500° по Цельсию

Сентябрь 19, 2024

— Когда можно будет просто убиться, а? — Фёдор снял очки и начал массировать голову. Устал. — Я съезжу, проветрюсь, — сказал он, проходя мимо родительской спальни. Тотальный игнор в ответ. — Ну, это и к лучшему, — подумал парень и захватил с собой шлем с перчатками. На Новый год родители подарили парню мотоцикл, а летом он уже сдал на права. Вот так и образовалось ещё одно хобби вундеркинда Достоевского. Хотя по большей части он использует байк просто чтобы прокатиться вечером по городу, на скорости — это расслабляло. — Что ж... Сейчас сгоняю, и надо будет долги по физике закрыть, — пробубнил парень, проверяя, хорошо ли закреплён шлем. И вот спустя мгновение от него и следа не осталось. — А меня прокатить, а? — с ухмылкой произнёс Осаму, который наблюдал из окна кухни за происходящим. Шатен ушёл в комнату и принялся писать что-то на листочке бумаги. И вот спустя час снова слышен довольно громкий двигатель байка. — Отлично, — на выдохе произнёс Дазай и накинул на себя ветровку, выходя из дома. Спустя пару мгновений он уже был возле участка Достоевских и дождался, пока дверь за Фёдором закроется. Сначала юноша дёрнул за ручку калитки и... она оказалась открыта? Какого чёрта? Осаму ведь уже продумал целый план, как он будет перебираться через дерево на участок. — Ладно, — даже чуть разочаровался шатен и тихо оставил на сиденье бумажку с текстом, предварительно закрепив её с помощью какой-то щели, чтобы ветром не сдуло. — Увидимся. — Запретный плод сладок, именно так говорил себе Дазай, когда приходилось снова вспоминать, что больше года назад он влип в этого парня по уши. А взаимно ли? Да хрен знает, вроде и вдруг, а вроде «Достоевскому нужен только он сам и никто больше». — Осаму встряхнул головой, выбрасывая из неё подобные воспоминания. Не вышло, как и всегда, впрочем. Вернувшись домой, парень снял куртку и упал на кровать с телефоном в руках. — Любимый чесс точка ком, — шатен нажал несколько раз по экрану, присылая запрос на игру всем, кто был у него в друзьях, а это человек пятьдесят. На экране быстро пропала скучная табличка: «30 минут на партию. Вскоре начнётся». И появилась чёрно-белая клеточная доска. Отлично. Осаму за чёрных. — Тц, — закатил глаза он. С белыми больше везло. Тут в игровом чате всплыло сообщение: «Ухты-ухты, кого я вижу». И только сейчас Дазай обратил внимание на ник противника. «dost.fedya» И уголки губ вместе с пульсом поднялись. «И тебе приветик. Как вечер проходит?» — написал шатен, пока человек по ту сторону доски думал над ходом. Белая пешка походила. «Отлично, как и всегда занимаюсь ничегонеделанием. А Вы что делаете?» Ход чёрной пешкой. «Ты уверен, что НИЧЕГОнеделаньем? Может, хоть из дома выбирался или что-то вроде того? Я вот физику должен делать, но видишь ли, чуть деградирую в этом плане». Ход белым конём. «Физику? Всемирное тяготение? Или просто притяжение? С последним я могу помочь)». Ход чёрной пешкой. — Это... был флирт сейчас? Или... нет, боже, я будто забыл, с кем общаюсь, — Осаму уже не обращал внимание на собственные бегающие глаза, вспотевшие ладони и неспокойное дыхание. «Я в тебе не сомневаюсь, ты помочь сможешь с любым из перечисленного. Даже с силой трения, я думаю». Ход чёрным офицером. — Боже мой, что я сделал, — уши и лицо постепенно наливались кровью. «Возможно». — Суховато, но ты первый начал, так что держись теперь, — сглотнул Дазай и принялся печатать. «Проверим как-нибудь?)» «А ты хочешь?» — Да. Очень, блять, да, — произнёс вслух Осаму. — Как же я пожалею об этом утром. «Не знаю». «Знаешь». «Возможно». «Так чего не отвечаешь? М?» «Поживём – увидим». «Договорились». «Договорились)». Следующие пару минут переписки не было, но Дазай до сих пор был как в тумане, пока на экране не появилась табличка. «Белые победили через мат». — Когда успел? — будто очнулся шатен, затем сразу же собрался нажать кнопку «реванш», но противник исчез из сети. — Ах ты... — сжал зубы Осаму. — Ну ничего, смотри мне, — юноша отложил телефон и сел за стол перед тетрадью и учебником по физике. Он пытался вчитаться, решить, посчитать, правда пытался, но в голове всплывало лишь: «"Проверим?" "А ты хочешь?" "Не знаю" "Знаешь"». — Ты же тоже, чёрт возьми, знаешь. Так почему? — стукнул по столу Дазай, закрывая лицо руками. «— Если бы я был девушкой, ты бы влюбился в меня? — Для этого тебе не нужно быть девушкой». — Блять. «...Сделай то, что хотел бы, если бы не нёс за это ответственность в будущем. Всё останется в этом доме этим вечером. Ничего больше». — Я влип. Очень. Сильно. Влип, — опустил голову Осаму в попытках усмирить дыхание.

***

20 сентября

Пятница. Утро. Фёдор закрыл дверь на ключ, ведь родители уже на работе. — Что за...? — юноша обратил внимание на кусок бумаги, что нелепо торчал и непонятно как был прикреплён к байку. Достоевский взял её в руки и начал рассматривать. «В следующий раз и меня прокати, это почти мечта. Почти». И кривой смайлик, что показывает язык в углу листка. Подписи не было, но Фёдор, конечно же, знал, чей это почерк. — Пф, — он правда не нашёл подходящих слов, поэтому лишь фыркнул, сложил и сунул бумажку в карман, а по дороге пытался отогнать мысли о том, как же странно это будет выглядеть со стороны. А хуже всего, что ему понравилась идея. А если Фёдору понравилась идея, то, как всем известно, – он не отступит от её воплощения.

***

Звонок. Уроки на эту неделю закончены. Отлично. — Пока, до понедельника, — цинично произнёс Куникида соседу по парте. — До встречи, — махнул рукой Федя, боковым зрением сопровождая затылок Осаму, что выходил из класса быстрее всех. Неудивительно, ведь учитель по биологии просил его остаться на подготовку к олимпиаде за одно только сегодня раз десять, не говоря уже о предыдущих днях. — Дост-кун, идёшь? — позвал друга Николай, что уже стоял у двери. — Неа, у меня ещё подготовка к астрономии, — пожал плечами юноша. — Идите без меня сегодня. — Хорошо, тогда увидимся, — Гоголь покинул класс. Достоевский собрал почти все вещи в рюкзак и пошёл к кабинету физики. Постучав, он увидел учителя, сидящего за собственным ноутбуком. — Здравствуйте, вы говорили остаться сегодня на астрономию. И вот, я сделал задания, которые вы давали, — он подошёл к столу преподавателя. — Отлично, я обязательно проверю это всё к понедельнику, но, пожалуй, нашу подготовку нужно перенести на следующую неделю, я заберу тебя с какого-то урока. Извини, но сейчас у меня совсем нет времени, — вздохнул мужчина, пролистывая электронный журнал одного из классов. — Хорошо, конечно, это не проблема, ещё достаточно много времени до декабря. Тогда до понедельника, задания я оставляю вам. — Да, хорошо, извини ещё раз, — виновато улыбнулся учитель. Дверь закрылась за Фёдором. Парень отправился в уборную на первом этаже, чтобы сполоснуть лицо. — Фух, — умиротворённо вздохнул юноша, когда капли стекали по изгибам лица. Выйдя из туалета, парень наткнулся взглядом на спину медленно удаляющегося Осаму, который, хотя и был очень близко, к счастью, его не заметил. — Что-то ты быстро, — подумал Достоевский и чуть ускорил шаг, чтобы догнать одноклассника. — Помедленнее, — слетело с губ Фёдора, когда он схватил шатена за воротник рубашки сзади и потянул в свою сторону, затаскивая назад в уборную, от которой не успел толком отойти. — Что ты, блять, де...лаешь, — ругнулся Дазай, пока не повернулся и не увидел, кто к нему прицепился. — А теперь слушай меня, Дазай Осаму, — шатен тихо сглотнул, услышав собственное имя, — какого хрена это, — он достал из кармана штанов бумажку и развернул её к собеседнику, — делало у меня на мотоцикле? — Эм, лежало, вероятно, раз это лист бумаги, — кривовато улыбнулся Дазай. — Нет, то есть, как ты её туда поставил вообще? — вскинул бровь брюнет, чуть наклоняясь к лицу собеседника. — Ты не закрыл калитку вовремя. — Я закрыл её через десять минут после того, как приехал. — Но я был быстрее, как видишь, — поднял взгляд на собеседника Осаму. Зря. — Сталкер бесов, — фыркнул Федя. — Ну так что, прокатишь? — ухмыльнулся Дазай, придвигаясь ближе, рассматривая радужки брюнета. — А ты хочешь? — спокойно переспросил Достоевский, намекая на вчерашний диалог. — Да. Очень, — Осаму еле-еле подул в губы собеседнику, всё ещё ухмыляясь. — Тогда, — он придвинулся к уху шатена и тихо-тихо, на выдохе произнёс, — До вечера. — Через несколько секунд Фёдора уже не было. Осаму будто окатили водой из ведра. — Блять. Блять. Блять, — он медленно сполз вниз по стене, на которую опирался всё это время. Парень подошёл к кабинке туалета и закрылся в ней, в попытках отдышаться. — Я доиграюсь. Это будет больно, чёрт, — шатен массировал переносицу, судорожно вдыхая и выдыхая. — Что это было. Зачем я это сделал. Чем я, к черту, думал? — Достоевский невпопад моргал, будто пытаясь смести пелену перед глазами, но безуспешно.

***

Вечер. — Ты уверен, что это хорошая идея? — поджал губы Фёдор, держа в руках второй шлем. — Да ну, пожа-алуйста! Я никогда не катался, мне же интересно, — Дазай сейчас выглядел как ребёнок, который упрашивал родителей купить или разрешить что-то. — Как скажешь, — вздохнул брюнет и начал фиксировать шлем на чужой голове. — Есть ощущение, будто эта хрень сейчас тебя задушит? — Достоевский дал ему щелбан в шею. — Нет, — закатил глаза. — Отлично, значит, ты сдохнешь, — улыбнулся Федя, нацепляя шлем и на себя. Осаму показал жест «лайк». — Ну садись, — брюнет переместил руки на руль. — Но слушай меня: если ты не будешь держаться нормально и улетишь нахуй, это не моя вина, и если я въебусь куда-нибудь и мы умрём вместе, то я тоже не виноват, — он правда слегка нервничал. Не каждый день катаешься с Дазаем Осаму на мотоцикле. — Договорились, — шатен сел сзади и на секунду замешкался. — Держись, или тебе пиздец, — с неким вызовом произнёс Фёдор и завёл двигатель. Дазаю не оставалось ничего, кроме как обхватить того руками и прислониться к чужой спине. — Мне уже пиздец, — пробормотал юноша, но, благо, он и сам себя не слышал из-за шлема и двигателя. Они сдвинулись с места. Голова Достоевского была забита двумя вещами: 1. Хоть бы не разбиться сейчас, не хотелось бы сдохнуть вместе с ним. 2. Как я, блять, дожил до того, что со мной на байке катается грёбанный Дазай Осаму. Тот же Дазай Осаму, которому я когда-то купил онигири. Почти ничего не изменилось. Почти. Сейчас он более назойливый. И красивый. И привлекательный. И умный. Фёдор повернул руль вправо и свернул на дорогу, что вела за город. — Куда мы едем?! — прокричал Осаму в надежде, что его услышат. — Увидишь! — так же громко ответил Достоевский. Спустя несколько минут тормоза были задействованы, и парни остановились. — Где мы вообще? — снял шлем Дазай, всё ещё ёрзая на сиденье. — Я не знаю, — хмыкнул Фёдор и слез первым. — Просто место показалось неплохим, — парень пошагал вперёд, оставив мотоцикл у обочины трассы, всё равно тут мало кто ездил. Впереди был какой-то водоём. Вроде пруд или что-то похожее на него. — Ух ты, — Осаму заглянул в воду и увидел силуэт своего отражения, а также свет от восходящей луны. — Да. Есть такое, — устало вздохнул Достоевский, рассматривая созвездие Овна возле луны. — Красиво? — почему-то спросил шатен. — Луна. Красивая? — перевёл взгляд на собеседника. — Возможно, — её свет падал на радужки с фиолетовым отливом. Чёрт. — О-хри-неть. У тебя глаза... Вау, — искренне очаровался Осаму, подходя чуть ближе. — Это комплимент? — вскинул бровь брюнет. — Нет. Моё мнение. Хотя, скорее, просто факт. И предупреждение о том, что рано или поздно я их тебе выколю и поставлю себе на рабочий стол как сувенир, — улыбнулся Дазай, облизывая губы. — Фух. Тогда я спокоен, — кивнул Фёдор. — Думаю, нам нужно достаточно быстро сваливать, потому что эта, — он указал пальцем в небо, — туча не предвещает ничего сухого. — Не переживай, твои ответы порой будут сухими и в океане, — хмыкнул шатен и, опередив возмущение Достоевского, добавил: — Слушай, а можно без шлема? — Без? Я, честно говоря, не уверен, что это хорошая идея, да и... — Да что ж ты зануда-то такая, давай, не ворочайся. Ничего не случится, — напирал Осаму. — Допустим, — вздохнул Фёдор, снимая резинку с запястья, чтобы завязать пряди у лица. Поехали. И теперь концентрация Достоевского сместилась с дороги на дыхание, которое он чувствовал собственной шеей. — Смотри на дорогу. Пожалуйста. Смотри на дорогу, — обращался сам к себе в мыслях брюнет. Поэтому когда он почувствовал невесомое касание губ на одном из шейных позвонков, ему оставалось только сильнее сжать руки на руле. — Я тебя убью, придурок, что ты, блять, делаешь, — вертелось на языке у Фёдора. А Осаму, кажись, просёк ситуацию, поэтому, пользуясь случаем, положил собственный подбородок на чужое плечо, специально оставив голову в таком положении, чтобы каждый вздох ощущался на ухе брюнета. — Перестань, — Достоевский чуть встряхнул плечом, но безрезультатно. — Не-а, — сказал Дазай всё ещё прямо в ухо. — Да блять, — в этот раз чуть сильнее дёрнул плечом. Помогло. И правда убрал, вот это да. Фёдор уже собирался выдохнуть, как снова ощутил лёгкое касание губ на шее. И ещё одно. И ещё. А затем еле ощутимый укус на одном из выпирающих позвонков.

О. Боже. Мой.

— Хорошо, что к дому ещё недолго, — подумал Фёдор, облизал губы и чуть ухмыльнулся. Пару минут — и ребята были уже в городе, ещё тех же несколько минут к дому, а небольшой дождь уже начался. — Фух, — вздохнул Достоевский, когда двигатель байка был уже выключен. — Отлично прокатились, не скажешь ли? — ухмыльнулся Осаму, поднимаясь на ноги и опираясь плечом на новое кирпичное ограждение участка Достоевских. — Прекрасно, — процедил сквозь зубы Федя, проверяя, устойчиво ли стоит байк. — А теперь, Саму, моя очередь, — зрачки шатена округлились от одной формы собственного имени, не говоря уже о руках, одна из которых уже сжимала его челюсть, а вторая сильнее прижимала плечо к кирпичам за спиной. — Стой, пожалуйста, по... — Не-а, — фиолетовые глаза сверкнули от азарта, а язык прошёлся по чужой нижней губе. Укус. И вот эта же губа уже кровоточит. — Блять, больно, да чтоб тебя... — Тш-ш, — язык снова прошёлся по губе. Осаму успел понять, что происходит, только тогда, когда почувствовал лёгкое, почти щекотное прикусывание собственного кадыка. С его губ слетел совсем тихий стон, и глаза прикрылись. — Чёрт... — еле слышно прошептал он, пока не почувствовал то же действие ещё раз. Осаму чуть сильнее вжался в стену, удерживая себя на ногах. — Сделай так ещё раз... — прошептал шатен. Фёдор слегка улыбнулся и снова наклонился, но томил, выдыхая прямо в шею, оставляя почти невесомые касания. — Федь, пожалуйста... — на выдохе произнёс он, затем его губы накрыла чужая ладонь, а ощущения от прикушенного кадыка повторились, снова вызывая приглушённый стон и мурашки по всему телу. Открыв глаза, Дазай снова наткнулся на этот аметистовый, любопытный взгляд, который, кажется, смотрел прямо в душу и насквозь. — Мы квиты, — сказал Фёдор совсем близко-близко к чужому лицу. Осаму только сглотнул и судорожно вдыхал и выдыхал. Затем Достоевский отпрянул, поправляя одежду, и обернулся к тому спиной, направляясь к двери собственного дома. Но шаги он услышал не удаляющиеся, а наоборот, и на миг замер на месте. — Спасибо, демон, — Федя почувствовал лёгкий поцелуй в ухо из-за спины и теперь уже удаляющиеся шаги, а затем и скрип калитки. — Пожалуйста, — прошептал парень, радуясь, что дома никого нет, и понимая, что ему сейчас удалять это всё с камер видеонаблюдения. — Чёрт. Это было слишком, — подумали они одновременно. В миг Осаму дёрнулся и оказался на собственной кровати, тяжело дыша. — А... так это мне приснилось... — он провёл ладонью по вспотевшему лбу и взял в руки телефон. 19:57. 19 сентября. — Чёрт, — юноша встал и пошёл на кухню за стаканом воды. Когда Дазай только прислонил стакан к губам, его отвлёк странный гул за окном. — А меня прокатить, а? — ухмыляясь, прошептал Осаму, перед глазами которого восстала уже знакомая картина.