Дети Вечного Огня

Тошиаки остановился лишь тогда, когда увёл своих людей на два дзу-о. Запахи тёплой деревни ещё щекотали нос, но лишь едва-едва, почти не беспокоя. Мужчина вдохнул глубоко, обернулся. Вот они — стоят недвижимо, ожидают приказа; от всех пахнет по-разному: искрящим нетерпением, стылой тоской, липковатым страхом и клокочущей в глотке решимостью. Охота будет долгой, изнуряющей и кровавой. «Они знают это, — Тошиаки слышал, как меняется ритм дыхания его людей, как ускоряется сердцебиение, настраиваясь на бег до восхода Агни. — Знают, на что подписались, зачем мы идём в Ши Вонг и почему нет дороги назад». Тошиаки поймал взгляд капитана Эгасиры, кивнул и указал на юг. Да, сейчас они разделятся, и Хигэ направится в завоёванный Омашу. С должным мастерством посеять ростки сомнения в режиме Озая, поддержать наверняка образовавшееся ополчение — дело быстрое, а Эгасира был профессионалом. Укано — человек переменчивый, но сделает то, что нужно, хотя бы из страха. Сорок лучников прыгнули вбок, скользнули вниз, к полю, быстро отдаляясь и исчезая в ночи. На миг стянуло грудь, отпустило: снова, снова его люди уходят, разделяются и бросаются в опасность. Неважно, насколько они были сильны и как хорошо могли о себе позаботиться — Тошиаки волновался за каждого. Первые птицы с отчётами прилетели ещё восемь дней назад, а отправились обратно вместе с ключами пай-шо. Пока что не было вестей от тех, что шёл к Ба Синг Се. Всё ли получилось? Как обустроились? Уже действуют? «В порядке ли Зуко?» — нет, не время. Тошиаки обвёл внимательным взглядом оставшихся. Рота Каминари. Его рота. Сейчас они ждали сигнала, и он его подаст. Громкий переливчатый свист, особая старая комбинация, приветствующая каждый бой: — Будете ли вы дышать до возрождения Агни? — До возрождения и до самой смерти, — ответный синхронный свист провёл черту последнего символа; спустя колебание Тошиаки бежал по полю впереди всех. Дыхание, ровное и глубокое, придавало сил и скорости. До рассвета точно должно хватить. Пустыня Ши Вонг была впереди, бег ускорялся, и птицами неслись слова из прошлого. «Ты честный, благородный человек, Тошиаки. А теперь отдаю последний приказ, как твой командующий: стань умнее и опаснее меня», — он стал. Выполнил приказ в точности, и старик может отдохнуть спокойно в Мире Духов. «Ты вернёшься, сержант Тошиаки. Потому что я знаю всё», — этот шуршаще-скрипучий голос самой древности ему не забыть никогда. «Правда у каждого своя, а вот истина одна, и почему-то частенько скрыта под землёй», — тонкий шёпоток, повествующий об огромнейшем хранилище. Тошиаки перескочил через ручеёк, мимоходом уловил аромат расцветающей речанки. Пора выполнять старые обещания.

***

— Я не могу в это поверить, — сорванно шептал Аанг, и Сокка мог лишь согласиться. Он тоже не мог поверить. Они шли всю ночь и ещё полдня... И получили это? Омашу всегда казался неприкасаемым. Недвижимой горой, словно из какой-нибудь легенды. Царь Буми виделся чудаковатым, но сильным, надёжным правителем. И весь город — грандиозный, многоярусный и запутанный, но с чётко отлаженной системой... Вдруг странно, даже неправильно оказалось видеть Омашу окутанным чёрным дымом, окружённым стальной стеной и со знаменем Нации Огня. «Какие же они всё-таки...» — Сокка стиснул зубы, пытаясь сдержать ругательство. Резкие мысли озвучила Катара, пробормотав тихо-тихо: — Огненная мерзость... Видеть даже не хочу, лучше бы их не было на свете с самого начала. Огонь всегда только разрушает, ничего хорошего в нём нет. — Я собираюсь найти Буми, — теперь Аанг смотрел твёрдо, смело. «И безрассудно», — выдохнул Сокка. Голосом разума вновь выступать ему. — Аанг, не торопись. Думаешь, Буми всё ещё... — Всё ещё — что? — этот ребёнок... «Пожалуй, не стоит говорить», — сейчас Аанг может легко вспылить. Как делал это всегда, если заходил разговор о смерти, насилии и подобных вещах, хотя сам с радостью помогал скидывать солдат со склонов Северного Храма Воздуха. Хотя сам, охваченный яростью и слившийся с Духом Океана, уничтожил... О, нет. «Неужели... он не понимает?» — это ледяное по ощущениям, стиснувшее сердце осознание почему-то пришло только сейчас. Аанг всё так же смотрел на него, поэтому Сокка поспешил ответить: — Мы не знаем, здесь ли ещё Буми. Может, он где-то скрывается? — К тому же, — добавила Катара, — это необязательно должен быть Буми. Есть и другие, кто может научить... — Катара, это не имеет отношения к покорению земли и к учителю. Сейчас я хочу отыскать друга, — мальчонка оборвал решительно, вновь повернулся лицом к дымному Омашу. Значит, они всё-таки пробираются внутрь. Сокка повернулся к Аппе и без лишних слов вскарабкался в седло: мысли всё ещё были заняты. «Аанг не понимает смерть. Не понимает вреда, который может нанести своей силой. Он говорит людям, что спасёт их, что не позволит никому пострадать, что каждая жизнь священна — и с радостью скидывает танки с горы, не заботясь, не задумываясь о том, что люди внутри могут разбить голову и погибнуть. Сдувает солдата Огня в стену, не слыша треска сломанных костей. Уничтожает целый флот, не замечая цепляющихся за обломки, не глядя на вспухшие и замёрзшие трупы». Не понимая, не слыша и не видя того, что въелось, словно соль в борта каяка, в память Сокки. Вот только что должно случиться, чтобы этот солнечный ребёнок понял? — Катара, Аанг, садитесь уже! — крикнул юноша, свесившись из седла. — Попробуем проникнуть снизу! На тщательное обдумывание ещё будет время.

***

Ресторан «Тихая Гавань» — место сплетен и вкусных, иногда экзотических, блюд. — Официант! — позвал молодой чиновник, и Зуко тут же оказался рядом. — Бедро тушёной куросвиньи в кисло-сладком соусе, лепёшку с зелёным луком и сыром. А, да, и чай. Шоу Мэй, одну чашку. «Хочет быстро и сытно пообедать в перерыве», — Зуко легко поклонился и отступил, засовывая за широкий пояс блокнот с карандашом. Надо бы поскорее пройти на кухню, но его позвали вновь, к другому столику. Влюблённая парочка, блюдо дня — кальмары с чука в соусе. Уже восемнадцатый такой заказ, хозяин ресторана точно будет рад. Третий столик — немногословный пожилой мужчина в форме служащего канцелярии. Судя по словам других официантов и по собственным наблюдениям, он приходит сюда каждый день и заказывает только чайник Люй Ляня. И так уже на протяжении лет двадцати, если не больше. «Значит, многих видел, привык, и я его не интересую», — это было в некоторой степени хорошо: не разволнуется, куда пропадёт очередной работник. «Потому что максимум до середины лета мы должны здесь закончить», — нахмурился юноша, лавируя меж столиками, спеша на кухню. Задержки могут быть и будут, но не хотелось застревать на лишние месяцы здесь, внутри высоченных стен, и сходить с ума. Все те, кто уже нашёл работу, выслали расписания капитану городской почтой (облегчением было узнать, что конверты с зелёной меткой практически никогда не вскрывали). В роте Шиба, кажется, тоже не было никаких проблем — по крайней мере, так сообщил Ёхико, лучник на полгода старше. А ещё он давил смех, когда Зуко ответил, что тоже взял себе две работы. «Вообще, Ёхико кажется нормальным парнем, просто несколько... грубоватым», — в некоторые моменты он точно перегибал палку, подумал Зуко, опираясь на стойку. Пока что его никто не подзывал, и можно было заняться своей основной работой: слушать. Сплетни Среднего Кольца, где находилась «Тихая Гавань», могли хорошо послужить в будущем. — Госпожа Макму-Линг набирает новую группу в «5-7-5», интересно, пройдёт ли моя дочка... — Ах, Ту Синь захворала немного... — Госпожа Юй Лунбай — лучший ювелир, советую зайти... — знакомое имя, было в списке от капитана: значит, точно полезна. — Цены на манго опять подняли... — Говорю же, надоело цензурировать эти издания из Нижнего Кольца! — в типографии уже работает Шукен. Запомнить этого человека, сообщить напарнику о проблеме. Зуко ждал. Сегодня сюда придёт доверенное лицо контакта, так сообщил капитан Хаоши на первом собрании. Юноша понятия не имел, как это «лицо» приметить заранее, но кодовые фразы были известны. Гул гонга проник в помещение. Все чиновники и служащие засобирались: обеденный перерыв в учреждениях заканчивался. Зуко протирал освободившиеся столики, поправлял расшитые тканевые салфетки, возился за тёмной стойкой... и ждал. Парочка позвала его ещё раз, заказать десерт — девушка кокетливо подмигнула. «Бедный парень, вертихвостку подцепил». С кухни потянуло жаром — начали готовить мясо для большой компании, расположившейся на втором этаже. Юноша хотел снять тонкие перчатки и подвернуть рукава форменного тёмно-зелёного ципао. Не стал: ни к чему посетителям видеть все мозоли и шрамы, заработанные долгими тренировками, на него и так некоторые косились из-за обезображенного лица. Хорошо одетый мужчина переступил порог. «Придворный? Или слуга аристократа?» — изумрудное ханьфу мог носить любой житель Верхнего Кольца, но вот тонкая золотая вышивка змеек по вороту и рукавам заставляла задуматься: явная принадлежность к какой-то семье, но вот в качестве кого? Вошедший сел за столик у окна, перекинул тонкую косичку на плечо. Выждать несколько долей меры, будто занявшись протиранием стойки; засуетиться чуть, «только заметив» важного посетителя, и подойти. Меньше колебания, чтобы вжиться в роль Мо Ли. Склонить голову, не глядя в глаза, как делают все официанты перед подобными личностями, и выдержать оценивающий взгляд. И улыбаться вежливо, обязательно безлико: не ясно пока, тот или не тот. — Будьте добры сообщить на кухню: пусть принесут то блюдо, которое подавали мне семь дней назад. Улыбка на миг стала шире и вновь спряталась под маской. Зуко-Мо Ли склонился, принимая заказ. «Всенепременно». Мужчина хмыкнул, понизил голос почти до шёпота: — Меня предупредили. Полагаю, это ответ, — и уже громче. — А теперь, пожалуйста, чайник облепихо-морошкового, умираю от жажды. Зуко просто кивнул, разворачиваясь и торопясь передать заказы на кухню. Уже был запланирован визит к капитану Хаоши. Передай начальству: встреча состоится завтра, в семьдесят мер после зенита, место они знают.

***

Подземное убежище нагоняло тревогу, пусть и было освещено факелами. «Нет, дело не в освещении», — мотнул головой Сокка, оглядываясь. Да, определённо не в игре света и теней. В людях: в их напряжённых позах, в сжатых губах и настороженных взорах. Солдат Янг, что привёл их, тоже выглядел мрачным: наверняка из-за того, что благодаря Аангу им не удалось достать ту сумасшедшую девчонку с ножами. — Так... Царь Буми с вами? Это он возглавляет сопротивление? — друг, до этого нервно оглядывавшийся, выступил вперёд. Даже чуть наклонился, с надеждой продолжая высматривать старика; острый глаз Сокки дал ответ гораздо раньше. Раньше, чем Янг фыркнул: — Конечно, нет! В тот день, когда мы готовы были защищать наш город и свободу, он сдался. Сказал, что не будет делать ничего. Ахнула рядышком Катара, Аанг расширил в неверии глаза, а солдат Земли всё продолжал: — Сейчас уже неважно. Если он не собирается сражаться, мы это сделаем сами, — нехорошая ухмылка пересекла грубое, обветренное лицо. — В конце концов борьба остаётся единственным путём к свободе. «Единственным?» — да, папа часто рассказывал, что морские леопарды отчаянно сражаются, прежде чем или вырваться, или погибнуть от рук охотника. Но Аанг из раза в раз доказывал, что можно убежать. Уйти от опасности и набраться сил для следующей драки. Но как сказать камню, что вот склон и с него можно скатиться? «Стоит ли предложить?» — в подземелье не оказалось палаток или каких-то следов обжитости: люди были готовы сняться с места в любой момент. Вместо Сокки, однако, заговорил Аанг: — Но ведь можно покинуть Омашу и сразиться позже. — Мальчик, ты не понимаешь. Это наш дом, и мы обязаны победить любой ценой! — Не знаю, Янг, это предложение... Встревоженные шепотки поползли по пещере: люди хмурились, переглядывались и пожимали плечами. Сокка наблюдал. Он в последнее время много наблюдал — решил действовать так с тех пор, как во многом за этот сезон Крепких Льдов оказывался неправ. Когда вспоминал все свои резкие замечания, порывистость и даже обидчивость. Все свои дразнилки и беспечный смех над вновь оплошавшими солдатами Огня. Сокка до сих пор называет этих людей огненной мерзостью. Он всё так же сильно ненавидит, но смеяться кажется неправильным. Они ведь тоже люди, эти солдаты Огня, и им тоже больно. Огненные тоже ранятся, калечатся и погибают. От этого, наверное, и немного тошно слышать, как демонизируют их повстанцы. Как спорят, решая, стоит ли покидать Омашу или надобно отстаивать его. «Им придётся уйти», — мысль отозвалась неожиданным сочувствием. Если ополчение останется здесь, то рано или поздно их найдут — а, учитывая упорство людей Огня, это произойдёт скорее рано. И тогда вновь пойдут горящие дома, допросы, тюрьмы, и страх расползётся по улицам некогда непоколебимого города. Неизвестно, что тогда сделают с царём Буми и в какое неистовство впадёт Аанг. «Но каким образом? Не проведёшь же столько народу скрытно», — думать, Сокка, надо думать. Как вывести людей из захваченного города, при этом сделав так, чтобы не приблизился ни один солдат? Чтобы никто не пострадал? Рука потянулась к шее: эти малютки-пентапусы прилеплялись крепко и оставляли после себя невообразимо сильное желание чесаться. Но это, да ещё находчивость Катары, моментально наплётшей про заразную болезнь, хотя бы избавило их от грозного солдата... «Погодите! Заразная болезнь!» — Я придумал! Нам нужна эпидемия!

***

Как же приятно знать, что она по-прежнему имеет влияние на своих друзей. Азула мимолётом проверила маникюр: нет ли заусенцев, не задрался ли ноготь, не стёрся ли лак — и вновь прислушалась к щебету сидящей рядышком Тай Ли. По правде говоря, некоторые её цирковые и путевые истории были действительно интересными, и Азула могла бы позже, от скуки, расщепить их на составляющие и вычленить что-нибудь полезное. «Хотя я до сих пор не понимаю, чем мне поможет рецепт рвотного средства», — Азула откинулась на подушки, с неудовольствием подмечая, что ни в одном из положений шум танкового поезда не стихал. Но так, по крайней мере, они быстрее доберутся до Омашу. — О, Азула! Совсем забыла! — над самым ухом раздался голос подруги. — Я так рада возможности принести личные соболезнования по поводу смерти Зу-Зу. Ох, ну, то есть, радоваться нечему, новость печальная, я так долго плакала, но... Кхм, я имею в виду то, что рада разделить с тобой это горе. Ах, как вспоминаю, как мы вместе играли — у Зу-Зу никогда не получалось метнуть огонёк правильно, но он старался! Эх, как думаешь, каким бы он вырос, если бы не погиб так внезапно? «К чему думать о том, чего не произойдёт?» — конечно, Азула не сказала этого. Заменой этому резкому вопросу стало ласковое мурлыканье: — Да, Тай Ли, мне тоже тяжко переживать смерть брата. Но необходимо двигаться дальше, — и, увидев, что подруга до сих пор сидит поникшая, девушка добавила: — Обещаю, что свожу тебя поглядеть на именную табличку в Храме Предков. — Правда? Азула, ты такая великодушная! И, пока циркачка обнимала её, Азула с дрожью вспоминала сон, повторившийся уже несколько раз: свои руки в ладонях Зу-Зу, непривычно горячих и мозолистых, словно у какого-то солдата. «Надеюсь, что это совершенно ничего не значит».

***

«Азула, надеюсь, что ты не найдёшь меня как можно дольше», — своя доля выручки ресторана была отсчитана, на улице стоял мрак позднего вечера, а хозяин собирался с почти привычной суетой. Уж в чём он был хорош, так это в соблюдении графика: задерживающихся сотрудников чуть ли не силой гнал домой. Последний сон встревожил. Не узнать сестру он не мог, а на память никогда не жаловался. Но то, как по-знакомому тепло и утешающе он держал изящные руки с острыми ногтями... «Духи явно на что-то намекают», — проворчал про себя юноша, выходя из ресторана. Или призывают быть осторожным, тут уж с какой стороны посмотреть — Азула всегда умела быть убедительной. Всегда с такой точностью била по больным местам, вынуждая взрываться и злиться, что Зуко задумывался на колебание, а не нанесена ли на его тело подробная карта со всеми этими местами? А если взять Азулу за руку в такой момент? Повестись на её подначки и вместе пойти что-то вытворять, пусть и понимая всю неправильность происходящего? Проблемы разрастались вдвое, если не втрое, и даже Урса печально качала головой, а Озай не говорил уничижающе — просто бил огненным хлыстом перед самым носом. Словно предупреждал: «Ещё одна такая выходка...» Нет, принимать руку Азулы — себе дороже выйдет, помотал Зуко головой и голяделся. Надо же, почти дошёл до дома. На уличную вонь и пьяного соседа в проходе юноша лишь слегка поморщился: нос постепенно привыкал к запахам Нижнего Кольца. Хотя менее отвратительными они от этого не становились. «Агни, прошу, дай нам без задержек закончить задание». Пройти, не наступая на старые и новые глиняные черепки, уже легко; лестница всё такая же шаткая и скрипучая, но Зуко действительно старался не встревожить обитателей длинного тощего дома. С работы пока вернулся только Ёхико — Зуко кивнул напарнику в ответ на небрежный взмах рукой. Шукен и Туком придут позже: один в типографии, другой в лавке фармацевта и парфюмера — супругов, кстати. «Какой-никакой, а доступ к спирту и прочим химикатам», — крайне полезно в дальнейшем. — Сегодня связался с Руёгой из второго сектора, у них пока тухляк, — складывал Ёхико, пока Зуко наблюдал краем глаза и растапливал печурку. Тут приходилось быть крайне осторожным — не дай Агни соскочит огонёк не с искрового камня, а с ладони, вот будет повод наблюдателям утянуть его в допросную! А в том, что наблюдатели есть, Зуко не сомневался: не зря его от начала Нижнего преследовал запах мокрой псины. Слабый, держащийся в отдалении, но от этого не менее стойкий. Можно было запугать сразу, но лучше, если собака обнаглеет. — А у нас, Ёхико, завёлся любопытный, — будто нечаянно бросил Зуко, усаживаясь возле печки. — Тоже почуял? — старший юноша перекинул лохматый хвост на другое плечо, покосился многозначительно на окно, занавешенное новенькими шторками. Верно, неудачливый шпион прятался там, между крышами. Хотелось бы, чтобы псину он почуял впервые, но нет: — Узнал, он ещё на пароме привязался, — настырный и наглый, без малейшего понятия о чести. И, судя по услышанному позднее разговору со своими подельниками, не имеющий никакого представления о правилах войны. Поступающий так, как твердит собственный затуманенный ненавистью разум. Готовый убить всех людей Огня, но ни разу не шедший на большое дело. Террорист из Гайпана Джет. Это всё он складывал сослуживцу, пока в голове формировалась мысль. Как можно использовать этого человека? Он будет только мешать в роли назойливого клеща. Но вот если... Мысль непривычная и ведущая в сторону нечестных, жестоких методов — ничего, Зуко скоро научит своё человеколюбие затыкаться тогда, когда нужно. Как делали все соклановцы, как учили офицеры. Иногда нужно запереть в себе что-то светлое, дабы завершить дело. — Надо же... Думаешь отвадить? — бровь Ёхико дёрнулась, когда он подвинулся ближе. — Думаю разобраться по-хорошему. Если не выйдет, втяну, он и так увяз по уши, когда с нами пересёкся. Товарищ вытаращил недоверчиво глаза и где-то с градус смотрел на него неподвижно, пока в печурке потрескивали дрова и угольки, а Зуко осторожно помешивал джук. Получится так себе, но пока из еды ничего больше не сваришь. Может, потом, когда скопят побольше; тогда и закупят мяса, лапши и овощей со специями, приготовят что-нибудь с родины. Может, тонкацу или кацудон. Или курицу терияки. Или рагу. Или... — Знаешь, иногда я думаю, а не сын ли ты полковника Тошиаки? Зуко шутливо отмахнулся, а сам отметил в голове — насчёт включения Джета обязательно написать полковнику Тошиаки. Мужчина, конечно, поддерживал нестандартные планы, но такого рода самодеятельность могла обернуться Агни знает чем. Тяжкий вздох сорвался с губ. «С бандитом, величающим себя Борцом за Свободу, я точно не планировал разбираться».

***

Катара думала, что справится. Может, с небольшими трудностями, но справится. Самая опасная, расценила она, девушка с синим пламенем. Двух других можно не так сильно опасаться, подумала она. Ошибалась. «Что эта акробатка со мной сотворила?» — одна рука уже повисла вдоль туловища, и даже попытка двинуть ей приносила невыносимую боль. А розовая прыгунья уже увернулась от кое-как созданного водяного хлыста и вновь подобралась пугающе близко. — Не трогай меня! — ярость, горячая, мгновенная, поднялась волной, и Катара изогнула воду. Убрать, приморозить к месту, откинуть — так много вариантов. И ни один не успел воплотиться. Удар тонких пальцев. Катара взвыла скорее от злости, чем от боли. «Почему она настолько быстрая?» Эта жалоба растаяла вместе с яростью, оставив пустоту. Ох, Катара только сейчас поняла, что не справится. Руки-плети, вода, расплескавшаяся кругом, бесполезна, а девчонка-акробатка не собиралась останавливаться. «Добьёт», — обуял страх. Бежать, нужно бежать. — Аппа! — душераздирающий крик пронзил высоту, а через десяток лисьих укусов Катара позволила брату затащить себя в седло и унести. Дрожь не унималась, как и боль в руках. Туи и Ла, почему та прыгунья такая быстрая? Почему так упёрта метательница ножей? А синее пламя? Такое вообще бывает в мире? «Проклятая огненная мерзость, ненавижу!» — эти девчонки наверняка не старше неё, так почему заставляют Катару чувствовать себя такой слабой? «Я же покоритель воды, я должна быть сильнее!» — вода, говорил мастер Пакку, тушит огонь, так почему у неё не вышло? Неужели из-за того, что она только начинает? «А эти монстры с рождения учатся воевать!» — иначе и быть не может, думала Катара, прижимаясь щекой к весело лопочущему малышу. Над головами пролетел ящик с царём Буми, Аанг и девочка с синим пламенем. Катара не двинулась. Новообретённый страх скручивался в груди. Страх внезапно остаться без покорения воды. Без того единственного, что делает её выше и лучше. «Почему никто не говорил, что силу отнимают не только Великие Духи?»

***

Почти семьдесят мер после зенита, они должны успеть. Капитан Хаоши покосился на капитана Карасу — высоченного мужчину чуть за тридцать с угловатыми чертами и пронзительным чёрным взглядом. Поразительно, как такой гигант умел оставаться одним из самых бесшумных бойцов клана. «Действительно напоминает безумного ворона», — напарник повернулся, будто услышав мысли, и подмигнул. — Твой Зуко — шустрый парень, — Карасу произнёс это одними губами, не нарушая клятвы молчания, но искренняя похвала была увидена. Мужчина склонил голову в ответ. Действительно шустрый — кто ещё мог во время перерыва на чай успеть сбегать к ним и вернуться на рабочее место через три квартала? Любой из лучников, на самом деле, а некоторые управились бы и быстрее, но Зуко... «Есть в нём в такие колебания какая-то отчаянная старательность. Пережиток травмы, не иначе». Если или когда этот юноша доверится достаточно, Хаоши сможет узнать подробнее. Всё-таки капитан в клане Юянь являлся не только человеком с должностью, и старик мог лишь надеяться, что до юного беглого аристократа это дойдёт. Верхнее Кольцо по-прежнему казалось помпезно-роскошным и гармоничным, элегантным и царственным, но лишённым, безнадёжно лишённым уюта в погоне за этой роскошью. Плодовые деревья уже проснулись и создавали невообразимую круговерть ароматов; бутоны благородных сортов пионов и камелий, кусты роз и жасмина — эти распустятся позже, у многих в садах присутствовали и экзотические цветы. Двух- и трёхэтажные особняки благородных фамилий, их золотистые-изумрудные крыши и белые стены, главы семей в кабинетах, супруги — сидящие в беседках и у прудов, проверяющие зрелость того или другого, вышедшие в торговый квартал. Сыновья и дочери: либо в Университете Ба Синг Се, либо с личными учителями, кто-то из них также прогуливался по улицам или распивал чай в богатых комнатах. Персики, сливы, вишни, яблони, мандарины... Пионы, камелии, розы, жасмины... И отовсюду звуки, запахи... «От всего с ума сойдёшь», — нахмурился капитан Хаоши, останавливаясь перед Лунными воротами очередного особняка и сразу же предъявляя пропуск. «Спасибо контакту и расторопности Зуко». Стражник замешкался на долю меры, проверяя пропуски, а после поклонился уважительно: — Господин Сун, торговец тканями из Нации Огня? Всё же решили осесть в Ба Синг Се? Капитан Хаоши не отвечал: только вытащил из расшитого рукава и передал записку с одной-единственной фразой. Стражник тут же переменился в лице; на сей раз поклонился ещё ниже: — Госпожа Тянь Цзинь Бию немедленно примет Вас. «Как удобно заранее знать расписание охранников». Всё дальше и дальше по изумрудному ковру с золотыми змеями, вдоль шкафов со свитками, редкими минералами и растениями больше дикими, чем тепличными. Гармония была и здесь, но своя, ни на что не похожая. Истинно хозяйская. Мужчин провели в кабинет на втором этаже, и Хаоши вновь покосился на Карасу: тот сел в привычную военную сейдза и замер напряжённой тенью. «И я могу его понять. Сейчас предстоит важная беседа, и мы не должны допустить ошибку». Заключить вместо давнего предварительного — окончательный договор с тем, кто много лет готовил свою почву и для своих целей, объединить с интересами Юянь... Дорогого стоит. И заплатят слишком многим в случае провала. — Господин Сун, — голос ровный и властный, с годами ничуть не изменивший своей интонации, раздался из смежной комнаты. — Вовремя. Рада встретить Вас вновь. Чудесная погода сегодня, не хотите ли крепкого кофе?