Последняя из рода Блэк: Тёмное наследие

Последний день в Хогвартсе пах традиционными угощениями и старыми пергаментами. По коридорам сновали призраки, прощаясь с учениками меланхоличными поклонами. Кассиопея стояла у окна в общей комнате, наблюдая, за кругами на поверхности водной глади Чёрного озера. Где-то там, под толщей воды, всё ещё таилась тайна, которую только предстоит разгадать. — Касси! Лови! — крик Фреда Уизли заставил её обернуться. В воздухе сверкнул крошечный дракончик, очень похожий на тот, что Фред нарисовал в день знакомства, из конфетти, который взорвался у неё над головой дождём из блёсток. — Касси! — захохотал Джордж, указывая на её волосы, теперь покрытые розовым мерцанием. — На память о лучшей жертве наших розыгрышей! Девочка фыркнула, смахивая блёстки с ресниц. За год эти двое умудрились подсунуть ей не надевающиеся носки, кучу непонятных сомнительных сладостей, и — что хуже всего — закрепить за ней сокращение имени «Касси», абсурд, ей никогда не нравились никакие сокращения, именно они были авторами клички «Звезда Гриффиндора», это было самым приятным. Когда Хогвартс-экспресс тронулся, Кассиопея прижала лоб к прохладному стеклу. За окном мелькали знакомые пейзажи: холмы, усеянные зелёным покровом, маленькие домишки с кривыми дымоходами, где из труб вместо дыма порой вылетали разноцветные искры. В кармане её штанов лежала записка, переданная Элиотом перед отъездом — сложенный в треугольник пергамент с одной фразой: «Не лезь в воду. Э.Р.Б». На перроне Кингс-Кросс толпа родителей напоминала стаю пестрых птиц. Кассиопея сразу узнала маму — в сиреневом пальто с поднятым воротником, с той же чёлкой, что и у неё самой. — Малышка! — мама обняла её так крепко, что казалось захрустели кости. Её волосы пахли яблоками и корицей, как в детстве. — Ты выросла на целую голову! Ну рассказывай всё, абсолютно всё! Дорога домой пролетела в потоке историй. Кассиопея показывала маме волшебные фотографии из учебника по зельеварению, где котёл сам помешивал содержимое, и смеялась, видя её изумление. Лишь про озеро и Элиота она умолчала — некоторые тайны требовали времени. Её комната встретила запахом лаванды и старого дерева. На полках теперь соседствовали «Магические твари и где они обитают» и потрёпанный томик «Алисы в Стране чудес». На столе лежал подарок от Гермионы — самонаполняющаяся чернильница. Перед сном Кассиопея открыла окно, впуская тёплый летний ветерок. Где-то за городом, в особняке с чёрными шторами, Элиот Блэк, наверное, разбирал книги в своей мрачной комнате. Она достала записку, провела пальцем по острым углам пергамента. «Не лезь в воду Э.Р.Б». Её губы тронула улыбка, да уж эта ситуация казалась всё комичнее, или это они сделали её поводом для шуток. *** Время текло медленно, словно густой мёд, и хотя июнь едва переступил свою середину, Кассиопея уже истосковалась по школьным коридорам, пропахшим магией и приключениями. Но ещё острее она тосковала по друзьям — тем, чьи письма согревали душу, чьи голоса звенели в памяти, словно серебряные колокольчики. В доме, где царили лишь тишина и однообразие, единственным знакомым лицом был Гарри. Но даже его общество было ограничено — Дурсли держали его взаперти, словно узника в собственной темнице. Письма летели одно за другим: Гермиона делилась своими открытиями, Уизли рассказывали о домашних заботах, а даже Элиот, к её удивлению, прислал два послания. Но ни строчки, ни слова не могли заполнить пустоту, образовавшуюся в сердце девочки. Дни тянулись бесконечно, и Кассиопея нашла утешение в книгах, пыльные справочники о тёмных существах стали её верными спутниками. Оборотни, вампиры — каждый том раскрывал перед ней мрачные тайны магического мира. Также её интерес к зельеварению стал ещё больше, чем в Хогвартсе, а исследование Призрачной болезни превратилось в настоящую одержимость. Последнее полнолуние принесло тревожные открытия. Кассиопея заметила, что её слух и обоняние оставались обостренными ещё несколько дней после него. Холодок пробегал по спине, когда она осознавала: существо, коснувшееся её, было оборотнем. Эта мысль не давала ей покоя. Однажды, блуждая по городской библиотеке, Кассиопея наткнулась на необычную книгу. Жёлтые ветхие страницы хранили страшные тайны XV–XVII веков, рассказывая о кострах инквизиции и сожжённых ведьмах. Согласно тексту, неподалёку от Литтл Уингинга существовало место с особой энергетикой. Мысль посетить это место захватила её воображение. Она подумывала позвать Гарри, но быстро поняла тщетность этой идеи — дядя и тётя ни за что не отпустят его. Пришлось отправиться в путешествие одной. Полдня ушло на изнурительные поездки в магловском автобусе. Жара накаляла воздух, пассажиры недовольно ворчали, а Кассиопея с нетерпением ждала момента, когда наконец окажется за городом. И вот, когда солнце уже склонилось к закату, она добралась до места. Местность оказалась удивительно красивой. Одетые в зелёные наряды деревья шептались листвой, птицы пели прощальные песни уходящему дню, а воздух был наполнен ароматом полевых цветов. Кассиопея достала путеводитель и начала искать описанное в книге место. Её взгляд скользил по строчкам, и каждая буква словно оживала перед глазами: «Старинная церковь, куда горожане приходили молиться, где молились многие и просили помощи и милости у Господа Бога. Стало их погибелью — туда согнали около двух сотен женщин, может, меньше, а может, и больше… Среди них были и совсем юные, и молодые, и в преклонном возрасте… На их мольбы о помощи и пощаде разгневанные жители, среди которых в основном были мужчины с горящими факелами, только кричали. Несколько раз я и сама приходила сюда, ведь кто-то мне рассказал, что здесь можно услышать голоса безутешных невинных девушек, которые погибли в столь юном возрасте, такой страшной смертью, в адском огне…» «Ну и жуть», — подумала Кассиопея, и вдруг её охватило странное чувство. Книга в её руках оказалась вовсе не историческим трудом, как она решила вначале. Вспомнилось, как пожилая библиотекарша смотрела на неё с недоумением, утверждая, что этой книги никогда не было в библиотеке. Холодок пробежал по спине девочки. Что же это за книга такая? И почему она появилась именно сейчас? Кассиопея осторожно перелистала страницы, вглядываясь в каждую строчку. Буквы словно танцевали перед глазами, а воздух вокруг становился всё более тяжёлым и вязким. Что-то древнее и могущественное таилось в этой книге, и девочка чувствовала, как её сердце начало биться чаще от предвкушения новых открытий. Кассиопея всё-таки нашла, то самое место, где предположительно должна стоять церковь. Кассиопея стояла перед руинами церкви, и сердце её сжалось. Вместо величественного белоснежного храма с золотыми куполами перед ней предстали лишь печальные останки былого величия. Ветер играл с остатками штукатурки, разнося по воздуху пыль веков. Осторожно ступая среди обломков, девочка приблизилась к развалинам. Масштаб разрушений поражал: две стены полностью отсутствовали, от третьей остались лишь фрагменты, но четвёртая, словно оберегаемая невидомой силой, стояла нетронутой, храня в себе отголоски прошлого. Внутри храма воздух был пропитан магией настолько густым, что Кассиопея почти могла её осязать. Здесь, в этих стенах, несколько столетий назад произошло нечто страшное — сожжение настоящих волшебниц. Пол местами провалился, сгнившие доски скрипели под ногами, а у сохранившейся стены виднелся тёмный провал — вход в подвал. Не в силах противостоять любопытству, Кассиопея приблизилась к люку, но столетние доски, не выдержав, с жутким треском проломились. Крик боли разорвал тишину, когда девочка рухнула вниз, приземлившись на руку, острая боль пронзила всё тело, но сознание не покинуло её. Придя в себя, Кассиопея с трудом поднялась. Помещение оказалось не обычным подвалом — холодные каменные стены хранили эхо древних тайн. На одной из них она увидела странный знак в форме звезды. Когда её пальцы коснулись рисунка, мощный выброс магии отшвырнул девочку назад. Знак начал меняться прямо на глазах: лучи звезды слились воедино, образовав шар, внутри которого пульсировали солнце и луна. — Не может быть… — прошептала Кассиопея, узнав в этом символе свой медальон. Шорохи за сырыми стенами заставили её вздрогнуть. Приложив ладонь к камню, она уловила пустоту за стеной. Тайный проход? Но сейчас было не до исследований — боль в руке становилась невыносимой, а синеватый оттенок кожи не сулил ничего хорошего. В углу помещения она заметила старинный деревянный столик и покосившийся стеллаж. Колбочки, книги, покрытые толстым слоем пыли… Но внимание привлекло другое — полусгнившая лестница в дальнем углу. Другого выхода не было. Сцепив зубы от боли, Кассиопея подняла тяжёлую лестницу, каждая ступенька могла стать последней — дерево едва держалось. Но она справилась. Когда последний рывок был сделан, старая конструкция с грохотом развалилась за её спиной. Вечер окутывал землю своими мягкими объятиями. Солнце, словно художник, рисовало на небе прощальные узоры. Кассиопея бежала к остановке, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих. Её одежда была покрыта слоем земли, а некогда аккуратный хвост превратился в спутанное облако волос. Последний автобус уже ждал пассажиров. В его окнах отражались закатные краски, и Кассиопея знала — впереди её ждут новые тайны и открытия. Но сейчас главное было одно — добраться домой без происшествий. Кассиопея медленно шагала по вечерним улицам, погруженная в свои мысли. Тяжесть утраты давила на плечи — старинный дневник, словно частичка тайны, остался там, в месте, где она провела этот удивительный день. Ветер играл с её волосами, а в душе царило странное опустошение. Когда впереди показались знакомые очертания дома, девочка ускорила шаг. «Мама, наверное, уже с ума сходит от беспокойства», — подумала она, чувствуя, как внутри нарастает чувство вины. Часы на башне пробили девять, и Кассиопея поняла, что действительно задержалась дольше, чем планировала. Тихонько приоткрыв входную дверь, она попыталась незаметно проскользнуть наверх, но её планы рухнули, едва она сделала первый шаг в коридор. — Кассиопея Тонкс! — голос матери прозвучал как раскат грома. Элис стояла в дверях кухни, её зелёные глаза сверкали от беспокойства и гнева. Девочка опустила голову, чувствуя, как её каштановые волосы словно потеряли свой яркий оттенок, став почти бесцветными от стыда. — Мама… я… я не хотела, — прошептала она, пытаясь найти слова оправдания. Элис шагнула вперёд, её профессиональный взгляд медика сразу заметил синяк на руке дочери. — Что это? — её пальцы осторожно коснулись синего пятна. — Ты упала? Где ты была всё это время? Кассиопея вздохнула, понимая, что от правды не уйти. Она рассказала матери о своём дне, опуская некоторые детали, но не скрывая свою травму. — Просто ушиб, — заключила Элис после осмотра. — Но перед сном я наложу повязку и дам мазь. А теперь марш в душ, и чтобы больше так не пропадала! Пока вода стекала по её телу, Кассиопея думала о дневнике, о тайнах, которые он мог раскрыть. Но сейчас нужно было сосредоточиться на настоящем. Устроившись за письменным столом, она открыла учебник французского. Слова плавно складывались в предложения, а мысли уносились к мечтам о Франции. В голове всплыли строки из последнего письма Элиота — его энтузиазм по поводу французской культуры был заразителен. «Может быть, этот сюрприз поможет мне отвлечься», — подумала она, улыбаясь. За окном сгущались сумерки, а в комнате царил уют. Несмотря на все переживания дня, Кассиопея чувствовала, что это лето будет особенным. Пусть друзья далеко, но впереди столько интересного: изучение языка, новые открытия и, возможно, даже небольшой подарок из Франции. И хотя дневник остался там, где она его оставила, в сердце девочки теплилась надежда, что судьба ещё подарит ей возможность вернуться и разгадать все тайны, скрытые между его пожелтевших страниц.