Summer, 21

Ким Чонину приснился сон. Ему приснился самый странный, но вместе с тем самый поразительный сон, в котором Кенсу появился словно по волшебству, чтобы поцеловать его. А потом у них был крышесносный, страстный секс. После чёрт знает скольких заходов они ещё долго целовались, а потом заснули, обнявшись. И знаете, что? Это был самый офигительный сон, который ему когда-либо снился. С ним не сравнится даже сон, в котором он подрочил своему бывшему школьному учителю по языку. Это было непередаваемо и казалось таким настоящим, что сейчас Чонину хочется заплакать и бесконечно благодарить бога за то, что ему позволили увидеть лучший, самый неистовый и самый пошлый сон за всю его жизнь. И чтобы быть уж совсем уверенным, Чонин все-таки похлопывает рядом с собой по кровати. Пусто. Ну да, лишь сон. Жаль, что всё было не по-настоящему. - Доброе утро. М-м-м-м, а, может, и по-настоящему. Чонин приподнимает голову с подушки, и, пресвятые угодники, Кенсу здесь, сидит на стуле с раскрытым учебником по медицине на коленях. И ещё на нём надета рубашка Чонина, слишком большая для него, о боже, он в одной рубашке . К чёрту, он не будет благодарить бога. Потому что он готов отправиться в прошлое и спасти самого сына Божьего, если мир позволит ему это нарушение законов бытия. - Доброе… утро, - Чонин садится в кровати и протирает глаза, чтобы увериться, что Кенсу действительно здесь, в его комнате, живой, настоящий, реальный. Кенсу хихикает над его замешательством, и его смех пробуждает Чонина окончательно. Он здесь. По-настоящему. Всё взаправду. Всё до единого. Даже стоны Кенсу и его горячие бёдра, соприкасающиеся с бёдрами Чонина. КАЖДАЯ СЕКУНДА БЫЛА НЕ СНОМ, А ЯВЬЮ. КАЖДОЕ МГНОВЕНИЕ (И СЕКС) БЫЛО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, РЕАЛЬНЫМ. В этот момент Кенсу откладывает в сторону толстенный, стотонный учебник, оставляя его рядом с пивными банками, которые он успел сложить в одно место, пока Чонин спал (во сколько этот парень проснулся вообще?!). Он подходит к кровати, где среди белых простыней, прикрывающих его достоинство, сидит очень растерянный и сбитый с толку Чонин. - Ты выглядишь так мило, когда просыпаешься, - Кенсу встаёт на колени сбоку кровати и нежно поглаживает его лицо. - Кенсу? – Чонин до сих пор не может поверить. Кто мог так жестоко пошутить над ним, заставляя поверить, что он достоин чего-то хорошего в своей жизни? - М-м? – Кенсу ласково целует его в висок. Чонин протягивает руку, чтобы коснуться его, почувствовать его так, как мечтал каждую ночь с тех пор, как они встретились, и заодно убедиться, что Чанёль не добавил вчера вечером какую-нибудь таблетку в его напиток. - Боже, это всё в реале. Ты – реальный. Сейчас что-то очень важное меняется в жизни Чонина. Это невероятно, потрясающе. Как дышать чёрт как остановить эту волну эмоций переполняющую его изнутри и просто быть счастливым и не заплакать после секса вот блин такой позор блин-блин. - Конечно, - Кенсу стирает его слезы и прижимается лбом к его лбу. – Я – реальный. Я здесь. И я тебя очень сильно люблю. - Поцелуй меня. И Кенсу целует его. Его поцелуй говорит о многом. Он говорит Чонину покинуть свою страну иллюзий и вернуться сюда, к нему, чтобы продолжить любить его. Он зажигает в Чонине огонёк понимания, а ещё пробуждает желание через легкие и мягкие касания раскрывающихся и сливающихся воедино губ, нежные прикосновения то там, то тут, и, в конце концов, повсюду. И самое главное: этот поцелуй говорит Чонину, что у них всё будет хорошо, что Кенсу будет рядом, и за это Чонин всегда с раскрытыми объятиями будет ждать его. . - Чонин-а, - Кенсу зовёт его по имени после очередного раунда под кодовым названием «узнать друг друга поближе». Они лежат в объятиях друг друга, и Чонин поглаживает спутанные волосы Кенсу, а его пальцы спускаются на ключицы парня, и исчезают где-то ниже. - Что? - Мы не можем оставаться в постели вечно. - Почему нет, - это даже не вопрос, а самое что ни на есть утверждение, и Чонин готов пустить в ход зубы и ногти, но отстоять его. Кто сказал, что люди не могут всё время жить в кроватях и заниматься анальным сексом, когда захочется? - Мы могли бы сходить в ИКЕЮ и прикупить тебе полку для книг. Какую-нибудь небольшую. А то у тебя тут и так не много свободного пространства, - продолжает Кенсу, словно для него совершенно естественно после ночи, проведенной за ритмичными движениями бёдер навстречу друг другу, обсуждать подобные вещи. - Или мы могли бы остаться навсегда в постели и смотреть друг на друга или ещё разок заняться умопомрачительным сексом. - Чонин. - Ладно-ладно. Тогда, пожалуйста, можно я в душ с тобой? . У них уходит больше часа на то, чтобы все-таки выбраться из общежития, предварительно хорошенько отмокнув в воде до сморщенной кожи на пальцах. Буквально за одну ночь у Чонина развилась зависимость от Кенсу, и её не вылечить ни одним лекарством, кроме поцелуев. Поэтому он целует Кенсу каждую божию секунду так, что тому, в конце концов, приходится рукой прикрыть губы, чтобы больше не отвлекаться и смыть, наконец, остатки шампуня с их волос. Но у Чонина несколько другие планы. Он внезапно хватает руку Кенсу и оставляет дорожку поцелуев, начиная с ладони и выше, пока не замечает на предплечье парня почти затянувшиеся рубцы, выделяющиеся на фоне молочно-белой кожи. - Кен... - Не обращай внимания, - поспешно произносит Кенсу, вырывая руку из ослабившейся хватки Чонина. Он всё ещё напряжен и молчалив, когда они идут вдоль оживленных сеульских улиц, касаясь друг друга руками и слегка касаясь кончиками пальцев. Чонин задумывается над причинами, которые заставляют Кенсу хранить от него секреты. Ладно, Чонин признаёт, что мир Кенсу вращается не вокруг него (пока что), и у него нет права совать нос в дела Кенсу, выведывая у него секреты, которыми он ещё не готов поделиться. А каковы шансы, что позже Кенсу ему обо всём расскажет? Почти что нулевые, по мнению Чонина. Когда ИКЕЯ появляется в зоне видимости, Кенсу внезапно загорается рождественской ёлкой в сочельник. Его глаза превращаются в две звезды, и Чонин вынужден мириться с тем, что внимание Кенсу временно не принадлежит ему. Парень сразу семенит к стойке с каталогами и тщательно рассматривает каждый из них. Кухня, гостиная, ванная, спальня о-о-о-о да, неплохой выбор. - Кенсу, если честно, не думаю, что нам они понадобятся. Да и денег столько у нас нет, - кривит лицо Чонин. Но его мудрые слова лишь пропускают мимо ушей. Кенсу уже странствует из помещения в помещение с выставленными на всеобщее обозрение предметами мебели, слегка задевая пальцами разноцветные перегородки. Его взгляд, наполненный неподдельным восхищением и благоговейным трепетом, заставляет Чонина вздохнуть и признать поражение. Он ведь тоже впервые в ИКЕЕ, поэтому не видит ничего плохого в том, чтобы вдвоём исследовать каждый уголок мега огромного универмага, потому что эй, у них впереди весь день! Чонин подходит к Кенсу и похлопывает его по спине. Когда он оборачивается, в глазах его горят звезды, а Чонин – небо, на котором они светят. - Чонин… - Мы обойдём здесь каждый угол, ладно? Кенсу кивает, болтая головой вверх-вниз. Из него выйдет превосходный и крайне милый хозяин дома. Чонин думает, что ему непередаваемо повезло заполучить себе такого замечательного человека, как Кенсу, который добавит красок в его жизнь и будет всегда рядом с ним. - Пошли, Чонин! У нас же не весь день! - Не волнуйся, весь. Вот таким образом посещение мебельного магазина становится очередным пунктом в списке дел Кенсу. Возникшее с утра напряжение рассеивается в воздухе, и ни один из них о нём и не вспоминает. Они заняты разглядыванием каталогов и выбором элегантной мебели, которую, будучи студентами, они не смогут позволить себе купить в будущий дом их мечты. Пока что они успели выбрать уютный и домашний обеденный столик, повздорить из-за того, кто будет выбирать диван (Чонин в результате самоустраняется, потому что вау, если Кенсу захочет, он может с льющимся через край энтузиазмом и воодушевлением вещать об искусстве подбора диванов и другой мебели к цвету обоев), и в данный момент рассматривают возможность покупки идеального буфета для хранения сухомятки и всякой всячины. - Думаю, нам всё-таки стоит просто присмотреть книжную полку, - бормочет Чонин, когда их загребущие глаза останавливаются на шкафчике, который стоит больше, чем Чонин получает в год на карманные расходы. - Ага, наверное, - вздыхает Кенсу. Найти место, где в ИКЕЕ выставлены напоказ аккуратные книжные полочки, оказывается довольно легко. Следуя указателям, они поднимаются на эскалаторе в отдел мебели для учёбы и занятий. Чонин с некоторым усилием тащит за собой Кенсу и когда останавливается, чтобы посмотреть на выгравированную крошечную надпись на пластиковой панели (потому что ИКЕЯ не может позволить себе гравировку покрупнее, ага, как же), парень внезапно стискивает его руку и прижимается лбом к его плечу. Его глаза плотно закрыты, а прежде гладкий лоб прорезают морщинки. Его ладонь настолько сильно сжимает пальцы Чонина, что они немеют и теряют чувствительность. И лицо Кенсу - бледное, мертвенно бледное. - Кенсу? - Дай мне минутку, пожалуйста. - Может, тебе нужно присесть? – держи панику под контролем, под контролем чш-ш-ш-ш. Только через некоторое время Кенсу вновь открывает глаза, и даже не удостаивая Чонина взглядом, отодвигается от него. - Я просто задумался о кое-чём ужасном, - тихо говорит он. - Понятно, - удовлетворяется объяснением Чонин, и чтобы разрядить обстановку, взъерошивает волосы Кенсу и приводит их в такой беспорядок, что старший смеется, дует губы, и приглаживает волосы прежде, чем Чонин успевает ещё раз растрепать их. - А теперь пойдём уже на поиски твоей книжной полки! В конце концов, они покупают самую дешёвую и самую маленькую книжную полку, и Чонин оплачивает её помятыми банкнотами, распиханными у него по всем карманам. Продавщица доброжелательно улыбается им и тайком даёт купон на скидку для персонала, отчего обрадованный Кенсу чуть ли не визжит. Такой милый. Обратная сторона отсутствия личного транспортного средства, даже того же велосипеда, открывается Чонину, когда всю дорогу до общежития ему приходится нести в руках квадратную коробку с деревянными планками. Кенсу без конца извиняется за то, что не подумал об этом заранее, но, честно говоря, Чонину не в тягость. С необходимостью нести не такую уж и тяжелую ношу можно смириться, ведь главное, что в этот день старший излучал счастье и бесконечные улыбки. Счастье Кенсу – единственная цель в жизни Чонина. Если и есть кто-то, кто должен и будет делать Кенсу счастливым и довольным, Чонин думает, что это – он. Они идеально подходят друг другу. Чонин настолько погружен в свой собственный мир и мысли о том, какие привилегии ему принесет статус парня Кенсу, и о том, как они проведут всю жизнь вместе, что не замечает, что Кенсу отстал от него до тех пор, пока… - Чонин… Осознание этого прилетает ему ударом кирпича по лицу. Чонин оборачивается так быстро и резко, что его настигает головокружение, мешая разобрать, привиделся ли страшный сон или галлюцинация в виде Кенсу сидящего на корточках на тротуаре и уткнувшегося лицом в колени или же это происходит на самом деле. - Кенсу! Моментально активизируются навыки оказания первой медицинской помощи. Отбрасывая коробку из магазина в сторону, Чонин бросается к старшему и помогает ему прислониться к фонарному столбу. - Сядь, - командует он и приподнимает его лицо. Чёрт лицо Кенсу бледнее бледнющего совсем неестественного цвета особенно для лета блин блин блин. - Расслабься, Кенсу. Успокойся. Следи за моим ритмом. Делай вдох, выдох, вдох, выдох… Они повторяют это действие по кругу ещё в течение десяти минут, по ощущениям Чонина, когда дыхание Кенсу, наконец, начинает возвращаться в норму, и он справляется уже без помощи Чонина. Его глаза до сих пор закрыты, и единственное, что указывает на то, что он ещё здесь – вздымание его груди, в которой легкие надуваются и сдуваются и надуваются снова, чтобы распространить кислород по альвеолам. - Кенсу, - зовет его Чонин. – Тебе стало получше? Очень медленно веки Кенсу приподнимаются. Кровь постепенно приливает обратно к щекам, и они обретают свой естественный розоватый оттенок. Чонин, осознавая, что Кенсу в порядке, и земля всё также вращается вокруг солнца, облегчённо выдыхает. - Я просто… вдруг почувствовал сильное головокружение. Думаю, причина в том, что я не получил дневной нормы жидкости. У меня иногда бывает низкое артериальное давление, - признается Кенсу. - Понятно, ничего страшного, скажи мне, когда почувствуешь себя лучше, я помогу тебе подняться, - боже, пожалуйста, не пугай так больше его. Они сидят в тишине, пока через несколько минут Кенсу не решает, что уже может встать и идти дальше. Чонин позволяет ему обвить свою руку и опереться на него для поддержки, а когда они, наконец, возвращаются в пустое общежитие, он откладывает в сторону коробку с покупкой и притягивает к себе Кенсу. Этим объятием он сообщает парню, что всё хорошо, и просит его приободриться, потому что Чонину невыносимо видеть, как Кенсу волнуется из-за чего-то, что Чонин не в состоянии исправить. Кенсу вздыхает и дует в плечо Чонина, а потом отстраняется так, что Чонин может разглядеть обеспокоенность, вечно присутствующую в его взгляде. О чём думает Кенсу? Что же такое хочет сообщить ему, но никак не может найти нужные слова? Что происходит с Кенсу, о чём не может догадаться Чонин? - Быть со мной - будет очень непросто для тебя, даже больно, - шепчет Кенсу, но сам уже наклоняется вперед, прикрывая глаза, и единственное, что Чонин может сейчас отчётливо осознать – это прикосновения Кенсу, скользящие по его коже и обжигающие его, руки сцепляющиеся у него на шее и притягивающие его к себе. Чонин больше не произносит ни слова, потому что когда их губы встречаются, земля исчезает из-под их ног, и всё окружающее, кроме них самих, меркнет. Его накрывает то чувство, о котором он всегда мечтал, то самое, лучшее, чувство, что вдыхает жизнь и тихий-тихий шёпот любви и красивых слов в его жизнь. И Чонин рад, что он обрёл в своей жизни Кенсу, потому что без Кенсу он бы был всё тем же ничем не примечательным Чонином, безразличным ко всему и апатичным, кое-как проживающим каждый день, ожидая неизбежного конца. Пока что он не знает многого о До Кенсу. Он знает всё о ДО КЕНСУ с листка, содержащего медицинские данные о нём, но исследование скрытых глубин и берегов личности До Кенсу – совсем другое дело. Чонин думает, что, смысл отношений как раз и состоит в том, чтобы снимать слой за слоем кожи в поисках того настоящего, что скрывается за масками людей. Он же будет ждать того дня, когда Кенсу привыкнет к нему настолько, что позволит снять с себя эти слои омертвевшей кожи. И Чонин знает, что игра стоит свеч, стоит, потому что это – любовь, это – Кенсу, и одного этого уже достаточно.