Не слепое правосудие

      Всю дорогу до Кроули Гарри и Гермиона просидели обнявшись и тесно прижавшись друг к другу. Говорить не хотелось. К тому же в такие моменты Поттер вспоминал слова удава Каа. Говаривал иногда, старый, мудрый змей, что бывают в его жизни такие дни, когда ему хочется быть бабочкой… или цветком. А Поттер чувствовал, что в него вливается поток состоящий из чувств Гермионы, переплетенных самым причудливым образом. Тут было все: огромнейшая симпатия, дружба, искреннее сострадание, верность и другие чувства названия которых Гарри не знал и даже, ранее, не предполагал об их существовании. Он с головой окунался в этот поток и, мягко покачиваясь на его волнах, успокаивался и расслаблялся, настолько, что в такие моменты, все становится несущественным и неважным. Шумные Уизли, велеречивый Дамблдор, вместе со своими непонятными планами, сумасшедший маньяк Волдеморт, садист Снэйп, равнодушная Макгоннагал и прочие любопытные, желающие непременно потыкать в Гарри пальцами. Все уходило на задний план и отдалялось так далеко, что сливалось с горизонтом. Оставались только Гарри и Гермиона. Хотелось, чтобы такие мгновения длились вечно, но рано или поздно все заканчивается.       Когда такси подъехало к дому Грэйнджеров, Гарри с большой неохотой «отцепился» от Гермионы и понял, что он волнуется и даже опасается. — Не каждый же день знакомишься с родителями своей девушки, — думал Поттер, — а если учесть, что они об этом еще не знают, то… Ладно, посмотрим как нас встретят.       Стараясь подавить свое волнение, Гарри успел расплатиться с таксистом, обежать машину, открыть дверь такси со стороны Гермионы и подать ей руку. После чего несколько раз вдохнул, выдохнул и решительным шагом направился за Гермионой. Впрочем, Дэн и Эмма Грэйнджеры оказались не такими страшными, как навоображал себе Гарри. Более того, ужасно соскучившись по дочери, они сами предложили Гарри временно занять гостевую комнату.       А дальше был традиционный чай и расспросы. Гарри рассказал все и без утайки. Естественно, что рассказывал он в основном о себе, стараясь всячески преуменьшить роль Гермионы в их совместных приключениях. Впрочем, Грэйнджеров ввести в заблуждение не удалось. Постепенно они выпытали все подробности. Гарри, конечно же был готов, в случае чего, защищать Гермиону от всего чего угодно, но, к счастью, этого не потребовалось. — Ну, — сказал Дэн, после непродолжительного молчания, — следовало бы конечно «всыпать» вам обоим по «первое число», но… думается мне, что поздно махать кулаками после драки.       А Эмма выразила надежду, что такие подробности они будут узнавать более своевременно и еще добавила: — Мы, разумеется, не очень соображаем в вашей магии, но дать ВАМ совет НАШ жизненный опыт все еще позволяет.       В общем, все закончилось лучше чем ожидал Гарри. Даже известие о том, что они с Гермионой теперь встречаются, не вызвало особого ажиотажа. — Знаешь, Гарри, — высказался по этому поводу Дэн, — вот если бы на твоем месте сейчас находился тот ваш третий приятель, как там его, вроде бы Рональд? — Да, Рон. — подтвердил Гарри. -Так вот, этому самому Рону, шею бы я «намылил» с огромным удовольствием. А ты, чувствуется, человек порядочный и не заставишь плакать нашу «принцессу». Так, что можешь считать, что мое благословение получено. Да и вообще, не нравится мне это рыжее семейство. Я до сих пор не могу понять, как это мы вот так, запросто, отпустили Гермиону неизвестно куда, даже толком не повидавшись.       Следующие дни Гарри проводил познавательно и весело. А, чтобы их никто не отвлекал, он попросил Добби присматривать за ними и перекрыть поток корреспонденции. Они с Гермионой посетили два музея: естествознания и Шерлока Холмса, побывали в любимых местах Гермионы и, даже, совместно со старшими Грэйнджерами «оторвались по полной» в парке аттракционов. Вот только закончилось все не очень хорошо. Ближе к вечеру, накануне дня очередного заседания Визенгамота, Гарри позвал Добби. — Что расскажешь, друг мой Добби, — задал свой вопрос Гарри, — сколько за это время было писем? — Ровно 30, Гарри Поттер, сэр. — А громовещателей? — Тоже 30. — И все они были от Уизли? — Да, именно от них. — Хорошо. С этими ребятами я сам поговорю. Как-то слишком много они начали себе позволять, пора поставить их на место. А теперь — Кричер. Кричер появился с легким хлопком. — Что хозяин Гарри хочет от старого Кричера? — Подожди, Кричер, — потребовал подробностей удивившийся Гарри, — А с каких это пор я вдруг стал хозяином Гарри? Что там, мать вашу, творится на Гриммуалд-плэйс и, что случилось с Сириусом? — Мертв. Захлебнулся во сне собственной рвотой. — Блядь, — Гарри уселся прямо там, где стоял. Бывают моменты когда у человека не остается никаких слов, кроме матерных, но у Гарри даже мат куда-то пропал. Ему показалось, что его «со всей дури» стукнули кувалдой по голове, а потом еще и выпустили из него весь воздух. Он молча уставился взглядом в стену и если бы не Гермиона, тут же обнявшая и начавшая его его успокаивать, то неизвестно сколько Гарри просидел бы на полу, пребывая в прострации. — Ох, Гарри, я так тебе сочувствую, — проговорила Гермиона. — Спасибо. Спасибо тебе, Гермиона. Как хорошо, что ты у меня есть и, что ты сейчас рядом. Если бы не ты, то я бы совсем расклеился, наверное, а так мне даже удается держать себя в руках. Не представляю, что делать, хотя — нет, представляю. Кричер, скажи, а где хоронят Блэков? — В семейном склепе, хозяин Гарри. Он находится во дворе, за домом. — Так, ладно, что нужно чтобы подготовить Сириуса к погребению и сколько это займет времени? — Все практически готово, — проскрипел своим старческим голосом Кричер, — осталось только провести обряд. — Гарри, я надеюсь, что ты не собираешься делать все в одиночку? — тут же вскинулась Гермиона, — мне, вообще-то, Сириус тоже был не совсем чужим. — Кричер, ты как, не возражаешь? — Кто, я? — и без того большие глаза старого домовика, казалось стали еще больше от удивления. Он даже заговорил от первого лица. — Эээ, — протянул Кричер, — но мы, домовики, не можем советовать хозяевам. Это не принято, так не делается. — Послушай, Кричер, если я, — Гарри ткнул себя в грудь указательным пальцем, а затем указал им на домовика, — интересуюсь твоим мнением, то значит так нужно. Ты, пойми, я хоть и отучился в Хогвартсе четыре года, но в обычаях и традициях магмира, я до сих пор понимаю меньше чем ничего. Я, просто, очень боюсь допустить какую-нибудь бестактность, — на секунду Гарри задумался, — или вообще… сотворить какую то «эпическую хрень». — Хорошо, пусть будет, — подумав, сказал Кричер, — даже родители мисс могут присутствовать. Для ритуала нужно как минимум двое, но четверо — лучше. Насчет траурных одеяний пусть не беспокоятся, Кричер все подготовит. А, насчет вступления в наследство, то тоже ничего сложного. Нужно всего лишь разрезать ладонь, пролить немного крови на пол гостиной в определенное место и сказать нужные слова. — Беспутный хозяин Сириус, разбивший сердце матери, даже этого не сделал. — проворчал, как бы про себя, Кричер, — Не захотел. — Кстати, еще вопрос, а имеются ли у Блэков какие-нибудь обязательства или долги? — Нет, никаких. — Последний вопрос, Кричер, — собравшийся было дать команду переместить всех в дом Блэков, вспомнил Гарри о том, о чем собирался спросить вначале, — почему я? — Во-первых, потому, что беспутный Сириус успел написать завещание, а во-вторых, потому, что кандидатуру хозяина Гарри одобрила хозяйка Вальбурга.       Во время проведения похоронного ритуала и вступления в наследство, Гарри был сосредоточенным, мрачным и немного злым. Казалось бы, что он должен переживать, быть убитым горем, пребывать в депрессии, но ничего этого он не ощущал.       Вечером, после того как все вернулись в Кроули, а старшие Грэйнджеры отправились спать, Гарри сидел на диване в гостиной. — О чем думаешь, Гарри? — спросила подсевшая к нему Гермиона. — О Сириусе, — ответил Гарри, — не могу никак его понять. Вроде и из Азкабана сбежать умудрился и отсидел там 12 лет, не потеряв рассудок. А тут, вдруг, такая бездарная, глупая и нелепая смерть. А я ведь еще надеялся, что детей его понянчу. Гермиона, возможно то, что я сейчас скажу это — паранойя чистейшей воды, но мне все больше и больше кажется, что без одного конкретного члена рыжей семейки тут не обошлось. — Какого именно, Гарри? — спросила ставшая вдруг задумчивой Гермиона. — Молли. — Кратко ответил Гарри. — Ты только вспомни как она вела себя в чужом доме? Как будто бы этот дом уже ее, ну или будет таковым, в ближайшее время. А, что? Выдать тебя за Рона, меня женить на Джинни и, дело «в шляпе». — Кстати, — слегка «помявшись», продолжил Гарри, — мне Кричер, когда вы с родителями не могли слышать, — порекомендовал заключить с тобой магическую помолвку. — Помолвку? — еле смогла произнести ошарашенная Гермиона. — Ага. Я, сам, когда услышал об этом, то испытал самый настоящий шок. Вот только Кричер слышал краем уха, как Молли и Джинни говорили о большой счастливой семье Уизли. И, что меры к этому уже принимаются. — Гермиона, прости что вываливаю на тебя все это, но… ты сама понимаешь, что лучше быть живым параноиком, чем мертвым оптимистом. И, вообще, пойдем спать, а то завтра у меня заседание.