Последняя из рода Блэк: Тёмное наследие

Кассиопея вновь направлялась в библиотеку — место, которое теперь стало для неё почти вторым домом. Казалось, она проводит здесь больше времени, чем в своей гостиной или спальне. Но как она могла оставаться в стороне, когда происходило такое? Множество её однокурсников, включая близкую подругу Гермиону Грейнджер, подверглись нападению таинственного чудовища. Все они находились в больничном крыле под бдительным присмотром мадам Помфри. Однако, целительница, обычно такая решительная, лишь разводила руками: мандрагоры в теплицах всё ещё были незрелыми, их крики наполняли оранжерею плачем. Кассиопея сжимала кулаки, чувствуя, как гнев смешивается с отчаянием. Гриффиндорка посвящала всё своё время изучению книг и учебников в надежде найти хоть малейшую подсказку о том, как снять заклятие с пострадавших. Стол в глубине библиотеки, заваленный книгами, стал её штабом. «Тёмные артефакты», «Запрещённые заклинания», «Легенды основателей» — стопки фолиантов росли, как грибы после дождя. Иногда к ней присоединялись Гарри и Рон, но их поиски быстро превращались в беспорядочное листание страниц, а затем и вовсе заканчивались разочарованными вздохами. «Мы же не Гермиона», — бурчал Рон, отодвигая очередной том. Но Кассиопея не сдавалась. Она впивалась в тексты, словно сова, выслеживающая добычу, пока слова не начинали плясать перед глазами. Её мучил вопрос о том, кто же совершил эти нападения. Это было ещё одной загадкой, которую необходимо было разгадать. Мысль о её собственном происхождении иногда всплывала, как назойливая муха. В тот вечер, Элиот хотел рассказать ей о её корнях, теперь казался сном: спешка, Гермиона, суматоха… А потом — лишь тень сожаления в его глазах, когда она отмахивалась: «Потом, Эл, сейчас не время». Но «потом» так и не наступало. — Ты снова здесь, — голос Элиота прозвучал мягко, но Кассиопея вздрогнула от неожиданности. Она подняла глаза. Он стоял, опираясь на соседний стул, его чёрные волосы, обычно аккуратные, сейчас были взъерошены, словно он только что провёл рукой сквозь них. Тени под глазами выдавали бессонные ночи экзамены не щадили никого. Но что заставило его прийти сюда? Их встречи стали редки. — Да, пытаюсь быть полезной, — она нарочито бодро улыбнулась, пряча дрожь в голосе. — Или ты пришёл посмеяться над моей «одержимостью», как говорит Макгонагалл? Элиот фыркнул, опускаясь в кресло напротив. Его пальцы невольно потянулись к книге с облупившимся корешком, но остановились в сантиметре от обложки, будто боясь нарушить хрупкий порядок её хаоса. — Касси, — начал он, и она резко вскинула голову, глаза сверкнули. — Ты же знаешь, что ненавижу это прозвище, — её голос стал ледяным. - Не повторяй за Уизли. Им сколько не говори, они не перестанут. — Прости, - он поднял ладони в шутливой капитуляции.  — Эл, так зачем ты здесь? Элиоту нравилось, как она сокращала его имя. Никто другой так не делал, но ему было приятно, когда это делала она. — Слушай, ты пробовала искать в истории Хогвартса? — предложил Элиот. Ему казалось, что именно там кроется разгадка всех происходящих событий. — Да, ты прав, я искала, но ничего не нашла. Хотя… Есть одна странность — страница из раздела про Салазара Слизерина вырвана. Мне это показалось подозрительным. Кассиопея задумалась. Точно! Она думала, что уже всё разузнала про основателя змеиного факультета, но что-то ускользало от неё. — Элиот, как думаешь, почему символом Слизерина стала именно змея? Блэк на мгновение задумался, а потом понял, к чему клонит Кассиопея. По легенде, которую он когда-то прочитал в одной из старинных книг в особняке Блэков, у каждого основателя было своё тотемное животное и особая реликвия. Элиот не знал точно, для чего она предназначалась, но было очевидно, что она имела прямое отношение к основателям и их животным. — Стоит поискать информацию в разделе об особо опасных магических существах, — предложил Блэк. Вместе с Тонкс они направились к соответствующему разделу библиотеки, где их ждали новые открытия и, возможно, ключ к разгадке таинственных нападений. В воздухе витало напряжение, каждый том мог содержать важную информацию, каждая страница могла приблизить их к истине. Кассиопея и Элиот погрузились в изучение древних фолиантов, их пальцы скользили по пожелтевшим страницам в поисках ответов на мучившие их вопросы. Время текло незаметно, пока они листали страницы, наполненные историями о магических существах, их способностях и особенностях. Каждый новый факт мог стать важной частью головоломки, и они были полны решимости найти недостающие кусочки. Вдвоём они смотрели каждую книгу и пролистывали, но снова нечего, опять неудача. Но вдруг наверху Кассиопея заметила неимоверно толстый фолиант, ей не дотянуться, а всё из-за роста который составлял 64,17 дюйма, она была ниже практически всех однокурсников. Элиот, завидев потуги гриффиндорки, без труда достал то что нужно, ну конечно ему с его ростом 66,14 дюйма, это легко. — Ну ты и переросток, Эл, — усмехнулась девочка, а на лице Блэка показалась маленькая улыбка. Книга оказалась очень старой, пожелтевшие, желтоватые страницы, могли рассыпаться даже в руках. Кассиопея с особой осторожностью начала листать: — Не то… Нет… Точно нет… — бормотала она, внимательно читая описания монстров. — Вот! — воскликнула гриффиндорка, так громко, что услышала наверное вся библиотека. «Нет на свете ужаснее и страшнее монстра, чем Василиск - короля всех змей, живущих в мире. Сей гад достигает в длину до 50 футов, а весит более тонны, может прожить долгие столетия. Смерть несёт необыкновенным, диковинным способом, дан ему помимо смертоносных клыков, пропитанных ядом, взгляд убийственный, ежели встретишь на своём пути это чудовище, скорую кончину найдёшь. Нет человека, что способен управлять сею тварью, кроме искусных змееустов, но вещица одна существует на свете —медальон Салазара Слизерина, что был создан специально для этого, но загадка для всех где же находится…» Волосы Кассиопеи побледнели от информации, что она только что прочла, гигантский змей орудует в школе. А управлять им может только тот, кто говорит на парселтанге, или же тот у кого реликвия Салазара. — Надо подумать, что с этим делать… — Элиот тоже пребывал в шоке, конечно он предполагал, что у Слизерина есть своё животное, но не змей, убивающий взглядом. — Элиот, я сейчас пойду в Больничное крыло, там встречусь с Роном и Гарри, хочу рассказать о Василиске. Кассиопея умчалась мгновенно, а Блэк наконец осознал, что пытался донести тот человек из её снов, вот о чём он предупреждал, об убийственном змее. *** — Кассиопея, куда ты так спешишь? Девочка резко остановилась, перед ней Уизли и Поттер, кажется они как раз направляются к подруге в госпиталь. — Ребята, я нашла ответ, я знаю кто нападал на учеников. — Правда? И кто же? — мальчики изумлённо смотрели на подругу. — Пойдёмте к Гермионе, там всё и расскажу, — незачем говорить об этом в коридоре, услышит кто-то посторонний. Трое друзей расположились рядом с койкой, где, словно каменная статуя лежала Грейнджер. Гарри и Рон с нетерпением смотрели на Кассиопею, наконец они узнают, кто же сотворил такое злодеяние. — Василиск, — просто ответила она. — Василиск? Кто это? — Ну если коротко, гигантская ядовитая змея, убивающая взглядом. Ребята оцепенели, такой монстр и вправду существует, и он находится в их школе. — Но как такая громадина передвигается? Наверняка его сложно не заметить, — Гарри задал самый точный вопрос. Кассиопея задумалась, она не раздумывала над этим, поэтому ответа не могла дать, но тут её взгляд наткнулся на кулак лежащей Гермионы, там явно что-то есть. Аккуратно разжав кисть Грейнджер, Кассиопея обнаружила там скомканный кусок пергамента. — Что это? — Сейчас и узнаем. Кассиопея развернула лист, и трое гриффиндорцев обомлели, на нём были только два слова: «Василиск» и «Трубы». — Гермиона нашла ответ не только кто нападал на учеников, но и как оно передвигалось по школе. *** «Коридор Хогвартса тянулся перед Кассиопеей, словно бесконечный тоннель в никуда. Тени от редких факелов танцевали на стенах, создавая причудливые узоры, которые казались живыми существами, готовыми схватить её за лодыжки. Холодный камень под ногами будто пульсировал, а воздух становился всё более вязким, затрудняя дыхание. Каждый шаг отдавался в ушах гулким эхом, словно сама школа насмехалась над её попытками найти выход. Паника нарастала, как тёмная волна, застилая рассудок. Кассиопея металась между коридорами, но все они вели в тупик, а двери, которые она пыталась открыть, оказывались заперты невидимыми замками. Внезапно леденящий ветер пронёсся по коридору, заставив её волосы встать дыбом. Кассиопея прижалась к стене, дрожа всем телом. Её зубы начали выбивать дробь, а пальцы онемели от холода. Она закрыла глаза, отчаянно желая проснуться, но реальность оказалась слишком жестокой. Звук приближающихся шагов разорвал тишину, словно стекло. Кассиопея сжалась в комок, ожидая самого худшего. Но когда она осмелилась открыть глаза, перед ней стоял он - тот самый юноша из её снов. Его фигура казалась размытой в полумраке, но что-то в его облике было до боли знакомым. Когда он заговорил, его голос эхом отразился от стен: — Кассиопея… Она не могла пошевелиться, парализованная смесью страха и любопытства. Его черты действительно напоминали Элиота — те же высокие скулы, те же тёмные кудри, те же пронзительные серые глаза. Но что-то в его взгляде было иным, более грустным, будто внутри него лишь пустота. Слизеринец двигался с невообразимой грацией, его мантия развевалась при каждом шаге. Он не обращал внимания на её шок, просто протянул руку и помог подняться. — Пойдём, у меня, мало времени, — его голос звучал твёрдо, почти повелительно. Кассиопея едва поспевала за ним, её сердце колотилось как безумное. Они петляли по коридорам, и постепенно она начала узнавать знакомые места. Туалет для девочек… Почему он ведёт её туда? В помещении царил полумрак, лишь несколько свечей мерцали на стенах. Незнакомец подошёл к третьей раковине, его пальцы скользили по старинной резьбе. Кассиопея затаила дыхание, наблюдая за его действиями. — Здесь находится то, что вы ищете, — он повернулся к ней, доставая что-то из кармана. В его руке блеснул старинный медальон. Изумрудная змея на его поверхности казалась живой. Кассиопея почувствовала, как по спине пробежал холодок - магия этого предмета была… неправильной. — Это поможет тебе в борьбе с ним, — его голос звучал почти шёпотом. Он вложил артефакт в её ладонь. Металл был холодным, почти ледяным, а змея на крышке казалась готовой ожить в любой момент. — А теперь, выбирайся отсюда!. *** Кассиопея резко распахнула глаза, словно вынырнув из ледяной воды. Сон… всего лишь сон? Но почему тогда её ладонь сжимает что-то твёрдое? С нарастающей паникой она разжала кулак, и сердце замерло — в её руке лежал тот самый медальон. Тёмный металл казался почти живым, а гравировка змеи словно двигалась в свете утреннего солнца. Лицо Кассиопеи стало белее простыни. Как? Как предмет из её сна оказался в реальности? Мысли метались в голове, словно испуганные птицы. Она огляделась — соседние кровати были пусты, солнце уже высоко стояло над горизонтом. Проспала! Мадам Трюк будет в ярости за пропуск полётов, но сейчас это казалось сущей мелочью по сравнению с тем, что происходило. Спрятав медальон под подушку, она поспешно собралась. В коридорах Хогвартса царил привычный шум — смех, разговоры, топот ног. Совсем не то, что в её кошмарном сне, где стояла мёртвая тишина. Кассиопея растворилась в толпе, ища знакомые лица друзей. Уроки тянулись мучительно медленно. Мысли Кассиопеи были далеко - она то и дело касалась кармана, где теперь лежал медальон, проверяя, на месте ли он. Обед в Большом зале стал настоящим испытанием. — Надо же, спящая красавица наконец-то соизволила проснуться! — голос Лаванды Браун прозвучал слишком громко, привлекая внимание окружающих. Кассиопея вздрогнула, словно её ударили. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие. — Ну как же, — Лаванда наклонилась ближе, — утром мы пытались разбудить тебя, но ты словно впала в какой-то транс. Бормотала что-то невнятное, а когда мы попытались разбудить — никак не получалось! - Кассиопея, ты в порядке? У тебя последнее время какие-то странные сны… Гарри пододвинулся ближе: — Может, стоит поговорить с мадам Помфри? Твои сны… они меня пугают, они снятся не просто так, верно? Кассиопея молчала. В голове крутились мысли о таинственном слизеринце, о медальоне, о том, как она не могла проснуться. Связь между сном и реальностью становилась всё очевиднее. Нужно поговорить с Элиотом. Он должен знать больше. Аппетит пропал окончательно. Мясо на тарелке казалось безвкусным, тыквенный сок — горьким. Мысли были заняты только одним — медальоном и его таинственным появлением. Внезапно она вспомнила. Квиддич! Сегодня матч Гриффиндор против Пуффендуя! Как она могла забыть? Нужно срочно бежать на трибуны, поддержать команду. Но как оставить медальон? Не может же она взять его с собой на матч… *** Этот день с самого своего начала, был испорчен, что может быть ещё хуже, чем то, что случилось: Тайную комнату снова открыл наследник Слизерина, и на этот раз утащил туда жертву, ею оказалась Джинни Уизли. — Мы должны спасти Джинни! — Кассиопея сжала кулаки так, что костяшки побелели. Её голос дрожал не от страха, а от ярости. Профессор Локонс, чьи уроки весь год напоминали дешёвое цирковое представление, теперь стоял перед ними, запихивая в чемодан последние безделушки. Его лицо, обычно сияющее натужной улыбкой, теперь было бледным, а глаза бегали, как у загнанного зверя. — Что же вы делаете?! — Кассиопея шагнула вперёд, перекрывая выход из кабинета. — Вы хоть понимаете, что Джинни там, внизу, одна? Или вам всё равно? Локонс попытался изобразить возмущение, но его руки дрожали, когда он прижимал к груди фолиант с золотым тиснением. — Молодые люди, я… я как раз собираюсь за помощью! — солгал он, но даже Рон, обычно не самый проницательный, фыркнул с презрением. Три палочки, направленные на него, вспыхнули синхронно. Гарри, обычно сдержанный, теперь говорил сквозь зубы: — — Вы поведёте нас к Тайной комнате. Сейчас. Туалет на втором этаже, где когда-то плакала Миртл, встретил их ледяным сквозняком. Кассиопея провела пальцем по краю третьей раковины, ощутив под подушечками шероховатость металла. — Смотрите! — прошептала она, наклоняясь так близко, что дыхание затуманило сталь. На ржавом кране, почти сливаясь с потёртой поверхностью, извивался крошечный змей — символ Слизерина, едва различимый для тех, кто не знал, где искать. — Гарри, попробуй, сказать что-нибудь на парселтанге, — Рон сделал шаг назад, будто боялся, что символ оживёт. Гарри закрыл глаза, пытаясь вспомнить тот леденящий душу голос, что звучал в стенах замка. Когда он зашипел на парселтанге, воздух вокруг словно содрогнулся. Камень скрипнул, раковина задрожала, а затем начала опускаться, обнажая чёрную пасть тоннеля. Запах сырости и древней плесени ударил в нос. — Блестяще! — выдохнула Кассиопея, но её восторг угас, едва она заглянула в бездну. Глубина казалась безграничной. Локонс, до этого момента притихший, рванулся назад, но Рон схватил его за мантию. — Нет, профессор, — его голос звучал неожиданно твёрдо, — вы покажете дорогу. — Но… но я… — лепетал Локонс, когда Гарри навёл на него палочку. — Прыгайте. Сейчас, — приказал Гарри. В его глазах вспыхнуло что-то опасное, чего друзья раньше не замечали. Локонс, бормоча молитвы, исчез в темноте. Звук его падения донёсся через несколько секунд — глухой, словно тело шлёпнулось в грязь. — Теперь мы, — Кассиопея повернулась к друзьям. — Вместе. Первым из троицы стал спускаться Гарри, его чёрные волосы взметнулись вверх от потока воздуха, пока он скользил по извилистой трубе. Холодная влага со стенок оставляла на мантии липкие полосы, а в ушах стоял гул, словно они падали сквозь самое нутро земли. Кассиопея, следующая за ним, вцепилась в скользкие края трубы, пытаясь замедлить падение, но гравитация неумолимо тянула её вниз. Её сердце колотилось так, что казалось, вырвется через горло. Когда труба резко изогнулась, девочка вскрикнула, инстинктивно закрыв лицо руками, но вместо ожидаемого удара её ноги мягко коснулись сырого камня. Воздух здесь пах стоячей водой и чем-то гнилостным - как в забытом подвале, где десятилетиями копилась плесень. — Всё в порядке? — Гарри помог ей подняться, его пальцы дрожали, но голос оставался твёрдым. Рон приземлился следом, спотыкаясь о собственную мантию, а позади них, словно мешок с картошкой, с глухим стуком рухнул Локонс. Профессор, обычно напыщенный, теперь напоминал вывалянную в грязи сову: его белокурые волосы слиплись, а расшитые звёздами мантии превратились в жалкие тряпки. — Э-это… н-не по правилам… — залепетал он, но Кассиопея резко оборвала его, направив палочку к самому горлу: — Заткнитесь или зашью вам рот заклятьем. Жизнь Джинни важнее ваших правил. Тоннель, в который они вошли, напоминал настоящее логово древнего чудовища. Стены, покрытые бирюзовой слизью, пульсировали при свете «Люмоса». Каждый шаг вызывал противный хлюпающий звук, а под ногами хрустели крошечные кости —целые поколения крыс, лягушек и прочей живности, ставшей добычей Тайной комнаты. Кассиопея намеренно не смотрела вниз, сосредоточившись на дрожащем свете своей палочки. Когда тень впереди обрела очертания, она схватила Гарри за локоть: — Смотри! Там… Громадная змеиная кожа, брошенная как ненужный хлам, переливалась изумрудными и чёрными чешуйками. Её размеры заставляли содрогнуться — существо, сбросившее эту оболочку, должно было быть длиннее школьного поезда. — Василиск, — прошептал Гарри, проводя рукой по острой кромке чешуи. — Помни они убивают взглядом, — добавила Кассиопея, машинально прикрывая глаза ладонью. Внезапно её охватило дежавю: во сне она уже видела эти стены, этот запах страха. Тогда она бежала, спотыкаясь о кости, а за спиной гремело шипение… Грохот взрыва вырвал её из воспоминаний. Камни с потолка обрушились, как лавина, едва не придавив Рона, который отпрыгнул в последний момент. Пыль заволокла всё вокруг, а когда она осела, стало ясно — проход завален. — Рон! — Кассиопея бросилась к груде камней, царапая пальцы о острые грани. —Ты слышишь меня? — Живой! — донёсся приглушённый голос. — Этот идиот Локонс пытался заколдовать меня! — Держитесь там! Мы найдём обход! —крикнул Гарри, но ответа не последовало —лишь далёкий стук отступающих шагов. Оставшись вдвоём, они двинулись вперёд через лабиринт тоннелей. Влажность превращалась в настоящий дождь — с потолка капала ржавая вода, оставляя на одежде кроваво-рыжие пятна. Кассиопея вдруг остановилась, прижавшись спиной к стене: — Подожди… Здесь. — Она провела пальцем по странному углублению в камне — выщербленному знаку в виде спирали. — В моём сне… тут была дверь. Гарри прислонил ухо к стене, и его лицо исказилось от напряжения. — Слышишь? Шипение… как тогда в уборной. Он произнёс что-то на парселтанге, и каменная глыба с скрежетом поползла в сторону, открывая необъятных просторов зал.  Гигантские колонны с изображением змей уходили ввысь, теряясь в непроглядной темноте сводов. Влажный воздух вибрировал от магии, оставляя на языке привкус меди. Когда они приблизились к статуе Салазара Слизерина, её каменные глаза, казалось, следили за каждым шагом. Лицо основателя Хогвартса, высеченное с ледяным презрением, было обращено к бездыханной фигурке у подножия — Джинни лежала, вцепившись пальцами в трещину плиты, будто пыталась удержаться в этом мире. Её рыжие волосы, обычно яркие как пламя, теперь казались угасшим пеплом. — Джинни! — Кассиопея рухнула на колени, обжигая ладони о ледяной камень. Она трясла подругу за плечи, но тело безвольно раскачивалось, как тряпичная кукла. — — Очнись, пожалуйста… — Слёзы капали на замёрзшие ресницы Джинни. Где-то в глубине сознания девочка понимала: это не просто обморок. Джинни была бледнее мрамора, а её дыхание становилось всё медленнее. — Она не очнётся, — голос прозвучал со всех сторон сразу, отражаясь эхом от колонн. Тень отделилась от основания статуи, обретая форму шестнадцатилетнего темноволосого юноши. — Ты… Ты Том Реддл? — Гарри шагнул вперёд, закрывая собой Кассиопею. Его палочка дрожала, но не опускалась. — Я видел твоё имя в дневнике… Реддл усмехнулся, и этот звук напомнил Кассиопее скрип ножа по стеклу. — О, да. Мы с тобой, Поттер, давние знакомые. - Его взгляд скользнул к Кассиопее, и она почувствовала, как холод пронзает грудь. — Но сейчас речь не о тебе. Девочка, — он протянул полупрозрачную руку, — у тебя есть то, что принадлежит мне. Кассиопея инстинктивно схватилась за карман мантии, где лежал медальон с загадочным изображением змеи. Артефакт жёг кожу сквозь ткань, будто предупреждая об опасности. Воспоминания нахлынули волной: ночные кошмары, где таинственный юноша шептал ей что-то, тени, преследующие по коридорам… И голос во сне: «Он поможет тебе, когда придёт время». — Кассиопея, — Гарри обернулся, его зелёные глаза умоляли. — Кассиопея, отдай ему, что нужно, раз это его вещь. — Правильно, Поттер, иначе твоя подружка пожалеет, что родилась. От этих слов внутри всё замерло, что он с ней сделает, если не отдаст. — Нет, не отдам, не ты мне вручил его, значит не твой он, — выбора у девочки не было, и она побежала к выходу. За спиной зашипело, и звук этот был страшнее любого заклинания — чешуя скользила по полу, ломая кости под ногами Василиск. Даже не видя его, она чувствовала, как чудовищная тень настигает её. Рука в кармане нащупала медальон —металл прожигал кожу, но боль придавала сил. «Он поможет… он поможет…» - шептала она, вспоминая сны. Тот юноша с печальными серыми глазами, который появлялся в её кошмарах, теперь казался единственным спасением. Резко остановившись, она выхватила артефакт. Василиск взревел — Кассиопея приоткрыла глаза сквозь пальцы и увидела кошмар: жёлтые глаза размером с тележное колесо, клыки, капающие ядом, растворяющим камень. Но свет от медальона образовал барьер, и чудовище билось о него, словно мотылёк о стекло. Таинственный юноша из её сновидений спас ей жизнь, и всё это время не просто так приходил к ней, он предупреждал. Снова раздалось шипение, и змей с огромный скоростью направился к Гарри. — Кто же тебе, малышка, дал это, расскажи мне, — в его глазах загорелись огоньки. — Хотя можешь не говорить, ты наверное не знаешь, мой фанатичный последователь, предавший меня, и захотевший уничтожить, он поплатился жизнью. Кассиопея сжала кулаки до боли, она не позволит так говорить, о том кто спас ей жизнь. — Не смей так говорить о нём, кем бы он не был, он — герой! Странная энергия наполнила всё тело: с головы до пят, но внезапно силы начали покидать её. Крепко сжимая медальон в руке, она думала как бы не потерять сознание, ведь тогда Реддл заполучит его. Уже лёжа на холодном влажном полу Кассиопея была на грани, Том возвышался над ней, победно смотря. Взгляд карих глаз зацепился за что то необыкновенно светлое, с трудом она разобрала: таинственный слизеринец из сновидений он здесь. На его бледном лице сияла крохотная улыбка, а в серых глазах зажглась надежда, словно он очень долго ждал этих слов. — Спасибо. Кассиопее казалось, что всё это игра её воображения, наверное Том Реддл применил какое то заклятие, поэтому ей видится и слышится непонятно что. Разум окончательно стал покидать её, ей удалось увидеть, как Реддл корчится в агонии, Гарри справился. Кассиопея почувствовала, что медальон, который всё это время лежал в кисти руки исчез, он пропал вместе с незнакомцем, а она окончательно отключилась.