MEDS

I can

Я могу

Breathe underwater

Дышать под водой

But I'm coming up for air

Но я всплываю за воздухом

I've been floating here too long

Я плавал здесь слишком долго

Breathe underwater - Placebo

Джей ты встал? 7:04 Эйб Да 7:15 Джей ты ложился вообще? 7:16 Эйб Нет 7:16 Джей я тебя когда-нибудь прибью 7:16 Эйб Теперь эта угроза кажется реальней 7:18 Джей ты идешь в школу? 7:19 Эйб Да 7:19 Джей ладно 7:21 Нил смотрел на их переписку, которая сочилась не совсем неловкостью — скорее осторожностью. Они были осторожны. Даже напор Джея стал более сглаженным, без острых краев и углов, словно они оба учились заново общаться. Возможно, так оно и было. Ваймак остановился на парковке школы, и Нил дернул ручку двери. Она оказалась закрыта. Он вопросительно посмотрел на него в зеркало заднего вида. — Будь осторожен с этим своим другом, — встретившись с ним взглядом, сказал он своим фирменным тоном, который означал «делай, как я сказал». — С чего бы это? — мгновенно возмутился Нил. — Он несовершеннолетний, но у него уже есть судимость. И прошлое мне его не нравится. Этот парень... — Как-то связан с мафией? — резко и серьезно оборвал он его. — Нет... — Тогда я сам решу, с кем мне общаться, а с кем нет. Выпусти меня. Нил отвернулся и, едва услышав щелчок замка, выскочил из машины. Перед главным входом он влетел в бурный поток людей, застряв в дверях. В коридорах голоса перекрывали друг друга, из-за чего гомон становился всё громче и громче. Никто не обращал внимание на других, как в самый непроходимый час пик. Давка только возросла, когда он протиснулся внутрь. Девушка перед ним рухнула на колени, споткнувшись и утянув за собой парня рядом. Парень разразился громкой пронзительной руганью. Девушка закричала в ответ. Нил добрался до лестницы взвинченный до предела. Он знал, о какой судимости говорил Ваймак. К тому же он представлял, что за прошлое тот мог нарыть в полицейской базе на Джея, на Эндрю: сменяющиеся приемные семьи, жалобы, психиатры, судебные разбирательства, насилие... Ему потребовалась секунда, чтобы вспомнить всё, что писал ему Джей, и примерить это на Эндрю. Картинка сошлась чересчур легко. Нил прошел в класс, и его внимание забрал на себя Эндрю, сидящий на своем месте. Они пересеклись глазами. Все вчерашние поцелуи обрушились на него, как столп искр. Он посмотрел на него и увидел перед собой того несносного парня, который кидал ему песни Placebo на протяжении пяти лет. Как он вообще мог сомневаться в том, что Джей и Эндрю — один человек? — Нил! — крикнул Ники. Он радостно помахал ему рукой, и Нил подошел к ним. — Привет, — сказал он, не отрывая взгляд от Эндрю. Ему резко захотелось простоять весь урок на одном месте, пялясь в его лицо. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивал Ники. — Извини, мы не должны были тащить тебя больным в киношку. — Всё нормально, — успокоил его Нил. Он не имел ни малейшего представления, как Эндрю объяснил его отсутствие. — Я же сам согласился. Сейчас я чувствую себя лучше. — Это видно. Рад, что ты снял свою ужасную толстовку. Нил опустил взгляд на свои футболку и бомбер, который мог оказаться в его гардеробе исключительно из-за Ваймака. Он не планировал надевать что-то приличное — нацепил верхнее, что лежало в сумке. — Вы меняетесь местами, — неожиданно произнес Эндрю. Ники вылупился на него с удивлением. — Что? — Меняйтесь местами, — повторил он спокойно. Нил едва удерживал свои губы, ползущие в разные стороны, пока Ники обвёл их пораженным взглядом и пересел. Улыбка тут же расплылась до ушей, когда он сел за парту. — Что с лицом? — буркнул Эндрю, глядя вперед. — Не ты был готов откинуться ещё вчера? Нил пожал плечом, вытаскивая канцелярию и учебники из сумки. Он не понимал, почему чувствовал себя таким счастливым. Несмотря на то что его главная проблема была не решена, а только усугублялась с каждым часом, который он позволял себе проводить рядом с Эндрю. Помимо этого, паранойя понемногу выедала его и грозилась в один прекрасный момент смыть все его здравые мысли и хрупкое чувство безопасности. Он и не заметил, как эти мысли перекрыло великолепное ощущение в его груди, которое разрасталось как опухоль уже второй день. — Верни, — отвлёк его Эндрю. Нил посмотрел на него рассеянно, упустив смысл фразы. — Что? — Верни свою идиотскую улыбку. Эндрю продолжил смотреть вперед, а Нил смотрел на него, пока на фоне что-то начал говорить учитель. Он не смог не улыбнуться снова, чувствуя, как кончики его рук и ног стали воздушными. — Тебе нравится, когда я улыбаюсь? — прошептал он, не удержавшись. — Отъебись. — Тебе нравится, — издевательски протянул он, растягивая губы от уха до уха. Неожиданно Эндрю повернулся к нему и, опустив невозмутимый взгляд на его губы, сказал: — Может быть. Он посмотрел ему в глаза, а Нил пораженно моргнул. Смущение обожгло его как ушат кипячёной воды и вынудило быстро зацепиться взглядом за формулу на доске. Он открыл тетрадь и начал записывать её, игнорируя то, как Эндрю продолжал разглядывать его. Вполне вероятно, его лицо могло покраснеть. Нил провел прекрасный урок в немом присутствии Эндрю по руку от него. Звонок его практически разочаровал. В обед они шли до заднего двора втроём под щебетание Ники. На их привычном месте было пустое пространство. — А где остальные? — спросил он у Ники, беззаботно плюхнувшегося на траву. — Так матч же завтра, — ответил он и вытаращил глаза на то, как Эндрю сел рядом с ними. — Какой матч? — Что происходит? — спросил Ники одновременно с ним. Нил посмотрел на него в немом вопросе. — Между вами, — пояснил он, глядя то на него, то на Эндрю. — Между вами что-то происходит. Вы спите друг с другом? Нилу нужна была секунда, чтобы состроить лицо в выражении усталого недоумения. — Может, ты уймешь свою фантазию? — осуждающе сказал он. — Но... — Мы просто сели за одну парту. Это не значит, что мы внезапно начали трахаться. Успокойся. Ники сконфуженно моргнул, пока Нил держал фальшивую раздражённую мину. Эндрю их игнорировал. — Что там за матч? — быстро перевёл он тему. Ники легко уцепился за неё. — Тот самый матч. По бейсболу. Они же в соревнования выходят. Завтра будут против Медведей играть. У них освобождение на сегодня. — А Мэтт и Рене? — Театралов тоже приплели. Они будут что-то делать, чтобы встречать гостей. — Это же просто бейсбол. — Этот «просто бейсбол» главная финансовая жила школы. Директор из него выжимает всё. Рекламы там, спонсоры, репортеры. Наши чирлидерши и Кевин потом от этого неделю отходят. Нил поморщился, а Ники весело рассмеялся. — Не прийти ты не можешь если что. Ни разу не увидеть лицо Кевина, который даёт интервью, это преступление. Эндрю, ты ведь идешь? Нил? Нил посмотрел на него, и Эндрю пожал плечом. — Видимо, идём, — заключил он. — Ну ладно... — протянул Ники подозрительным тоном, начиная рассказывать о том, как в прошлом году чирлидерши разных команд подрались. Нил гордо улыбнулся, когда услышал, что причиной стала одна из чирлидерш, которая высказывалась об Эллисон, и в итоге осталась без клочка волос. Он оперся руками назад, зарываясь пальцами в траву, и случайно задел мизинцем руку Эндрю. Эндрю смотрел рассеянно вперед и никак не отреагировал на него. *** — Сколько стоит такая машина? Нил сидел на пассажирском сиденье, а Эндрю вёз его по городу. Он не интересовался автомобилями, но только сейчас начал замечать, что она выглядела достаточно дорого. — Пару миллионов, — безэмоционально ответил он. Одна его рука была на руле, а вторая лежала на бедре, отбивая какой-то ритм указательным пальцем. Нил то и дело сбивался с мысли и обращал на это внимание, чувствуя зуд в ладонях. Он сплел пальцы в замок, чтобы ненароком не прикоснуться к нему. Смысл ответа дошёл до него запоздало. — Что? — поражённо выдохнул он. — Ты говорил, что купил её на деньги, которые достались от Тильды. Эндрю стрельнул в него глазами. Наверняка он, как и Нил, был в процессе осознания, что они знакомы дольше в сети, чем в реальности. — Да. — И сколько тебе досталось? — Два миллиона. — Ты все потратил на машину? — неверяще заключил Нил. — Она мне понравилась, — невозмутимо ответил Эндрю. Нил прыснул от смеха. Его взгляд снова сполз на его ладонь, но в этот раз Эндрю поднял ее с бедра и без комментариев обхватил его руку. Его сердце пропустило удар от неожиданности. Чужая рука была мягкой и сильной. Нил смотрел на нее, как на ещё одно чудо света, практически затаив дыхание. Зуд в его ладони не успокоился, а только усилился, распространяясь по телу вместе с кровью. Эндрю смотрел вперед, и, когда они остановились на светофоре, Нил не смог себя удержать и подался к нему, крепко чмокнув в висок. Эндрю повернулся к нему с тяжелым взглядом. Они были так близко, что Нил мог посчитать реснички на его веках. — Зелёный, — пробормотал Нил, подгоняя самого себя отодвинуться. Но Эндрю цепко взглянул на него, что нисколько не помогало ему, и резко посмотрел обратно на дорогу. До его дома они доехали в напряжении. Даже воздух разгорячился и загустел в салоне. Нила ломало с макушки до кончиков пальцев, которые безмятежно покоились в руке Эндрю. — Зайдешь? Эндрю молча отстегнул ремень. Воздух улицы остудил. Пока они шли по лестнице, поднимаясь в его комнату, Нил успел успокоиться и прогнать в голове каждую тревожную мысль, разрывающую его на части. Всё стало казаться иллюзией: и улыбки, и взгляды, и тремор в конечностях, и шаги Эндрю за спиной. У него были все шансы схватить сердечный приступ, когда они зашли в его пустую пыльную комнату, но Эндрю припечатал его спиной к стене и поцеловал. С задушенным вдохом Нил поцеловал его в ответ. Вся тревога ушла с крепкими руками Эндрю на его талии. Губы и зубы столкнулись жадно, но внезапно поцелуй стал мягким, далеким от нежности, но легким, как чужое мятное дыхание. Нил провёл кончиками пальцев по щекам Эндрю, когда его рот опустился на подбородок, а затем на шею. Он шумно выдохнул на грани со стоном. Было тепло, сладко. Чужие руки огладили его бока и скользнули на спину. Нил выгнулся, обхватил руками его затылок и прижался теснее. Томительно нарастало возбуждение. В голове стояла поразительная тишина. Нил толкнулся бедрами вперед, заставив Эндрю оторваться от его шеи и снова крепко поцеловать его. На рёбрах могли бы остаться синяки от его пальцев. Они с давлением прошлись вниз к бёдрам, а потом снова наверх суетливо и торопливо, пока в конце концов не залезли под одежду. Нил простонал. Эндрю прикоснулся к его бокам и медленно провел ладонями вдоль позвоночника. Нил почувствовал ползущую по спине прохладу и застыл. Паника прозвенела в его голове, как сигнализация. Рефлекторно он поймал чужие руки, чтобы не дать им проползти выше. Эндрю моментально отодвинулся от него. Его лицо раскраснелось, а глаза были серьезными и напряженными. По мере того, как молчание тянулось между ними, он выглядел всё более замкнутым, пока с него окончательно не сползло любое выражение. Мертвым голосом он произнёс: — Я не... — Нет! — выпалил Нил, очнувшись от ступора. Понимание ситуации постепенно доходило до него. Он сжал его повязки на руках. — Ты ничего не сделал. Всё нормально. — Я не спросил, — безэмоционально сказал Эндрю. — Это... Всё хорошо. Мне понравилось, просто... Лицо Эндрю по-прежнему было бесстрастной маской, поэтому Нил заставил себя продолжить. — У меня много шрамов. Очень. Это выглядит ужасно... — запнулся он, подыскивая слова, чтобы хоть что-то из его оправдания не прозвучало жалко. Но это было жалко. — И не привлекательно. Глаза Эндрю сузились. Он пристально вцепился в него взглядом, что-то анализируя. Его эмоции проступали, как сквозь толщу льда. — Это я решаю, что мне кажется привлекательным, а что нет. Нил поступил взгляд и отпустил его руки. Его тело выглядит не просто непривлекательно. Оно было уродливым. Даже Ваймак отводил взгляд от него, когда им приходилось переодеваться друг перед другом. Нил никогда не забудет, как отреагировала несчастная медсестра на его шрамы. Они попали в передрягу на границе с Канадой. Ваймака подстрелили, а Нил выбрался с колотой раной в боку. Ему могло быть как двенадцать, так и шестнадцать — возраст для него имел мало значения, потому что он всегда чувствовал себя лет на пятьдесят, даже в детстве. Они сбежали чудом, но чудо не помогло бы Ваймаку не умереть по пути в украденной тачке от кровопотери. Нил отвез их посреди ночи в крохотную больницу какого-то захудалого посёлка, который попался им на пути. Врачи их встретили с кучей вопросов. Нил врал напропалую, но единственное, что он не смог сделать — это убедить их отстать от него и заняться Ваймаком. Одна медсестра всё равно поймала его. Сняла с него футболку она практически насильно. Её лицо, застывшее на полминуты в гримасе ужаса после этого, снилось ему в кошмарах. Эндрю ворвался в его тихую панику. — Могу я посмотреть? — спросил он прямолинейно, но ненастойчиво. Вероятно, Нил не потерял бы ничего, ответив «нет». Едва подумав об этом, он бросил бомбер на пол и потянул за горловину своей футболки до того, как успел бы изменить свое решение. Глаза Эндрю просветлели. Нил не знал точно, что он видел перед собой. Он никогда не смотрел на себя ни в душе, ни в зеркале. Хотя шрамы в целом всегда оставляли его равнодушным, он ненавидел то, как что-то настолько искреннее было высечено на его теле. Нил помнил, что перенес несколько домашних операций в детстве. На его животе должны быть несколько толстых рубцов после них. Половина кожи на груди была стерта после встречи с асфальтом на скорости сотни километров в час. После того случая его ключица на ощупь была прогнута. У него удалили пару ребер после перелома в детстве, что не могло не быть заметно особенно со спины. Вдоль его лопаток были огромные ожоги от раскаленной кочерги, не говоря о бесконечных шрамах от пуль. В общем, он должен был представлять собой печальное зрелище: рубцы и вмятины, ожоги и шрамы от многочисленных ран, все из которых он не смог бы вспомнить при всем желании. Эндрю осматривал его молча. Нил переминал в руках футболку и неподвижно разглядывал его в ответ. — Можно прикоснуться? Его голос прозвучал неожиданно, заставив Нила вздрогнуть. Он хлопнул на него глазами. — Наверное. — Да или нет? — Да. Эндрю подошел к нему и протянул руку. Она легко и уверенно легла ему на ребра. Нил, прослеживая взглядом его движения, заметил свои пухлые твердые шрамы, из-под которых клочками и полосками выбивалась его розоватая мутная кожа. Бледные пальцы Эндрю с черными ногтями смотрелись на ней поистине сюрреалистично. Нил уронил футболку и дотронулся до его ладони автоматически, почувствовав холодное прикосновение. Ему лишь нужна была точка опоры. Эндрю остановился, но потом осторожно огладил его бок. То же самое он проделал второй рукой и подошел ближе. Нилу стало невыносимо смотреть вниз, пока в поле зрения так или иначе попадало его обнаженное тело, поэтому он посмотрел на лицо Эндрю. Он не выглядел как-либо побеспокоенным количеством шрамов перед собой. — Тебе кажется это нормальным? — не удержался Нил. — Нет, — ответил Эндрю, не прерывая своих плавных аккуратных прикосновений. — Но ты не стал непривлекательным. Нил растерянно открыл рот и закрыл его обратно. — Это только что был комплимент? — Тебе показалось. Нил улыбнулся, начиная расслабляться. Они стояли почти вплотную и молчали некоторое время, за которое напряжение в воздухе успело осесть на пол вместе с частичками пыли. Нил легкими движениями водил пальцами по костяшкам Эндрю, а сам Эндрю был увлечен его разглядыванием. — Ты говорил мне о шрамах. Раньше. — Правда? — удивился Нил. — Не помню. — Это было давно. Ты говорил, что большинство от твоего отца. Нил сделал всё, чтобы не упасть в воспоминание, но лицо его отца мрачное и холодное, каким он запомнил его, всплыло перед глазами. Эндрю прекратил трогать его. — Ты в порядке? — Да, конечно, — ответил он моментально и отвел взгляд. — Давно не вспоминал о нем. — И не вспоминай. Ваймак он же... Нил быстро пришел в себя. — Нет. Нет, он не мой отец. Я его так называю, чтоб не было вопросов. Он вроде опекуна. Мы не родственники. Эндрю хмыкнул. Он потянул за край своих повязок и принялся снимать их. Нил удивленно уставился на него. — Ты не должен... — Заткнись, — оборвал он его. Да, он не должен был показывать свои шрамы, но это то, что они делали постоянно. Показывали друг другу то, что не показывали другим. Вопрос - ответ. Нил не представлял, почему это работало, но оно работало. Он чувствовал, как вся неловкость от собственной откровенности спадала, как плотная черная ткань с изрезанных вдоль и поперек предплечий Эндрю. Нил застыл. Это не были поверхностные старые порезы. Они были разной длины и ширины, розоватые и вздутые, как будто под кожей были вживлены куски проводов. Они слоями покрывали друг друга, нанесенные поверх предыдущих, на внутренних сторонах обоих рук от запястья до сгиба локтя. Большинство из них были нанесены перпендикулярно венам, но на левой руке несколько длинных и глубоких — пересекали их вдоль. Их края были ребристыми и неровными, как бывает после неумелого сшивания. Нил рассматривал их, забывая дышать. — Я могу? — сдавленно проговорил он, потому что поперек горла встал ком. — Да. Эндрю отстраненно наблюдал за тем, как Нил дотронулся до его запястий, придерживая его руки. Большой палец провел по началу продольного пореза. — Это нельзя сделать случайно. — Я не говорил, что сделал это случайно. Нил не смотрел на его лицо, потому что не мог контролировать выражение своего. На нем, должно быть, были изображены все страдания, которые метались в нем. Эндрю мог умереть от кровопотери, учитывая его ненависть к больницам. Нил сжал зубы, и на смену боли пришел гнев. — Ты сам их зашивал? — Эбби. Нил от удивления поднял на него взгляд. Эндрю смотрел на свои руки безразлично. — Ты сказал, что такое нужно зашивать, — пояснил он. — Я не умел. И пошел к ней. — Она должна была отправить тебя в больницу. — Я сказал, что лечит меня либо она, либо никто. Нил клацнул зубами и намеренно ослабил хватку, которую уже какое-то время сжимал на чужих запястьях. Он никогда не хотел умереть. Иногда ему казалось, что это было бы проще, но потом ему нужно было куда-то бежать, от кого-то прятаться, ругаться с Ваймаком или слушать новый альбом Placebo, и времени на развитие этой мысли не было. — Ты действительно хотел умереть? Эндрю взглянул на него раздраженно. — Если бы хотел, я бы умер. Нил привлек к себе его руки и положил его ладони себе на шею. Эндрю устроил их комфортно, не сопротивляясь. — Я бы не пережил твою смерть, — решил сказать Нил. — Ты идиот. — Я серьезно. Эндрю посмотрел на него и с недовольным видом отвел взгляд. — Говорю же идиот. Ненавижу тебя. Нил широко улыбнулся. — И я тебя люблю. Эндрю убийственно взглянул на него. Нил не мог перестать улыбаться.