Последняя из рода Блэк: Тёмное наследие

Солнечные блики, пробивавшиеся сквозь запылённое окно купе, танцевали на обложке «Стандартной книги заклинаний» Миранды Гошек. Кассиопея прижала ладонь к тёплому переплёту, чувствуя, как под кожей пульсирует странное волнение - смесь предвкушения и страха перед неизведанным. Гарри напротив нервно перебирал край мантии, его зелёные глаза то и дело скользили к чемодану с выцвевшей наклейкой.  — Ты представляешь, — девочка провела пальцем по иллюстрации летающего зонта, где капли дождя превращались в алмазы, - через месяц, может, и мы так сможем? Гарри хотел ответить, но дверь купе со скрипом приоткрылась, впустив волну запахов из коридора — смесь домашнего имбирного печенья, в перемешку с лёгким ароматом драконьей кожи, такой же исходил от перчаток, в магазине Косой аллеи. На пороге стоял мальчик, чьи веснушки на носу складывались в узор. Его рваный свитер с вышитой буквой «W» дымился на локте, издавая сладковатый запах горелой карамели. — Э-э… места свободны? — голос сорвался на фальцет, и он покраснел, будто проглотил конфету-попрыгунку. — Все купе заняты, а я… — Его взгляд упал на шрам Гарри, и глаза округлились, как у совенка.  Кассиопея подвинулась к окну, освобождая место. Мальчик шумно плюхнулся на сиденье, задев коленом коробку с «Берти Боттс Бобами всех вкусов». — Я Рон Уизли, — он выпалил, будто отчитываясь перед строгим преподавателем. — Шестой ребёнок в семье, у меня есть ручная крыса Короста, она досталась мне от Перси, папа работает с магловскими вещами… — Его пальцы нервно дёргали бахрому скатерти, вышитой золотыми животными Хогвартса.  Кассиопея прикрыла улыбку ладонью, наблюдая, как Рон пытается незаметно рассмотреть шрам на лбу Гарри. Его глаза напоминали сову, увидевшую особенно жирную мышь. Внезапно её взгляд поймал движение за окном - стая бумажных журавликов с алыми глазами пролетела параллельно поезду, рассыпая за собой блёстки. «Скрип-скрип» — за дверью проехала тележка с волшебными сладостями. Гарри, краснея до кончиков ушей, скупил пол-ассортимента, и теперь «Кровавые леденцы» в его сумке шипели, как разъярённые кошки. — Может, попробуем? — Рон ткнул в жёлтую конфету в форме молнии. Та тут же лизнула его палец, оставив ожог в виде крошечной руны. — Ой! Да она живая! Смех прервал резкий стук в дверь. На пороге стояла девочка, чьи волосы напоминали бурю, застигнутую в момент наивысшей ярости. Её голова едва доходила до дверной ручки, но интонация звучала, как у какого-то профессора на церемонии открытия: — Вы не видели жабу? Невилл потерял Тревора между вагоном с растениями и учебниками… — Она внезапно замолчала, уставившись на шрам Гарри. Глаза её расширились, будто поглощая всю информацию разом. — Ты… Ты же… «Мальчик-Который-Выжил»… — Шёпот сорвался на визгливую ноту. — Мы не… то есть… — Гарри съёжился, будто пытаясь провалиться сквозь сиденье. Его пальцы судорожно сжали край мантии, вытягивая шов на плече. Гермиона Грейнджер (как она гордо представилась) исчезла так же стремительно, как появилась, оставив за собой шлейф аромата пергамента и чего-то электрического, словно после летней грозы. Её голос ещё долго эхом звучал в коридоре: «…а в третьей главе «Великих волшебников XX века» сказано, что…» Когда поезд нырнул в туннель, окрасив купе в сизые сумерки, Кассиопея ощутила знакомое покалывание на шее. - Это… — начал Рон, но его перебил визг тормозов. Поезд плавно остановился, а с перрона донёсся рёв, от которого задрожали стёкла: «Первокурсники! Сю-юда!» Хагрид возвышался над толпой, как живой утёс. Его пальто, сшитое из шкуры гиппогрифа, пахло дождём и тёплым хлебом. В руках он сжимал фонарь, где вместо свечи плясало синее пламя, отбрасывающее тени в форме драконьих крыльев. — По четыре в лодку! — его голос раскатился эхом по чёрной воде.  Лодка скользнула по чёрной воде, оставляя за собой серебристый след. Кассиопея вцепилась в сырую деревянную скамью, чувствуя, как холод озера проникает сквозь мантию. Рядом Гермиона бормотала заклинание против укачивания, а Рон бледнел, глядя на гигантского кальмара, чьи щупальца мелькали в глубине. — Не бойтесь, он дружелюбный! — Хагрид обернулся, и его фонарь осветил стену замка.  Кассиопея замерла — башни Хогвартса вздымались к облакам, их окна горели как сотни маленьких глазок. Подъём по винтовой лестнице отозвался дрожью в коленях. Кассиопея прижала ладонь к холодному камню стены, где резные горгульи шевелили крыльями при их приближении. Дверь в Большой зал пахла вековым дубом - запах, напомнивший ей рождественские службы в магловской церкви. — Тише мышей, — пригрозила профессор МакГонагалл провела рукой по воздуху, и треск сотен свечей внезапно стих.  Её изумрудная мантия переливалась, как крылья жука, а взгляд скользнул по Кассиопее.  Шёпот первокурсников смешался с гулом старшекурсников. Кассиопея подняла глаза к волшебному потолку — настоящие звёзды мерцали в такт её дыханию.  — Малфой, Драко! — голос МакГонагалл разрезал тишину.  Мальчик шагнул вперёд, и Шляпа едва коснулась его платиновой макушки, как выкрикнула: «Слизерин!» Кассиопея сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Её взгляд нашел Гарри за гриффиндорским столом — он нервно крутил в пальцах смятую салфетку. Гермиона что-то горячо шептала Рону, указывая на стайку призраков, парящих под потолком зала. — Тонкс, Кассиопея! Воздух загудел. Шаги гулко отдавались в внезапно наступившей тишине. По спине пробежал холодок, когда она заметила, как серебряные приборы на столе преподавателей повернулись в её сторону. Шляпа пахла старостью и сушёными травами. В момент касания головы мир сузился до внутреннего голоса, звучавшего как эхо в пещере: «О-о, любопытно… Кровь смешанная, но сила! - Шляпа зашевелилась, будто щупая её мысли. - Ум остёр как кинжал, но сердце… Ах, это упрямство! Готова сражаться за правду, даже против всех…» Кассиопея закусила губу, наблюдая, как луч лунного света скользит по столу Слизерина. Там сидела девушка с чернявыми волосами, чьи ногти отбивали дробь по кубку с напитком. Её холодный взгляд скользнул по Кассиопеиным джинсам и футболке (магловская одежда!). «Слизерин даст тебе власть, — нашептывал внутренний голос, — научит использовать страх как оружие. Но… — Шляпа вдруг засмеялась сухим треском. — Ты боишься стать такой, как твои предки?» «Гриффиндор!» — Кассиопея мысленно вскрикнула, и в тот же миг Шляпа взревела: «ГРИФФИНДОР!» Аплодисменты гриффиндорцев взорвались каскадом фейерверков. Гарри вскочил, опрокинув кувшин с тыквенным соком, а Рон свистел в два пальца. Кассиопея спускалась к столу, чувствуя, как волосы вспыхивают алым - теперь они совпадали с тематикой факультета. — Ты видел, как Снейп смотрел? —прошептала Гермиона, указывая взглядом на худощавого профессора с маслянистыми волосами и крючковатым носом. Его чёрные глаза сверлили Кассиопею, а тонкие губы шевелились в беззвучном заклинании. Пиршество прошло в тумане. Жареные фазаны взрывались, картофельное пюре формировало миниатюрные замки на тарелках, но Кассиопея лишь ковыряла вилкой десерт — желейные драконы извивались.  — Первокурсники, следуйте за мной, — голос Перси Уизли прозвучал как сигнал к бегству.  Лестницы вздыхали и скрипели, меняя направление. Один портрет с пьяным монахом пытался ущипнуть Кассиопею за косу, но она ловко увернулась.  — Капут драконис! — Перси произнёс пароль, и Полная Дама в розовом кринолине лениво махнула веером.  За ней открылась круглая комната, где камин потрескивал янтарными поленьями, а кресла-качалки сами подкатывались к новичкам. Комната в башне пахла свежим бельём и чернильными орешками. Кассиопея упала на кровать с балдахином, где одеяло тут же укутало её, как заботливые руки. — Ты слышала про Призрачную Вечеринку? — голос одной из соседок пробился сквозь шелест штор. — Говорят, в полночь Николас де Мимси-Порпингтон… Но Кассиопея уже проваливалась в сон, где в глубине коридоров скрипела дверь с семью замками, а в библиотеке шелестели страницы запрещённого фолианта, готового раскрыть свои тайны…