Последняя из рода Блэк: Тёмное наследие

Элиот Блэк был из тех людей, которые всё стараются держать под абсолютным контроле. Привык жить в клетке собственных правил, где каждый шаг был просчитан до миллиметра. Он был отличником с первого курса, хотя некоторые учителя откровенно портили ему нахождение в школе, и иногда позволяли нетактичные высказывания в сторону его фамилии. Он выслушивал все гадости с невозмутимым лицом, так его научили в называемой «семье», которой никогда не было. Малфоям было не до него, у них есть сын —Драко. А он? Кто он им? Племянник, сын двоюродного брата Нарциссы — матери Драко, и пожалуй именно эта женщина была единственной, кто относился к нему, хоть с каплей заботы и понимания, но это осталось далеко, в детстве. Люциус же поначалу относился терпимо и сдержанно, но после новости об общении с Кассиопеей Тонкс, он стал невыносимым, всё время напоминал о его матери. «Блэки не плачут. Блэки не ошибаются», — шептал он, повторяя уроки Нарциссы. Для Элиота тема родителей была не просто болезненной — она была открытой раной на сердце, которая никогда не заживала полностью. Эта пустота стала частью его существования, такой неотъемлемой, привычной. Но он привык, свыкся, смирился, что уже никогда их не узнает… Эти мысли стали его верными спутниками в долгих одиноких вечерах, когда тишина Малфой-Мэноре давила грузом. Элиот научился жить с этой пустотой, превратив её в своеобразную крепость, защищавшую его от новых порций разочарований. Но судьба преподнесла ему неожиданный подарок — шанс, что всё может измениться. И всё изменилось, с девочкой по имени Кассиопея Тонкс. Блэк узнал о ней на ежегодном распределении, когда девочка неуверенно проследовала к шляпе, а её волосы, цвета вороного крыла, вспыхивали всевозможными цветами. В нём тогда зародилась надежда, что галстук окрасится в зелёный, но быстро померкла, когда он увидел ярко-алый. Но в глубине души радовался такому исходу, ото всех «змей» факультета он бы не смог её защитить. Знакомая фамилия, возраст, и врождённый дар, всё совпадало с тем, что он знал, но Элиот не мог полагаться только на это. Ему требовались доказательства, факты, которые он мог разложить перед собой и проанализировать. Блэк проверил всё за несколько дней: проследил за расписанием, с кем она пересекается в коридорах, и с кем общается из однокурсников. С тех пор его наблюдения стали небольшом ритуалом, он старался ловить каждую деталь, будто собирая из мозаики её портрет. Кассиопея находилась в компании знаменитого Поттера с вечно взъерошенными волосами, Уизли, чьи рыжие волосы выделялись в толпе, и кажется какой-то маглорождённой однокурсницы, её имя он постоянно забывал. Они казались неразлучны, он восхищался тем, как они легко и непринуждённо смеялись, отвечали на нападки хулиганов с других факультетов. С такой компанией Кассиопея была вполне в безопасности — это успокаивало. Изначально он и хотел, чтобы всё так и оставалось ни слова, ни взгляда, ни малейшего намёка на интерес к её персоне. Но судьба смеялась над ним. Элиот и сам не знал, чем руководствовался, тогда в тот роковой день в библиотеке, когда девочка искала что-то о своём амулете, что висел на шее, Элиоту был он знаком, заведя разговор с ней. Было забавно наблюдать, как изменилось её выражение лица, когда увидела зелёный галстук. Верит в эти стереотипы, что все слизеринцы издеваются и ставят себя выше других? Но в её глазах он тогда увидел страх в перемешку с крошечным любопытством. Теперь её силуэт мелькал всё чаще и чаще: утром в Большом зале, днём во дворе школы, а вечером в библиотеке. Ему казалось, что он уже начинал сходить с ума, но после первого разговора его тянуло к ней, непонятно почему, но тяга усиливалась. А когда он увидел, как воды Чёрного озера сомкнулась над её головой, оставив лишь круги на поверхности, оцепенел. В тот миг что-то рвануло в груди — нить, удерживающая разум, лопнула. Сбросив с себя мантию, Блэк нырнул, не чувствуя ледяного удара волн. Элиота взбесило отношение к жизни, когда она, едва не плача сказала, что не может рассказать, он понял абсолютно всё… Не стал расспрашивать, задавать глупых вопросов, лишь бы быть рядом. Пусть он всего лишь друг-слизеринец, но так он хотя бы рядом с ней — это уже было большим счастьем. Элиот наслаждался её обществом, общением, лёгким и непринуждённым. Он ценил каждую фразу, каждое слово, сказанное ему лично. Ему безумно нравились редкие моменты около Чёрного озера в тишине, когда они оба сидели, погружённые в свои мысли, тогда он чувствовал необъяснимую связь. На большее он не рассчитывал, но этого было достаточно, чтобы сердце наполнялось теплом. А потом, Элиот решил прекратить всё это, хотел огородить от Малфоя, чтобы тот ненароком не выдал главную семейную тайну. А она, с упрямством, достойным истинным Блэк, всё не отставала, ходила, поджидала его под кабинетами, везде. Тогда он позволил себе несдержанность, вышел из себя, накричал, хотя она тоже кричала на него. Элиот не подумал бы, что такая тихая спокойная девочка может так поступить, а потом резко осознал простую истину. Гены и родство с Блэками сказывались на ней, но в этом не было нечего необычного, с ним бывало такое, а вот у Кассиопеи есть то, что отличает её ото всех остальных родственников… Это не стоит знать ей, как минимум сейчас, но чувствовал он себя паршиво, смотрит в глаза и врёт. Каждый раз, когда она с любовью рассказывает о своём доме и «маме», что больше у неё никого из родни нет, ему хочется кричать. Хочется открыть правду: «Я твой брат, а ты из чистокровной могущественной семьи — Блэк, что у тебя столько родственников, и мама, и папа, вроде даже есть ещё сестра». Но сразу же приходит осознание, как он такое расскажет, сможет она простить ему длительную ложь, а как на неё обрушится это бремя — семейство Блэк. С первого года в школе он слышал шёпот и разговоры учеников о его фамилии, ему желали смерти, говорили, что он будущий приспешник, и повторит судьбу его многочисленной родни. Честно было всё равно на них, но в глубине души он ненавидел, за то что родился под «чёрной» фамилией, он не хотел такой участи для Кассиопеи. Конечно в плане фамилии ей повезло больше, никто не тычет, и не оборачивается вслед, но стоит узнать, что она имеет связь, тогда конец. Особенно это касается Драко, он наверняка догадывается, но почему-то молчит, а ещё позволяет оскорбления в её сторону, которые указывают на происхождение. Пусть Кассиопея и не понимает смысла, но вдруг ей захочется узнать у кого-то, тогда всё то что он так тщательно скрывает выплывет наружу. На самом деле правда может настичь Кассиопею уже завтра, неудачно пошутивший однокурсник, или слизеринец, даже профессор Снейп, который осведомлён о тайне, к несчастью. Элиот прекрасно понимал «особое» отношение зельевара к Тонкс, такое же было и к нему, только Блэк пока не догадывается почему же профессор так ненавидит их семью, вроде его отец учился в одно время с ним. Может ли это связано с школьными годами и юностью? Элиот найдёт ответ, обязательно, не было ещё задачи, с которой он бы не справился. Снова будет действовать в одиночку? «Пообещай, если что-то случится, ты обязательно расскажешь мне…» Её голос отозвался в голове, она ведь так доверяет ему, а он только смотрит в глаза и нагло врёт, сколько это будет продолжаться? Как долго будут эти муки? В конце концов Кассиопея должна будет узнать, встретиться с родителями, роднёй, должна будет принять свою семью, смириться, как он смирился. Но чем больше он думает об этом, тем сложнее ему представить реакцию Тонкс. С одной стороны он ведь огораживает её от злых языков, ядовитых высказываний, пожеланий, оберегает, она ведь выглядит счастливой: любящая мама, которая ждёт дома, верные друзья, да и с учёбой всё прекрасно. А с другой: он всё чаще слышит, как она гадает, почему её бросили, почему была обречена жить в «чужом» мире, где слышала лишь насмешки и издёвки. В голове уже совсем всё смешалось, он не знает, что будет лучше, как поступить правильно. В любом из вариантов будут последствия, но какие? Какие будут наилучшими, не такими болезненными, более смягчающими, Элиот не представляет. А ещё Блэка беспокоили странные сны подруги, каждый раз, когда Кассиопея рассказывала, он не подавал виду, но мурашки бежали по телу, а страх заполонял тело. А на вопросы не знает ли он, кто такой этот парень, Элиот лишь пожимает плечами, мол откуда ему знать. Конечно, он догадывается, кто приходит во сны, и пытается направить и подсказать Кассиопее, но продолжает делать вид, и разыгрывать весь этот спектакль. Недавно гриффиндорка обмолвилась, что наконец странный парень покинул её сновидения, и наконец оставил в покое, но Элиот понял, что то здесь не так, не мог этот человек покинуть её пока не произойдёт событие, о котором он и предупреждает. Конечно в это дело опасно лезть, и Блэк решил оставить его Кассиопее, ведь он точно знает, парень, что являлся не сделает ей плохо, а лишь наоборот, постарается защитить. *** Элиот не спал всю ночь, пребывая в тяжких долгих раздумьях, пытался решиться на этот поступок, который изменит и перевернёт всё. Встал он с кровати кое как, однако, решение, что он принял, не давало и думать о ближайшем сне. Сегодня вторник один из самых загруженных дней у него, а всё потому, что допы, а вот у Кассиопеи этот день достаточно лёгкий. Не самое лучшее время, чтобы рассказать обо всём, но если не сегодня, он больше не сможет решиться. На завтраке Элиот был крайне рассеянным, но видя как за соседним столом Кассиопея, о чём-то увлечённо болтает с друзьями, настроение само поднялось немножко. Дальше занятия, зельеваренье сегодня было самым худшим за все годы, которые он обучался. — Мистер Блэк, если вы будете продолжать в том же духе, то ваша оценка упадёт ещё ниже, — профессор Снейп, как и обычно был чересчур придирчив к нему. Дальше трансфигурация она прошла более менее сносно, профессор МакГонагалл пребывала в хорошем настроении. Так что Блэк ещё и заработал 10 очков для факультета. О травологии говорить не стоит, почему практика должна быть именно сегодня, когда он не смыкал ночью глаз, слава Мерлину разобравшись с растениями, Элиот отправился на историю магии. Предмет, который любили все ученики, из-за лёгкой возможности поспать. Что ж тут таить, он и сам воспользовался этой привилегией. После небольшого отдыха были руны, единственный предмет, на котором пришлось по максимуму работать сегодня, всё же изучение древних рун было только с этого курса, и Блэк выбрал это сам, по этому приходится учиться, но дисциплина действительно очень интересная. За обедом он наконец передохнул, и надеялся найти Кассиопею, чтобы серьёзно поговорит с ней, однако она так и не появилась в Большом зале. Свободного времени было не так много, как хотелось, поэтому искать по всей школе он не мог. Отправился на Нумерологию, на которой был тест, конечно он готовился и знал о нём, но написал не очень, как ему кажется. Ещё немного и этот сумасшедший день подойдёт к концу. — Кассиопея! Стой, подожди! — В гуще из учеников, Элиот смог разглядеть гриффиндорку, та явно куда-то спешила. - Эл, времени нет сейчас, давай позже. — Но нам нужно серьёзно поговорить, это очень важно, — с трудом сказал он, видя замешательство на её лице. — Хорошо, давай вечером в Астронамической башне, в 7. Элиот даже сказать нечего не успел, как быстро она скрылась в толпе, а звонок оповестил, что ему пора на оставшиеся уроки, а затем дополнительные занятия. *** Блэк старался привести мысли в порядок, и хоть немного успокоится, специально шёл медленно, будто отмеривая каждый шажок. Покончить бы уже со всем этим и вздохнуть с облегчением, хотя наверняка Кассиопея после такого на него даже не посмотрит, но что поделать, он уже принял решение. Надо уже покончить с этим наконец, и вздохнуть с облегчением. Слизеринец добрался до места встречи, но не обнаружил там ни кого, неужели опаздывает, не в стиле Кассиопеи, обычно гриффиндорка пунктуальна. Так даже лучше, он подождёт её, постарается успокоиться, и настроиться на разговор, а ещё подумает как лучше начать его. Гарри, Рон только начали ужинать, а вот Кассиопея уже заканчивала со своей порцией, та была как обычно маленькой, друзья часто напоминали ей об этом, но девочка отмахивалась, ей этого хватает, это главное. — Ребята, мне пора, встретимся в гостиной, — Кассиопея уже начала вставать из-за стола, ей нужно спешить. — Но куда? Мы думали, вместе пойти. — Мне нужно с Элиотом встретиться, он хотел поговорить. — Опять со слизнем! Кассиопея, как ты не поймёшь ни во что хорошее это не выльется, — в голове Рона просто засел устоявшийся стереотип о змеином факультете, Гарри хоть и не одобрял эту дружбу, но старался не показывать подруге, всё же её выбор, а вот Уизли похоже совсем не переносил Блэка. — Рон! Сколько раз повторять, Элиот прекрасный друг, и глупости, не все слизеринцы такие как ты думаешь, — Кассиопея вышла, напоследок лишь взмахнув красноватыми кончиками волос из-за нарастающего гнева. Идя по коридору, Кассиопея снова ушла в себя, вот почему её друзья даже не пытаются понять. Ладно, эта тема уже заезженная, и столько раз обсуждалась. Теперь она думает о чём так серьёзно хочет поговорить с ней Элиот? Может у него дома что-то случилось? Люциус снова пытается испортить ему жизнь? А может в учёбе стряслось что? А может это вообще не из разряда о том, о чём она думает? Встряхнув головой, она попыталась прогнать эту сотню навязчивых идей, только не спокойно ей почему-то, словно случится должно что-то. Так надо переставать о таком думать, а то получится как и обычно. Кассиопея давно приметила, если предчувствие плохое, то произойдёт обязательно, а если сон реалистичный, и запоминающийся, то сбудется точно, пугает её это сильно. Таким образом, уже скоро надумает себе невесть что, а оно возьмёт да в реальности материализуется. Блэка она застала уже в башне, некрасиво получилось, не любит она опаздывать. Он смотрел своими серо-голубыми глазами звёздное небо, словно пытаясь там отыскать что-то. — Элиот? — Острожно начала девочка. Блэк так резко обернулся на неё, что она дёрнулась, а серые омуты теперь устремлены прямо на неё. Кассиопея уже догадалась, что информация, которую она услышит здесь, может не из самых приятных. Но у Элиота в душе буря, по глазам видно, гложет его что-то, и очень сильно. — Хорошо, что уже пришла, — а голос на удивление был спокойным, нечего не предвещающим. — Элиот, не пугай меня, — Кассиопея уже начала нервничать. — То что ты услышишь, крайне важно для тебя, для меня… — он решил начать издалека. Кассиопея смотрела на него неотрывно, что же за новость, он хочет поведать ей. — Не тяни, говори. — Я даже не знаю, как такое сказать, не представляю… — все нужные слова, словно покинули его. — Понимаешь, это касается тебя, и твоей семьи. Сердце сделало кувырок, Кассиопея не верила, тому что слышала, неужели он разузнал о её магической семье. Но почему так сбивчиво, она из семьи чёрных магов, да? — Ты… Ты принадлежишь к роду… —Казалось воздух покинул лёгкие, он забыл как дышать. — Кассиопея! Гарри Поттер явно спешил в это место со всех ног, и выглядел он очень испуганным, зелёные глаза беспорядочно бегали, очки съехали на переносицу, волосы взъерошены, а ещё трясло его очень. Гриффиндорка тут же подскочила к другу: — Гарри! Гарри! Гарри, ответь мне, что произошло?! — Кассиопея жутко испугалась, Поттера такого она не видела никогда. — Кассиопея, там… Гермиона… Она… Она в Больничном крыле, — наконец вымолвил он. — Что?! Что с ней?! — Страх подобрался и окутал девочку, с подругой случилось что-то ужасное. — Так, мы сейчас вдвоём пойдём к ней, Гарри, а по дороге, ты всё мне объяснишь. — Истина о ней самой сразу же отошла, вылетела из головы, словно пару минут назад она не была готова узнать к какой семье принадлежит. — Элиот, прости, но мне нужно идти, в другой раз об этом… —Кассиопея сделала паузу, — обязательно расскажешь мне. Они быстро скрылись, а Блэк остался в одиночестве, он прислонился к каменной стене, медленно сползая вниз. Да как же это? Практически же смог, открыть правду, уже почти открыл свой обман. Значит не судьба ей именно сегодня узнать об этом. Да, а как долго он решался, раздумывал, рассказать ли ей, а оно вон как обернулось. Обычно в такие моменты Элиот всегда обращается к звёздам, когда смотрит на них снова отец рядом, и дедушка с бабушкой, он мысленно спрашивает, просит дать совет, как ему поступить. Но конечно они молчат, как и всегда. — Знаете, а Кассиопея, очень на Блэков похожа, у неё такой же характер, и волосы, черты лица как у вас, — с трепетом говорит Элиот небу. Звёзды лишь мерцают, словно так отвечают ему, а когда свечение определённых точек в созвездиях усиливается, то мальчик воспринимает это знаком, ответом. — Кассиопею я обязательно буду и дальше оберегать, она узнает правду, но не от меня, я не тот человек, который должен ей рассказать об этом.