Таинственный гримуар Зеро.

"Тишина — это лишь иллюзия покоя; истинная суть ночи кроется в шепоте, который пробуждает самые глубокие чувства."

Тишина ночи была такой густой, что казалось, ее можно было потрогать. Я задремал, но, видать, крепко. Но вдруг что-то нарушило этот покой. Это был не громкий звук, скорее тихий, но настойчивый шорох, который прокрался сквозь сон и заставил меня насторожиться. Я приоткрыл глаза, пытаясь понять, откуда исходит этот звук. Комната была погружена в кромешную тьму, и даже лунный свет, обычно пробивающийся сквозь щели в шторах, сегодня куда-то исчез. Шорох повторился, теперь чуть ближе. Сердце мое забилось быстрее. Я не мог разглядеть ничего, но ощущение присутствия чего-то постороннего стало невыносимым. Страх начал подкрадываться, и я понял, что больше не могу оставаться в этой темноте, не зная, что происходит. Мне нужно было освещение. Я вспомнил слова, которые когда-то услышал от Арчер-сенсея, слова, которые, как он говорил, могли осветить и самое тёмное место. Собравшись с духом, прошептал: - Эльдарион, люминар! Едва я произнес эти слова, как воздух вокруг меня словно ожил. Из моих пальцев вырвался мягкий теплый свет, который постепенно разгорался, рассеивая мрак. Теплый свет залил пространство, позволяя мне разглядеть обстановку. Я все еще находился в покоях Сумеречного Лотоса с маской убийцы в руках, и осознание цели моего присутствия вернулось ко мне – засада на чудовище. И вот он уже надвигается прямо на меня. Выглядело это жутко. Передо мной был низший вампир, чудовищный гибрид человека и летучей мыши, превосходящий все мои самые мрачные ожидания. Его рост, должно быть, достигал шести метров. Несмотря на худобу, живот его неестественно выпирал. Огромная голова венчала изогнутую спину, а на уровне горла и подбородка росла клочковатая белая шерсть, напоминающая нелепую бороду. Длинные, как кинжалы, когти – не меньше пятнадцати сантиметров, а возможно и все тридцать – торчали из его лап. Из пасти выступали огромные клыки, готовые разорвать плоть. Бледно-серая кожа, переходящая в багровый оттенок на конечностях и голове, натягивалась на костях. В черных, как бездна, глазах не было ничего человеческого. На нижних лапах виднелось по три пальца, а на верхних – пять. Это был кошмар, воплощенный в реальность, и он стремительно приближался. Я смог разглядеть метку на его левом плече. Было очевидно, что это дар высшего вампира. Когда я увидел в его руках святой серебряный меч, всё стало ясно. Эта метка, должно быть, защищала его от солнечного света и придавала ему сопротивление к серебру. Но даже с такой защитой святой меч всё равно оставлял болезненные ожоги на его руках. Сердце забилось в груди, как пойманная птица. Я знал, что должен действовать, но тело словно окаменело, парализованное первобытным ужасом. Его приближение сопровождалось тихим, но пронзительным свистом, который, казалось, проникал сквозь кости. Я чувствовал, как холодный пот стекает по вискам. В памяти всплыли обрывки информации, полученные перед тем, как я оказался здесь. Слабые места, уязвимости, которые можно было использовать. Но сейчас, глядя на это существо, я сомневался, что что-либо сможет остановить монстра. Его глаза, черные и бездонные, казалось, смотрели сквозь меня, видя нечто большее, чем просто плоть и кровь. Я ощутил, как мои собственные силы иссякают, словно он вытягивал из меня жизненную энергию одним своим присутствием. Я сжал маску сильнее, пытаясь найти в ней хоть какую-то опору, хоть какой-то смысл в этой безумной ситуации. Это была моя единственная связь с реальностью, с моей миссией. Но сейчас она казалась лишь хрупким щитом против надвигающейся бури. Монстр издал низкий гортанный рык, и воздух вокруг него, казалось, задрожал. Я знал, что времени на раздумья больше нет. Нужно было действовать, даже если это означало броситься навстречу неминуемой гибели. Согласно легендам, которые я помню, Экимма – это нечто, что рождается из самых тяжелых обстоятельств. Их появление связывают с неправильным захоронением или насильственной смертью. И именно поэтому в сознании всех живых Экимма прочно ассоциируется с несчастьями и смертью, внушая неподдельный ужас. Схватив свой серебряный меч, я ринулся в атаку на чудовище. Бой был изнурительным, каждый удар давался с трудом, но мне удалось отрубить ему одну руку. Монстр взвыл от боли и попытался скрыться. Однако отрезанная конечность истекала кровью, оставляя за ним кровавый след. Я, не мешкая, бросился в погоню за этим низшим вампиром. Кровавый след, яркий и зловещий, как рана на земле, вел меня все глубже в лесную чащу. Чем дальше я шел, тем гуще становился лес, деревья сплетались над головой, превращая день в сумеречный сумрак. Воздух стал тяжелым, пропитанным запахом прелой листвы, сырой земли и чего-то еще… чего-то тревожного, неуловимого. И вот, сквозь плотную завесу ветвей, я увидел его. Заброшенный дом. Он стоял посреди небольшой поляны, словно забытый всеми, поглощенный временем и природой. Его силуэт был угловатым и мрачным, как скелет давно умершего гиганта. Стены дома, когда-то, наверное, крепкие и надежные, теперь были покрыты трещинами, словно морщинами на лице старика. Краска облупилась, обнажив серые выцветшие доски, которые местами прогнили и покосились. Окна – черные пустые глазницы – смотрели на меня с немым укором, словно в них еще отражались последние мгновения жизни тех, кто когда-то здесь обитал. Некоторые стекла были разбиты, и осколки, словно слезы, свисали с рам, отражая тусклый свет. Крыша провалилась в нескольких местах, открывая взгляду черные дыры, через которые пробивались цепкие ветви деревьев, словно пытающиеся удушить дом. Повсюду росли дикие травы и кустарники, обступая дом плотным кольцом, словно пытаясь его скрыть или, наоборот, удержать. Они прорастали сквозь щели в стенах, обвивали покосившиеся ступени крыльца, затягивали вход в дом, как саван. Дверь, покосившаяся и рассохшаяся, висела на одной петле, приоткрытая ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь и почувствовать леденящий холод, исходящий из темноты. Казалось, что дом дышит, выдыхая сырость и забвение. Вокруг дома царила неестественная тишина. Даже птицы, казалось, обходили это место стороной. Лишь ветер, пробираясь сквозь щели и проломы, издавал тихие стонущие звуки, словно шепот призраков. Каждый шорох, каждый скрип казался усиленным, наполненным зловещим смыслом. Это место было пропитано атмосферой запустения и тайны. Оно вызывало одновременно и страх, и необъяснимое притяжение, словно храня в себе какую-то давнюю неразгаданную историю, написанную кровью. Как только я снова оказался внутри, адреналин ударил в голову, и я бросился на Экимму. Этот низший вампир, воплощение ночных кошмаров, уже ждал меня, его глаза горели голодным огнем. Со слов Арчер-сенсея и из древних бестиариев, я знал, что единственный способ покончить с подобными тварями – это серебряный клинок. И я не собирался пренебрегать этим знанием. С самого начала я помнил о главном: Экимма – это не тот противник, которого можно недооценивать. Его способность к регенерации означала, что каждый удар должен быть точным и смертоносным, ведь раны, которые я наносил, имели свойство затягиваться, словно их и не было. Это делало бой настоящей гонкой со временем. Я старался держаться лицом к лицу с ним, не давая ни единого шанса зайти со спины. Его когти были остры, как бритва, и я знал, что одно неверное движение может обернуться для меня серьезными последствиями. Но так как я отрубил уже ему одну руку, мне было куда легче сражаться. Это давало мне силы верить, что победа возможна. В один момент, когда я отвлекся на мгновение, Экимма исчез. Это был самый опасный момент. Я инстинктивно начал двигаться перекатами, пытаясь предугадать его появление. Каждый шорох, каждое движение воздуха казалось его приближением. Когда он снова материализовался, я уже был готов. В моей руке было зелье Чёрной Крови, что было последним. Насколько знал, оно должно было ослабить его, сделать более уязвимым. Я метнул зелье в него и попал точно в цель. Экимма взвыл, его движения стали менее резкими. Это был мой шанс. Я ринулся вперед, мой серебряный меч сверкнул в тусклом свете. Мне удалось нанести ему несколько точных ударов. Но, как и ожидалось, его когти не остались в долгу. Один из них прошелся по моей руке, оставив глубокую кровоточащую рану. Но я знал, что это может сыграть мне на руку. Кровь, моя кровь обильно хлынула из раны. Я специально дал ей стечь на Экимму. И, о чудо, это сработало! Вампир отшатнулся, словно обожженный, его тело начало корчиться. Моя кровь, как оказалось, была для него ядом. Этот неожиданный поворот дал мне преимущество, отбросив монстра назад и дав мне драгоценные секунды для передышки и подготовки к следующему натиску. Бой был далек от завершения, но теперь я знал, что у меня есть не только серебро, но и моя собственная кровь, как оружие против этого порождения тьмы. Я воспользовался его замешательством, чтобы перегруппироваться. Боль в руке была адской, но я не мог позволить себе отвлечься. Экимма, оправившись от воздействия моей крови, снова бросился в атаку. Теперь он был более осторожным, не подпуская меня к себе так близко. Он кружил вокруг, словно хищник, выжидая момент для смертельного броска. Я понимал, что нужно действовать быстро. Зелье Чёрной Крови дало мне лишь временное преимущество, и моя кровь, хоть и причиняла ему боль, не могла его убить. Серебро оставалось моим главным оружием. Я сосредоточился, стараясь предугадать его движения. Скорость была невероятной, но я должен был быть быстрее, точнее. Внезапно он ринулся вперед, целясь в мою шею. Я уклонился, едва успев отвести удар. Его когти лишь слегка задели мою кожу, но этого было достаточно, чтобы вызвать новую волну боли. Я контратаковал, нанося удар серебряным мечом. Клинок вошел в его плечо, заставив взвыть от боли. Но он не отступил и схватил меня за руку, пытаясь вырвать меч. Я почувствовал, как его когти впиваются в мою плоть. Боль была невыносимой, но я не сдавался. Уперевшись ногами в землю, старался удержать меч. Мы боролись, словно два диких зверя, каждый из нас стремился к победе. Я знал, что если он вырвет меч, то это будет мой конец. Собрав все свои силы, я резко дернул оружие на себя. Экимма не удержался и отлетел назад. Я воспользовался моментом и нанес еще один удар. Меч вошел в его грудь, пронзив сердце. Экимма закричал, его тело начало содрогаться. Он упал на землю, и его глаза потухли. Я стоял над ним, тяжело дыша. Боль в руке была невыносимой, но чувствовалось облегчение. Я победил, убил Экимму. Но я знал, что это лишь одна победа в долгой войне. В мире полно чудовищ, и нужно быть готовым к новым испытаниям. Я вытащил меч из его тела и оттер его о тряпочку, что нашел на полу этого старого дома. Затем осмотрел свою рану. Она была глубокой и кровоточила. Я знал, что нужно ее перевязать, прежде чем она начнет гноиться. Я достал из сумки бинты и начал перевязывать руку. Закончив с перевязкой, я огляделся. Комната была в беспорядке, повсюду валялись обломки мебели и куски ткани. Я знал, что нужно убраться здесь, прежде чем кто-нибудь придет. Я начал собирать вещи, стараясь не обращать внимания на боль в руке. Когда я закончил, я вышел из дома и поджёг его, чтобы не оставлять следов. На улице уже светало. Я вдохнул свежий воздух и направился обратно в "Ласковые Ручки". Мне явно нужно отдохнуть, но я не мог позволить себе расслабиться. Мне нужно было рассказать мадам Эвелине, что я выполнил её задание и избавился от убийцы Сумеречного Лотоса.