Давай купим ёлку? — глупо ухмыльнулся кареглазый, когда ребята проходили через парк. — Ты дурак? Ёлку? Куда ты её денешь, да ещё и где возьмёшь? Глупо. — Пожалуйста. Я хочу ёлку — у меня и так испорчен Новый год, — уже серьёзнее сказал парень. — Получи разрешение у администрации отеля и делай что хочешь. Тебя и так никогда не волновало моё мнение, — пожал плечами Достоевский. «Враньё», — этой мысли Осаму не озвучил. — Договорились. Но ты поможешь выбрать игрушки, — не просьба, а приказ. — Ещё чего. А не слишком ли много ты хочешь? — цыкнул Федя. — Тебе же тоже хочется Нового года, я прав? — прошептал прямо в ухо Дазай. — Ну так почему ты отказываешься? — ухмыльнулся. «Вот же сволочь», — промелькнуло у Феди в голове. — Я сказал «нет» — значит, нет. Я украшу остальную часть номера. Ты — ёлку, — сунул руки в карманы. — Ха, отлично. — Договорились. Но разрешение получаешь ты. — Да запросто, — ухмыльнулся шатен.***
Получив одобрение на новогодние украшения в номере, ребята отправились за покупками. Они зашли в крупный магазин, где было, казалось, всё на свете, включая раздел с новогодними украшениями. — Уииии! Господи, сколько всего! — вскрикнул Осаму. — Тише, не позорься, — схватил его за капюшон Федя. — И не потеряйся, прошу. Я не буду тебя искать по всему магазину, — приблизился к лицу одноклассника. — Ты можешь не вести себя как клоун? — выдохнул прямо ему в лицо брюнет. Кареглазый на это лишь тихо сглотнул и отвернулся. — Окей. Но ёлка у нас будет белая. С красными и золотыми игрушками, — он медленно пошагал к стенду с гирляндами. — Мг, — Федя, в свою очередь, направился к мишуре.***
— Эй, ты, иди сюда! — вскрикнул шатен, увидев, что Достоевский уже взял мишуру и несколько игрушек. — А почему «эй ты»? Почему не «демон»? — слегка ухмыльнулся парень, приподнимая бровь. — Потому что я так захотел. Вот, помоги выбрать. Белая, тёпло-белая или жёлтая гирлянда? — Конечно, тёпло-белая. Очевидно же, — закатил глаза брюнет. — Отлично, — фыркнул Осаму. Так они выбирали и остальное. Правда, из-за верхушки для ёлки чуть не подрались, но это уже привычно. «Злые, но с покупками» — так можно было описать этих дураков, когда они вышли с тремя огромными пакетами и ёлкой. — Вызывай такси или звони до Шерли, — тяжело дыша, сказал Дазай. — Идиот, ты забыл? Уильям говорил, что сразу после олимпиады они уезжают к семьям за город и будут там ещё дней пять. Звоню в такси. К счастью, машина приехала быстро. В отеле все смотрели на ребят, как на неадекватов. Ну, что поделать — бывает. Вернувшись в номер, они бросили покупки у порога и завалились отдыхать. — Эй, демон, ты спишь? — крикнул с кровати Осаму. — А ты как думаешь? Чего тебе надо? — отозвался сидевший в кресле Федя. — А чё мы жрать на Новый год будем? — Да что ж тебе не сидится? До Нового года ещё пять дней — успеем что-то придумать. Дай мне отдохнуть, — Достоевский нацепил наушники, показывая, что не желает продолжать разговор.***
На следующий день после обеда. — Ставим ёлку. Сейчас, — не вопрос, а утверждение. — Ставь. Я тогда мишуру развешаю, — пожал плечами Фёдор, входя в комнату.***
Спустя час ёлка уже стояла в углу, нарядная. Мишура и гирлянды были развешаны по комнате. — Не хватает только включить «Один дома» на телеке и засесть смотреть его с имбирным печеньем, — зевнул Осаму. — Ну так купи печенья и сядь смотри. Кто тебе мешает. Хотя мне больше «Гринч» по душе. — А ты посмотришь «Гринча» со мной, если я печенья куплю? — вскинул бровь кареглазый. — Странное предложение, как по мне. С чего бы это ты хочешь со мной что-то смотреть? — Дело не в том, что «с тобой», а хоть с кем-то. Ты — худший, но единственный вариант на данный момент. Ну так, посмотришь? — слегка ухмыльнулся парень. — Купи печенья, — отвернулся Фёдор, заглядывая в окно. — И ты посмотришь, — это уже не вопрос. — Возможно. — Не «возможно», а посмотришь, — легонько подул ему в затылок Осаму и ушёл, оставив брюнета одного. — Господи, Дазай, какой же ты проблемный, — закатил глаза Достоевский и тоже вышел на улицу — в магазин, но в другом направлении.***
Федя пошёл за шоколадом, маршмэллоу, молоком и какао-порошком. Вернувшись, он прикинул, что Осаму должен вернуться скоро, поэтому сразу сделал себе напиток. И каким бы униженным он себя ни чувствовал — пришлось приготовить и для соседа по комнате. Только-только он поставил чужую кружку на стол остывать, как входная дверь открылась, и в комнату завалился уставший шатен. — Я чуть не сдох, — тяжело дышал парень, снимая верхнюю одежду. Напялив на ноги большие тапочки-сапожки с мордочкой оленя, юноша остановился посреди комнаты и молча осмотрел Фёдора. Тот сидел на стуле, развернув его спинкой к столу, закинул ногу на ногу и слегка потряхивал ею. На столе стояла его кружка с напитком — кареглазый ещё не разглядел, что именно. Затем шатен огляделся и увидел на комоде свою кружку, тоже наполненную. Это заинтересовало его ещё больше — он подошёл ближе и начал с опаской разглядывать предмет. — Э-это? Что? — обернулся он на сидящего Достоевского, который презрительно вскинул бровь. — А ты как думаешь? Ну вот, чисто, каковы твои предположения? — саркастически скривился Федя. — Это мне? — его глаза, обычно неживые, сейчас выглядели искренними. Настоящий монстр. — В твоей кружке напиток. Моя кружка стоит возле меня, наполненная. Угадай, это тебе? — сделал глоток юноша. — Хм, даже не знаю. Просто мне нравится смотреть, как ты не можешь сказать, что сделал мне какао, — чуть ухмыльнулся Осаму. — А если серьёзно, то… кхе… спасибо, — процедил сквозь зубы. — Ага, — закатил глаза Федя. — Покажи лучше, чего ты там купил, — поднялся и выпрямил спину Достоевский. Дазай протянул ему пакет, в котором было имбирное печенье и ещё какое-то. — Неплохо, — вскинув бровь, прокомментировал Фёдор. — Ага, — передразнил одноклассника шатен. — Телек включай, смотреть «Гринч» будем, — зевнул. Брюнет медленно побрёл в часть комнаты с кроватью — телевизор находился именно там. — Уиииии! Лечу! — вскрикнул шатен, с разбега запрыгнув на кровать. — Идиот, — вздохнул Фёдор, обернувшись на одноклассника, втопившегося лицом в подушку. — Я летаю, ничё ты не понимаешь, — промычал кареглазый. Тут с телевизора послышался громкий звук из мультфильма. — Выключи свет. — Зачем? — Выключи свет, — хлебнул ещё тёплого какао парень. — Тебе надо — ты и выключи, — брюнет до сих пор не понимал, почему нельзя смотреть при свете. — Понял. Как обычно, — зевнул, поднявшись юноша. Ребята уселись, параллельно толкая друг друга по несколько раз. Но в конце концов устроились и начали смотреть в экран. На второй минуте фильма показали жителей города, катающихся на коньках. — Точно, каток. Нужно будет тут найти, — слегка улыбнулся собственной мысли Фёдор. — Умеешь на коньках кататься? — невнятно промямлил шатен, не дожевав печенье. — Возможно, — отстранённо промолвил Федя. На самом деле он обожал это дело. В детстве отец научил его кататься, с тех пор он иногда ходил прокатиться — в основном один, так было комфортнее. С ребятами, вроде Гоголя и Сигмы, он был всего раз или два. — Понял, — закатил глаза Осаму. До конца фильма они обменивались лишь краткими фразами, а так — просто увлечённо смотрели мультик, будто видели его впервые и им было лет по семь. Николай сказал бы, что это мило, но, благо, он этого не видел.***
— Капец, только девять часов. И что делать? — как только мультфильм закончился, озвучил Осаму. — Что хочешь. А я родителям позвоню. Молись, чтобы не попросили камеру включить, — взял телефон, поднимаясь с кровати, юноша. — Умная мысль. Надо будет тоже позвонить, — пробормотал себе под нос парень.***
— Алло, пап, привет. Я тебя не разбудил? — произнёс брюнет. — Приветствую, Федька. Нет, не разбудил. Ну как вы там? Мы ведь и не говорили после олимпиады — как прошло? — Да вроде нормально. Чего-то да написал, а там увидим. — Понятненько. А мы вот с Сакурой и Тсутому собираемся Новый год праздновать. — Тсутому? — переспросил Достоевский. Шатен дёрнулся и вскочил с места, услышав это имя. — Ох, ты же не знаешь — это отец Дазай-куна, — глаза Фёдора забегали из угла в угол. — Понял. Ну, хорошо вам отпраздновать. И давно вы с Тсутому-саном общаетесь? — Да нет, буквально несколько дней назад познакомились. Они с Сакурой снова неплохо общаются. Сами же предложили вместе отпраздновать. — Понятно. — А у вас что? Видел фото ёлки — красивая, мне понравилась. — Да так… Всё то же самое, даже сказать нечего. — Ну, тогда хорошо. Если что — пиши. — Да, хорошо. До связи, — нажал на кнопку завершения вызова брюнет.***
— Тсутому, говоришь? Сука, — Дазай выглядел явно не таким воодушевлённым, как пять минут назад. — Что-то случилось? Хотя ладно — это не моё дело, — изогнул бровь Федя. — Скорее всего, случилось. Пошли они нахуй. Позвоню перед Новым годом, если что — скажи, что я сплю, сдох, не дома или ещё чего. — Вполне справедливо, — с пониманием приподнял брови Фёдор. Ребята сыграли ещё партейку в шахматы — и спать.
