Решительные меры

— Вот это зверюга! Красавец какой! Он и летать может? — завопил отец, и Том со скорбью посмотрел на Перси. Та утешающе погладила его по плечу. Ферма Джеймса Поттера находилась посреди леса и напоминала скорее заповедник: звери свободно бродили меж деревьев, летали, но из-за барьера не могли сбежать. Том недооценил размах предприятия, он-то думал, что будут стойла и конюшни, как у лошадей. — Конечно, он ещё и на себе может переносить двух пассажиров, — к нелепо разинувшему рот отцу подошел высокий мужчина в очках — один в один аврор Поттер, только старше лет на десять. — Добро пожаловать на мою ферму. Вы — мистер Том Риддл-старший, я полагаю? А я — Джеймс Поттер, отец Гарри. Он протянул отцу руку, и тот крепко её пожал. В его глазах плескался детский восторг. Портал, выданный младшим Поттером, перенес семью Тома в этот лес, что смотрелось весьма нелепо: бабушка вышагивала по мягкой земле на своих ядовито-розовых шпильках от модного дизайнера и проваливалась в почву, Персея в классическом костюме для верховой езды отмахивалась от летающих вокруг насекомых, мама в своем очередном платье домохозяйки сороковых пыталась не запачкать белые лаковые туфельки, а отец восторженно подпрыгивал на месте, похожий на тинейджера в кроссовках и широких джинсах. Один Маркус органично вписывался в окружающую обстановку: в своих черных шортиках с подтяжками и белой рубашке он как никогда сильно походил на маленького Антихриста, которому самое место в глухом лесу в окружении чудовищ, главное из которых — он сам. Только песенок его, вызывающих экзистенциальный ужас, не хватало для антуража. Том страдал. Почему-то каждый член его семьи решил, что в лес надо нарядиться так, как им казалось правильным. А с этим у них были большие проблемы — чего стоит один только брючный костюм бабушки из ткани, имитирующей газетные статьи. Самая подходящая маскировка для леса, ведь гиппогрифы так любят прочесть газетку после охоты на лосей. — Очень приятно познакомиться, — улыбка отца сияла так, что можно было осветить весь лес на пару миль вокруг. — Как у вас тут интересно, Джеймс! Большое спасибо за приглашение, мы очень рады. А эта прекрасная женщина, надо полагать, ваша дочь? Или сестра? Старый льстец прекрасно знал, что у Гарри Поттера нет ни сестры ни тёти. Но Лили Поттер и правда оказалась… сногсшибательной. Том сразу понял, от кого Гарри унаследовал свои потрясающие зеленые глаза и улыбку. На вид ей было лет тридцать, не больше, хотя такого быть не могло, её длинные ярко-рыжие волосы, собранные в высокий хвост, игриво колыхались от каждого шага. — Тогда наш сын был бы жертвой инцеста, — вдруг сказала она звонким голосом, выбив Тома из колеи таким откровенно пошлым заявлением. Отец радостно захохотал, а Том подумал, что Гарри был прав. Этот вечер будет незабываемым зрелищем. Он нашел его взглядом и уловил в лице аврора то же смятение, что испытывал сам. На этот раз на Гарри были обычная черная футболка с короткими рукавами, туго обтягивающими литые бицепсы, и мягкие серые штаны, похожие на тренировочный костюм аврората. Ему необычайно шло. Он выглядел таким расслабленным и домашним, что у Тома из горла чуть не вырвался жалобный стон. «Ну какого же драккла он такой?!» Наблюдать за его жизнью из газет было гораздо проще. — Как жертва инцеста заявляю, что вашему мальчику очень повезло, — влезла мама, и Том чуть не ударил себя рукой по лбу. Очень хотелось ругаться. И выпить. И сбежать. Поттеры, к удивлению, не смутились совершенно. — Меропа, правильно? — лишь спросил Джеймс и галантно поцеловал её руку. — Слышал о семье Гонт много плохого, но сейчас приятно удивлен! Вы обворожительны. — Только глазки косят, а так нормальная, — стервозно протянула бабуля, недовольная тем, что невестке уделили внимание первой. Её розовые шпильки вспахали землю с такой силой, что, кажется, пронзили насквозь несколько кротов. — Позвольте представить, это Роуз, вдовствующая миссис Риддл, — поспешил отрекомендовать бабулю Том. — Свекровь потенциально вдовствующей миссис Риддл. — Это почему я потенциально вдовствующая? — возмутилась мама. — Потому что твой муж тянет руки к громадному зверю без намордника, — язвительно ответил Том, краем глаза следя за отцом. — Том! — рявкнула мать. — Я просто так, я не подхожу к нему! — отец сразу спрятал руки в карманы. Тому было плохо. Физически плохо. Он с мольбой уставился вверх, призывая небеса разверзнуться и спустить на них молнии, дождь из жаб, нашествие саранчи или хотя бы реки крови, чтобы с чистой совестью можно было сбежать куда-нибудь подальше и перестать позориться. — Миссис Риддл, приятно познакомиться, — Лили Поттер по-свойски обняла опешившую от такого обращения бабулю и чмокнула её в напудренную щёку. — Вы что, тоже фанатка Джимми Чу? Я эти босоножки искала около месяца, как вам удалось? К удивлению Тома, понятия не имевшего, кто такой этот Чуча, бабушка расцвела, как астра на клумбе, и принялась разглагольствовать о битве со своей заклятой подружкой за эти босоножки. Том и не знал, что пенсионерки могут поднять до тридцати фунтов ручной клади, чтобы отдубасить друг друга. — А это тот самый Том? — мистер Поттер пожал холодную кисть Тома, выделив интонацией «тот самый». — Рад знакомству, мистер Поттер, — твердо ответил ему Том, стараясь не думать о «тот самый». Тот самый, которому вешалка дала в глаз? Тот самый, которому старушка дала в глаз? Тот самый, которому плюшевый медведь дал в глаз? — Весьма, весьма! — весело воскликнул Джеймс Поттер, не выпуская руки бедного Тома. — Какой красавчик! Лили, ты только посмотри! — И правда! — Лили Поттер отвлеклась от бабушки, которая уже стянула одну босоножку и тыкала ею в лицо колдуньи. — Гарри сказал, что у тебя нет пары. Как же так? Или ты ждешь кого-то особенного? Том вновь превратился в помидорку с заиканием и потупил взгляд. — Не наседай на мальчика, — одернул жену Джеймс. — Гарри, иди, покажи Тому… что-нибудь интересное. — Там труп козы за деревом! — влез Маркус, радостно тыча пальчиком куда-то в чащу. — Вот, идите, идите, — махнул рукой Джеймс и вернулся к отцу. Видимо, его совсем не смущало, что на трупы коз мало кто в здравом уме захочет смотреть. Том обвел взглядом поляну с Риддлами и Поттерами, и все вдруг стало казаться… Нормальным. Родители Гарри Поттера влились в их безумную семейку так, словно всегда были с ними знакомы и, возможно, даже имели общие психические заболевания. — Что происходит? — шепнул Том на ухо подошедшего к нему Гарри. — Я что, оказался в параллельной реальности? Бабушка начала представлять Поттерам Персею и Маркуса, в несвойственной ей дружелюбной манере называя Лили «дорогая», а мистера Поттера-старшего «Джейми». У Тома порвался шаблон этого мира. Бабуля на его памяти никогда ни к кому не относилась так хорошо, если у этого кого-то не было десятка миллионов на счёте или родственных с её колонией тараканов в голове. — Я же говорил, что наши семьи поладят, — горячее дыхание Гарри сладко обожгло ухо Тома. — Я как будто оказался в дурдоме, — признался ему честно растерянный Том, слишком ошеломленный нечаянным соприкосновением их голых рук и обжигающим дыханием Гарри с нотками мяты. — Поверить не могу, что наши семьи так легко приняли друг друга. Однако прямо сейчас он наблюдал, как Джеймс непринужденно шутит и ведет отца и Маркуса посмотреть на гиппогрифа, а мама с бабушкой и Персеей громко смеются над шуткой Лили. Это не может быть правдой. Семейство Риддлов было кучкой наглых саркастичных и невоспитанных змеюк, прицельно плюющихся ядом. — Поверь, — Гарри снова дотронулся тыльной стороной ладони до его руки, вызвав у Тома неконтролируемую дрожь в конечностях. — Я сразу понял, что они подружатся. Это ты ещё моего крестного отца не видел, он у нас в семье кто-то вроде брата, дядюшки и сына в одном лице. Вот уж кто точно будет в восторге от твоей семьи. Том не мог не думать о том, что всё это значит. Они знакомили семьи друг с другом. Они говорили об этом. Это явно неспроста. Ему захотелось срочно узнать мнение Персеи, но та была совершенно очарована Лили Поттер и отрываться от неё явно не собиралась, точно углядев в ней такой милый её сердцу образ «сильной ведьмы». Что ему делать? Что ответить? Видимо, кто-то свыше решил сжалиться над растерянным Томом, потому что он вдруг увидел Маркуса, тянущего его за штанину. И от братишки может быть польза! — Мистер Гарри, а гиппогрифы едят человеческое мясо? — тоненьким голоском спросил он, невинно хлопая пушистыми ресничками. Том поперхнулся воздухом. — Кто знает, если будет очень голодным — может и сожрать, — совсем не смутился Поттер вопросу пятилетнего малыша. — Ух ты! — восхитился брат, счастливо улыбнувшись. — А вам слабо к нему подойти? — Маркус, — Том поймал его за воротничок рубашки. — Да я просто так! — возмутился он. — Следи за своими словами, понял меня? Иди к отцу. И чтобы не вздумал сбегать в лес. — Ладно, — опустил голову Маркус и поплелся туда, куда было сказано. — Милый малыш, — протянул Поттер. — У меня от него мурашки, — сознался Том. — Я планирую чаще брать его к себе, как обзаведусь собственным жильём, дома ему все потакают, но ему нужна твердая рука. — Ты хороший брат, — Поттер вновь встал к нему слишком близко. Том почувствовал неловкость и глупое желание просто обнять его и с силой сжать в объятиях, чтобы почувствовать твердость его тела, его жар. — Он не кинется? — услышал он громкий голос отца и увидел, как тот подходит к небольшому пегому гиппогрифу. — Нет, что ты. Он у нас самый спокойный. Помню, когда Гарри было тринадцать лет… — Пап! — оборвал его Гарри, и Том злорадно усмехнулся. — И что же тогда случилось? — с милой улыбкой переспросил Том поникшего от грозного взгляда сына Джеймса. Тот сразу расцвёл, и Том издал еле слышный смешок, приметив, как заалели скулы Гарри. Ах, месть так сладка. — Он подошёл к Рикки и поклонился ему, но Рикки не поклонился в ответ, — начал с видимым удовольствием рассказывать Джеймс. — Тогда Гарри решил, что должен его задобрить, он всегда был упорным мальчиком и никогда не сдавался. Он танцевал перед ним вальс, которому его обучила бабушка, со шваброй! А потом, когда танцы не сработали, принес гитару и начал петь ему песни. Он думал, что это поможет. Для гиппогрифа это большое унижение, они не понимают громких звуков и быстрых движений. Но Рикки ничего не сделал, он терпел. И тогда Гарри решился на немыслимое. Он нарвал ему целую охапку морковки с грядки Лили и кидал её ему, как собаке. Мне кажется, Рикки просто устал от Гарри, поэтому поклонился ему и позволил себя погладить. Вот какой Рикки терпеливый. Том не сдержался и начал громко хохотать. Петь для гиппогрифа? Кидать в него морковкой? Да Гарри был тем ещё придурком! Не лучше Тома! — Папа, я же просил… — просипел смущенный донельзя лучший аврор Англии. И Том захохотал ещё громче. Потому что теперь они были квиты за историю с самогоном. — Вечно вы не позволяете родителям рассказывать самые лучшие моменты вашего детства, — возмутился вдруг отец. — Знаешь, Джеймс, Том вечно запрещает мне рассказывать забавные истории из его детства, как будто стыдится, хотя стыдиться там нечего. — И мне Гарри запрещает! — воодушевился тот. — Требую историю про Тома! — Когда Тому было десять, он решил изобрести безалкогольное виски… Том застонал и чуть не уткнулся в плечо стонущего рядом Гарри. Началось. Теперь их отцы обменяются всеми стыдными историями из их детства. Одно радовало: Том услышит что-то о детстве бравого аврора. Но перед этим ему придется пережить ещё несколько унизительных минут. — Давай сбежим, прогуляемся, — вдруг шепнул ему Гарри, обхватив горячей ладонью его руку. — Пусть отцы потешат друг друга глупыми историями. Том с облегчением кивнул: слушать историю про самогон во второй раз за неделю он не был готов. И отчего отца это так радовало и веселило? Он же был идиотом, который загубил кучу марочного виски! Он последовал за Поттером вглубь леса, не выпуская его ладонь из своей, и вдруг подумал, что ради этого стоило терпеть всю эту чушь. Просто держать его руку в своей было так приятно. Под ногами хрустели листья и ветки деревьев, пахло свежестью и чем-то тяжелым, животным, но Тому нравился этот запах. Как будто здесь ему было самое место. Рядом с Гарри, который ловко обходил кочки и ямы, уверенно вел его все глубже, такой стремительный и грациозный, точно сам был одним из обитателей леса. Тут не было надоедающих коллег, соседей и поклонников. Тут не было никого, кроме них двоих, и это вдруг показалось таким интимным, слишком откровенным, что Том покраснел до корней волос. Мерлин, он в жизни столько не краснел, как рядом с Гарри. Это следовало прекратить! — Ты так уверенно чувствуешь себя в лесу, — Том попытался завязать беседу и не придумал ничего лучше. — Конечно, — хмыкнул Поттер. — Половина моей работы заключается в прочесывании леса. По какой-то причине преступники очень любят прятать в лесу тела: что жертв, что свои собственные. Кто-нибудь должен сказать им, что прятаться можно в горах или на море, на худой конец. Хотелось бы посмотреть на другие природные локации и позагорать на солнышке. — А то я не знаю, — закатил глаза Том. — Вы же потом приносите колдофото жертв в наш отдел. Я как-то провел ночь, собирая пазл из частей тела, увлекательно было. — Пазл из частей тела? Теперь я знаю, что подарить тебе на Рождество, — подмигнул Гарри. — Специально пойдёшь в лес и откопаешь несвежий труп? — Нет, расчленю кого-нибудь не очень приятного. Тебе кто не нравится? — Министр, — немного подумав, выдал Том. — Ну, тогда это будет подарок не только тебе, а всей магической Англии. Том вновь засмеялся. Напряжение рассеялось, и теперь они просто болтали о трупах, гуляя по лесу. — Когда Фадж приходит в Визенгамот, я представляю, что зачитываю приговор не преступнику, а ему, — сознался Том. — А когда он приходит к нам в отдел, я специально зачаровываю дверь, чтобы она быстро захлопывалась и била его по заднице, — не остался в долгу Поттер. — А я однажды специально наступил на ногу аврору, который держал перед ним патронуса в зале суда. Фадж грохнулся в обморок и обмочился от страха. — Ты победил! — Гарри поднял свободную руку вверх, громко смеясь. Они перебрасывались шутками о работе, пробираясь меж деревьев. Тому бы хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда. Ему нравились шутки Гарри, ему нравилась его работа, ему вообще всё нравилось. — Я никогда не сдавался, — вдруг хрипло сказал Поттер, резко остановившись. Том чуть не врезался носом в его затылок. — Я всегда думал, что легко найду подход даже к гиппогрифу. — Он резко развернулся, и его взгляд заставил Тома замереть. Они стояли меж редких толстых стволов деревьев, и заходящее солнце еле пробивалось к ним из-за густых крон. В этом полумраке Тому трудно было разглядеть выражение его лица, его глаз, и это нервировало. — В конечном счёте тебе это удалось, не так ли? — дыхание Тома сбилось. Воздух между ними будто загустел, его голова кружилась, и сосредоточиться на чём-либо не получалось. Зеленые глаза. Растрепанные черные пряди волос, мягкими завитками ложащиеся на крепкую шею. Небольшая щетина на щеках. Обжигающее кожу прерывистое дыхание… Всего было слишком много. Слишком сильно. Ярко, ВОЛНИТЕЛЬНО, Том не мог так! — Да, — полушепотом ответил Поттер. — В тот раз удалось. Я был слишком самоуверен, правда? — Это точно. Кто будет танцевать перед гиппогрифом со шваброй в обнимку? Ты точно был не самым умным учеником в школе. Иногда нужно просто отступить, чтобы не пострадать. — Думаешь? Но ведь тогда всё получилось. Том тяжело сглотнул ставший слишком насыщенным воздух леса. Он не мог найти ответ на этот очевидный вопрос. Они смотрели друг другу в глаза, и всё казалось таким настоящим по сравнению с тем, что он чувствовал раньше. — Том! — прервал их странный момент громкий голос Маркуса издалека. — Идите сюда скорее, тут зверюга рожает! Следом последовали звериный рык боли и восторженные вопли братишки. — Нам пора, — нервно сказал Том и буквально отпрыгнул от аврора. Молодец, гиппогрифиха, родила как раз тогда, когда Том чуть было не… — От тебя исходят противоречивые сигналы, — Поттер вдруг вцепился в его руку с такой силой, что Тому стало больно. — Что? — растерянно моргнул он. Какие такие сигналы? Сигналы чего? — Ничего, — Поттер покачал головой. — Идём. Они вернулись на поляну и увидели Риддлов и Поттеров, обступивших лежащую на земле животину. Бабуля в своем модном газетном костюме ближе всех подошла к кричащему животному и достала своё пенсне, Маркус прыгал от радости при виде крови, Джеймс гладил гиппогрифа по голове и что-то колдовал, а Лили, Перси и мама наблюдали издалека за этим балаганом. — Если бы я рожал, я бы не хотел, чтобы в моё родовое отверстие заглядывали с моноклем, — высказался Том, но бабушка только отмахнулась от него. — В твоё родовое отверстие я бы не посмотрела даже под угрозой смерти, — ответила бабуля. — Ты же мужчина! Родить ты можешь только свой вчерашний ужин. Избавьте от такого зрелища. — А почему она такая спокойная? Я думала, при родах гиппогрифы должны никого не подпускать к себе? — поинтересовалась Перси. — Она под чарами, чтобы не волновалась и все прошло гладко, — пояснила Лили. — Когда они рожают в естественной среде, выживает около двух новорожденных из десяти. Они их давят от боли и ярости, поэтому мы присматриваем за ними. О, смотрите! Чудо рождения! Если именно так я выглядела, когда рожала Гарри, то требую стереть память всем причастным. Том подошел ближе и увидел на земле гадкое склизкое окровавленное существо с маленьким клювиком, большой головой и тощей шеей. — Если я так выглядел сразу после рождения, то тоже требую стереть память всем причастным. Такая травма… — засмеялся Гарри. — Господи, что это за гадость вылезла, — сморщился Том. — Оно точно живое? — Надо же, вот и акушерка так сказала, когда ты родился, — хмыкнула Перси, и Том больно ущипнул её за бок. — Хватит вам, — шикнула на них мама. — Только посмотрите, какой он маленький. Ох. И вы когда-то такими были. А теперь совсем взрослые, и скоро покинете родительское гнездо… — она всхлипнула и достала платочек из сумочки. — Том уже покинул. А потом и ты, П-перси. И М-м-ма-а-аркус. — Это же хорошо, Меропа, — Лили Поттер обняла её за плечи. — Птенцы должны покидать гнездо, это правильно. Они должны заводить свои семьи и радовать нас внуками. Посмотри на моего. Уже не птенец, а целый дятел, пинаем его из гнезда, пинаем, а выпнуть не можем — здоровый вырос. — Мам! — возмутился Гарри. — Что «мам»! Где мои внуки? — грозно спросила Лили. — Мы тебя выпустили в свободное плаванье, а ты на берегу трусами за корягу зацепился и всё никак не… — Смотрите, новорожденный поднялся на ноги! — поспешно оборвал её Гарри, покраснев до самой шеи. Том про себя громко смеялся. Существо расправило прижатые к бокам отростки-крылья и… Окатило бабулин костюм брызгами родовой жидкости, встряхнувшись, как мокрая собака. Заголосили все: и испачканная бабуля, и веселый Маркус и само существо, наверняка от страха перед новостной повесткой бабушкиного костюма. — И как тебе только в голову пришло пригласить нас посмотреть на эту гадость, — пробормотал Том Гарри, глядя на этот балаган. Казалось бы — вот оно. Приглашать коллегу посмотреть на такую мерзость, как роды — это явно что-то ненормальное. — Мне хотелось, чтобы этот день стал для тебя незабываемым, — хохотнул Гарри. — О, смотри, плацента вышла. — Маркус! — рявкнул Том, заметив, что братишка попытался прыгнуть на неё двумя ногами. — Быстро отошел на несколько футов и руки в карманы убрал! — Ну Том! — возмутился брат, но, увидев грозный взгляд, покорно отошел, душераздирающе вздохнув. Мистер Поттер поспешил укутать маленькую тварь в полотенце и унести от уснувшей крепким сном матери и шаловливых ручек Маркуса. — Да, этот день я точно не забуду, — повернулся Том к Гарри. — Когда ещё мне удастся увидеть окровавленный комок мяса? Ах да… Каждый день, на работе. Том не мог заставить себя разочароваться в сегодняшнем вечере. В Гарри. Даже несмотря на эту эпопею с родами. — Вот именно, — наставительно сказал тот. — Нельзя вырывать человека из привычной среды! Но если серьезно, то я просто хотел удивить. Тебя, наверное, раньше только по ресторанам дорогим водили? — Кто? — не понял Том. — Ну… — замялся аврор и неловко улыбнулся, взлохматив волосы на макушке. — Твои поклонники? Том скептически на него посмотрел. — У меня нет поклонников. — Совсем нет? — переспросил аврор, и Том заметил на его смуглых щеках еле заметный румянец. — По крайней мере, я о них не знаю, — смутился Том. — Перси говорит, я не замечаю поклонников до тех пор, пока они на меня не набросятся. — А такое было? — аврор усмехнулся. — Пару раз, — пожал плечами Том, вспоминая самых отчаянных. — Однажды приглашенная бабулей «невеста» потащила меня на прогулку по саду, хотела посмотреть на наши розы. Я начал рассказывать о сортах, а она вдруг прыгнула мне на шею и попыталась обслюнявить. Я от неожиданности оступился, и мы вместе полетели в кусты роз, как раз в те, что с огромными шипами. Она мне потом пощечину отвесила и убежала вся в слезах, хотя я, как настоящий рыцарь, оттолкнул её подальше. И ведь я говорил ей, что эти розы с шипами, чем она вообще слушала, когда прыгала на меня? Дура. От волнения он вновь начал говорить все, что в голову придет, и никак не мог заткнуться. Ну зачем он вспомнил тот случай? Стыд какой. Гарри громогласно расхохотался, и Том немного расслабился. По крайней мере, его не посчитали неуклюжим идиотом. — Ох, Том, ты — нечто, — его улыбка на этот раз была немного другой: очень теплой и особенной. Она пробежала по коже Тома тысячами острых иголочек и угнездилась в сердце. — Пойдемте кататься на ковре-самолете! — к ним подбежал Маркус и снова вцепился в штанину Тома. Он как-то недобро смотрел на Гарри, с таким же взглядом он однажды поджег бороду деда Марволо, когда тот подкараулил их на ярмарке. — Пойдемте, — кивнул аврор. Этот день Том точно не забудет. И не потому, что они действительно катались на настоящем ковре-самолёте (ввоз которых был запрещен в страну, но главного аврора это не очень волновало, как оказалось). И не потому, что бабушка вопила как банши (она боялась высоты, но не могла ударить в грязь лицом перед невесткой). И даже не потому, что Джеймс и отец втихаря приговорили бутылку коньяка и к концу экскурсии пели старые военные песни. Они взлетели над лесом, кажущимся бескрайним зеленым океаном. Холодный кусачий ветер хлестнул в лицо, пробрался под свитер и чуть не сбил на землю, но горячая рука аврора легла на поясницу, притянула к твердому телу. Тому стало так уютно, так непередаваемо легко, словно он только весь день этого и ждал. — Смотри, — шепнул ему на ухо Гарри, а потом поднес пальцы ко рту, задрал голову и оглушительно свистнул. Макушки деревьев внизу заволновались, начали клониться в разные стороны, а затем… Около тридцати огромных животных взмыли в воздух и расправили крылья, издав оглушающий в своем единении крик. Гарри теснее прижался к Тому, бедром к бедру, плечом к плечу. — Разве не прекрасно? — тихо спросил он, но Том услышал его даже сквозь шум ветра. Гиппогрифы кружили вокруг ковра-самолёта, играли друг с другом в догонялки и беспрестанно кричали, будто приветствуя нового собрата. Их огромные крылья вспарывали небесную гладь, острые когти то и дело проносились над головой, но Тому не было страшно. Бескрайний лес, чистое голубое небо и яркое солнце, кружащие вокруг мощные звери, и Гарри, не дающий ему упасть — всё это было настолько завораживающим, прекрасным, что хотелось остаться в моменте навсегда. Он впитывал в себя эти потрясающие ощущения, прижавшись к Гарри, чувствуя его руку на своей пояснице, и казалось, что в этот миг он сам может взлететь. Эти непривычные, незнакомые ранее эмоции грозили Тому ранним инфарктом. Как теперь забыть этот день? Ужинать сели всем составом прямо на лужайке перед большим уютным домом в лесу. Маги вытащили столы и стулья, зажгли магические огоньки, и получилось очень мило и сказочно. — Том, садись вон туда, поболтаете с Гарри, — едва Том собрался сесть рядом с сестрой, как Лили Поттер схватила его за локоть и ловко оттеснила от свободного стула. — Гарри у нас столько историй знает! — подхватил Джеймс, толкая Тома дальше, словно они с женой решили поиграть в «горячую картофелину», избрав в качестве картошки самого Тома. И ему ничего не осталось, кроме как отправиться в самый дальний и темный угол. Маркус порывался втиснуться между ними, но под грозным взглядом отца смирился и поплелся к бабушке. — Нас пытаются сосватать, если ты не понял, — доверительным шепотом сообщил аврор Тому на ухо, когда за столом завязалась оживленная беседа, из которой их будто бы исключили. — Сосватать? — Том уронил кусок картошки с вилки. — В смысле… — Ага, — довольно сообщил тот, как будто в этом не было ничего странного. — Я же говорил, мои тоже хотят, чтобы их «крошка» обрела семейное счастье. И они не постесняются запереть нас с тобой в сарае, если понадобится. «Пусть запрут», — взмолился Том и тут же одернул себя. Что за глупые мечты. Ему уже не пятнадцать. Разговор снова стал слишком откровенным, и Том ждал, что вот сейчас Гарри скажет что-то разочаровывающее, но Поттер удивительным образом говорил именно то, что нравилось Тому, хотя иногда выражался, как самый обычный мужлан, и темы были далеки от науки и политики. К сожалению, Том вырос с деревенскими мальчишками, и такая простота была ему глубоко приятна где-то на подсознании. — Когда мне было двадцать пять, отец пригласил к нам на ужин соседскую семью, к которым на каникулы приехала дочка. Она работала преподавателем в одной магической академии и была очень интеллигентна. Нас усадили рядом, естественно, — ударился он в воспоминания. — А я тогда как раз вернулся из командировки, даже помыться не успел, так и сел за стол, наскоро удалив с себя запахи пота, тины и кишок. Сам понимаешь, запах все равно начинает проступать со временем заново. И вот, сидит эта девушка, что-то мне рассказывает и начинает понимать, что от меня дико смердит. И я начинаю понимать, но виду не подаю, хотя пахло так, будто я умер и обделался. И тут встает отец и говорит: а давайте потанцуем! Гарри, пригласи девушку на танец! — он хохочет, запрокинув голову. — В её глазах ужас, в моих тоже, я не знаю, как тактично выкрутиться из ситуации. А все на нас смотрят. — И что ты сделал? — улыбка никак не хотела слезать с лица Тома. — Я сказал, что мне нужно отлучиться в уборную, и схватился за живот! — всплеснул Поттер руками. — Придурок, — Том расхохотался тоже. — То есть девушка подумала, что все это время ты сидел и портил воздух? — Именно. Она громко сказала, что с неё хватит, и ушла. После этого отец грозился запереть меня и мою новую потенциальную партию в сарае, чтобы никто не сбежал. — Ему просто надо было заставить тебя мыться чаще, — продолжал хохотать Том. — Я устал до смерти и очень хотел есть! Мне не было дела до душа, — шутливо возмутился он. — Ты просто грязнуля. А сейчас ты помылся? Или через пару минут мне придется убегать? — Я чист, как слеза феникса, и пахну, как зефирка. Сам убедись! — Гарри наклонил голову как раз в тот момент, когда Том потянулся к нему, и нос Тома уперся в его висок. — М-х-мф, — выдал Том нечто неразборчивое, машинально втянув запах его волос, и замер. Этот запах вызвал желание прижаться ближе, вдохнуть глубже, лизнуть щёку языком, чтобы распробовать лучше… — Ты в порядке? — Поттер отстранился и прикоснулся рукой к его руке. Том не был в порядке. Про себя он умолял небеса все же устроить какой-нибудь библейский катаклизм, чтобы не пришлось отвечать ему. Вот за такие мысли он точно не попадёт в рай. Мать и в аду его разыщет, чтобы громко сказать: «я же говорила, не богохульствуй!» — Я могу спеть мою песню! — Спой, Маркус, с удовольствием послушаем! — услышал он голоса братика и Лили. Мелкий гаденыш сегодня был особенно неусидчивым и странным, даже по своим особым меркам, но это спасло Тома от смерти от неловкости уже в третий раз. — Я с вурдалаками гулял, вдали шумел камыш, никто не слышал, как кричал в лесу больной малыш… — Началось… — Том спрятал лицо в ладонях. — А у него и правда все рифмы на «ш», — хмыкнул Гарри. — Но столько раз использовать слова «закричишь» и «боль» в одном стихе, по-моему, странно. Вы его к врачу водили? — Водили, все с ним нормально. Просто такой период взросления. После смерти дедушки Маркус, как и другие дети его возраста, начал понимать, что все мы умрем, и теперь пытается с этим справиться, — тяжело вздохнул Том. — Хотя тот психиатр как-то странно отводил глаза… Надо было ему перезвонить. — Какая оригинальная песня, — спокойно похлопала в ладоши Лили, раскрасневшаяся от пары бутылок вина, которые они успели прикончить вдвоем с бабушкой. Том заметил, что Джеймс и отец вообще не слушают, а передают друг другу под столом серебристую фляжку явно с чем-то высокоградусным. Тому бы тоже не помешало выпить, чтобы не нервничать, но ему боязно было притрагиваться к своему бокалу. Пока рядом сидел Гарри, Том не мог отвечать за свои действия под алкоголем. Он был пьян от одного его присутствия. Вечер закончился на веселой ноте. Старшие члены семьи прилично набрались и пообещали друг другу встретиться вновь, уже в угодьях Риддлов. Отец обещал покатать Джеймса на своем бугатти, а Меропа и Лили, внезапно, обе оказались заядлыми садовниками. — А ты умеешь водить? — спросил Гарри, блестя зелеными глазами. Эти глаза будут сниться Тому. И он даже не может утверждать, что в кошмарах. С Поттером было легко, его было интересно слушать и также легко что-то ему рассказывать. Легко пристраститься к его обществу. — Умею. Но я больше люблю байки, — сознался Том. — В салоне автомобиля не чувствуешь такой свободы. У меня есть один японец, катаюсь на нём по трассе до дома. Ему показалось, что он услышал какой-то странный звук, похожий на стон и писк одновременно, но губы аврора были плотно сжаты, и он понял, что ему просто почудилось. — У тебя и куртка есть? И шлем? — странным голосом спросил аврор. — Есть, — серьезно кивнул Том. — Я, конечно, волшебник, и было бы достаточно стандартной защиты и согревающих чар, но глупо ездить на байке в мантии. Или в костюме. Странный писк снова повторился, и Том оглянулся. — Ты слышал? — спросил он обеспокоенно. — Ничего не слышал, — быстро ответил аврор. — Хватит собираться, я хочу домой! — внезапно разбушевался Маркус, привлекая все внимание к себе. — Ох, и правда, засиделись мы! — мама с явным сожалением поднялась из-за стола. Том заметил, что Перси уже клюёт носом над своей тарелкой, пока старшие развлекаются, будто дорвались до вечеринки впервые за долгое время. Хотя, так и было. Они не могли говорить открыто при маггловских родственниках о своих детях и проблемах. Прощались ещё полчаса, с обещаниями «угостить фирменным рецептом пирога» и «показать огневиски, от которого из ушей идет дым». — До завтра, — прошептал Том, глядя на Гарри. Они стояли в тени дерева, почти на опушке леса, куда их загнал Джеймс Поттер, якобы чтобы они не мешали убирать столы. Тихо шумели листья, легкий ветерок остужал разгоряченную кожу и приносил с собой свежие запахи хвои и жасмина. Казалось, Том очутился в настоящей волшебной сказке, где чудеса случаются, и ничего не может омрачить счастья. И на секунды он позволил себе окунуться в эту сказку. — До завтра, — в полумраке зеленые глаза казались черными, как у самого Тома, и в них хотелось смотреть и смотреть, пока их не застанет рассвет, чтобы увидеть, как они становятся все светлее и насыщеннее. Том с трудом заставил себя отойти от него и коснуться портала, у которого собралась вся его семья. В последний раз взглянув на аврора, он вдруг понял, что то, чего он больше всего боялся, случилось. Он не нашел никаких недостатков, как собирался. Он лишь сильнее увяз в этом мужчине. План провалился.

***

Том считал, что любовь ему не нужна. Ей просто не было места в его жизни. У него были огромные планы, и строить какие-то там отношения и заводить семью он не собирался ни в этой жизни, ни в следующей. Его волновала только сила и власть, а любовь он получал от своей семьи, иногда даже слишком много любви. Но Поттер ворвался в его жизнь и перевернул всё с ног на задницу своими водолазками, зелеными глазами, горячими руками и обворожительными улыбками. Том теперь знал, что он на самом деле очень добрый и милый, благородный, прямолинейный, властный, сексуальный, искренний и вообще… И как ему игнорировать это? — Он сказал, что я подаю противоречивые сигналы, — пожаловался Том, сидя в комнате Перси. — Что это значит? — Это значит, что ты либо телевышка, в чем у меня давно есть подозрения, потому что ведешь себя иногда как бездушный кусок металла. Либо ты играешь с ним в горячо-холодно, — постановила сестра, сидящая рядом в мужской черной пижаме. И при этом пилила ногти пилочкой. — И что это такое? Горячо-холодно? — не понял Том. — Значит, ты то притягиваешь его, улыбаешься там, флиртуешь, то отталкиваешь и окатываешь океаном презрения, как ты умеешь. — У тебя что, парни были? — сурово сдвинул брови Том. — И ты мне ничего не говорила? Иначе откуда ты все это знаешь? — Никого у меня не было, — закатила глаза сестра. — Я живу в женской комнате. С другими женщинами. О чём, по-твоему, они болтают двадцать четыре часа в сутки, даже во сне и на горшке? Об отношениях. И о месячных, но тебе про них знать теперь не нужно, раз ты с Поттером… Везет. — Я не с ним, — вздохнул Том, вспоминая, как вел себя все это время. То улыбался и смеялся, а то замолкал и пытался провести границу. Наверное, для Поттера это действительно выглядело странно, потому что Том умел быть отменным засранцем и в то же время иногда не сдерживал свои порывы и искренне наслаждался общением с ним. — Просто признайся, что он тебе нравится, и все у вас будет зашибись, — дала совет Перси. А Том задумался. Если он нравится Гарри, что уже не казалось чем-то фантастическим, а Гарри нравился ему, то… То самое. Ненужные отношения. Впустую потраченное время. Отвлечение от важных целей. Волосы на голове зашевелились от осознания всего того дерьма, в которое он вляпался, хотя так старался держать себя в руках! Лежа в своей кровати поздней ночью, Том убеждал себя, что глупо надеяться на ответные чувства. Ну, пофлиртовал с ним Поттер, подумаешь. Они погуляли по лесу, почти держась за руки. И его плечо касалось плеча Тома, а глаза смотрели так, словно он видит перед собой нечто восхитительное… Кому он врал. Он точно нравился Поттеру. Даже он не был настолько слеп, чтобы отрицать очевидное. Гарри Поттер ему нравился ещё со школьных времен, а он, как оказалось, нравился Гарри Поттеру. И это всё очень, очень усложняло. Том помнил, как семья разрушила амбиции дедушки. Том Риддл самый старший всегда был амбициозным человеком, у него были огромные планы. Он мечтал о табачной империи, которая бы захватила все континенты. У него были все предпосылки для этого, если бы не… мама Тома. Отцу Тома было уготовано жениться на дочке местного богача, который имел связи на самых верхах и огромное состояние. Но он влюбился в мать Тома. История вышла как в типичном сериале: отец был помолвлен с богачкой, но что-то его привлекло в страшненькой нищенке из хижины на краю их семейных владений. Он часто проезжал мимо её дома, якобы случайно, и однажды мать не выдержала и напоила его приворотным. Под действием зелья отец, конечно же, бросил свою невесту и убежал с матерью в Лондон, а потом она перестала давать ему зелье и он осознал, что натворил. Он был совсем юным, и сначала разозлился на мать, вернулся к своей прежней жизни, но потом… Потом понял, что хочет быть только с ней, без всяких зелий. Он часто повторял, что если бы не решительность матери, он бы так и вступил в брак с ненавистной ему девчонкой и никогда бы не был счастлив. А когда напивался, шепотом признавался Тому, что иногда следил за окнами дома мамы и мечтал спасти её из этой клоаки. И был уверен, что точно пытался это сделать, но потом просыпался в своей кровати и ничего не помнил. Скорее всего, дед Марволо стирал ему память. Возможно, все обошлось бы без приворотного. Дед Риддл, конечно, пришел в ярость. Все его сделки и планы на будущее сорвались, он выгонял молодоженов из дома несколько раз, но потом, когда родился Том, смирился и принял их обратно. Однако, Том до сих пор помнил его несчастные злые глаза, когда он рассказывал ему, как семья помешала его великому будущему, как он разочарован своим выбором и мягкосердием. Дедушка всегда говорил: вот, посмотри на нас с бабушкой. Мы думали, что любим друг друга, ради нее я отказался от богатой невесты. И что в итоге? Она будет плясать на моей могиле от радости! Любовь — это надувательство, Томми. Сначала гормоны бьют тебе в голову, а спустя пару лет ты обнаруживаешь себя за столом с мегерой, которой нужны только твои деньги. И у твоих родителей будет так же, не сомневайся! Я мог бы сейчас заседать в верхней палате, мог бы жить в огромном особняке на побережье, но я сначала сам женился на любимой, а потом позволил жениться твоему отцу, и теперь сижу в деревне — никому не нужный старый дурак». «Не заводи собственную семью, Томми, — говорил дедушка сидящему на его коленях Тому. — Если хочешь достичь успеха в жизни — не влюбляйся. Любовь — это слабость и самообман! Трахай молоденьких красоток и бросай их, иначе они сожрут тебя». И Том верил ему, особенно когда видел, как бабушка проигрывает в карты его деньги. Наверное, поэтому он никогда не обращал внимания на женщин. Да только парни оказались ничуть не лучше. А теперь вот на него свалился аврор Поттер, который ему нравится и которому, скорее всего, нравится он. У Тома была цель, ради которой он просто не мог отвлекаться на что-то другое, особенно такое бесполезное, как любовь. Ему нужно решительно провести границу, дать понять, что ничего не выйдет. — Границы — это хорошо. Я могу проводить границы, да, — сам себя успокоил Том. С этой мыслью он проворочался до утра и уснул лишь к самому рассвету.