Дети Вечного Огня

Зуко не спал всю ночь, и сейчас жалел об этом. «Чего мне стоило хотя бы прилечь?» — но занялся рассвет, заклубился над озером туман, и юноша был вынужден продолжить свой дозор — внутреннее пламя всё равно бы не дало подремать. «Ещё и этот Джет», — взгляд бандита изредка проходился неприятной чесоткой по лопаткам и спине; Зуко с первого раза понял, что тот настырен, но надеялся, не настолько, чтобы продолжать приставания. «Подошёл слева. Печёнка у него явно лишняя». Его люди мало кому доверяли настолько, чтобы позволить подойти со спины — печальные последствия затяжной войны. Зуко был таким же. «А полезть мне в лицо — верный способ без руки остаться. Аканэ, Док и полковник Тошиаки не в счёт». Это знали в Похай; иногда обижались, особенно новички, но Зуко не обращал внимания. Не его проблемы, что кто-то не может сложить два и два. Полковник Шину, к счастью, был не из таких. «Как он там?» — Зуко мог честно признаться, что малость скучал по низенькому коренастому командующему. В своей манере, но мужчина заботился о благе подчинённых. А на то, что Зуко держался на вызовах чуть дальше предписанного расстояния в два да-о, только хмыкал как-то грустно — понимал что-то. «Уже вечером высадка». Аканэ встал сбоку, прикрывая мутную сторону. Зуко благодарно улыбнулся: не хватало им повторения вчерашнего; тогда юноша удержал себя от того, чтобы ударить на рефлексах, но во второй раз может и не успеть. А ведь помимо Джета есть гражданские, которые знать не знают о таких заморочках. Те, кто жили близко к Похай, понимали, научились общаться с такими солдатами, но в Ба Синг Се... «Постоянный контроль над своим телом. Тиски сознания». Идеальное испытание своих способностей, как выразился бы Ванада. Этот человек знал толк в испытаниях.

***

— Я не собираюсь участвовать в этом, — только и смогла бросить Катара перед тем, как покинуть отведённую им комнату. Пустые каменные коридоры крепости могли бы заставить остановиться, если бы девочка не была слишком сильно расстроена и раздосадована. «Что значит "нет времени"? Впереди ещё Миграция Карибу и Тёплые Дни! Аанг даже не перешёл к изучению покорения земли! — обида, почти по-детски смешная, клокотала в горле. — Сокка не хочет слушать, а он ведь старший из нас. Он-то должен был хотя бы задуматься о том, что сейчас важнее!» Кто в их команде, как не Сокка, занимается планированием? «Он должен был напомнить нам о плане!» Коридор вывел её на просторную террасу. Холодный ветерок прокрался с моря и забрался за шиворот, вынуждая обхватить себя руками. Завтра на этой террасе Аанг будет вновь пытаться войти в состояние Аватара, с горечью подумала Катара. «Сокка, ты должен был нам напомнить!» «А должен ли был?» — вдруг спросило нечто в голове. Девочка остановилась у перил, замерла в сомнении. И вправду... зачем она обозлилась на брата? Разве он заслуживал такого отношения? «Сокка просто хочет положить конец войне», — точно так же, как и она сама. «Но не понимаю, зачем для этого спешить и подгонять Аанга?» — Катара вновь нахмурилась и вздохнула. «Мальчишки». Один составил план и тут же от него отступил, едва появилась сомнительная возможность сделать всё побыстрее, второй же... Аватар и наивный человечек, принимающий всё, что ему говорят, за правду. «А ведь генерал Фонг что-то нехорошее планирует», — огромная крепость давила, и в стенах становилось неуютно. Но с чего бы Фонгу планировать что-то нехорошее? Он ведь из Царства Земли, он их союзник. Но что-то терзало, хватало за плечи и шептало «не верь»... Катара поёжилась и глянула вниз, на лазарет — там всё ещё горели огни, а несколько перебинтованных солдат стояли, качаясь, у стены здания. От их вида тоже становилось неприятно в желудке. «У Аанга был такой взгляд...» — конечно, он посочувствует любому, и огненную мерзость надо истребить, но... Девочка несмело перевела взгляд на главную башню крепости. Пришлось задрать голову, чтобы уловить мерцание светильников на самом верхнем этаже: там наверняка сидел сейчас генерал Фонг. «Слишком страшно». Ей сразу не понравились большие здания, увиденные в Царстве Земли. Слишком много места занимали, слишком давили обилием углов, скатов крыш, колонн и резьбы. Хотя ажурные и решётчатые окна были красивые, да и про мягкие ткани внутри говорить не приходится. «Но вот крепости...» — эти страшные, помпезные сооружения словно вдавливали в землю, заставляя почувствовать себя ничтожной мышью. Катара тряхнула головой: «Да, просто не нравится крепость, поэтому злюсь и обижаюсь на всех». И нечего больше себе выдумывать. «Но почему мне кажется, что вся эта затея добром не кончится?»

***

Азула, испустив протяжный вздох, встала в позицию. Руки двинулись сами, по кругу создавая искры. Холодные, несущие смерть и молнию. «"Почти" — недостаточно хорошо!» — мысль стегала плетью, заставляла повторять снова и снова, хоть кончики пальцев уже начинало покалывать. «Почти» не пойдёт, она должна быть лучшей во всём, идеальной наследницей и дочерью — той, в преданности кого отец не усомнится ни на колебание. «А для этого мне нужны Его Чайное Высочество и Аватар. Для этого нужно тренироваться дальше», — молния с треском сорвалась с пальцев, а девушка повторила кату. И ещё, и ещё, пока воздух вокруг не начал пахнуть грозой. «Но это будет не так-то просто», — дыхание стало тяжёлым: верный признак того, что пора заканчивать тренировку; Азула не планировала загонять себя до полусмерти, как это делают солдаты и как делал Зу-Зу. «Интересно, где дядя похоронил его?» — дневной разговор с ним в санатории «Су Оку» прошёл хорошо, но это ещё ничего не значило. Его Чайное Высочество — бывший генерал и превосходный стратег, пришлось долго думать над правдоподобной ложью. Я прибыла с вестью из дома. Для Хозяина Огня Озая семья внезапно стала очень важна. Несколько заговоров плетутся за его спиной, и доверить её он может только самым близким людям. Вы же понимаете, как опасны дворцовые интриги, дядя? Но просто так заговорщиков не поймать: они умны и хитры... Как и вы, дядя. «Должно сработать, хотя бы заставить сомневаться», — те слова были лишь частью речей и того, что в них пряталось. Пусть пришлось потом выпить имбирного чаю и послушать бредни старика о его путешествиях, переговоры прошли плодотворно. Да и ракушки оказались красивые, переливчатые-разноцветные, Азула даже прихватила парочку с собой. «Поставлю в своих покоях на полку, когда вернусь во дворец», — вдыхая солёный воздух, принцесса отдыхала. Маленькие волны тихо бились о бока линкора, навевая воспоминания о былом. Когда они всей семьёй ездили отдыхать на Угольный Остров... Когда отец всё ещё мягко гладил по плечу и волосам, когда глупая предательница-мама была рядом, улыбалась и смеялась грустно, рассказывала, лёжа на пляже, о всяких травах и их свойствах. Азула не слушала особо, ей интереснее казались разговоры с отцом о сражениях, о тактике, о политике... Когда худая ладонь Зу-Зу сжимала её собственную — едва тёплая, но всё равно тогда-ещё-родная. Глупый брат, наоборот, слушал о травах разинув рот, задавал тысячи вопросов; бегал по пляжу, разыскивая раков-отшельников; тайком от всех, но не от маленькой Азулы, нырял глубоко-глубоко, она пару раз пугалась и звала отца. А ночами Зу-Зу вытаскивал её на энгаву и рассказывал истории. Смешные и грустные, страшные и не очень. Тогда едва тёплые ладони брата становились ледяными от ночного воздуха, и Азула ворчала, кутаясь в одеяло, но сидела и слушала про Кирина и Кицунэ, про торговца-дурачка, про монаха и спасшую его молитву. «Тогда же, на Хоси-но-Хи, мы оба пристрастились к лимонным пряникам. Тогда нам было по пять и семь лет», — что-то она совсем расклеилась. Это точно из-за волн, шуршащих о бока линкора. Вот бы их не было на свете — не пришли бы те воспоминания. Азула вздохнула и потянулась. Ни к чему выуживать то, что осталось в прошлом, в забытом старом доме на Угольном Острове. Тогда они даже казались типичной глупой, счастливой семьёй. «Но я не такая», — нет, сейчас она идеальная наследница и дочь, она счастлива, что её приблизили к трону и дали больше власти. Агни ушёл на покой, улеглась и Азула. Мысли текли спокойные и уверенные. Уже завтра она закуёт в цепи дядю и начнёт охоту на Аватара. Тогда отец передаст ей все права, тогда она сместит его, сожмёт в тисках. «Вот это и будет истинное счастье». Во сне Зу-Зу держал её руки в своих. Не худых и едва тёплых — сильных, мозолистых и горячих.

***

Они находились здесь всего три градуса, и Зуко уже ненавидел это место. Нижнее Кольцо Ба Синг Се. Немощёные грязные дороги в мутных лужицах, какая-то помоечная дрянь в тёмных проулках, усталые люди, облезлые дома-коробки, строящиеся друг на дружке, вереницы протянутых над головой тряпок, чахлые деревца... И запахи, бесчисленные запахи. Кислая вонь помоек и крысятины, душок немытых людей, сшибающее с ног амбре из тесных комнат, смрад не первой свежести продуктов. И висел над всем этим довлеющий запах тревоги и озлобленности, усугубляемый нехарактерной для ранней весны духотой. Зуко готов был встать посреди улицы и выпить всю свою флягу, лишь бы облегчить немного страдания и смыть хоть часть того привкуса, что добрался от чувствительного носа к нёбу. Туком с Шукеном только смотрели с пониманием, тоже морщась от наиболее отвратных запахов. «Уже поздняя ночь, а мы только добрели до отведённого нам жилища», — юноша с сомнением смотрел на тощий и длинный дом. Вдоль всего третьего этажа тянулся узкий деревянный балкон с хлипким навесом; бельевые верёвки болтались напротив каждого тёмного окошка, в проулке, ведущем во двор и к лестнице на этажи, кто-то валялся. «Наверняка соседский пьяница», — переступать через грузного мужчину с синюшным лицом пришлось с осторожностью: повсюду разметались осколки глиняных бутылок. «И не стыдно доводить себя до такого состояния? — в мыслях не было и доли возмущения. — Хотя... Что ему стыд? Скоро и мозги, и совесть в байцзю утопит, если уже этого не сделал». Ни злиться, ни жалеть его ни к чему, нужно просто как можно скорее привыкнуть к жизни в Нижнем Кольце. Скрипучая шаткая лестница нервировала, где-то надо раздобыть материалы для ремонта, если они не хотят каждый раз тревожить весь дом, возвращаясь с собраний. «Не дай Агни, и за крышей как следует не ухаживают», — Зуко уже подметил пару дыр в чёрной, словно покрытой налётом копоти, черепице, и недовольные взгляды товарищей удручали ещё больше. Комната, больше походящая на большую тюремную камеру, на три футона, и под низким потолком развелись пауки; потемневшие доски подрагивали под ногами, в углу затаилась чёрная от золы печурка, а несколько найденных шкафчиков даже трогать не хотелось из-за боязни сломать их. Форма же неправильного четырёхугольника (очевидно, комната располагалась на «изгибе» дома) и вовсе придавала помещению что-то уродливое. Что касается запаха... «Утром первым же делом накупим трав и приготовим чистящие средства! А если небывалое везение будет, то и спирт прихватим! Много спирта!» — прикрывшись рукавом, Зуко прошёл вглубь комнаты и распахнул деревянные ставни, впуская свет и воздух. До рассвета меньше тридцати градусов, ложиться спать уже нет смысла; юноша обернулся на товарищей — те осматривали комнату оценивающе, без недавней брезгливости. Шукен ворчал особенно недовольно, косясь то на семью пауков, то на грязную печурку. — Сначала займёмся вредителями, я знаю несколько растений, которые помогут, — к окну подошёл и Туком, привлекая внимание Зуко. Тот заинтересованно глянул на товарища и кивнул, прося продолжать, попутно достал из вещмешка блокнот с карандашом. «Не видел от него ничего подобного. Потом спрошу, откуда знает и как много». Человек, сведущий в травах, не помешает. Туком приободрился: — Кошачьи бархатцы хороши, но сейчас не сезон, да и против крысопауков, которые у нас, помогают слабо. Попробуем найти мяту и стеклянную мелиссу, обязательно нужно дать настояться... Записываешь? Хорошо бы свежий розмарин тут поставить, но в Нижнем Кольце вряд ли найдём... — А вообще для уборки подойдут те же настои с лавандой, — жестикулировать с карандашом и блокнотом в руке было малость неудобно, но Зуко старался донести мысль до товарища. — Я слышал где-то, что и эвкалиптово-чайное масло помогает, но это влетит нам в риё, и его в Нижнем точно нет... — Туком, а ты знаешь, что поможет от плесени, я тут у шкафчиков заметил? — влился в обсуждение Шукен, тыкая друга в плечо. Тот охотно пустился в объяснения, а Зуко стоял в сторонке, всё записывая. Список уже выходил внушительным, и следовало подсчитать, во сколько это обойдётся. «Но капитан Хаоши верно инструктировал: даже если ты остаёшься всего на неделю, всего на ночь, необходимо своё место сделать максимально удобным». Значит, квартирку придётся основательно убрать и вычистить, может, даже заменить какие-то предметы мебели. Фронт работ обширный, вздохнул юноша, выглянул из окна. Небо всё ещё темнело закопчённым полотном над бедняцким районом, доносилась вонь какой-то мануфактуры, а они уже решали, кто и где будет спать. «Главное, про скорое прибавление не забыть. С Яконом бы повидаться быстрее, ребёнка с Чжуном в другой район кинули...» Зуко усмехнулся и щёлкнул пальцами, привлекая внимание товарищей: — За сегодня нам нужно ещё найти работу. Отсутствовать будем, скорее всего, до заката. Через пару дней, если всё пройдёт нормально, к нам присоединится Ёхико из роты Шиба. За это время мы должны привести помещение в надлежащий вид. «Какой же ты лентяй, ну точно карликовая пума на солнышке», — мягко прищурился юноша, глядя на вмиг погрустневшего Шукена. «Кажется, негласную роль организатора придётся взять на себя», — потому что Туком явно нарочно кивает, будто поддакивая. Тяжёлый вздох сорвался с губ. «Ну, ладно, не впервой для инициатора шуток-страшилок». Зуко обязан был справиться.

***

Сонг резво отпрыгнула от чёрного пернатого вихря, едва не расплескав болтушку. Огромный петух прыгал на длинных, мощных лапах и нетерпеливо орал. Квохча, семенили-суетились серенькие курицы. Сизый туман застрял в полуголых ветвях яблонь. — Тише-тише, ну всё, на-на-на, — Сонг не смогла подавить зевок: раннее утро даже спустя много лет привычки отдавало сонливостью. Все дела, будь то кормление птицы, сбор трав иль приготовление завтрака, девушка выполняла с лёгкой, тягучей медлительностью, за что не раз получала мягкий укор матушки. «Правда, вчера матушка ушла через реку к тёте Лань...» — ленивые мысли прервались встревоженным кудахтаньем. Девушка вздрогнула, крепко сжала пустой уже таз в руках. Уж как бы ни пеняли соседи на драчливого петуха и незамолкающих куриц, а птицы были очень даже мозговитые. Если забеспокоились — есть причина. Сильная рука легла на плечо. Сонг взвизгнула, развернулась, замахиваясь тазом... и встретилась с насмешливыми светлыми глазами. Мгновение-другое стояла тишина, нарушаемая лишь быстрым дыханием испуганной девушки. Но вот она выдохнула громко, несдержанно: — Ванада... Напугал! Не стучался-то чего? — мужчина примирительно поднял руки, выудил свой неизменный блокнот, снова начиная что-то писать. Сонг наблюдала за ним чуть сердито, баюкая таз в руках. «Вечно он так подкрадывается, даже не слышно его. Ну что за человек такой?!» — Так не постучался чего? — переспросила девушка, решив прервать молчание. Вместо ответа Ванада молча сунул ей блонкот. — «Я стучался, но тебя не было в доме. Пошёл проверить», — пробормотала, зачитывая вслух, Сонг. На сердце потеплело, сердитость ушла; девушка мягко покачала головой: «И как только парой фраз умудряется меня задобрить?» — Мог и подождать, я ведь недалеко была, — на это мужчина фыркнул так, что сразу стало ясно: нет, не мог. Смешок вырвался сам собой. — Ладно, ты за чем сегодня пришёл? — ведя мужчину к дому, Сонг приняла из его рук список. — Ага-ага, вижу. От головной боли и от порезов принесу сейчас, а с теми, которые от ожогов и дыма в лёгких, придётся потерпеть до вечера... «Как и пять лет назад, когда матушка отца на войну собирала».

***

Уже четыре дня прошло с того момента, как они распрощались с генералом Фонгом, оставили позади крепость с безумцами. «И теперь повстречали этих чудиков», — Сокка смиренно вздохнул, слыша очередные напевы и бренчание. Нет, против музыки он ничего не имел, но вот люди, играющие её... «Беззаботные чудики», — особенно этот мужчина, Чонг. Вот он пропел что-то о длинноухом зайце, и Аанг с Катарой весело рассмеялись... Когда они успели сплести себе венки и украсить Аппу? Неважно. И то, о чём болтает толстенький барабанщик, неважно. — Итак, — тяжёлый вздох вырвался из груди, — обычно это говорит Катара, но, поскольку она занята, это скажу я: нам нужно в Омашу, и мы не можем задерживаться в дороге. Никаких цветов, никаких водопадов и никаких радуг! — Ох-хо, кажется, кто-то из нас имеет чёткую цель, — потянулся Чонг, развалясь на лапе бизона и перебирая струны банджо. — Парень, ты слишком озабочен тем, куда идёшь, лучше сосредоточься на самом процессе путешествия. «О-ма-шу!» — это он и гавкнул расслабленному мужчинке, только хохотнувшему в ответ. Захихикали беззлобно и другие музыканты, а Катара двинулась, высвобождая из рук женщины — кажется, её звали Лили — украшенную косу: — Увы, Сокка прав. Нам действительно нужно быстрее попасть в Омашу и найти царя Буми, чтобы Аанг мог безопасно изучать покорение земли. — О, так вы идёте в Омашу! Есть одна старая-престарая легенда... «Он вообще нас не слушал!» — подавив желание взвыть, Сокка ударил ладонью по лбу. Как, как, скажите на милость, они живут в этом мире? —... И в ней рассказывается о туннеле пря-а-а-мо сквозь горы. Говорят, он существует и ныне, и создан покорением земли, — нет, ему было ни капли не интересно, да и голос у Чонга был, на скромный взгляд Сокки, не очень.

— Двое влюблённых, разделённых войной,

И горы стоят на пути,

Но проложены тропы под той горой...

Пара строк оказалась забыта, а после Чонг начал выводить какие-то несусветные рулады. Сокка решил... просто не обращать внимания, хоть завывания про тайный туннель и действовали на нервы. Зато теперь всё стало понятно: эти чудики предлагали воспользоваться подгорной тропой, которой могло и не существовать в принципе. «Чем доверяться сомнительной песне, лучше идти проверенным путём». — Я думаю, мы просто полетим. Даже если нас заметят люди Огня, мы справимся, — юноша подошёл к Аппе, мягко погладил по большому носу. Бизон радостно зарычал, выдыхая в лицо горячий воздух, а сбоку щебетал Аанг, объясняя что-то про боязнь подземелий и комфорт Аппы. Ну, Сокка не думал конкретно об этом — просто не хотел лезть в сомнительное подземелье, где, скорее всего, нет никаких источников света, а воздуха недостаточно; где могут быть неприятные обитатели и незаметные газы, провалы и расщелины; может, даже старые ловушки. Хоть люди Огня и вряд ли сунутся за ними под гору, но... Нет, категорическое нет, исключительно ради безопасности всей команды Сокка был против. «Да и разве по воздуху не быстрее?»

***

«Я заходил сюда совсем недавно», — и вот он снова у лекарского дома. Сонг запаздывала, нетерпение скручивалось где-то в груди. Сонг звала их всех по настоящим именам — и помогала. «Она знает, что мы Нация Огня. И не боится, как другие идиоты», — Ванада прикрыл глаза, отогнал ногой драчливого петуха. «Глупая девчонка», — всегда с энтузиазмом берущаяся за изготовление лекарств и ради интереса — ядов; с удовольствием учившая Марико и ещё некоторых желающих самым простым рецептам, а сама перенимавшая владение кинжалом. «Чересчур добренькая», — беспощадно останавливающая тех, кто пытался избежать осмотра. «Наивная», — или делающая вид: слишком много было понимания в серых дождевых глазах, когда Сонг заносила бинты в «Счастливую Лилию» и заставала их собрания. «По крайней мере, полковник достаточно ей доверяет, иначе бы не пускал», — мужчина тряхнул головой и поднял глаза на дом: хлопнула раздвижная дверь, и девушка спрыгнула с крыльца. Волосы распущены, юбка темнее, по вороту чогори вышивка. «Принарядилась», — тёплая усмешка искривила губы, мужчина прищурился по-кошачьи. — Долго ждал? — Сонг уже стояла рядом, разглаживала рукав. — Прости, сегодня опять кузнеца Жу латала. «Этот камнеголовый? Снова?» — мысли подтвердились следующими словами: — Подрался с вашим капитаном Эгасирой, — девушка покачала головой, поникнув. — Я правда... прошу прощения за его поведение. «Не извиняйся», — это он и попробовал сказать жестами: показал на Сонг, потёр кулак на груди и покачал головой. Среди лучников ходил несколько другой жест, но здесь требовалось именно понимание. Девушка нахмурилась в задумчивости; помолчала с полградуса и выдохнула: — И всё же это было некрасиво с его стороны... Куда пойдём? «Скорее тупо», — беря девушку за руку, подумал мужчина. Капитан Эгасира мог быть старым перечником под шестьдесят, но он тренировал полковника Тошиаки, а против этого человека Ванада бы попёр, лишь искренне желая мучительно сдохнуть. «Ни к чему сейчас об этом думать», — Сонг вела его на холм, на их любимое место для размышлений и уютного молчания. Когда никто не раздражал, а рядом находилась та, кто понимает. Всегда слишком много понимает, хоть и кажется простушкой. «И из-за этого невольно вовлечена во всё дерьмо», — Ванада высвободил руку, под недоумённый взгляд приобнял девушку за плечи. Защитить бы, да не выйдет — уходят они уже сегодня ночью. Но есть ещё день до заката, и можно лежать на прохладной земле, слушая мягкий голос, мечту о собственной аптекарской лавке в каком-нибудь большом городе, сетования на то, что никто не позволит, потому что женщина. Щуриться и потягиваться, когда рука, пахнущая лекарствами, перебирает волосы и гладит по груди. Сообщить, выводя на ладони, о пункте назначения, о пустыне Ши Вонг — и получить в ответ запах страха и горечи, тихое, но твёрдое обещание дождаться. — Чтобы мази ещё не закончились, когда вернёшься, понял меня? — на вопрос Ванада только фыркнул, крепко-крепко обнимая девушку. Война не ждёт, но любовь останется в сердце.

***

В тисках. В огромном каменном гробу. В лабиринте. «Мы будем в порядке», — но Аппа испуганно ревел, своды уходили вверх, теряясь в пугающем мраке, и единственного факела было недостаточно, чтобы прогнать липкий страх. Сокка заставил себя разлепить губы: — Чонг, как долго горит факел? — Эхм... — мужчина потёр подбородок, — кажется, около двадцати мер. А всего их у нас пять... «Ну... явно больше китового вдоха», — парень не разбирался в том, как считалось время в Царстве Земли, но то, что факел будет гореть достаточно долго, вселяло некоторую уверенность. — Я нарисую карту, — потому что кто-то должен это сделать, подумал Сокка, выуживая из седельной сумки тушь, кисточку и лист бумаги. — Буду отмечать места, где мы побывали, так меньше шансов заблудиться. — Думаешь, так мы сможем выбраться быстрее? — голос Катары до сих пор дрожал, и Сокку передёрнуло. Невольно он помянул злым словцом генерала Фонга. Да, сестра и раньше побаивалась замкнутых пространств... но не так сильно, чтобы не суметь взять себя в руки. Ради чего потребовалось безумцу затягивать Катару под землю? «Сейчас она напоминает маленькую девочку», — юноша с болью посмотрел на сестрёнку: та глядела на него со смесью страха и надежды, руки обхватили плечи в защитном жесте, мелко и едва заметно дрожало всё тело. «Не волнуйся, я выведу нас всех». Вот только первый тупик был перед ними.

***

— Это уже десятый, — отозвалась Катара за спиной, и Сокка в растущем раздражении покрутил карту. Ничто не имело смысла. Куда бы они ни шли, все подгорные дороги вели в тупик. В тупик, странно похожий на предыдущий. Они уже были здесь? Это тот же самый завал? Они каждый раз приходят в одно и то же место? — Тут точно что-то не так, — осторожно начал Сокка, двигаясь в сторону. Все были напуганы, не хотелось сеять панику. Но что-то не то явно было... Что-то постороннее, что-то... — Парень, нам не нужна карта, только любовь, — на эти слова юноша уже не обращал внимания: предчувствие, ведущее его в боковой проход, тревожно металось. И причиной тому было: — Мы всё время приходим назад, — Сокка пробормотал достаточно громко для всех. — Этому есть только одно объяснение. Туннели меняются. Вот оно. Вот то, чего на самом деле стоило бояться. Неизвестное, странное, потустороннее. И обрушившееся осознание: они не выберутся, если всё так продолжится. Дрожь земли сквозь чужую панику, мимолётное ощущение мощи — колоссальной, почти враждебной и чуждой. Далёкий грохот то ли стен, то ли пола. И вновь мёртвая тишина подземелий. Тихое мерзкое рычание впереди, Сокка схватился за мачете, крепче сжал факел. Звук чуть ближе — и вылетело самое отвратительное создание из всех, виденных Соккой ранее. Тусклые слепые глаза, приплюснутый широкий нос, пасть, полная острых зубов — вот всё, что юноша успел рассмотреть, когда перед ним хлопнули перепончатые лапы-крылья. И визг, какой же мерзкий визг! — Летучий мышеволк, летучий мышеволк! — завопили музыканты, а тварь уже кричала и клацала зубами. Первый прыжок: мышеволк скользнул по стене, целясь в Катару с Момо на руках. Девочка, вскрикнув, отскочила. Второй. Хлопок больших крыльев, сопровождаемый криком. Когти рванули тунику, потянули вбок, а кровь потекла по руке. Юноша шлёпнулся на пол, расцарапав ладонь. «Так я и дамся!» Третий. Сокка, размахнувшись факелом, ткнул жуткую тварь в грудь. Агония, боль и визг, переходящий в вой. Мышеволк перекатился, сбивая пламя, и умчался прочь. Взревел Аппа, дрожь сотрясла пространство, и камни сорвались. «Похоже, я тогда случайно выронил факел», — думал Сокка, уже стоя у завала, цепляясь в надежде воссоединиться. Наедине с собой, вместе с чудиками-музыкантами.

***

Сонг не плакала, когда они уходили — но в её глазах Ванада видел слишком много. — Да направят вас Духи, — девушка тянулась к нему, и мужчина позволил себе малость: притёрся к ладони щекой, словно приручённая рысь, вырывая ответный грустный смешок. Неизменно радостная, сейчас Сонг пахла тоской. «Дерьмовый запах». — Помнишь, что я тебе сказала? — девушка спрашивала тихо, и Ванада молча кивал. Придётся постараться, чтобы не израсходовать все лекарства подчистую. — Я вернусь, — даже не зная языка Юянь, Сонг догадается. Она всегда обо всём догадывается. Последние объятия, чуть дольше и крепче обычного. Ванада замялся лишь на колебание свечи, прежде чем оставить лёгкое, призрачное ощущение губ на девичьей макушке. Не привык и странно, но сейчас это другое. Необходимое и нужное, важное настолько, что забыть и отвергнуть не выйдет. Свист полковника от околицы, созывающий своих. Мужчина отстранился и отпустил, тут же перемахивая через калитку и вихрем проносясь по улице. Лекарский дом остался позади, война вновь развернулась во всю ширь. Сложнейшее испытание в жизни. «Выживу ли? Вернусь ли?» Рассвет привёл в деревню старика по имени Муши.