Решительные меры

Гарри сидел в баре и наблюдал за местной фауной. Он заметил, что волшебники делятся на три типа: одни приходят нарядные, садятся у барной стойки и сканируют взглядом помещение, пока кто-нибудь не подойдет и не угостит их коктейлем. Вторые заваливаются вместе с компанией, пьют не закусывая, а потом идут к бару и угощают тех, кто сканирует помещение. Третьи же… Третьи, как сам Гарри, сидят в одиночестве за столиками, пьют одну кружку за другой и огрызаются на вторых, которые подходят, чтобы угостить. Гарри пришлось надвинуть на голову капюшон, чтобы паломничество к его столику прекратилось. Вообще-то, он пришел сюда, чтобы подцепить кого-то светловолосого и голубоглазого, обязательно молоденького и улыбчивого. Хватит с него стервозных брюнетов. Однако, чтобы с кем-то заговорить, нужно заставить себя сосредоточиться на разговоре, а не вспоминать каждую секунду холодные слова одной сволочи. Поэтому подцепил Гарри только пару пинт пива и занозу от столешницы. — Привет. Составить тебе компанию? Гарри поднял голову и увидел ослепительно красивую ведьму в коротком черном платье. С длинными темными волосами и темными глазами. Высокую. И даже на вид — молоденькую. — Я, пожалуй, откажусь, — криво усмехнулся он в свой стакан. — Брюнеты меня нервируют. — Что такое? Тебя бросила какая-то брюнетка? — ведьма, кажется, разминулась с чувством такта ещё на входе. Несмотря на отказ, она нагло уселась на свободный стул и схватила стакан Гарри, чтобы с шумом отхлебнуть из него пива. Ещё и причмокнула. — Тебе сколько лет, деточка? — с раздражением спросил Гарри. — Пить-то уже можно? — Не будь засранцем! — хихикнула она. — Мне двадцать, между прочим. А тебе, дедуля? — А мне уже пора, — Гарри попытался подняться, но она вцепилась в его руку острыми ноготками. — Стой! Ты же Гарри Поттер, да? — скороговоркой сказала она. — Я так и знала! Не обижайся, ладно? Я твоя фанатка. Хочешь, я… Сделаю что-нибудь для тебя? — она неприлично облизнулась и прогнулась в пояснице, выпячивая вперед немаленькую грудь. Гарри почувствовал, что его либидо скончалось в муках. Он вдруг как никогда ясно осознал, что Том никогда не вел себя по-детски, поэтому его чувства цвели пышным цветом. А эта ведьмочка была самым настоящим ребенком. Похотливым и отчаянным. Окажись он рядом, обязательно бы поджал губы и окатил её океаном презрения. Он же такой умный, знает себе цену, оправданно высокомерный, ответственный… Гарри тряхнул головой, осознав, что снова думает о нём. — Сделай для меня одолжение, — вздохнул он, высвободив кисть. — Не уходи из бара с незнакомцами, идет? Это может закончиться расчленёнкой. И пошел на выход, не оглядываясь. Зачем приходил? Доказать, что он не слишком стар для молоденьких волшебников и волшебниц? Так он правда не пара им. Эту девочку хотелось отругать, а не трахнуть. Пришла в бар в коротеньком платьице, совсем одна, без друзей, которые могли бы подстраховать, напилась, да ещё и пристает ко взрослым мужчинам. Надо было узнать её имя и каждое утро высылать криминальную сводку по таким вот любительницам острых ощущений. Гарри однажды собирал такую по частям в лесополосе, впечатлений была масса. Том был не таким, как она. Но он все равно считал, что десять лет — слишком большая разница. И что Гарри с этим делать? Ждать ещё десять лет? Когда ему будет сорок, а Тому — тридцать, эта разница уже будет не важна. Гарри представил, как десять лет ждет его, а потом в его тридцатый день рождения заявляется в гости с букетом роз, а Том празднует с женой и двумя детишками. «Здрасьте, а я Гарри. Пришел за вашим мужем и папой. Люблю его, не могу, отдайте, пожалуйста, а?» Отлупят его этим веником роз и спустят с лестницы. Нужно отпустить его сейчас. Забыть. Может, уволиться и переехать в другую страну, чтобы даже случайно не увидеть. Гарри вернулся в свою одинокую холостяцкую квартиру и, откупорив бутылочку медовухи, уселся смотреть мелодраму. А на следующий день сказался больным и не вышел на работу. В архив идти категорически не хотелось, потому что все там напоминало о Томе: и дракучая вешалка, и плюшевый медведь в наручниках, и даже сгорбленная мисс Спраут. Так паршиво ему ещё не было, даже тогда, когда его пыталась убить новая пассия. Том давал ему надежду, а потом взял и растоптал её, плюнул в душу. «Я нахожу вас привлекательным, но встречаться буду со сверстником». — Мне нужна ещё одна мелодрама! — вслух взвыл Гарри, пряча лицо в ладонях. На третий день «больничного» Гарри посмотрел столько мелодрам, что они смешались в один большой ком, где Чон любил Ирис, а она любила свою маму, которая любила огурец, который ограбил банк и сбежал в Мексику с помощью индийских контрабандистов и душевой лейки. Весь алкоголь в доме кончился, поэтому он перешел на коктейли из сельдерея и шпината, чтобы сделать себе ещё хуже. И вот таким небритым, в одних трусах и со стаканом зеленой мерзости его и застала чужая сова. — Что, — буркнул он впорхнувшей через открытое окно птице. — Мой дом — хожу, как хочу. Сова округлила глаза, как бы говоря: «имеешь право, большой кожаный мешок с перегаром». Гарри забрал у неё письмо и предложил зеленой жижи, но сова лишь возмущенно ухнула, клюнула его в руку и улетела. — Ну и зря, полезно же, — пробурчал Гарри, открывая письмо. И тут же сел обратно на диван. Письмо было от сестры Тома. Персея Риддл просила Гарри встретиться с ним и поговорить о Томе и их «отношениях». Гарри показалось, что это какой-то розыгрыш. Персея казалась такой девушкой, которая не прочь поиздеваться над знаменитым белокожим мужчиной. Но всё же руки сами нашли пергамент и перо и написали место встречи. Негодяйки. Сам Гарри был ни при чем. Он решил встретить Перси возле её дома, чтобы несовершеннолетней волшебнице не пришлось ехать непонятно куда и непонятно на чём. Пришлось побриться и выпить зелье от похмелья, чтобы не напугать ребенка, но все равно зеркало сообщило Гарри, что его лицо похоже на опухшую жопу. Гарри мандражировал. Том убил всякую надежду, но все-таки в глубине души Гарри мечтал о чуде. Если бы он не был оптимистом, он бы давно уже уволился из аврората и переехал жить в лес, как отец. Спустя пару часов он уже стоял в тени знакомого дуба, к которому трансгрессировал в первый раз, и нервно обкусывал губы изнутри. — Боже, вы что, пили все эти дни? — сестренка Тома не отличалась сдержанностью и почтением к старшим, несмотря на свой юный возраст. — Том жрал конфеты в таких количествах, что врача пришлось вызывать. Вы, мужики, с проблемами вообще умеете нормально справляться? — Цыц, сопля, — шутливо шикнул на неё Гарри. Несмотря на свою стервозность, Персея ему нравилась, потому что была до ужаса похожа на Того-Кого-Нельзя-Называть. — Что с ним? Ему плохо? Как бы он ни был обижен, его волновало состояние Тома. — Да что ему будет? — девочка небрежно махнула рукой, и Гарри в который раз поразился их с братом сходству. — Выпил зелье и испугал туалет. Это ерунда. Гораздо больше меня волнует его агрессивная депрессия. — Что это значит? — заволновался Гарри, еще сильнее впиваясь зубами в поврежденную кожу рта. — Это значит, что он поселился в моей комнате, жрет конфеты, смотрит дурацкие черно-белые фильмы и на всех огрызается. Даже на Маркуса. На работу не выходит, хотя твердит, что единственная его цель в жизни — это построить карьеру. Совсем с катушек слетел, болезный. Сердце Гарри подпрыгнуло к горлу и попросилось наружу. — Почему? — тихо спросил он. — А вы подумайте! — с сарказмом протянула Перси. — Что же такого произошло на днях? Ах да… Вы же набросились на него, даже не подумав, что у него могут быть такие тараканы в голове, рядом с которыми пикси покажутся милыми котятами! — Перси, не наглей, — погрозил пальцем Гарри. — Объясняй нормально. И спрячь свой сарказм, ты не с подружками разговариваешь. Девочка закатила глаза и фыркнула, ну совсем как Том. — Мистер Поттер. Том сохнет по вам с семнадцати лет, — заявила она. — Но он у нас человек сложный, так просто не признает, что влюблен. Его когда-то предал лучший друг, да ещё и дед наш мозги хорошо промыл, поэтому он отрицает всякие отношения. Он специально сказал про разницу в возрасте между вами, чтобы оттолкнуть. А теперь страдает и бесит меня со страшной силой. Вы же взрослый, сделайте с этим что-нибудь! Заберите его из моей комнаты, пока я не прыгнула с водонапорной башни! Гарри прижался спиной к теплому стволу дуба, пораженный новой информацией. — Влюблён с семнадцати? — только и смог переспросить он. — Ну да, вы тогда в школу приезжали, чего-то там показывали, — всплеснула руками Перси. — Он с тех пор и двинулся, газетки с вашими колдофото начал собирать, журналы с интервью читать. Но его хрупкий внутренний мир не позволил ему признаться вам и начать хоть какое-то общение. Он как суслик: чуть что касается чувств, сразу прячется в норку. Я правда считаю, что вы с ним идеальная пара, кто ещё будет терпеть его дерьмо и смотреть с таким восхищением? Я бы на вашем месте его удавила! Поговорите с ним, пожалуйста, объясните, что не собираетесь ему изменять, предавать и спать со всеми моделями журнала «Ведьмополитен»! — Я и так не спал с ними, — опешил Гарри. Новая информация никак не хотела укладываться в голове. — С чего вообще… что? Он за кого меня принимает? — Он просто боится, что вы измените ему, как изменил его предыдущий парень, которому он доверял. Том у нас максималист: если один предал, значит все такие. Для него это был большой шок, когда они с Майком порвали, он месяц ни с кем не разговаривал, закрылся в себе. Да ещё и дед наш мозги ему промывал постоянно, что любви не бывает и что все это самообман, и нужно сосредоточиться на карьере… — начала тараторить девочка. — Постой, — прервал ее Гарри. — Так ты хочешь сказать, что Том влюблен в меня, но из-за того, что его однажды предали, не хочет вступать в отношения? — Если коротко, то да, — с облегчением выдохнула Персея. — А если длинно, то у Тома в голове был дачный домик нашего дедули, старого брюзги и абсолютного ублюдка. Никто его не любил, один Том с ним был близок. Это все он, старый пид… — Я понял! — поднял руки вверх Гарри. На лице расцветала улыбка, да такая широкая, что зубы сквозняком обдало. Том его любит. ЛЮБИТ. Он подхватил Перси на руки и закружил её. — Мистер Поттер, у вас сейчас лицо треснет, — пробурчала девочка, вцепившись в его плечи. — Умерьте пыл. Тома ещё нужно убедить, что все его заскоки — чушь полная, а это сделать будет непросто! Ай, вы меня о дерево ударили! Гарри хотелось хохотать и прыгать от счастья, но Перси действительно очень сильно задела затылком ветку дуба, и он поставил её на землю. — Ты не понимаешь, как сильно помогла! — Гарри не удержался и взлохматил ее идеальные длинные волосы. — Я люблю твоего брата. Очень давно люблю. Ты даже не представляешь, какую надежду подарила мне. Я был готов отпустить его, если бы не был ему нужен. Но раз нужен, то не отцеплюсь ни за что. Гарри действительно был готов прилипнуть к нему, как репей к волосам на заднице. — А то по вам не было видно, — снова закатила глаза девочка. — Если бы я не видела, что вы в него втрескались по самые уши, я бы не написала вам. — Было так заметно? — расплылся в улыбке Гарри. Он думал, что контролировал своё поведение на людях. — Вы час рассматривали его детские снимки. И идиоту было понятно. Кроме Тома, у него идиотизм перешел в конечную стадию, — хмыкнула она. — Вы так на него смотрели, что только он сам не понял, какие у вас к нему чувства. Он у нас вообще довольно… странный и замкнутый. Но зато гений и ласковая белочка внутри! Дитя индиго, короче! Или у него биполярка, тут я не уверена… — Ты можешь не пытаться оправдать его, я и так знаю, что он не самый легкий человек, — Гарри вновь счастливо улыбнулся. — И нахожу это очаровательным. — Какое облегчение. Хоть кто-то… Так у вас есть план? — Пойти и поговорить с ним? — спросил Гарри. Перси только закатила глаза и топнула ножкой. — Я о чем только что говорила? Разговоры не помогут! Нужен хитрый, коварный план! — Я подкараулю его на работе, похищу и запру в камере, пока не ответит «да»? — Гарри почесал в затылке. — Мистер Поттер, а вы точно аврор, который маньяков ловит? Не наоборот? — Ладно, ладно, — всплеснул руками Гарри. — И что ты предлагаешь? Ты его лучше знаешь. Что поможет? Персея задумалась на мгновение, нахмурив тонкие брови. — Больше всего он переживает из-за того, что назвал вас слишком старым для него, — задумчиво пробормотала она. — И беспокоится из-за возможных измен. Нужно воплотить все его страхи! — Мне устроить парад моделей из журнала «Ведьмополитен» под его окном? — не понял Гарри. — Нет же! — девочка подпрыгнула на месте и громко хлопнула в ладоши. — Скажите, у вас есть кто-то на примете, кто может помочь? Красивый мужчина гораздо старше вас? — Ты хочешь, чтобы к Тому приставал старик? — завопил категорически не согласный Гарри. — Господи, — Перси вновь топнула ногой. — Нет, какой в этом смысл? Приставать будут к вам. У него на глазах. А вы будете грустно смотреть на Тома, как будто из-за него вы ужасно расстроились и теперь считаете, что заслуживаете партнера гораздо старше. Родители пригласили вашу семью к нам на ужин в субботу — это идеальный момент! — Не понимаю, — растерялся Гарри. — Он боится, что ему будут изменять, и я должен прийти и с кем-то флиртовать у него на глазах? — Нет! Вы будете натянуто улыбаться и делать вид, что вам очень неловко. Том будет гадать, что между вами происходит, будет ревновать и беситься, и может, до него дойдет, что его поступок был отвратительным, и что он может потерять вас. Он ревнивый и совершенно ненавидит, когда посягают на его территорию. Гарри очень сильно сомневался в этом, но Перси все же была слизеринкой, а значит, лучше разбиралась в коварных планах. — Не знаю, как это должно сработать, но давай сделаем по-твоему, — решил он. — Главное, объясни все родителям и сделай так, чтобы он пришел на ужин. Ухажера беру на себя. Гарри расплылся в зловещей улыбке. Был у него на примете один старый кобель…

***

Тома выгнали из комнаты Перси, и он переселился в свою старую комнату страдать в одиночестве. В квартиру возвращаться не было никакого желания: диван стал немым памятником его позору, Том не хотел его видеть. Глупо было иметь претензии к дивану, но Том вообще не отличался разумностью в последнюю неделю, так что с чистой совестью обиделся на диван. И на Перси, которая его выгнала. — Только ты меня понимаешь, Маркус, — уныло протянул Том, собирая конструктор в комнате брата. — Смотри, Том, куколка помещается в гробик! — восторженно запищал Маркус, затолкав барби в гроб из лего. Для этого ей пришлось оторвать руки. — Да, как здорово. Вот бы и для меня кто-нибудь такой построил, — вздохнул Том. — Я вырасту и построю для тебя такой гроб, что все завидовать будут! — братишка обнял его за шею. — Спасибо, Маркус, ты всегда любил меня больше всех остальных членов этого подлого семейства, — погладил его по голове Том. Он не был на работе уже четыре дня. На подбородке вырос одинокий рыжий волос. От конфет хотелось блевать. Черно-белые фильмы кончились. Поэтому они с Маркусом собирали кладбище из лего. — В понедельник ты должен выйти на работу! Хватит уже отлынивать, иначе я все мистеру Краучу расскажу! — Грейнджер прислала громовещатель прямо за завтраком в субботу. — Правда, Том, мы зашиваемся без тебя! У секретарши случилась истерика, потому что её заставили подшивать колдофото трупов к делу! Поймали Лондонского душителя, — её голос из угрожающего стал уговаривающим. — Ты даже представить не можешь, кто это был. У тебя голова от шока лопнет! Я серьезно! Стерва знала, на что давить. Том два года ломал голову, кто это такой и почему начал убивать, да ещё и с такой изобретательностью. Душитель любил подвешивать своих жертв в самых неожиданных местах. — Сынок, поужинай сегодня с нами, ладно? — уговаривала мама. — Семейный ужин взбодрит тебя. Тебе пора выходить на работу, пока мисс Грейнджер не заявилась сюда со всеми этими жуткими колдофото. Ты что, хочешь, чтобы Маркус их увидел? Том заметил восторг в глазах братишки и отрицательно помотал головой. Пора было возвращаться, хотя он не чувствовал в себе сил на это. — Ладно, — поморщился он. — Я поужинаю с вами. А в понедельник вернусь на работу. Бабушка возвела глаза к потолку и быстро перекрестилась, Персея громко выдохнула, и даже отец сразу расслабил плечи и быстро плеснул себе в кофе из серебристой фляжки, пока мать не видела. Семейный ужин он переживет. Если не прибудет кузина Клара со своим исчадием ада. Или кузен Джордж, который не может смотреть на баварские сосиски в присутствии Тома без надсадного кашля. Апатия Тома достигла пика. Уже не хотелось рвать и метать ради будущей карьеры. И измена Майка стала казаться обыденностью. А чего Том ожидал? У Майка всегда наблюдалась повышенная любвеобильность. И даже то, что его застукали без штанов, перестало волновать. Подумаешь. Тому точно стесняться нечего. Все мысли были о чёртовом Поттере и его потрясенном выражении лица, как будто Том подарил ему котенка, а потом зверски разрубил напополам и сожрал на его глазах. Ушёл молча. Молча! Внутренняя бабка Тома говорила, что это симптомы сильного шока, и что Поттер в состоянии аффекта мог наделать глупостей. Переспать с кем-нибудь, например. И теперь, возможно, от него уже залетела какая-нибудь ушлая ведьма. И Поттеру придется жениться на ней, и Том будет наблюдать за их семейной жизнью из газет и локти кусать, а Поттер от брака с нелюбимой женщиной растолстеет и начнет пить, его уволят, и через пару лет они встретятся где-нибудь в Косом, и Том не узнает в оплывшем несчастном лысом мужике с перегаром свою любовь, а тот схватит его и скажет: «посмотри, это все из-за тебя!» Внутренняя бабка Тома пересмотрела винтажных фильмов. Том хандрил до самого вечера в своей комнате. Он призвал парочку змей с округи и пытался объяснить им, что они должны проползти в супермаркет и стащить для него пива, но змеи были тупые и не знали, что это такое. Хоть убей, Том не понимал, как в подростковом возрасте заставил их это сделать. Наверное, для таланта змеиного педагога в его организме не хватало рома с ликером. — Томми? — в дверь постучали. — Я войду? Том уткнулся в подушку и застонал. За дверью стояла бабушка. Вся семья пыталась проводить с ним беседы и расспросить, что произошло, но он стоически терпел допросы и не раскалывался. Теперь в бой пошла тяжелая артиллерия. Бабуля зашла без спросу, не дождавшись ответа. У Тома сразу зарябило в глазах от её пестрого оранжево-желтого пиджака. — Ничего не расскажу, — отрезал он, отвернувшись к стене. Бабуля уселась на его кровать и положила сухую руку с холодными кольцами ему на голову. — А мне и не нужно ничего рассказывать, — заявила она. — Уж я-то отличу разбитое сердце от сыпи на заднице. Том напрягся, но ничего не ответил. — Знаешь, мы с твоим дедушкой поженились очень рано, — вздохнула она, перебирая волосы Тома. — Нам было по шестнадцать. Мы совсем не знали друг друга, и жизни тоже не знали. Первый год все было хорошо, но потом… Потом мы начали показывать свои настоящие характеры. Тут-то и выяснилось, что жить вместе — не то же самое, что переписываться и гулять по саду под луной. Наш брак стал полным крахом. Он был замкнутым и не умел проявлять чувств, а я, наоборот, была чересчур вспыльчива и эмоциональна. Мы превратили жизни друг друга в ад. — Почему тогда не развелись? — буркнул Том, против воли заинтересовавшись. Бабушка никогда не рассказывала о своем браке с дедушкой, только оскорбляла его. — Ох, внук, тогда было другое время, — хрипло засмеялась она. — Нельзя было просто развестись, особенно если есть общий ребенок. Это был бы скандал. Но знаешь, на самом деле всё это отговорки. Никто бы не казнил меня за то, что я ушла от него. Я просто выбрала его деньги, не хотела жить в нищете. И я буду жалеть об этом до конца своих дней. — Что? — Том даже развернулся к ней лицом. Чтобы бабуля отреклась от денег? Быть такого не может. — Да, да, — улыбнулась она тонкими губами с коричневой помадой. — Сейчас, прожив целую жизнь, я понимаю, что сама лишила себя счастья. Ни деньги, ни эти дрянные шмотки, ни драгоценности — ничего из этого не сделало меня счастливой. Когда я смотрю на твоих родителей, я так завидую им. У меня нет человека, к которому я могу прийти, обнять и рассказать обо всех тревогах. Нет того, кто поцелует меня на ночь и пожелает спокойной ночи. Нет того, на кого я смотрела бы, как твоя мама смотрит на моего сына. Из уголка накрашенного глаза бабушки потекла слезинка, и Том нелепо разинул рот. — Так что если ты, дурачок, нашел свою любовь, настоящую любовь, то ни за что не упусти её! — бабушка отвесила ему хорошую пощечину. — Никакие блага мира не заменят тебе любовь, понял? Что бы ни говорил твой проклятый дед, не умеющий любить. Борись за своё счастье и думай головой, а не жопой! Том схватился за щеку, все ещё глупо таращась на бабушку. — Но что, если… Если эта любовь окажется ненастоящей? Как у вас с дедушкой? — прошептал он. — Тогда бросай её и ищи дальше! — прикрикнула она. — Не сдавайся никогда. Если даже твою мать косоглазую полюбили, то где-то бродит и твоя идеальная половинка, которую не смутят твои наполеоновские планы и невыносимое порой зазнайство. Нужно пробовать, пока не получится, ты же сам так всегда говорил. Иначе проживешь всю жизнь как твой жалкий дед, который только пил и жаловался малолеткам на свою невыносимое существование, втихаря потрахивая служанок. Том с шумом выдохнул и откинулся на подушку. Бабушка всегда была резка и не стеснялась в выражениях, но зачастую была права. — Спасибо, бабуль, — мимолетно улыбнулся он и сжал её ладонь в своей. — Я услышал тебя. — Очень на это надеюсь, — ворчливо ответила она и чмокнула его в лоб. — А теперь собирайся, скоро на ужин гости приедут. И вырви этот свой сиротливый волосок с подбородка, право слово, как будто на деда твоего смотрю! Фу. Она бодро вскочила на свои огромные зеленые шпильки и выпорхнула из комнаты, оставив Тома в глубоких раздумьях. Он помылся, выдернул несчастный волосок, который, как оказалось, перекочевал к нему по генетической цепочке от дедули, и даже нашел в себе силы выкопать из шкафа приличные брюки и белую рубашку. И все время думал. Думал так усердно, что не заметил, как за окном стемнело. В состоянии прострации он спустился в столовую, уселся на своё обычное место и уткнулся в тарелку, краем глаза отметив, что пустых стульев как-то слишком много для обычного семейного ужина. — А вот и гости! Том вздрогнул от громкого голоса отца. И замер, подняв взгляд. В дверях сияли улыбками Джеймс и Лили Поттер, а рядом с ними грустно пялился в пол Гарри, которого обнимал за плечи какой-то темноволосый мужчина, даже на беглый взгляд не имеющий с ним никакого семейного сходства, зато обладающий весьма выразительной щетиной и накачанными бицепсами, рвущими короткие рукава черной рубашки. Том поперхнулся воздухом и быстро опрокинул в себя половину стакана с водой. — Как мы рады! — мама раскинула руки и кинулась всех обнимать, похожая на золушку в своем воздушном розовом платье. — А это, должно быть, Сириус? — Сириус Блэк, к вашим услугам, — мужчина отлепил свои клешни от Гарри, сверкнул белозубой улыбкой и отвесил глубокий поклон. — Лучший друг и почти что член семьи, — он подмигнул Гарри. У Тома назрело сразу несколько вопросов. Он помнил, что это крестный Поттера-младшего, но не знал, что выглядит он как мужчина с обложки ведьминского журнала. Он часто забывал, что волшебники за пятьдесят вовсе не выглядят на пятьдесят. Никто из волшебников не выглядит на свой возраст после тридцати, кроме Дамблдора. Но ему простительно, он ведь просто хочет, чтобы никто не догадался, что под его бородой прячется второй подбородок, который он наел лимонными дольками. — Вы родственники? — даже на Перси этот хлыщ произвел впечатление. И неудивительно, потому что он был ослепительно красив, как кинозвезда. — Кровной связи не имеем, и слава Мерлину, не хватало нам Блэковской придури, — отмахнулась Лили Поттер, нарядившаяся в симпатичное светлое платьице. Том уперся взглядом в Гарри, но тот не посмотрел в ответ. От его натянутой улыбки за версту несло неловкостью. Первым порывом Тома, едва он увидел его, было уйти из столовой, сославшись на головную боль. Но этот Блэк выбесил его одним своим появлением, так что теперь Том не собирался никуда уходить. — Ох, Лилс, не зарекайся. Вдруг у нас с вами ещё будут общие потомки? — нагло подмигнул этот патлатый мачо и на глазах у всех приобнял Гарри за талию. «Руки убрал, старый хрен!» — завопил про себя Том, вытаращив глаза так сильно, что, кажется, капилляры полопались. Он не разбирался в тонкостях ухаживаний. Но в чем он точно разбирался, это в том, когда посягают на его территорию. И этот крестный слишком уж близко прижимался к Гарри, слишком явно трогал его, чтобы принять это за обычную привязанность к крестнику. Особенно если учитывать то, что Гарри нравились скуластые высокие брюнеты, а Блэк выглядел как самый роскошный из них. Пока все знакомились и рассаживались, Том пытался просверлить взглядом дыру в голове Блэка, но тот воспринял его интерес по-своему. — Том, да? Гарри упомянул, что вы вместе работали в архиве. Бывал я там несколько раз, когда работал аврором. Странное место, — Блэк прищурился, разглядывая Тома так, словно мысленно прикидывал, за сколько можно продать каждую часть тела, если расчленить его. — Вы тоже работали аврором? — удивилась бабушка, кокетливо хлопая ресницами. — Странно, вы больше похожи на модель нижнего белья. Волшебники специально набирают на службу одних красавчиков? Том злорадно подумал, что Блэк может быть ровесником его бабушки. «Дед в трусах» звучало не так уж сексуально, как «модель нижнего белья». — Скорее, красавчиков манит опасность, — пробурчала Лили, бросив неодобрительный взгляд на сына. — Привет, — вяло поздоровался Поттер, усевшись напротив Тома. Он смотрел исключительно на свою тарелку и никуда больше. — Привет, — с вызовом ответил быстро закипающий Том. — Давай я тебе закуску передам, — патлатый Блэк заботливо наполнил тарелку Гарри тарталетками. Том готов был поставить свою фигурку Дарта Вейдера на то, что Блэк специально несколько раз задел руку Поттера, а тот даже не отодвинулся. — Прекрасный дом! — отец Гарри будто не замечал, что его друг нагло совращает его сына. — Том, ты обещал покатать меня на бугае, помнишь? Том вздрогнул. — На бугатти! — засмеялся отец. — Конечно прокатимся. У нас с Томом-младшим ещё мотоциклы есть! — Мотоциклы! Обожаю мотоциклы! — Блэк схватил Гарри за руку. — Гарри, помнишь, как я отвозил тебя в школу на мотоцикле? Мы преследовали поезд и чуть не разбились о мост. Он был летающим, конечно, иначе далеко бы мы не уехали. — Помню, — мягко улыбнулся ему в ответ Поттер, и Том заскрежетал зубами, схватив вилку с такой силой, что она начала гнуться. Беседа за столом закрутилась вокруг транспортных средств волшебников и магглов, а Том все сидел и наблюдал, как Гарри лапает какой-то дед. А поникший Поттер только улыбается ему и смотрит в свой бокал с вином с таким видом, будто мечтает утопиться в нём. Том понимал, что обидел его. Гарри сам сказал, что очень переживал из-за возраста и поэтому не подходил к нему. Получилось так, что Том, сам того не осознавая, ударил в самое больное место. Теперь аврору неловко даже рядом с ним находиться, и он наверняка думает, что ни за что больше не свяжется с кем-то, кто моложе него. А тут рядом горячий мужчина постарше, с которым они знакомы с самого детства, оказывает различные знаки внимания. Уж не решится ли Гарри из-за обиды согласиться на какие-то отношения с этим старпером, раз уж молодой человек его отверг и назвал стариком? Том всегда был ревнивым, но не подозревал, что всё настолько плохо. Он сидел и представлял, как выковыривает яркие синие глаза Блэка десертной ложечкой, а потом заставляет его их сожрать. «Явно не один Маркус в нашей семейке имеет наклонности маньяка», — про себя размышлял Том, с болезненной внимательностью смотря на смуглые руки Блэка, то и дело прикасающиеся к широким плечам аврора, затянутым в черную водолазку. Бабушка сказала, что за свою любовь нужно бороться. Дедушка говорил, что любовь — это самообман. Том не знал, кому верить, но прямо сейчас очень хотел вырвать руки Блэка и отдать их Маркусу как материал для поделок в детский садик. И почему-то было плевать, что Гарри Поттер может в дальнейшем оказаться полным козлом, который будет потрахивать служанок, моделей журнала «Ведьмополитен» или даже кентавров. На данный момент Том хотел одного — заявить всем, что его нельзя трогать никому, кроме родителей и самого Тома. Может быть, ещё врачу, который проверит, что Блэк не заразил его какой-нибудь венерической фигней с помощью взгляда. — А сколько вам лет, мистер Блэк? — услышал он приторный голосок сестрицы сквозь ураган, бушующий в мыслях. — Разве принято о таком спрашивать, очаровательная мисс Риддл? — окончательно взбесил Тома Блэк. — Возраст для волшебника — лишь глупая цифра, не имеющая никакого смысла. В душе мне всегда восемнадцать! — Только по паспорту вам больше полтинника, — четко проговорил Том. Легкая беседа оборвалась, и все головы присутствующих повернулись к нему. — Что? — буркнул он, задрав подбородок. — Разве я не прав? Он буквально задницей почувствовал, что ему придется выслушать кучу упреков от родителей и бабушки. Но на это было глубоко плевать. — Мне пятьдесят один, — улыбка исчезла с лица Блэка, сменившись нехорошим оскалом. — Я прожил даже не половину отмеренного мне срока. И я считаю, что в нашем мире возраст — это просто цифра. Я знаком с одним парнем, которому сто тридцать пять. Мы вместе в квиддич по выходным играем. Так он недавно женился на двадцатилетней ведьмочке — дивно хорошенькой. Всю жизнь прожил убежденным холостяком, а тут вдруг влюбился. Рядом с ним я чувствую себя сопливым мальчишкой, честно говоря. Но воодушевленным мальчишкой. Раз у них все сложилось, то мне и подавно грех жаловаться. От злости Том так сильно стиснул зубы, что челюсть свело. Блэк знал. Он всё знал о них с Гарри и собирался воспользоваться своим шансом. Даже его брови сигналили: «о, друг, ты подарил мне такую возможность, которую я точно не просру!» «Хрен тебе, старый кобель», — про себя злорадствовал Том. Гарри хотел Тома, а не этого придурка. «Но ты упустил свой шанс, ты отшил Поттера, причинил ему боль, а Блэк рядом» — возразила ему воображаемая Персея. Голова Тома трещала по швам. Почему-то он никогда не думал о том, что будет, если Поттер начнет с кем-то встречаться. Он был погружен в свои переживания, думал о том, что вообще не должен испытывать к нему чувства. И в его мозг не пришло даже крохотной капельки светлой мысли, что, отшив его, он даст ему возможность найти кого-то другого. Все те четыре года, что Том испытывал к нему чувства, Гарри Поттер ни с кем не встречался. И это казалось нормальным. Как оказалось, он ни с кем не встречался, потому что был влюблен в Тома. У него была надежда. А теперь этой надежды нет. — Ах, как жаль, что я не волшебница, — бабушка грустно отхлебнула из фужера. — Не переживай, мам, ты всё ещё очаровательна, — попытался подбодрить её отец. — Хочешь, оплачу тебе операцию? Наши умельцы ничуть не хуже омолаживают, на днях в журнале видел! Там такой старый шарпей был, а сделали красотку! Правда, глаза на виски уползли… Атмосфера испортилась до уровня похорон. — Хватит о возрасте! — воскликнула Лили. — В самом деле, неужели больше поговорить не о чем? Каждый возраст хорош по-своему, и точка. — Вам не о чем переживать, мадам, вы чертовски обворожительны! — Блэк подмигнул бабушке, кажется, сразу двумя глазами, и Том про себя возмутился. «Мало ему Поттера, он ещё и бабушку хочет забрать?!» — Да, действительно, — подхватила мама. — Сириус, а чем вы сейчас занимаетесь? Внимание снова вернулось к Блэку. — Путешествую с командой по миру, разыскиваю древние сокровища, — приосанился тот. — Как Индиана Джонс?! — ахнула бабушка, подавшись вперед. — Да, именно, — щелкнул Блэк пальцами и, ослепительно улыбнувшись, начал рассказывать истории из своих путешествий. Том не слушал. Он сверлил взглядом Гарри, мысленно уговаривая его оторваться от треклятой тарелки и посмотреть на него. Но тот упрямился и желал смотреть только на салат. Когда Блэк вворачивал очередную шутку в свой монолог, губы Гарри растягивались в улыбке. — «Мне не нравится этот дядя!» — прошипел вдруг Маркус на перселтанге. — Ух ты! Он говорит на змеином! — Блэк сначала замер, а потом начал с интересом разглядывать Маркуса. — Что ты сказал, Маркус? — Он хочет посетить уборную, — быстро сориентировался Том и поднялся из-за стола. — Идем, Маркус, я отведу тебя. Они закрылись в туалете, и Том усадил брата на тумбу. — «Почему тебе не нравится мистер Блэк?» — прошипел Том. Он не хотел, чтобы их ненароком подслушали. — «Потому что ты злишься из-за него, — шмыгнул носом Маркус. — Мне не нравился мистер Гарри, потому что он забирал тебя у меня. Но без мистера Гарри тебе было грустно и плохо. А теперь мистер Гарри на тебя не смотрит из-за мистера Блэка. Давай его выгоним! Тогда мистер Гарри будет смотреть на тебя». Том покачал головой, поражаясь сообразительности Маркуса. Ему всего пять, а он уже понял, что происходит. Относительно. И в голове начал складываться план. Том не хотел смотреть на то, как Гарри кто-то лапает, а значит, он должен предпринять решительные меры по его спасению из лап похотливого старикашки. — «Слушай, Маркус. Ты должен мне помочь, хорошо? — попросил он, глядя в темные глазенки брата. — Нужно отвлечь мистера Блэка от Гарри». — «Надо заманить его к голодным гиппогрифам!» — радостно предложил тот. — Боже, нет! — закатил глаза Том, перейдя на человеческий язык. — Никого никому скармливать мы не будем. Просто болтай… как ты умеешь. Я даже ругать тебя не буду. Маркус опустил голову и разочарованно вздохнул. — Если будешь слушаться, я принесу тебе с работы настоящего говорящего плюшевого медведя-грабителя. В наручниках. Будешь пытать его зажигалкой, — вкрадчиво прошептал он. — Ур-ра! — Маркус вскинул ладошки вверх. — Я буду играть в инквизитора!